Текст книги "Сломленные во тьме (ЛП)"

Автор книги: Эшли Элизабет

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

Глава семнадцатая

Скарлетт

Передняя дверь открывается, и мое тело напрягается, пока я не слышу знакомый низкий голос Лео.

– Я дома.

Я вскакиваю с качелей и забегаю внутрь, замечая в его руках несколько пакетов с едой на вынос. Брут бросается к пакетам, обнюхивая сегодняшний ужин. Он явно надеется что-нибудь выпросить, и, зная, как легко я сдаюсь перед его большими карими глазами, он, скорее всего, прав.

– Взял итальянское на ужин, – говорит Лео. – Надеюсь, ты не против.

Я улыбаюсь.

– Чего же еще можно было ожидать?

Его губы растягиваются в улыбке, когда он проходит в гостиную, направляясь прямо ко мне. Оставив между нами считанные сантиметры и все еще держа пакеты, он наклоняется и целует меня – сладостный поцелуй, от которого у меня подкашиваются ноги и хочется большего.

– Хорошо провела день? – спрашивает он, прижимаясь лбом к моему.

– Утром была с Мэдди, а днем ходила в центр для женщин и детей читать малышам. – Я мягко касаюсь его губ своими. – Но вот этот момент мой самый любимый за весь день.

– Мой тоже. – Он проводит губами по моему виску, а затем ставит пакеты с едой на журнальный столик перед угловым диваном.

Доставая большую косточку, он перебрасывает ее на другой конец комнаты, где Брут устраивается поудобнее.

– Сегодня ужинаем в гостиной? – осматриваю безупречно чистую комнату. Мы редко здесь бываем; даже Брут старается не пускать слюни рядом.

Лео пожимает плечом, снимая кожаную куртку и вешая ее на спинку стула.

– Подумал, можем поужинать и посмотреть кино, если ты не против.

По мне разливается приятное тепло.

Ужин и кино.

То, что делают обычные люди.

– Мне нравится эта идея. – Я сажусь на край дивана, поджав под себя ноги.

Может, это наша новая жизнь? Войдем ли мы в эту уютную рутину? Лео будет проводить дни, заключая сделки и допрашивая тех, кто встает на пути его семьи. А я… Ну, чем буду заниматься я? Вернее, что я вообще могу делать, если мне и так сложно покидать безопасность поместья Алари?

Мне нравится легкость, с которой мы общаемся с Лео. Близость, которая была между нами раньше, с каждым днем становится все очевиднее, хотя физически мы, возможно, уже не так близки, как когда-то…

По коже пробегает дрожь, когда я вспоминаю наш интимный момент семь лет назад. Прекрасное воспоминание, которое помогало мне пережить столько темных дней. Спасало. Но сможем ли мы вернуться к этому снова? Или Лео в конце концов потеряет терпение и, когда найдет Дьявола, расторгнет наш брак, ожидая, что я просто забуду о нашем времени вместе? О нашем браке. О нем. Обо всем.

В смысле, мужчина ведь не может долго обходиться без секса. У них есть потребности. Желания. Похоть. Насколько я знаю, Лео ни с кем этим не занимается. Или занимается? Боже, надеюсь, что нет. Но имею ли я право злиться, если это так, если сама не даю ему того, что ему нужно?

Слишком глубокие мысли для пятничного вечера.

– Хорошо. – Голос Лео вырывает меня из раздумий. Он раскладывает контейнеры с едой и садится на диван. Берет пульт и спрашивает: – Что хочешь посмотреть? – Закатывает рукава, обнажая мускулистые предплечья, покрытые черными татуировками. Мой взгляд скользит по каждому узору, следя за тем, как они изгибаются вдоль мышц. – Скарлетт?

Черт.

– М-м? – Что он только что спросил? И как что-то такое обычное, как предплечье, может заставить меня полностью потерять нить мысли?

Потому что ты знаешь, на что способна эта рука…

Он усмехается, будто читает мои мысли.

– Что хочешь посмотреть?

– Ах, да. – Я накладываю себе знакомое пасту, накручивая макароны на вилку. – Вообще-то… – прочищаю горло. – Я хотела сначала кое-что обсудить.

– Конечно. – Он полностью сосредотачивается на мне.

– Я, эм… – почесываю шею. Я могу это сказать. Я много думала об этом, и пора наконец высказаться. – То, что случилось на вечеринке по случаю помолвки Мэдди, заставило меня кое о чем задуматься. И, понимаешь, я решила… – глотаю, прогоняя нервозность. Давай уже, Скарлетт! – Я решила записаться на курсы самообороны! – выпаливаю на одном дыхании.

Лео проводит рукой по волосам, погруженный в раздумья.

– Ну и ну.

Плохая идея? Я думала, он одобрит, но, возможно, перешла границы. На спине выступает пот, и я засовываю руки под бедра.

– Мне самому следовало до этого додуматься, – признает он.

Меня охватывает облегчение.

– Ты не злишься?

– Злюсь? – Он хмурится. – Конечно нет. – Откидывается на спинку дивана, потирая подбородок. – Ты не против, если тебя будет тренировать один из моих братьев?

Мои губы разжимаются и смыкаются.

– Твои братья? Я надеялась, что это будешь ты…

Он изучает меня, затем наклоняется вперед, локти на коленях.

– Я бы с радостью помог тебе, но боюсь, что буду сдерживаться, потому что не хочу причинить тебе боль. – Его взгляд смягчается. – А это последнее, чего я бы хотел.

Я киваю, понимая.

– Тогда кто?

– Мауро, – без колебаний отвечает он. – Он тренирует всех наших в рукопашном бою. Он и займется тобой. Сегодня же с ним свяжусь.

– Хорошо. – Мои плечи опускаются. А хорошая ли это идея? Я много об этом размышляла, убеждая себя, что базовые навыки мне не помешают. Но, возможно, все обернется катастрофой, особенно если тренироваться не с Лео. Хотя я понимаю его логику и то, почему он выбрал Мауро.

В конце концов, как неофициальный «силовик» семьи, он, наверное, самый опытный боец здесь и сможет научить меня всему, что знает.

Боже, только послушайте меня. Звучит, будто я готовлюсь к войне, хотя всего лишь хочу освоить азы. То, чему мне следовало научиться давным-давно.

– Еще что-то хотела обсудить? – спрашивает Лео, слегка склонив голову.

Я качаю головой, выныривая из раздумий.

– Нет.

Он колеблется, будто чувствует, что я что-то недоговариваю, но берет пульт, давая мне пространство.

– Ну так что будем смотреть?

– Что-нибудь легкое?

– Без проблем. – Он листает стриминговые сервисы, пока мы не выбираем фильм, который устраивает нас обоих.

Примерно на середине фильма, когда друзья, которые притворялись парой, понимают, что у них настоящие чувства, я откидываюсь на подушку, потирая живот.

– Я объелась.

– Я тоже. – Лео отодвигает контейнеры и ложится на диван, накрываясь пледом.

Он выглядит уютно.

Он выглядит теплым.

Он выглядит…

– Присоединишься? – спрашивает он.

Я прикусываю нижнюю губу, сердце бьется чуть быстрее.

Он приподнимает плед, показывая свободное место рядом.

– Предложение действительно только десять секунд. – Медленно опускает плед. – Десять… девять… восемь…

Он дает мне выбор.

Но хочу ли я присоединиться?

Да, конечно. Но готова ли?

Это просто обнимашки.

По сути, одно большое объятие.

Большое объятие с мужем.

С тем самым человеком, который нарезал мне фрукты и овощи, чтобы мне не пришлось это делать. Который купил мне ночник на заказ. Который сдерживался, когда я терлась о его бедро в поисках удовольствия.

– Три… два…

– Ладно. – Уголки губ дрожат в улыбке, пока я пододвигаюсь к нему.

Я устраиваюсь рядом, прижимаясь спиной к его груди. Голова лежит на его бицепсе, а он накрывает нас пледом, создавая уютное гнездышко. Его другая рука лежит на моей талии, а ноги в носках переплетаются с моими.

– Всё в порядке?

– Д-да.

Его большой палец, лежащий на моей талии, где футболка задралась, медленно водит по моей коже взад-вперёд, и моё дыхание учащается.

– Ты не в ловушке здесь. Ты свободна уйти в любой момент, – успокаивает он.

– Я знаю. – Я протягиваю руку к его ладони у моей головы, переплетаю наши пальцы, и это мгновенно расслабляет меня. – С тобой я никогда не чувствую себя в ловушке. Просто моему телу нужно время, чтобы осознать, что я в безопасности.

Его тело расслабляется, прижимаясь ко мне.

– Я понимаю.

Устремив взгляд на экран, я наблюдаю, как двое главных героев страстно сливаются в объятиях. Мужчина прижимает женщину к стене, пока она стонет от удовольствия, вцепившись в его волосы. Внезапно он опускается перед ней на колени, приподнимает подол её платья, обнажая нижнее бельё.

Лёгкая пульсация охватывает мою промежность, пока я затаив дыхание жду, что будет дальше.

Хочет ли женщина, чтобы он это делал?

Есть ли у неё выбор в происходящем?

Но когда мужчина отодвигает её трусики и погружает лицо между её ног, она кричит: – Ещё!

И я понимаю… она контролирует этот момент. Она хочет этого.

И вдруг я начинаю ёрзать, представляя, каково это – оказаться на её месте. Понравилось бы мне? А Лео вообще захотел бы так со мной поступить?

– Ей… приятно? – вырывается у меня шёпот, прежде чем я успеваю остановиться. Щёки пылают. Зачем я это спросила?

Тело Лео на мгновение напрягается, но затем он наклоняется ближе, его рука скользит к моему животу.

– Очень, – его тёплое дыхание ласкает моё ухо, пробегая дрожью по спине. – Если всё сделать правильно, это может принести женщине ни с чем не сравнимое удовольствие. – Его пальцы чертят по моей коже, усиливая нарастающее возбуждение. – Видишь, как он не может остановиться? Он одержим ею. Её вкусом. Её запахом. Её желаниями.

Я забываю дышать, наблюдая за экраном. Мужчина сжимает бёдра женщины, продолжая ласкать её, а она вцепляется в его волосы, прижимая его к себе, пока её спина выгибается, а губы складываются в беззвучный крик.

И затем раздаётся стон – но я понимаю, что это не крик боли. Не тот, что так часто вырывался из моего горла месяцы назад. Нет, это крик, рождённый от переполняющего наслаждения. Это хороший крик.

– Потому что её удовольствие становится и его удовольствием, – тихо говорит Лео, его твёрдое тело прижимается ко мне.

Я сглатываю; всё моё тело пронзают волны желания.

Я хочу этого.

Хочу контролировать своё удовольствие. Своё тело. Свои потребности.

Тот вечер под деревом, когда я оседлала его бедро, был лишь маленьким шагом. Но сцена передо мной заставляет понять – мне этого недостаточно.

Мне нужно больше.

Я поворачиваю голову, встречая взгляд Лео.

– Ты хочешь этого, жёнушка? – он спрашивает, словно читая мои мысли. Его нос касается моей щеки, губы рассыпают лёгкие поцелуи по коже. – Хочешь, чтобы твой муж довёл тебя до дрожи, лаская языком твою сладкую киску, пока ты не кончишь, как она?

Мои губы приоткрываются от шока и желания.

– Пожалуйста… – выдыхаю я.

– Всё, чего я хочу, – это боготворить тебя. – Его взгляд приковывает меня. – Скажи, что ты тоже этого хочешь. – Я киваю. – Мне нужно услышать это, Скарлетт.

– Я хочу этого. – Дрожь пробегает по телу, когда его глаза темнеют от голода. – Но я… боюсь.

Он нависает надо мной, мягко прижимая плечо, пока я не оказываюсь на спине. Его рука касается щеки, большой палец нежно гладит кожу.

– Ты боишься меня? – Впервые за всё время я замечаю в его глазах проблеск страха.

– Нет. – Я решительно качаю головой. – Ты меня не пугаешь. Ты – единственный человек на свете, кому я доверяю.

Его лицо смягчается, тень тревоги исчезает.

– Тогда чего ты боишься?

Я сглатываю, закрываю глаза, и эмоции, которые так старалась сдерживать, вырываются наружу.

– Я боюсь, что меня накроет воспоминание, – признаюсь я. Глаза заволакиваются слезами. – Боюсь, что близость с тобой вернёт меня в те дни, когда я была… – Запертой, как животное. Использованной. Брошенной умирать. – …Сломленной, – шепчу я. – Но я хочу попробовать. Хочу снова почувствовать, что хоть что-то могу контролировать.

Его губы касаются моих – мягко, нежно.

– Я докажу тебе, что он не сломал тебя, Светлячок. – Он отстраняется, глядя на меня. – Если позволишь, я напомню, каково это – быть с тем, кому доверяешь. С тем, кто хочет только твоего удовольствия, кто вернёт свет в твои глаза. – Он стирает мои слёзы большим пальцем и целует это место. – Как твой муж, я жажду дать тебе наслаждение. Позаботиться о всех твоих желаниях. И чтобы ты знала: всегда решаешь ты. Я склоняюсь только перед тобой, жёнушка.

Воздух вырывается из лёгких, сердце бешено стучит.

– Напомни мне, Лео. Пожалуйста, – почти умоляюще говорю я.

– Напомню, – обещает он. – Но ты должна сделать две вещи.

– Какие?

– Первое: твои глаза должны быть на мне. Всё время. Я хочу, чтобы ты видела, кто доставляет тебе удовольствие. Чтобы ты была здесь, со мной. Только со мной, Скарлетт. Не хочу, чтобы ты убегала в свои мысли.

Я выдыхаю.

– Хорошо.

– Второе: если захочешь остановиться – скажи. Всё просто.

– Я смогу.

– Отлично. – Он наклоняется, касаясь моих губ. Поцелуй начинается нежно, но быстро становится жадным, всепоглощающим. Я обвиваю руками его шею, притягивая к себе, наш языки встречаются, исследуя, пробуя, наслаждаясь. Он медленно отстраняется, в глазах – озорной блеск, пока он скользит вниз. – Скажи ещё раз, что ты этого хочешь.

Сердце бьётся чаще, но не от страха. От возбуждения.

– Я хочу этого.

Он приподнимает мой топ, обнажая живот, и его губы касаются кожи снова и снова. В животе вспыхивает огонь, пальцы впиваются в одеяло – я никогда ещё не чувствовала такого нетерпения.

Он медленно движется ниже, не торопясь, погружая меня в туман желания. Его пальцы находят молнию на моих штанах.

– Я сниму их. Хорошо?

– Хорошо. – Я уставилась в потолок, сердце бешено колотится.

– Скарлетт.

– Да?

– Что я сказал?

О чём он? Я лихорадочно соображаю. Я уже ошиблась? Всё испортила...

– Смотри на меня, красавица. – Мои глаза встречаются с его. – Я хочу, чтобы ты видела всё, что я буду с тобой делать. Чтобы ты была здесь, только со мной. Ты здесь?

– Я здесь, – выдыхаю я.

Он стягивает штаны, я приподнимаю бёдра, помогая ему, пока они не оказываются на полу. Нервы дрожат, когда он смотрит на мои чёрные трусики, не отводя взгляда. Его большие пальцы заходят под резинку.

– Теперь я сниму их. Хорошо?

– Д-да.

Он аккуратно стягивает ткань. Прохладный воздух касается обнажённой кожи, а он застывает между моих ног, его взгляд вспыхивает первобытным огнём. Но он откашливается и медленно опускается ниже, его лицо – прямо у самой интимной части меня. Пульсация между ног становится невыносимой, я непроизвольно сжимаю бёдра.

– Раздвинь их для меня, малышка. Дай мне увидеть всю тебя.

С выдохом я расслабляюсь, позволяя ему доступ.

Он облизывает губы, не отрывая глаз.

– Какая хорошая девочка.

Медленно он опускается, его язык скользит по мне, одним долгим, размереным движением.

– О-о-о… – вырывается у меня от незнакомого, но приятного ощущения.

– Сейчас я доведу тебя до оргазма, жёнушка. – Он берёт мою руку, сжимая. – Не забывай: смотри на меня.

И затем он погружается между моих ног, словно я – его любимое блюдо, от которого не останется ни крошки.

– Лео… – я задыхаюсь, извиваясь от наслаждения.

Это неописуемо.

Так хорошо.

Но также… слишком интенсивно.

Как будто я вот-вот взорвусь.

Но я хочу разлететься на части.

Хочу потерять контроль.

С головой мужа между ног.

Я закрываю глаза, погружаясь в это всепоглощающее ощущение, но Лео останавливается – и я вспоминаю его слова прежде, чем запаниковать.

«Я хочу, чтобы ты видела всё, что я буду с тобой делать».

Я открываю глаза, замечаю его усмешку, прежде чем он возвращается к своему занятию.

– О, Лео… Это так приятно… – стону я.

Мои слова только подстёгивают его. Его язык кружится внутри, затем снаружи, находит самый чувствительный участок.

– Ты такая сладкая на вкус.

Я сжимаю его руку, из моего рта вырываются бессвязные слова.

– Да… Я почти… Сейчас… – Спина выгибается, бёдра дрожат. Его пальцы впиваются в мои бёдра, удерживая на месте, а вторая рука сжимает мою. Его губы скользят вверх, он сжимает клитор, и я разлетаюсь на части, падая в тёмную бездну, пока не оказываюсь на диване, обессиленная, часто дыша. Лео выжимает из меня последние капли оргазма, прежде чем отстраниться и нависнуть надо мной.

Ох… Просто… ох.

Я и не представляла, что так может быть.

Что это может быть так освобождающе.

Так… вселяюще силу.

Его глаза не отпускают меня, пока он поднимается выше, располагаясь надо мной.

– Ты в порядке? – тихо спрашивает он, ладонь касается моей щеки.

Я моргаю, сгоняя слёзы, на губах – маленькая улыбка.

– Лучше некуда.

Когда туман страсти рассеивается, я понимаю: наверное, он ждёт, что я сделаю что-то взамен. Я сглатываю ком в горле.

– Ты хочешь, чтобы я…

– Нет, – быстро отвечает он, нежно целуя меня. – Твоё удовольствие – моё удовольствие. Всё просто, Светлячок. – Он ложится рядом, обнимает за талию, притягивая к себе. Я прижимаюсь лицом к его груди, а он накрывает нас одеялом.

– Спасибо, Лео, – шепчу я. – За то, что терпелив со мной. За то, что я не чувствую себя такой… – Одинокой. Но я останавливаюсь, не договаривая. – Я просто… Не думаю, что смогла бы пройти через всё это без тебя.

Его губы касаются моего лба, объятия крепнут.

– Те семь лет без тебя были не жизнью, а существованием. Теперь, когда ты снова со мной, я не потеряю тебя. Никогда. Потому что ты для меня всё. – Его поцелуй на моей коже разливается теплом. – Всё.

Глава восемнадцатая

Лео

Предсмертный вопль разрывает тишину, вонзаясь мне прямо в грудь, резко выводя меня из сна. Я несколько раз моргаю, пытаясь понять, не сон ли это, но тут же слышу лай Брута у моей кровати, а следом леденящий душу крик, доносящийся из-за коридора.

Скарлетт.

Я мгновенно вскакиваю с кровати, с привычной ловкостью достаю пистолет из тумбочки, обхожу Брута и распахиваю дверь. Дверь в комнату Скарлетт закрыта, и нет никаких следов взлома. Я прикладываю ладонь к сканеру и жду эти долгие две с половиной секунды, пока система меня распознает. Каждая из них тянется вечностью, пока крики продолжают бить по мне из-за двери. Как только замок щелкает, я врываюсь внутрь, как разъяренный бык.

В темноте комнаты только ночник отбрасывает слабый свет на кровать, где лежит одна Скарлетт.

Мое бешено колотящееся сердце успокаивается: здесь нет ни злоумышленника, ни того, кто причиняет ей вред.

Подходя к кровати, я вижу, как она мечется, сжимая простыни, по ее щекам текут слезы.

– Нет, пожалуйста, не надо! – кричит она.

Моя грудь сжимается от боли при этих словах. От мольбы, которую, я уверен, она произносила не раз.

Я сажусь рядом, кладу пистолет на тумбочку, кровать скрипит под моим весом. Наклоняясь к ней, провожу костяшками пальцев по ее щеке.

– Скарлетт, проснись. Ты в безопасности, малышка.

– Нет… Нет… Пожалуйста, не надо! – Она рыдает, скидывая одеяло.

Я не могу смотреть, как она страдает, и беру ее за плечи, слегка встряхивая.

– Скарлетт!

Ее глаза резко открываются, грудь тяжело вздымается. Она моргает, отгоняя слезы, взгляд затуманен, будто в нем еще мелькают жуткие образы.

– Это был просто сон. Ты в безопасности. – Я убираю руки, не зная, не будет ли мое прикосновение сейчас для нее слишком тяжелым после того, что ей, вероятно, привиделось.

Но едва отпускаю ее, как она резко поднимается и прижимается ко мне, забравшись ко мне на колени. Ее ноги сжимают мой торс, как тиски, руки обвивают шею, она прижимается ко мне, пряча лицо в изгибе моей шеи. Слезы капают на мою кожу.

– Это было так реально… Я не могла остановить… Он пытался… Он хотел…

– Тш-ш-ш… – Я провожу пальцами по ее волосам, другой рукой обнимая ее дрожащее тело, прижимая к себе. – Я знаю, малышка. Я здесь. Ты в безопасности. Я никому не дам тебя обидеть.

Она немного расслабляется в моих руках, ее рыдания постепенно стихают.

Мы сидим так несколько минут, и мне мучительно думать о том, что мне придется ее отпустить. Оставить одну в комнате после тех ужасных криков, что я слышал.

Я уже решаю, что она уснула, как ее тихий голос нарушает тишину.

– Можно я… – Она замолкает, уткнувшись лбом в мою грудь.

– Можно что?

Она глубоко вздыхает.

– Можно я останусь с тобой сегодня? – Ее голос звучит неуверенно, почти беззащитно.

– Конечно, малышка. – Я провожу рукой по ее спине, замечая, что ее футболка промокла от пота. – Ты хочешь пойти сама, или мне перенести тебя?

– Перенеси, – шепчет она.

Я подхватываю ее под колени, держа близко к себе, и выхожу из ее комнаты. В моей комнате Брут беспокойно ходит у окна. Увидев нас, он подбегает, обнюхивая Скарлетт.

– С ней все в порядке, – говорю я, направляясь к кровати. Поняв, что ситуация под контролем, Брут возвращается на свое место и сворачивается калачиком.

– Давай переоденем тебя. – Я укладываю Скарлетт на матрас, накрывая ее одеялом, и иду к комоду за чистой футболкой. Возвращаясь, замечаю, как ее глаза скользят по моему телу, изучая каждую татуировку. Похоже, это первый раз за много лет, когда она видит меня без рубашки.

– Тебе будет комфортнее, если я что-нибудь надену?

Она качает головой, и легкий румянец разливается по ее шее.

Это хороший знак.

Значит, она чувствует что-то, кроме страха.

Я протягиваю ей футболку, но она замирает.

– Тебе помочь? – Она смотрит на меня, и мне не нужно слов, чтобы понять ответ. – Подними руки.

Скарлетт послушно поднимает дрожащие руки, и я аккуратно снимаю с нее мокрую футболку. Я сознательно не опускаю взгляд ниже ее лица, хотя часть меня жаждет рассмотреть каждый сантиметр тела. Но я не позволю себе этого.

Не пока она сама не разрешит.

Переодев ее, я накрываю ее одеялом.

– Спасибо, – шепчет она.

Я сажусь рядом, касаюсь ее щеки, провожу пальцем по коже.

– Хочешь поговорить об этом?

Она качает головой.

– Я просто хочу забыть.

Я понимающе киваю. Достаю из тумбочки пузырек с таблетками, которые выписал наш семейный врач, доктор Хейз, для таких случаев.

– Может, примешь одну? Доктор сказал, они помогают…

– Нет! – Она резко садится, хватая меня за руку. – Пожалуйста, не заставляй меня. От них только хуже. Пожалуйста… – В ее голосе слышится страх.

– Эй. – Я притягиваю ее к себе. – Я никогда не заставлю тебя делать что-то против твоей воли.

Ее тело расслабляется, голова опускается на мое плечо.

Я смотрю на пузырек. «Принимать по одной таблетке каждые 12 часов при необходимости». Обычный рецепт.

– Просто из любопытства… Почему ты не хочешь их принимать?

Она смотрит на пузырек.

– Когда я их пью, кошмары не прекращаются. Но я не могу проснуться. Не могу закричать. Не могу пошевелиться. Это как сонный паралич.

Я хмурю брови. Сонный паралич? Открываю крышку, рассматриваю таблетки. Что за хрень?

– Доктор Хейз знает об этом?

Она закрывает глаза и кивает.

– Я говорила ему. Но он сказал, что мне нужно продолжать принимать их, чтобы я не… – Она сглатывает. – Не беспокоила тебя.

Мое тело напрягается. Сукин сын.

– Прости, что разбудила тебя. Я правда не хотела…

– Ты меня не разбудила. Я уже не спал, – лгу я, гладя ее по спине.

Она выглядит облегченной.

– Не знаю, смогу ли я снова уснуть.

– Что-нибудь поможет? – Она задумывается, в глазах неуверенность. – Говори. Я сделаю все, что нужно.

Она прикусывает губу.

– Можно обняться?

Я наклоняюсь, целую ее в висок.

– Ложись.

Она прячет улыбку, кусая губу, но это чертовски мило. Я наблюдаю, как она устраивается, затем обхожу кровать и ложусь рядом. Подсовываю руку под ее голову, а другой обнимаю за талию, прижимая к себе. Она прижимается ближе, ее ноги переплетаются с моими.

– Лео?

– Да?

Она зевает, уютно устроившись.

– Когда ты сделал тату с светлячком? – Ее рука ложится мне на грудь, прямо над рисунком.

Я улыбаюсь. Не думал, что она разглядела его в темноте.

– Много лет назад. Когда понял, что мое сердце навсегда принадлежит одной женщине.

Она поднимает на меня глаза. Мы молча смотрим друг на друга, потом она приподнимается и целует меня.

– Мое сердце твое, – шепчет она, закрывая глаза. – Оно всегда было твоим.

За окном стучит дождь, его звук убаюкивает. Вскоре ее дыхание выравнивается, а рука на моей груди расслабляется.

Я прижимаю губы к макушке её головы, вдыхая цветочный аромат, и крепче сжимаю её в объятиях.

– Я убью человека, который преследует твои сны, Скарлетт. Но только после того, как сломаю его, как он пытался, но не смог сломать тебя. Это мой обет.

Мои пальцы барабанят по краю стола, пока я откидываюсь в кресле, ожидая виновника торжества.

Единственное, что меня успокаивает, – воспоминание о том, как я проснулся, обвитый Скарлетт, крепко спящей. Её светлые волосы рассыпались по моей груди. Её розовые, чувственные губы были слегка приоткрыты, выглядя соблазнительнее, чем когда-либо. Её длинные, гладкие ноги обвивали мои. А я? Ну, мне пришлось лежать неподвижно с грёбаной эрекцией, не рискуя спугнуть её, если бы она узнала, какой эффект оказывает на меня.

Тот самый эффект, который она всегда на меня оказывала.

И в тот момент я решил: отныне она будет спать только в моей кровати. В нашей кровати.

Решено.

Дверь моего кабинета со скрипом открывается, и внутрь входит моя мать с нахмуренным лбом.

– В чём причина срочного собрания? – она занимает одно из кресел напротив.

– Всему своё время, – отвечаю я, проверяя часы Rolex на запястье. У меня встреча с семейным подрядчиком через час, так что этому ублюдку лучше бы уже сидеть в моём кабинете, чёрт побери...

– Доброе утро. – Доктор Хейз входит с широкой улыбкой. С той самой улыбкой, которую мне не терпится стереть с его самодовольного лица.

Я отвечаю ему сдержанной ухмылкой.

– Присаживайтесь, – указываю я на единственный свободный стул.

– Ну, какой приятный сюрприз, Гарольд, – говорит мать, оглядывая нас. – Я не знала, что ты присоединишься.

– Мне написали, что срочно требуется моя помощь, – он поправляет галстук. – Всё в порядке, сэр?

Я выпрямляюсь, складывая пальцы домиком под подбородком.

– Вы давно работаете врачом нашей семьи, не так ли?

Он задумывается.

– Да, кажется, уже почти двадцать лет.

Я опускаю руки на стол.

– И все эти годы вы были преданы моей семье. Кто-то даже сказал бы, что вы стали её частью.

Он нервно поправляет рукав пиджака.

– Да, мне хотелось бы так считать.

Я киваю.

– Именно поэтому я вас увольняю, а не убиваю.

Лицо доктора белеет.

– Прошу прощения?

Мать ахает.

– Лео, что происходит?

Я достаю из внутреннего кармана флакон со снотворным.

– Вы выписали эти таблетки моей жене, зная, что они введут её в состояние сонного паралича?

Рот доктора открывается и закрывается, как у рыбы на суше. Это было бы забавно, если бы я не был на грани убийства.

– Ну, да, но...

– И вы сказали ей принимать их, чтобы она «не беспокоила» меня?

– О, Гарольд… – мать закрывает лицо рукой. – Скажи, что ты этого не делал.

Он прочищает горло.

– Я действовал в ваших интересах, сэр. Просто подумал, что её кошмары могут стать для вас слишком тяжёлыми.

В комнате раздаётся мой низкий смех.

– Слишком тяжёлыми для меня? – Кулак обрушивается на стол, когда я встаю, нависая над ним. – А что насчёт моей жены, которая вынуждена переживать свою травму в снах каждую ночь? Вы хоть раз подумали, что ей это может быть невыносимо? – Я стискиваю челюсть, разминая шею. – Каждую ночь она видит во сне то, что сделал с ней тот человек. Но когда она принимает эти таблетки, она не может пошевелиться. Не может даже издать звук. Так что я даже не знаю, что ей нужно, чтобы я спас её от кошмаров.

По лбу доктора скатывается капля пота.

– Мне жаль. Я просто пытался найти способ заглушить её крики...

– Никто не заглушает мою жену! – Мои слова гремят, как гром.

– Я… п-прошу прощения, сэр, – дрожащей рукой он поправляет галстук. – Это больше не повторится.

– Верно, не повторится. Потому что вы больше не работаете на мою семью. Доктор Роуз займёт ваше место. Вам будет выслано выходное пособие за все годы службы, но это предел моей щедрости. Ожидаю, что вы освободите помещение и съедете с нашей территории до конца дня.

– Но...

– Вон! – рычу я.

Доктор Хейз шарахается, чуть не падая со стула, и спешно кивает.

– Да, сэр.

Когда дверь за ним закрывается, по моим венам разливается глубокое удовлетворение.

Мать тяжело вздыхает.

– Полагаю, поэтому ты и вызвал меня.

Я сажусь, откидывая волосы рукой.

– Знал, что тебе нужно услышать это лично.

Она кивает, наклоняясь вперёд.

– Так…«твоя жена», говоришь? – её лицо расплывается в улыбке до ушей.

Я закатываю глаза.

– Разве у тебя нет дел? Или других детей, которых можно доставать?

– Вообще-то, есть, – она встаёт и направляется к двери.

– Погоди. Ещё кое-что.

Она оборачивается, опираясь на спинку стула.

– Могила Энтони Балкома.

– Что с ней?

– Я велю перенести его останки с нашей территории, – твёрдо говорю я. – Мне всё равно, куда. Но он не заслуживает покоя на земле Алари. Вин уже занимается этим, но я хотел предупредить тебя.

– Он мёртв, – растягивает она, недоумевая. – Чем он мог тебя разозлить, будучи под землёй?

– Оказывается, он был жестоким отцом. Я не стал выспрашивать у Скарлетт детали, но видел в её глазах всю боль, которую он причинил. Она призналась, что он угрожал расправой над нами, если она посмеет жаловаться. Поэтому она молчала. Её больше заботила наша безопасность, чем своя. И я не позволю ему оставаться здесь. Теперь это дом Скарлетт. Не его.

Она качает головой.

– Я не знала… Он всегда казался вполне добрым. Может, грубоватым, но кто в нашем мире не такой? – её глаза наполняются слезами. – Твой отец бы разобрался. Он бы не допустил этого, если бы знал.

– Теперь разбираюсь я.

– Эта бедная девочка прошла через слишком многое.

– Никто из нас не догадывался, – я откидываюсь, постукивая пальцем по подлокотнику. – Видимо, иногда нельзя узнать человека по-настоящему, пока не станет слишком поздно. Даже если ты уверен, что близок с ним.