Текст книги "Нарушенная клятва"

Автор книги: Ева Чейз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)

Глава 28. Рива

В ту же секунду, когда Андреас вышел из подвала – одолженные джинсы поспешно натянуты, тугие кудри все еще растрепаны, – комната показалась мне до боли пустой.

Сидя на кровати, я обхватила себя руками, но это только напомнило о том, чего мне сейчас не хватало, и вернуло мысли к тому моменту, когда его руки скользили по мне, и наши тела прижимались друг к другу. Казалось, по мне пропустили электричество и нервы поднялись на поверхность, так что каждое ощущение стало вдвое острее.

Мои когти до сих пор не втянулись, никак не могла заставить их это сделать. В воздухе все еще витал аромат нашего общего желания – такой густой, что я ощущала его при каждом вдохе.

Кровь стремительно бежала по венам, пульсируя от перевозбуждения, но я не знала, куда направить свою энергию.

Я дотронулась до места на ключице, где, по словам Андреаса, на мне остался след. По телу пробежало покалывание.

Я чувствовала его – смутно, но аромата было достаточно, чтобы понять, что это Андреас. Он стоял неподвижно где-то высоко надо мной – должно быть, на втором этаже.

Это все, что я смогла почувствовать, но даже это вызывало во мне новый трепет. Если мы снова окажемся разделены, мне не нужно будет резать себя, чтобы его найти.

Все дело в сексе? Или обостренные эмоции, которые мы испытали вместе, связали нас еще сильнее, чем прежде?

Он тоже меня чувствовал?

Я улыбнулась, и в этот момент стиральная машинка с грохотом остановилась, издав резкий звуковой сигнал.

Видимо, раз я здесь застряла, то теперь отвечала за наши вещи. Я спрыгнула с кровати и пошла в зону прачечной, чтобы переложить влажную одежду в сушилку.

Вещей было мало, так что это не заняло бы много времени. Я не могла дождаться, когда снова надену свою обычную одежду. В этом платье я чувствовала себя карликом.

Возможно, когда-нибудь у меня будет целый гардероб из подходящих вещей, несколько нарядов на выбор… и мне не придется носить их по несколько дней подряд из-за того, что на нас жестоко нападут хранители. Не то чтобы я отличалась любовью к моде, но немного разнообразия не помешало бы.

Когда я включила сушилку, моего носа достиг запах эмоций совсем иного рода. Воздух полнился гормонами стресса.

Они точно исходили не от меня, а больше в комнате никого не было. Нахмурившись, я повернула голову и принюхалась, пытаясь нащупать след.

В итоге я оказалась под вентиляционным отверстием над неработающей печью. Оттуда вновь повеяло напряжением.

Вентиляция проходила по всему дому. Учитывая мое сверхчувствительное состояние, след, проникающий с верхних этажей, ощущался особенно остро.

Но как сильно должны переживать ребята, чтобы след просачивался даже сюда?

Я приподнялась на цыпочках к вентиляционному отверстию и поняла, что слышу голоса. Они были слишком слабыми и приглушенными, чтобы я могла различить какие-либо слова, но говорили на повышенных тонах, отрывисто и враждебно.

Андреас спорил с другими парнями? Из-за меня? Если он собирался убедить их перестать быть такими придурками, без спора бы не обошлось.

Одолеваемая беспокойством, я переминалась с ноги на ногу. Я не хотела, чтобы ради меня он противостоял им в одиночку.

Если Андреас спорил с ними, встав на мою защиту, мне надо быть рядом и поддерживать его.

На самом деле я и не рассчитывала чего-то добиться, но нервы уже накалились, и мои беспокойные ноги сами несли меня вверх по ступенькам подвала. Я ухватилась за ручку, и она повернулась.

На секунду я замерла, пытаясь осознать, что произошло. Дрей не стал запирать дверь в подвал, когда уходил.

Он не видел в этом необходимости.

Вспышка радости немного рассеяла мои тревоги. Я и правда могла подняться туда и поддержать его.

Прежде чем я успела обдумать следующий шаг, мое тело уже устремилось вперед. Босые ноги пронеслись по истертым половицам к главной лестнице и поднялись по ней – быстро, но бесшумно. Умение подкрадываться было записано у меня на подкорке.

Пока я поднималась, голоса становились все более отчетливыми. Сейчас говорил Андреас, и от его бесстрастного тона у меня защемило сердце.

А затем я начала осознавать, о чем именно он говорил.

– …я начал с ней «сближаться» только для того, чтобы она открылась в вещах, о которых иначе ни за что бы нам не рассказала. Я выполнил свою часть сделки. Теперь ты должен меня выслушать.

Что?

Замерев на верхней ступеньке лестницы, я заглянула через открытую дверь в темную спальню передо мной, где у кровати стоял Андреас.

Остальные трое парней стояли вокруг, но сам он повернулся лицом к Джейкобу, чей взгляд скользил от Андреаса ко мне. В его свирепых глазах появляется еще более холодный блеск, чем обычно.

– Да, – сказал он, одаривая Дрея такой острой улыбкой, что ею можно содрать кожу. – Таков был уговор. И теперь она тоже это знает.

Андреас повернулся, и наши взгляды встретились. Он открыл рот, но не издал ни звука.

Шаг за шагом, ноги сами несли меня вперед через дверной проем. Не выдержав, я подошла ближе к Андреасу.

Слова застревали в горле, но все же я заставила себя озвучить вопрос:

– Ты вел себя дружелюбно только для того, чтобы обманом заставить меня что-то тебе рассказать?

Лицо Андреаса исказилось от боли.

– Все не так, не совсем. Тем более сейчас.

– Все именно так, – вставил Джейкоб, уставившись на меня. – Когда мы только приехали в колледж, ты оказалась заперта в своей комнате, а у нас состоялся небольшой разговор. Я хотел держать тебя подальше от нашего расследования, но Андреас настоял, что тебя нужно вовлечь – ведь ты можешь выдать что-то важное. Он пообещал, что убедит тебя ему довериться, и ты ослабишь бдительность.

Боль пронзила меня насквозь. Я согнула пальцы, впиваясь когтями в собственные ладони.

– Но вы же при мне спорили насчет моего участия, – сказала я, но голос превратился в хрип.

Джейкоб снова издевательски улыбнулся.

– Да, так мы и сделали. Нам нужно подать все так, чтобы ты поверила. И это дало Дрею его первую возможность поиграть в твоего защитника.

Они разыграли тот разговор. Все они.

Я перевела взгляд на Зиана и Доминика, и напряженные выражения их лиц это подтвердили. Они не были ни капельки удивлены, лишь беспокоились по поводу того, как я отреагирую.

– Рива, я клянусь, это не имеет никакого отношения к сегодняшнему вечеру или… или… – Андреас запнулся, но быстро взял себя в руки. – Я верю тебе. Я понял, что мы ошибались. Я…

– У него так хорошо получилось, правда? – перебил Джейкоб. – Помог тебе расслабиться и все такое.

Он бросил взгляд на Андреаса.

– Ты уже можешь остановиться. Не думаю, что ей осталось, что рассказать.

– Ты на хрен заткнешься или нет, Джейк? – огрызнулся Андреас, но мои мысли уже вернулись к нашей интерлюдии в подвале.

Он упомянул Гриффина. Поведал о своих тайных слабостях. Он подтолкнул меня к тому, чтобы я все рассказала о той ночи, когда Гриффин умер.

Все это – мнимая привязанность и признания, которые он якобы делал, – все это для того, чтобы внушить мне мысль, что я могу открыться.

Он пришел сюда и все им пересказал? Джейкоб говорил так, будто уже все знает.

– Почему ты… Как ты мог…

Я не знала, как озвучить душащий меня вопрос. В основании моего горла застрял вопль, который разрастался с каждой глухой пульсацией.

Я любила тебя. Все, что у меня было, это любовь к тебе, ко всем вам…

Джейкоб, прищурившись, посмотрел мне в глаза:

– Ты правда думаешь, что заслуживаешь лучшего?

Его насмешливый тон вызывал во мне новую волну пронзительного гнева. Он гремел между моих ребер и отдавался вибрацией где-то в глубине горла.

Моя ладонь взметнулась наверх и сомкнулась вокруг кулона. Мой большой палец отделял кошку и клубок пряжи и снова сцеплял их вместе, но этот размеренный ритм совсем не помогал унять мучительную ярость, которая пульсировала в моих нервах, перерастая в рев.

Я могла бы причинить им такую же боль, какую они причинили мне. Я могла бы разорвать их на части.

Снова посмотрев на Доминика и Зиана, я хрипло спросила:

– Вы оба со всем этим согласились? Правда?

Зиан несколько раз открыл и закрыл рот.

– Нам нужно было знать… нам нужно было удостовериться… – слабо произнес он.

Лицо Доминика застыло от напряжения.

– Мы же должны были позаботиться о самих себе.

Самих себе. Потому что я не одна из них, и они выталкивали меня за пределы своего круга так сильно, как только могли.

Я стиснула зубы. В горло начала проникать покалывающая вибрация.

Нет. Я закрыла глаза, стараясь подавить сотрясающее меня изнутри кровожадное желание. Но я уже достигла предела и не могла взять себя в руки.

В темноту за моими веками ворвался голос Джейкоба.

– Теперь тебе больше не нужно прикидываться нашим другом. Этим ты ничего не добьешься. Давай уже посмотрим, кто ты на самом деле.

Мои легкие разрывались от желания закричать прямо на него и показать, на что он меня провоцирует. Заставить его пожалеть, что он насмехался над моим несчастьем.

Нет, нет, нет.

Мой большой палец снова дернул кулон, и он с треском распался на две части – клубок пряжи упал мне в ладонь, а кошка продолжила болтаться на цепочке у меня на шее.

Я сломала кулон Гриффина.

Как будто я сломала его самого. Я могла бы сломать их всех, надо лишь…

– Рива, – обратился ко мне Андреас. Кажется, он говорил что-то и до этого, но я не слышала. – Он ведет себя как гребаный идиот. Послушай меня. Я…

Он сделал шаг ко мне, но я отшатнулась. На мгновение из моего горла вырвался крик.

Я тут же зажала рот рукой, но увидела, что Андреас поморщился. Я ощутила боль, которую вызвал этот краткий всплеск силы.

То, что извивалось и гудело внутри меня, жаждало большего. Оно так стремилось вырваться из моей груди, что грозилось вот-вот взорваться.

Я могла все здесь разрушить, и часть меня хотела этим насладиться.

Джейкоб тоже ко мне приблизился. Его глаза блестели ледяным блеском.

– Давай. Расскажи нам, что ты на самом деле чувствуешь.

Я перевела взгляд с него на Андреаса: тот застыл как вкопанный. Он смотрел на меня так, словно ясно видел бушующую внутри бурю эмоций – или, может быть, сейчас они подступили так близко к поверхности, что были написаны у меня на лице.

Я начала отступать, но Джейкоб с помощью своей силы захлопнул дверь у меня за спиной. Он подошел ближе с той жестокой ухмылкой, которую мне так хотелось стереть с его лица.

Сломать его, скрутить, заставить страдать. И всех остальных – тех, кто стоял в стороне, наблюдая, как он причиняет мне боль. Каждый из них был по-своему виноват.

Покажи им всем, что такое настоящая боль.

Нет.

Этот протест едва ли мог сдерживать волну ярости внутри меня.

Зрение начало затуманиваться.

Я должна уйти.

Выставила руку вперед, и от этого движения цепочка окончательно порвалась. Кулон выскользнул у меня из пальцев и со звоном упал на пол.

– Держитесь от меня подальше, – выдохнула я. – Не хочу причинить вам боль.

Но я хотела, сильно хотела.

И единственным путем к спасению от нарастающего давления было окно, находящееся между мной и Джейкобом.

С разбегу я врезалась в стекло плечом. Я неслась достаточно быстро, чтобы разбить его и вылететь на открытый воздух.

Осколки царапали мои руки и икры, но я едва это заметила. Несколько секунд я находилась в свободном падении и стремительно неслась вниз.

Мое тело инстинктивно повернулось, и, шумно выдохнув, я всеми конечностями ударилась о землю.

Из дома позади меня уже доносились крики, среди которых постоянно звучало мое имя. Меня охватила паника, а затем новая волна гнева.

Они меня догоняют.

Они меня не отпустят.

Ноги несли меня вперед. Я бежала по траве так быстро, как только могла, подальше от дома и дороги.

Там, возле железнодорожных путей, редкие молодые деревца могли послужить небольшим укрытием. Я помчалась к ним, не раздумывая. В ушах у меня стучала кровь, а легкие содрогались от силы, которая так остро хотела вырваться наружу.

Я была монстром. Только монстр захотел бы подвергать парней, которых любил, той агонии, которую я могла им причинить.

Только монстру могла понравиться эта идея.

Откуда-то снова раздалось мое имя. Кто-то кричал, чтобы я остановилась.

Нет, я не могла. Я не могла.

Они отравили меня и сломили своими словами и ложью. Может быть, они тоже монстры, только вот дело даже не в их способностях.

Может быть, мне стоило их уничтожить.

Заткнись!

Надо просто убраться отсюда далеко-далеко, и тогда…

И что мне тогда останется? Они были всей моей жизнью.

Мы одной крови.

Если это не так, если я для них ничего не значу и если все, что, как я думала, у нас было, теперь стерто… то как я вообще могу быть кем-то, кроме монстра?

Ступая по неровной поверхности, ноги начали подкашиваться. Спереди донесся еще один звук – шум двигателя.

Между деревьями загорелись огни поезда. Он мчался в мою сторону и через несколько секунд уже должен оказаться рядом со мной.

Глаза заволокло слезами, а яростная жажда, пытаясь справиться с потоком боли, все продолжала и продолжала вопить. Я поняла, что она никогда меня не отпустит.

Не отпустит, пока я жива.

Я ни о чем не думала. Тело само по себе свернуло в сторону рельс. К единственному простому решению, которое могло избавить меня и от монстра, и от агонии.

Теперь под моими ногами гремели камни. Поезд с ревом приближался.

Я бросилась вперед, ему навстречу, и сквозь мучительный туман в моей голове прорвался один-единственный крик:

– Дикая кошка, нет!

Голос Джейкоба. Старое прозвище, которое Джейкоб для меня придумал и которое он ни разу не использовал с тех пор, как я снова его нашла.

Этот призыв, эхом доносящийся из прошлого, на мгновение вернул меня туда, где, как я всегда думала, мне суждено быть.

Что я, черт возьми, делала?

Я бросилась в сторону, но опоздала.

Сбоку на меня обрушилась вся сила несущегося поезда. Меня развернуло, выбивая руку из сустава и ломая ребра.

Когда я повалилась на траву, боль пронзала каждую частичку моего существа. А затем мой разум отключился.

Глава 29. Доминик

В свете фар поезда маленькая фигурка Ривы показалась еще более хрупкой. Я и до этого был взволнован, но от увиденного меня захлестнула волна чистого ужаса.

Она бы не стала… Она не могла…

Несмотря на безмолвные протесты моего разума, я побежал вперед еще быстрее – или, по крайней мере, пытался это сделать. На неровной земле мне едва удавалось держать равновесие.

Остальные вырвались вперед, но все еще находились слишком далеко. Я вытянул руку, как будто мог схватить ее на таком расстоянии и утащить в безопасное место.

В ночи раздался грубый, неистовый крик Джейкоба:

– Дикая кошка, нет!

Кажется, после его крика Рива повернулась обратно. Но прежде, чем во мне успел зародиться хотя бы проблеск надежды, в нее врезался мчащийся локомотив.

Ее подбросило вверх, и воздух наполнился кровью и дымом. Из моего горла вырвался крик. Изуродованное тело, упавшее на землю возле пары невысоких деревьев, едва ли напоминало человека, не говоря уже о нашей Риве.

– Дом! – закричал Джейкоб с той же паникой в голосе, что и до этого.

Все зависело от меня. Я не знал, как мы собирались исправить весь тот беспорядок, который учинили и из-за которого она сбежала, но я единственный, кто мог гарантировать, что она вообще останется жива, чтобы мы могли попытаться.

Если от нее еще осталось то, что можно спасти. Если я успею добраться до нее вовремя.

Волна паники заставила мои ноги двигаться куда быстрее, чем, как мне казалось, они способны. Мимо нас с ревом пронесся поезд, но я едва заметил грохочущие по рельсам вагоны.

Осталась только эта маленькая, темная фигура, неподвижно лежащая у деревьев.

Зиан добрался до нее первым. Упав на колени, он протянул к ней руки, но не решился прикоснуться – боялся, что каким-то образом сделает только хуже.

Его лицо исказилось волчьими чертами, и он запрокинул голову к небу. Воздух наполнился мучительным воем.

Мой распахнутый плащ хлопал на ветру. Не сбавляя скорости, я дернул за него так сильно, как только мог, и позволил ему слететь с моих плеч.

Мне нужно использовать все свои способности, каждую частичку, которая могла внести свой вклад. Не прятаться, не сдерживаться.

Андреас, спотыкаясь, остановился рядом с Зианом. При одном взгляде на тело Ривы его глаза широко распахнулись, и с губ сорвалось невнятное проклятие.

Джейкоб тоже уже был здесь. Упав на землю, он потянулся к ее лицу с неожиданной нежностью. Я понятия не имел, что она в нем еще осталась.

Он прикоснулся пальцами к ее шее.

– У нее все еще есть пульс. Слабый, но… Дом. Ты ей нужен.

– Иду, – выдохнул я, пробегая последние несколько шагов к тому месту, где она лежала.

Даже в тусклом лунном свете и под тонкими тенями молодых деревьев эта сцена выглядела ужасающей. Рива напоминала шарнирную куклу, которую злой ребенок разбил об пол.

Одна рука, вся покрытая кровью, выгнулась в сторону под таким углом, что я задался вопросом, а прикреплена ли она вообще к ее плечу. С той же стороны ее торс был смят, и еще больше крови заливало светлое платье и траву под ней. Ее неподвижное лицо казалось совершенно белым, если не считать капель крови на губах.

В воздух, переплетаясь с тенями, поднимались струйки темного дымчатого вещества.

Я упал на землю рядом с Ривой, сразу устремив один из своих отростков к ближайшему деревцу. Когда присоски плотно впились в гладкую кору ствола, другой рукой я обхватил ее талию и положил ладонь ей на горло.

Джейк отодвинулся, чтобы дать мне больше места. Все его тело дрожало.

– Да сделай же что-нибудь, – прошипел он, но его голос был таким хриплым, что я понял: он не хотел грубить.

На этот раз только моя сила могла нам помочь. А им оставалось лишь беспомощно наблюдать.

Джейк был прав насчет ее пульса – прерывистого, слабого, затухающего под моей ладонью.

Сосредоточившись, я закрыл глаза и начал тянуть из обхваченного мною дерева всю энергию, какую только мог.

Молодое деревце полнилось жизнью – яркое, зеленое, растущее. Так много гребаного потенциала, что я мог четко представить, в какое массивное дерево оно в конце концов должно было вырасти.

Дрожа всем телом, я забрал все это у него и направил в Риву.

Я не знал, какие именно части ее тела сломаны и раздавлены, но это не имело значения. Моя сила сама чувствовала, что нужно расправить и заживить.

Пока я вытягивал из молодого деревца все больше и больше жизни, мое собственное сердце колотилось в до боли бешеном ритме.

Дерево наклонилось, и его ветви обвисли, а кора почернела. Под моими прикосновениями плоть Ривы начала исцеляться.

Кости вставали на место и срастались по сломанным краям. Кровеносные сосуды восстанавливались.

Я сделал так, чтобы ее артерии и вены снова наполнились кровью. У меня во рту появился вкус сырого мяса, отчего желудок скрутило, но я проигнорировал оба этих ощущения.

Я приносил смерть и дарил жизнь, но значение имело только второе.

Значение имела только Рива.

За моими закрытыми веками проносились вспышки воспоминаний. Моменты, когда мы одновременно находили решение задачи, и она посылала мне мягкую, лукавую улыбку – под стать моей собственной.

Все те моменты, когда я терялся в клубке эмоций после сеанса, на котором хранители заставляли меня использовать способности так, как я того не хотел, и она подходила и оставалась рядом, терпеливо занимаясь своими делами, пока я не решал, что хочу с ней всем поделиться.

Тот день, когда она упросила одного из них посадить для меня в горшок полевой цветок с открытого тренировочного поля, чтобы я мог держать его в своей комнате, потому что я переживал, что скоро его затопчут.

Тот раз, когда Андреас поспорил, что я не смогу прокатить ее на спине вдоль всей трассы, и в конечном счете мы повалились на землю, заливаясь смехом, и в тот нелепый момент я чувствовал себя таким свободным, как никогда прежде.

А потом я исцелил ее после ночи в клубе, и она сказала о том, как сильно хотела бы все починить. Как она не решалась просить меня о помощи, даже когда пребывала на грани, потому что поняла, что мне не нравится применять свою силу.

Как мы могли все это время не понимать, что хранители нас обманули? Как я мог этого не понять?

Я был так обеспокоен собственной чудовищностью и растущим из моей спины уродством – только вот она убежала вовсе не из-за моей физической странности, а из-за моего холодного отношения, молчания, с которым я встречал нападки Джейкоба, и того, как я игнорировал все ее попытки восстановить нашу дружбу.

В этот момент я даже не корил себя за то, какой я есть – пусть даже большая часть отростков появилась во время испытаний, через которые меня заставляли проходить хранители, – потому что теперь моя странность могла ее спасти.

Молодое деревце полностью иссохло, рассыпалось в мертвую пыль. У Ривы почти перестала идти кровь, но я все еще чувствовал, как она сочится из ее тела вместе с дымом.

Сменив позу, я протянул свой отросток к следующему дереву поблизости. Еще один прилив жизненной энергии, еще одно создание, которое я обрек на смерть.

Накрытая моей рукой девушка начала часто дышать. Ее пульс оставался слабым и медленным, но я все же чувствовал его под своими пальцами.

Постепенно она к нам возвращалась. Только бы у нее получилось пройти этот путь до конца.

По мере того, как самые тяжелые из ее травм начали заживать, я осознал, чего мне стоило это исцеление – пусть я был всего лишь проводником. В основании черепа пульсировала боль, во рту появился привкус пепла и крови.

Меня пробрало до самых костей, и в попытке поддержать кто-то положил мне руку на спину.

– Ты просто молодец, – отрывисто сказал Андреас. – У тебя все получается, Дом.

Шарканье шагов указывало на то, что Джейкоб расхаживал взад-вперед. Мне не понадобилась бы способность Гриффина читать эмоции, чтобы ощутить исходящее от парня напряжение.

Зиан издал еще один болезненный стон.

– Тебе что-нибудь нужно? Мы можем как-нибудь помочь?

Открыв глаза и сделав глубокий вдох, я посмотрел на Риву сверху вниз. Голова раскалывалась, и я сомневался, что смогу продолжать вливать в нее энергию, пока хотя бы немного не отдохну.

– У кого-нибудь… есть вода? – прохрипел я. Нам обоим она не помешала бы.

Остановившись, Джейк сделал резкий жест в сторону Зиана.

– Ты быстрее всех сможешь добежать до дома. В пакете с едой есть несколько бутылок.

Зи без колебаний бросился прочь, а Джейк наклонился над Ривой, вглядываясь в ее лицо. Судя по его жесткому выражению, я бы подумал, что он такой же хладнокровный и бесстрастный, как обычно, если бы не беспокойное заламывание пальцев.

Он поднял глаза, чтобы встретиться со мной взглядом.

– Почему она не проснулась? Ты вылечил все внутренние травмы?

Нахмурившись, Дрей снова сжал рукой мое плечо.

– Очевидно же, что он сделал все, что мог, и так хорошо, как мог.

Кашлянув, я решил прояснить ситуацию. Но я не хотел им сообщать, что не знаю наверняка, проснется ли она.

– Думаю, самые тяжелые травмы я вылечил. Она, кажется, стабильна.

Меня посетила еще одна мысль – слишком настойчивая, чтобы я мог ее игнорировать.

– От яда я ее тоже вылечу.

Лицо Джейкоба дернулось так, словно он сдержал дрожь.

– Конечно, – огрызнулся он. – Вылечи все. Просто продолжай в том же духе.

Несмотря на сухость в горле, я попытался сглотнуть.

– Я… я продолжу, мне просто нужна минутка…

– Все в порядке, Дом. Это просто потрясающе, – сказал Андреас, снова сжимая мое плечо. Но когда он посмотрел на Риву, его лицо исказило такое страдание, что я не мог этого не заметить.

– Она побежала прямо под этот поезд, – сказал он тихим голосом.

Джейкоб провел рукой по подбородку.

– Она убегала от нас. Она так сильно хотела убежать от нас…

Его голос сорвался.

– Не думаю, что дело только в этом, – продолжил Андреас, колеблясь. – Когда ты вывел ее из себя, то на секунду я кое-что почувствовал… у всех нас за последние несколько лет открылись новые способности. Но у нее мы не видели ничего подобного. Пока что.

Мое внимание переключается на лежащую без сознания девушку, которую мы окружили со всех сторон. Я изучал тело, которое сам же собрал воедино.

Неужели у нее, как и у меня, были пугающие способности, которые она хотела держать при себе?

Пока я ее исцелял, то с физической точки зрения не почувствовал ничего необычного. Но я сомневался, что вообще мог бы это почувствовать.

– Это не имеет значения, – прорычал Джейкоб, вскакивая на ноги. – Мы облажались. Я облажался, причем так сильно…

Его слова заглушил звук вырываемых из почвы корней. Подхваченное его силой, одно из оставшихся деревьев оторвалось от земли и стало кружиться над полем.

Дрей напрягся.

– Дому еще может понадобиться…

Я не слышал, что он потом сказал, потому что в этот момент веки Ривы затрепетали и распахнулись, открывая мне две ярко-карие радужки.