Текст книги "Нарушенная клятва"

Автор книги: Ева Чейз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)

Глава 30. Рива

Все болело.

И это не преувеличение. Болели грудь, ребра, живот и голова. Мое плечо, бедро и колено – все было охвачено глубокой болью, которая с каждым вдохом то усиливалась, то ослабевала.

Даже в ушах покалывало. Большие пальцы на ногах пульсировали. А в гребаный мизинец словно воткнули целый ворох иголок и булавок.

Какого черта… где я?

Моргнув, я обнаружила, что смотрю на Доминика. Его красивое, окутанное тенями лицо исказилось от беспокойства и напряжения. Ночное небо за его спиной усеивали звезды.

Я лежала на спине. Трава щекотала тыльную сторону моих обнаженных рук. Воздух холодил влажные пятна на моем торсе и ногах.

Доминик поднял руку, которая лежала у основания моего горла. Что-то переместилось по моему животу – что-то тонкое и жилистое… похожее на то, что я увидела у Дома за плечами.

В лунном свете очертания расплывались, но я различила ряды присосок вдоль нижней стороны этих штук. Я снова моргнула, но картинка не изменилась.

Из верхней части спины у него росли два щупальца.

Слова сорвались с моих губ прежде, чем я успела их обдумать. Голос прозвучал словно скрип:

– Когда ты успел стать осьминогом?

Доминик застыл. Я почувствовала, как он от меня закрывается, и вдруг на меня волной накатили воспоминания о том, что произошло прямо перед этим.

Сельский дом. Мы с Андреасом в подвале. И после… все, что они сказали… все то, чего я не осознавала…

Я закрыла глаза и снова погрузилась в физическую боль, которая почему-то ощущалась не так мучительно, как волна тоски, которая готовилась поглотить весь мой разум. И вдруг Дом ответил на мой вопрос:

– Уже около трех с половиной лет. Мы все изменились.

Его голос был напряженным, но ровным, и в нем не слышалось враждебности. Фрагменты головоломки начали складываться воедино.

Вот что он постоянно прятал под пальто, вот чем хватал хранителей, когда они напали на нас в коттедже на кампусе. Вот что он не хотел мне показывать.

– Что?.. – прохрипела я, не в силах до конца сформулировать вопрос.

Доминик опустил руку мне на грудь:

– Я тебя исцеляю. Ты… ты довольно сильно ударилась. Я лечу тебя так быстро, как только могу, но работа еще в процессе.

Когда я снова открыла глаза, то его веки уже опустились. Сквозь меня устремилась волна тепла – отчасти в области груди, где прижимались его пальцы, но в основном от щупальца, лежащего поперек моего живота.

Это ощущение распространялось по моей плоти. Если прежде его целительная энергия была потоком, то теперь стала рекой, текущей через каждую трещину и порез, которые следовало срастить.

Другое щупальце – то, что не обвивалось вокруг моего живота – устремилось к… ближайшему деревцу. Кончик обвился вокруг тонкого ствола.

Его ветви обвисли, и дерево склонилось к земле. Кора потемнела, будто пораженная гнилью.

Должно быть, Доминик заметил мой взгляд.

– Энергия должна откуда-то исходить. Все так или иначе уравновешивается.

О. Я видела, как он собирал цветы и сорняки – вероятно, использовал их для получения целительной энергии.

Когда я снова переключила внимание на него, то увидела, что щупальца, дугой проходящие над его плечами, увеличились. Совсем немного – может быть, на полдюйма, – но мне не могло показаться. Они как будто чуть сильнее вылезли из его кожи.

– Они растут, – пробормотала я.

Дом издал отрывистый смешок:

– Да. Когда я использую свою силу.

Меня молнией пронзило осознание. Вот дерьмо.

– Вот почему ты не хотел… ты не обязан. Ты не…

Свободной рукой он взял мою ладонь – осторожно, чтобы не спровоцировать новую боль в еще хрупких суставах.

– Все в порядке, Рива. Ты в этом нуждаешься. Я рад, что могу это сделать.

Он понизил голос:

– Я рад, что ты все еще с нами.

Я нуждалась в этом из-за… из-за поезда. Мое последнее воспоминание с ревом всплыло на поверхность, и я инстинктивно вздрогнула, как будто снова ощутила тот удар.

Послышались шаги.

– С ней все в порядке? Не делай ничего, что может причинить ей боль.

– Я знаю, – почти прорычал Доминик.

Я перевела взгляд с него на другого парня, оказавшегося в пределах моего ограниченного обзора.

На меня сверху вниз смотрел Джейкоб с напряженным выражением лица. Его обычно холодные глаза горели так, словно в них бушевало пламя. Он так сильно сжал руки в кулаки, что на них начали проступать вены.

Я отвела взгляд. Сердце забилось быстрее, отчего в груди появились новые отголоски боли. Я не хотела… не хотела видеть его, говорить с ним, иметь дело со всем его дерьмом.

Джейкоб разочарованно застонал, а затем раздался такой хруст, точно ветер надломил сухую ветку. Где-то за пределами моего поля зрения выругался Андреас, и послышался шорох шагов по траве.

– Это не может так продолжаться. Успокойся, мать твою.

– Как я должен успокоиться, когда она…

Издалека раздались еще чьи-то шаги, и вскоре я услышала задыхающийся голос Зиана:

– Я принес три бутылки воды – абсолютно полные.

Он замолчал.

– Она очнулась?

Я не была уверена в том, что хочу видеть Зиана или говорить с ним. Я снова закрыла глаза, погружаясь в болезненную темноту своего тела.

– Дай Дому одну бутылку, – сказал Андреас. – Он уже на пределе. Может быть, Риве тоже стоит попробовать попить.

– Я не знаю, полностью ли восстановился ее желудок и… все, что с ним связано. Она получила довольно сильный удар по всему боку, – неуверенно заметил Доминик.

Ему ответил Джейкоб. Меня это злило.

– Тогда вылечи ее до конца.

– Он старается изо всех сил, – огрызнулся Андреас. – Почему бы тебе не заняться чем-нибудь более полезным, чем вырывать деревья?

По шороху ткани и движению воздуха я поняла, что Андреас опустился на колени с другой стороны от меня, напротив Доминика. Я определенно не желала смотреть на него – не желала думать о той уязвимости и страсти, которые перед ним раскрыла, в то время как его единственной целью было добыть информацию.

Я больше так не могла. Да, пережить смертельное столкновение с поездом мне больше не хотелось, но один факт остался неизменным.

Если пробуду со своими парнями еще немного, то либо они меня сломают, либо я их. Возможно, и то, и другое одновременно.

Я им не нужна. Зачем мне вообще здесь оставаться?

Рука Доминика, лежащая у меня на груди, вдруг обмякла. Поток тепла исчез, но я поняла, что боль и вполовину не такая сильная, как когда я только очнулась. В целом я чувствовала себя не намного хуже, чем в последние несколько дней, потому что до этого яд Джейкоба буквально разъедал меня изнутри.

Как будто почувствовав эту мысль, Дом провел пальцами по моему лбу, убирая с глаз выбившиеся пряди волос:

– Я вывел весь яд. Об этом больше не беспокойся.

Наверное, он и сам был рад, что ему больше не придется с этим разбираться. Хотя, если он злился из-за того, что от выведения токсина у него росли щупальца, которые он так старательно скрывал, то ему стоило направить свой гнев на Джейкоба, а не на меня.

Отчасти мне хотелось провалиться сквозь землю и никогда не возвращаться, но я понимала, что эта стратегия не сработает.

Я заставила себя открыть глаза. Сосредоточившись на темной земле у себя под ногами, а не на парнях вокруг, я напрягла мышцы и приняла сидячее положение.

На полпути я покачнулась. Доминик протянул руку, чтобы меня поддержать, и, подхватив мой вес, слегка вздрогнул.

Сколько же сил у него отнял процесс исцеления?

Я оперлась руками о траву, чтобы удержать равновесие, и попробовала напрячь и расслабить каждую часть своих конечностей, чтобы понять, насколько они окрепли.

Казалось, ходить я смогу уже сейчас. А вот о беге, скорее всего, не может быть и речи. И определенно никаких лазаний по скалам или через вентиляционные шахты.

К счастью, мне больше не нужно было ничего из этого делать, ведь дела парней меня больше не касались.

Мгновение царила тишина, словно парни ждали, не собираюсь ли я что-нибудь сказать. Андреас прочистил горло.

– Рива, прости, – сказал он, и, несмотря на его усилия, голос все равно прозвучал хрипло. – Мне так жаль. Я только хотел убедиться, что мы можем тебе доверять, – но я видел, что можем. Сегодня вечером я не пытался тебя обмануть. Я действительно хотел просто с тобой поговорить. Остальное… остальное стало неожиданностью.

Из меня вырвалось что-то вроде фырканья, но в то же время уголки глаз жгло от нелепых слез.

Я на хрен не собиралась плакать из-за этого лживого придурка-манипулятора.

Андреас продолжил – он все еще был напряжен, но не выказал никакой обиды на мой ответ:

– Я поднялся наверх, чтобы сказать ребятам, что они – то есть мы – были не правы и что ты говорила правду. Сразу после этого я бы все честно тебе рассказал.

Теперь-то он мог говорить что угодно.

Моя рука по привычке потянулась к шее, но мои пальцы ни на чем не сомкнулись. С болью я вспомнила, что порвала кулон и уронила его.

Он, наверное, так и валялся на полу там, в доме. Хотя какая разница, он все равно сломался…

Джейкоб присел передо мной, протягивая руку. Я хотела отпрянуть, но заметила в его пальцах что-то блестящее.

– Это твое, Дикая кошка, – произнес он, сверля меня глазами. – Я скрутил сломанные кусочки вместе. Думаю, какое-то время они смогут продержаться, а потом мы их спаяем.

Я не хотела ничего у него брать, но эта вещь уже была моей, так что этот раз не считался, верно?

Протянув руку, я выхватила кулон у него из рук. Надевая его на шею, внезапно почувствовала себя диким животным, которого они все пытались приручить своими уговорами.

Только вот это не я кидалась на людей и избегала их безо всякой причины.

– Ладно, – ответила я сухо. Голос все еще звучал слабо. – Я достаточно исцелилась, чтобы выжить. Теперь вы можете вернуться к своим поискам.

Появившийся в поле моего зрения Зиан тут же замер:

– Что ты имеешь в виду?

Мне и правда нужно было все им разжевывать?

– Во мне вы не нуждаетесь, как, впрочем, и в моей помощи. Вы предельно ясно дали мне это понять. Так что хватит морочить мне голову, и я пойду найду себе на оставшуюся жизнь другое подходящее занятие, а вы продолжите заниматься своими делами.

– Рива.

Андреас коснулся моего плеча, но я его отдернула и, свирепо на него посмотрев, окинула взглядом всех четверых парней.

На глаза снова навернулись слезы. Тогда в подвале, с Андреасом, во мне что-то надломилось, и даже все усилия Доминика не могли помочь мне это залечить.

Мои эмоции выплеснулись на поверхность быстрее, чем я успела их остановить:

– Я считала, что мы одной крови и что у нас все будет, как прежде. Что вы увидите, как много по-прежнему для меня значите, и поймете, что я не изменилась. Но, очевидно, с моей стороны глупо так думать, поэтому я готова принять реальность.

Я приготовилась встать, но Джейкоб успел меня поймать. Он навис надо мной, упершись своими коленями в мои, и так обхватил руками мое лицо, что я оказалась вынуждена на него смотреть.

Если только не закрою глаза.

Но даже несмотря на то, что я избегала его взгляда, он все равно начал говорить – напряженным, решительным тоном:

– Это не глупо. Я был гребаным мудаком, просто конченым идиотом. Не представляю, что бы я делал, если бы мы тебя потеряли и если бы это случилось из-за меня… Пожалуйста, не уходи.

Это его голос заставил меня прийти в себя прежде, чем я зашла слишком далеко, его прозвище, его мольба. При воспоминании об этом по коже пробежала дрожь.

Даже после всего случившегося его прикосновения и близость вызывали горячие покалывания. Но я этого не хотела. Черта с два.

Я отползла назад так быстро, что Джейкобу пришлось ослабить свою хватку, но я наткнулась на Доминика. Судорожно вздохнув, я наконец поднялась на ноги.

Ноги дрожали, но удерживали меня. Разорванное платье прилипло к телу в тех местах, где засохла кровь – моя кровь. Кровь из ран, которые уже затянулись.

– Я не знаю, почему это вдруг стало для вас так важно, – выпалила я, усиленно моргая, чтобы сдержать слезы, которые отказывалась признавать. – Если вы поверили, что я так легко от всех вас отвернулась, значит, совсем меня не знали.

Зиан скривил губы:

– Ты не понимаешь.

– Нет, – согласилась я. – Я не понимаю. Но мне это и не нужно.

Ко мне снова подошел Андреас, но на этот раз не попытался прикоснуться.

– Я могу тебе показать.

Мой взгляд устремился к нему сам собой. Его лицо переполняло столько эмоций, что у меня сжалось горло.

– Я могу спроецировать воспоминание в твой разум, – продолжил он. – Мое воспоминание о том, что произошло той ночью для четверых – тех, кто так и не выбрался с комплекса. Это нас не оправдывает, но, возможно, хоть что-то сможет прояснить.

Тело этому противилось, но в глубине души меня одолевало любопытство. Неужели он мог показать то, что изменит мое решение?

Может, и не мог. Может, это лишь убедит меня, что с ними покончено.

В любом случае я хотя бы все узнаю.

Я оглянулась по сторонам, чтобы проверить, не собирается ли кто-нибудь из парней возразить против его предложения, но они молча ждали. Я снова повернулась к Андреасу:

– Ладно. Но давай быстрее.

Он колебался:

– Думаю, тебе стоит присесть.

Мне не хотелось этого признавать, но он был прав – учитывая, насколько ослабли мои мышцы. Я села на тот клочок травы, который не пропитался моей кровью, и Андреас опустился на колени в нескольких футах от меня.

Он сосредоточился, в глазах появился красный блеск, и залитые лунным светом поля вокруг меня стали исчезать.

Я выбежала через дверь своей камеры и поймала взгляд Доминика, который вышел из своей комнаты дальше по коридору.

– Они это сделали, – сказала я, улыбаясь. Но то был голос Андреаса, потому что воспоминание принадлежало именно ему: я видела то, что произошло, его глазами.

Мы выбежали на лестничную клетку и бросились вверх, чтобы как можно скорее добраться до остальных, как вдруг в поле зрения появился отряд хранителей.

Как будто они заранее были готовы. Как будто знали, что мы сбежим.

Снизу послышался шум, и вдруг мне в шею попал дротик с транквилизатором. Другой хранитель прыгнул вперед, выставив перед собой электрошокер, и мое тело сотряслось от удара током. Я споткнулась на ступеньках…

Все потемнело. И вот я оказалась в одном из небольших тренировочных залов, а вокруг меня расположились Доминик, Зиан и Джейкоб. Наши руки завели за спину и сковали наручниками.

Недалеко стояли несколько хранителей с оружием наготове. Еще один расхаживал перед нами взад-вперед.

– То, что вы попытались сделать сегодня вечером, в высшей степени безответственно и неблагодарно. Это большая ошибка. Вы действительно думали, что без нашей помощи вас ждет какая-то чудесная жизнь этом мире?

Андреас скрипнул зубами при намеке на то, что мы якобы нуждаемся в хранителях и что они помогают нам, а не подавляют. Мы все молчали.

Хранитель продолжал:

– По крайней мере, у одного из вас хватило дальновидности понять, что лучше с нами договориться, чем провести остаток своего существования в бегах.

Андреас непроизвольно вскинул голову. Его глазами я посмотрела на хранителя – остальные сделали то же самое.

В воспоминании отсутствовали и мысли, и эмоции, поэтому я могла опираться лишь на собственные наблюдения, но наверняка все они заметили, что ни меня, Ривы, ни Гриффина в комнате не было. Должно быть, они гадали, что с нами случилось.

Хранитель взял со стола в углу комнаты планшет и направляется обратно к нам.

– Все люди думают прежде всего о себе. Вам повезло, что мы так хорошо о вас заботимся. Вспомните об этом в следующий раз, когда у вас возникнет желание начать плести интриги.

Он развернул планшет к нам, на экране начало воспроизводиться видео – кадры с камер наблюдения, темные и немного зернистые из-за темноты.

На видео виднелся пустой двор перед зданием, освещенный лишь туманным светом нескольких фонарей. Мгновение спустя в поле зрения появились две фигуры.

Я – настоящая я – и Гриффин. Я отдаленно ощущала, как мое настоящее сердце начало колотиться быстрее в ужасе при мысли о том, что, как я знала, должно было произойти дальше.

Как же я об этом не подумала… мне не хотелось снова видеть, как он умирает.

Но я не могла закрыть глаза, потому что смотрела глазами Андреаса, а он впитывал каждую секунду происходящего.

Фигуры на экране осмотрелись. Более юная версия меня остановилась, а затем подошла к Гриффину, чтобы притянуть его для поцелуя.

Андреас вздрогнул.

Как только настоящая я отпустила Гриффина, раздался выстрел, и в него попала пуля. Его тело дернулось, ноги подкосились.

Но самым ужасным оказалось не это.

Та я, что на экране, не кричала и не пыталась противостоять натиску нападающих так, как это было на самом деле. Она спокойно посмотрела на тело Гриффина, а затем подняла голову, чтобы кивнуть кому-то за пределами кадра.

Появился небольшой отряд хранителей. Один из них похлопал меня по плечу так, что это выглядело почти дружелюбно.

Они подвели меня к грузовику и позволили запрыгнуть внутрь. Когда грузовик отъезжал, я улыбнулась им из окна.

Улыбнулась, черт побери.

В комнате, где сидел Андреас, Джейкоб начал вырываться из наручников и раскачиваться на стуле в попытках добраться до хранителя:

– Где он? Где мой брат? Что вы с ним сделали?

Хранитель выключил планшет и бросил на Джейкоба безразличный взгляд.

– Боюсь, твой брат не выжил. Это послужит всем вам хорошим напоминанием о том, что бывает, когда выходишь за рамки дозволенного.

– Ты гребаный ублюдок! – зарычал Джейкоб, и воспоминание померкло.

Я опять оказалась в своем собственном теле, окруженная прохладным свежим воздухом и шелестящей травой. Я судорожно вдохнула, и глаза снова защипало.

– Это неправда, – вырвалось у меня. – Все произошло совсем не так. Я никогда… Они напали на меня. Я пыталась с ними бороться… пыталась добраться до Гриффина…

– Я знаю, – мягко сказал Андреас. – Я тебе верю. Они, должно быть, исправили видео, вставили поддельные кадры.

Я пристально на него посмотрела:

– Но ты и правда в это верил. Верил все это время.

Мне ответил Доминик – тихо, немного взволнованно:

– Мы были в шоке, когда посмотрели видео. А потом, когда поняли, что Гриффин умер… У нас в голове все смешалось. Мы не знали, чему верить. И ты так и не вернулась.

Я ударила рукой по земле.

– Я вернулась. Вернулась, как только, черт возьми, смогла.

– Да, – согласился Джейкоб. – И мы снова устроили бардак. И в первую очередь в этом виноват я.

Скрипнув зубами, он опустил взгляд.

Возможно, в том, что он повел себя хуже всех, и был смысл. Умер его брат-близнец.

Но при одном взгляде на него мне сразу вспомнились все резкие слова и жестокие приказы, которые я пережила с тех пор, как вытащила их с объекта.

Я не знала, что со всем этим делать. Не знала, куда идти. На мне не было ничего, кроме рваного окровавленного платья, которое даже не подходило мне по размеру. Я даже не знала, в каком я штате, совсем одна, без денег, без еды…

Лишь притаившийся внутри меня монстр, который только и ждал, пока кто-нибудь достаточно меня разозлит.

Я провела рукой по губам и снова посмотрела на парней:

– И что, по вашему мнению, теперь делать?

Они обменялись неуверенными взглядами. Джейкоб заговорил первым:

– Мы продолжим искать Энгель. Выясним все, что сможем, о том, кто мы такие, как исправить то, что с нами сотворили… и как уничтожить уродов, которые это с нами сделали. Они должны заплатить. За Гриффина. За все.

Зиан весь ссутулился и поник.

– Я просто хочу избавиться от этой дерьмовой «способности».

– Мы близко, – произнес Андреас. – И можем добраться до нее уже через пару дней. И после того, как мы поймем, какие ответы можем получить… тогда и решим, куда двигаться дальше.

Я подтянула колени к груди и обняла их руками. Мысли путались от всего, что произошло, и всего, что я узнала.

Я тоже хотела ответов. Хотела встретиться с женщиной, которую выгнали с объекта, который она же и создала. Женщиной, которая описала мою первую улыбку так, словно она доставляла ей радость.

Добраться до нее будет чертовски легче, работай мы сообща. И позаботиться о том, чтобы хранители снова нас не поймали, тоже будет чертовски легче, если мы прикроем друг другу спины.

Верила ли я, что парни действительно станут меня прикрывать? Наверное, в каком-то смысле они уже это делали. Даже когда они считали меня предательницей, то все равно вмешивались каждый раз, когда я сталкивался с малейшей угрозой.

Единственные, от кого они меня не защитили, – это они сами.

Я знала, чего хотела, и знала, что разумнее всего, но это было не одно и то же. Однако если требовалось выбирать…

Уже больше недели я терпела то, что они относились ко мне, как к врагу. Неужели я не могла пережить еще пару дней в их компании, притом что теперь они перестали вести себя как засранцы?

А если они не будут выводить меня из себя, то во мне не проснется та извращенная сила.

И во мне больше не осталось яда. В любой момент я могла передумать и уйти.

Снова поднявшись на ноги, я расправила плечи:

– Хорошо. Тогда давайте придерживаться плана.