Текст книги "Проклятая и безликая (СИ)"

Автор книги: Ермак Болотников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 40 страниц)

Глава 13

События этого дня остались со мной на всю оставшуюся жизнь, действительно дав начальную точку для нового этапа развития, началу новой эпохи в моем существовании, которое долгое время скрывалось от меня за Их призрачной тенью, что терзали сознание и тело юной девочки, но так и не смогли сломить ее, несмотря на все попытки это сделать. Я поборола все, что со мной происходило, смогла одолеть болезнь, и в итоге, заслужила искренность, уважение собственной семьи. Я смогла наконец найти для себя родного человека, перешагнула через саму себя, весь страх и слабость, убив человека и тем самым, заслужила Их милость, признание среди семьи, среди воинов и высшего света, который отныне, с испугом созерцал меня на материнских ассамблеях и званых ужинах, на которых я наконец появлялась не в качестве запуганной девочки, а спокойной дочери знатного рода Рихтер. Теперь, меня уже не пытались прятать за высокими стенами, я самостоятельно могла общаться с гостями, пусть и поездок в другие города и тем более столицу, я так и не получила ввиду боязни за здоровье. Впрочем, сейчас мне уже было это не нужно. Рядом осталась Гвин, которая сполна компенсировала отсутствие иных друзей, порой собою заменяя весь мир. Но к счастью, не только это изменилось в моей жизни, абсолютно каждый аспект был подвергнут своему развитию и переосмыслению. За два минувших лета, перед очередным этапом моей жизни, начатым, как и в прошлый раз, всего лишь благодаря случайности, произошло столь многое, что я даже не верила в то, что подобное было правдой.

Отец исполнил свое обещание, пусть и не до конца. Ему не удалось найти нам достойного учителя фехтования, как мне казалось, ввиду юного возраста, но действительно прислал из столицы именитых тактиков, военачальников и даже учеников самого Архитектора Войны, который являлся пришествием Мириана на земле, его вернейшим слугой и верховным епископом церкви Волчьей крови. Уроки занимали у нас почти весь день, начинаясь с раннего утра и до позднего вечера. Мы изучали историю Империи Стали, ее создание, объединение и крах единства, продиктованный не только слабостью Горестного, но и козней Вессилы, матерью Близнецов, и страшнейшим врагом Империи, что благоволила югу. Имена и даты… Гвин ненавидела это, предпочитая полагаться на меня, спрашивая совета и зачастую, прося пересказать ей новую тему, ведь почему-то, мою речь она запоминала куда проще. Ей казалось, что вместо старинных преданий, нам стоит изучать нынешнее время и скорое будущее, но лично я сполна смогла проникнуться мудростью нашего учителя: "Власть над минувшим, станет твоим оружием в грядущем”, и действительно, когда мы наконец в изучении истории продвинулись к нашему времени, я в полной мере оценила то, почему же сейчас мы воюем, как оказалось, с целым миром вокруг. Объединенный Юг, во главе с конгломератом из двенадцати божественных сестер, который неустанно воюет с нами за побережье, уже в течение долгих пятидесяти лет. Царство Северное, где в своем полу-божественном величии восседает Вечный Царь, не знающий смерти и старения, что пытается заполучить равнины воющего ветра. Это казалось мне столь обширным, что даже не верилось. Прямо сейчас, идет столько сражений, и при этом, у всего есть причина, первоначальная цель. Гвин, к ее чести, весьма быстро нагнала упущенное, и тоже перестала испытывать отвращение к истории, до этого даже порой прогуливая уроки. Но все же, по словам учителя, ей не хватало глубины познаний, особенно в сравнении со мной. Порой, я боялась, что это оскорбляет ее, злит или беспокоит… но к счастью, ничего такого девочка не испытывала, либо предпочитала мне не говорить.

Уроки по тактике мы любили одинаково, и я не могла не признать, что Гвин в них всегда была лучше, чем я. Их вел престарелый центурион Пепла, что побывал и в самых ожесточенных морозах севера, и в пылающем аду юга. Он был добор, несмотря на свою судьбу, порой даже звал нас внучками, поскольку свою семью потерял еще очень давно, даже не застав их могил. В отличие от учителя истории, он старался не выделять нас, но я прекрасно видела, как искусно Гвин двигала по нарисованным вручную картам своих солдатиков, распределяя их на позиции и вечно оказываясь в куда лучшем положении, чем я. Как-то, центурион подозвал меня, объяснив, что проблема не во мне, и не в моем стремлении к совершенству, что, по его словам, он видел во мне. По словам воина, мне просто не суждено стать полководцем, что я слишком зацикливаюсь на одном направлении, не замечая иного пути, но это не значило того, что я не смогу стать великим воином. Подобное наставление давало мне надежду, при этом ничуть не умаляя желания дальше учиться, ведь как он сам говорил, солдат разбирающийся в стратегии, куда ценнее, чем стратег умеющий махать мечом. А мне хотелось, чтобы я была ценнее, чем стратеги.

Учеников Архитектора было двое, мне досталась девушка, что не называла своего имени, призвав использовать по отношению к ней исключительно местоимения. В отличие от своего напарника, парня с мертвым, алым взглядом, что преподавал Гвин, она не была лысая, но ее короткие волосы не могли скрыть кровоподтеки на черепе, оставленные из-за ритуальных надписей, что сами аколиты Войны себе и оставили. Она была отстранена от всех и любой из нашего имения сторонился ее, холодна настолько, что от ее касаний на стеклах появлялись узоры, а дыхание могло оставить на предметах изморозь. Она вечно держала глаза закрытыми, порой заматывала их окровавленным платком из черного сукна. Губы при речи не разжимались вовсе, но почему-то, я слышала ее голос, очень тихий, похожий на шепот, но в тоже время крайне отчетливо. Ее тело практически всегда было оголено на половину, я могла видеть кривые, болезненные плечи, искривлённые позвоночник, ломкие запястья и дрожащую при вздохе шею. Она никогда не принимала нашу одежду, только собственное, алое от брызг крови, одеяние, что на себе таило множественные следы когтей, оставленных либо диким зверем, либо непосредственно девушкой, ведь острые, длинные ногти, походили на волчьи когти, с той лишь разницей, что были меньше и более прямыми.

Несмотря на то, что они прибыли обучать нас военному делу, куда больше она рассказывала мне о тропах и богах. В словах я слышала печальную оторванность, словно Аколит войны говорила о давно потерянном доме, или утраченном рае. Иногда мне даже казалось, что сама она являлась демоном, которого все же подчинили, а возможно, заперли в теле юной девушке, что сейчас, уже не осознавала того, кем она была на самом деле. Здесь же, под ее чутким надзором и жестокими, острыми руками, что без оглядки оставляли на мне раны за ошибки, я училась основали религиозных ритуалов, святым гимнам, песням и молитвам, что признаться, было интересно. Я не любила и не умела петь, но это было нечто иным, здесь не нужен был лаконичный голос, способности и обучение, но нужно было напрягать, использовать нечто, что она называла силой веры, и попросту волю, ведь порой, одна песня могла занимать практически час непрерывного пения. Я узнала о религиозном течении, что происходят из множества различных обстоятельств, смогла принять то, что Близнецы не единственные боги, а лишь дети двух иных, первичных богов, Коргаха и уже упомянутой мной Вессилы. На второй год обучения, она впервые коснулась меня, но не для того, чтобы причинить боль. На секунду она перенесла меня на тропы. Это был мой опыт, и он прошел так безболезненно, как только мог, с ее же слов. Я узрела своими глазами все очаровательное уродство изнанки, полной безумия и тьмы, но имеющей свои четкие законы и правила. Я видела бесконечные узоры, что расписывают расколотое на множество фрагментов небо, в складках которого горит разноцветное пламя. Я стояла в небытие, ощущая, как оно тянется ко мне, как обвивает ноги, пытаясь поглотить. Я смогла сделать шаг, который озарил вспышкой света все пространство, а после, я начала падать, земля разверзлась, поглощая меня, я слышала крики, стоны, смех и грусть, демоны, люди, какие-то неизвестные мне сущности животных, все пронеслось перед глазами в бесконечной, сжирающий абсолютно все тьме, которая менялась каждую секунду, обрастая кирпичом, зато свежей плотью, а после льдом, который при таянии, оставлял подтеки крови. А после... Я просто открыла глаза, стоя на том же месте и тяжело дыша. Впервые, на ее губах промелькнула тень улыбки. Но даже так, несмотря на названную безболезненность, этот опыт оставил на мне множества ран, и еще в течение нескольких месяцев, по ночам, я проваливалась в эту бесконечную тьму, испытывая боль даже худшую, чем от кошмаров. Это оказалось единственным нашим занятием, о котором мне было позволено рассказать Гвин. Девочка казалась изумленной, ведь по ее словам… Парень, обучавший ее, ни разу ничего не говорил про изнанку, не заводил разговора о религии, лишь изредка называл Их имена. К моему сожалению, ей учитель не позволил рассказать мне о занятиях, потому, что именно происходит во время обучения Гвин, для меня осталось загадкой.

Последним из наших учителей оказался культист Ворон, один из последователей темного брата, Ливиса, по имени Дерек Корис. Его владыкой и покровителем был единственный бог, что оказался сотворен искусственно и в какой-то степени самолично, собрав себе свою силу и сознание из отчаянного плача Сивила, лившего слезы по судьбе потерянной Империи. Ливис смог обмануть своего прародителя, запечатал Ангела Слез в священное зеркало, Вириет, где тот провел десятилетия, пока на земле бушевала Великая Смута, в которой резвился и сам темный бог. Ливис был пойман Мирианом когла пытался переметнуться к Вессиле, покинув границы Империи, после чего темный брат отпустил своего создателя и собственное отражение из плена. С тех пор, в Империи он считается потерянным Богом, что благоволит таким же потерянным людям. Дерек открыл для нас иную сторону Империи, которая могла вполне сравниться с тропами по своим масштабам. Он с упоением рассказывал о дворцовых играх, хвастаясь своими достижениями в их продвижении или наоборот, в примирении враждующих родов. Воронов использовали многие знатные рода, но считается, что подчиняются они лично Императору, который должен одобрять их заказы, ибо в противном случае, Ворон объявлялся отступником. Также, Дерек во многом помогал мне с физическими тренировками, учил биться более хаотично, словно в уличном бою, показывал на слугах наиболее уязвимые точки для ударов, стойки для кулачного боя и броски, которые впрочем были ни к чему, мне было попросту не с кем тренироваться в подобном, поскольку Гвин считала это низким и подлым видом ведения боя. Девушка и так многое из этого знала сама, с детства обитая в атмосфере боя, потому во время таких тренировок занималась историей, но для меня этот ритм являлся неизведанным, и Ворон, несмотря на то, что сам он признавался в своем неумении ведения честного боя, смог помочь мне понять музыку сражения. Он научил нас делать “академически” верные перекаты и даже тренировал навыки уклонения, ударяя в нас фальшивым ножом с очень тупым лезвием. Когда мы не тренировались, он рассказывал о ядах, растениях и животных, что встречаются в Империи, иногда приправляя это своими историями или каким-то байками. Зачастую, на выходных, устраивал нам испытания, заставляя искать его в поместье. Чтобы все было честно, он оставлял подсказки, но в случае поражения мы оказывались вынуждены отдавать ему свои десерты в течение недели. На прошлой неделе мы, к слову, вновь проиграли, во многом из-за того, что Дереку хватило хитрости просто покинуть поместье, при этом оставив карту того, где именно он находится, но мы были уверены, что он не выходил за стены, из-за чего оказались обязаны отдать ему множество сладостей.

Моя жизнь, впервые за одиннадцать лет до того дня, стала наполнена каким-то смыслом и действием, чем взрослее я была, тем меньше меня раздражали даже школьные уроки, арифметика давалась все проще, писать могла в совершенстве, рука практически не уставала, несмотря на то, что писать нам заставляли много. Я чувствовала себя так, как всегда мечтала, вовлеченной в какое-то дело, зная, что обучаюсь чему-то, что поможет мне потом. Отношения с матерью действительно стали намного лучше, но из-за некоторых проблем с старшим братом, а точнее его отношений с одной девушкой из не дворянского рода, Сессиль часто пропадала в столице, оставляя нас на попечении учителей, слуг и самих себя. Из-за этих проблем, Отец появлялся в доме еще реже, чем раньше. Впрочем, уже меня это не пугало, я становилась все старшее, обучение у Дерека позволило уже не бояться вступать в открытый бой, а Гвин радовала одним своим существованием рядом, позволяя никогда больше не ощущать гнетущее одиночество. Правда, кошмары не оставили меня, продолжая являться, никак не изменяя своего содержания, но больше… они не приносили той боли и страха, которую раньше. Теперь, все было по другому, и я действительно была счастлива этому, даже несмотря на то, что до сих пор, мы тренировались фехтовать только между собой, заучивая стандартные армейские приемы, которые знали наши учителя. Последователи Архитектора Войн, что точно знали множество самых сложных тактик, большую часть времени проводили в молитвах, вне наших уроков вовсе не выходя из келии. Иногда мне казалось, что они вообще не были живы, ведь игнорировали пищу неделями, а порой и месяцами. Только сон оставался в них человеческой составляющей, но даже так... Кошмары мучали их даже чаще, чем меня. Порой, их крики разрушали ночной покой, будоража слуг и стражу

Сегодняшний день не обещал быть особенным, неделя без Сессиль дома должна была пройти так же спокойно, как и все предыдущие. Дэниль, мой старший брат, отчаянно отстаивал свои права жениться на своей возлюбленной крестьянке, даже имени которой я не знала. Сессиль пыталась образумить его, покуда отец улаживал множество проблем, что возникли из-за помолвок с дочерьми других родов. Я, в том числе из-за рассказов Дерека о мстительности и злопамятности мелких дворян, предпочитала не лезть в это дело, наслаждаясь своей жизнью вдали от дворцовых склок, которые Гвин назвала собачьей грызней. Мне было тринадцать лет отроду… уже достаточно, чтобы некоторые роды пытались добиться помолвки с своими сыновьями. Разумеется, до свадьбы подобное было вдалеке, но благо, либо никто из аристократии не желал видеть меня в качестве супруги для своего сына, либо отец, поверивший мне, Годрику и Близнецам, не видел моей жизни в качестве жены. Как бы то ни было, я была намерена отвергать любые предложения, не желая связывать себя с изнеженными детьми… Речь Годрика до сих пор производила на меня впечатление, несмотря на то, что звучала так давно… Но я исправно исполняла слово, данное ему, защищая Гвин и не давая себя расслабиться, став такой же, как остальные. Мне нужно было идти до конца, какой бы жестокий и сложный путь меня не ждал, я была уверена, что конец, станет достойным.

Я проснулась необычно рано, что шло в разрез с моими планами и самоощущении, в особенности учитывая то, что вчера, я допоздна читала один из учебников. Гвин спала рядом, мы делили одну кровать, в основном из-за того, что она наотрез отказывалась признавать себя гостьей и спать в покоях для них. Привыкла к подобному я весьма скоро. Решив, что засыпать снова смысла не имеет, я поднялась, поправляя ночнушку и идя в сторону шкафа, с недавнего времени предпочитая не гулять по имению в ночном облачении. Это было вызвано в основном взрослением и первым осознанием некого стыда за свою распущенность. Быстро нарядившись в закрытый наряд, состоящей из жилетки и плотной, хлопковой рубашки, заправленной в кожаные брюки, я нацепила на предплечье маску, новую, которая являлась точной копией моей любимой, но больших размеров и из красного дерева, привезенного с юга. Накидку я решила не брать, ровно как и решила не расчесывать волосы, которые Гвин стала часто завязывать мне в конский хвост. Разумеется, будить ее ради такой мелочи, мне не хотелось.

Выйдя из комнаты, я внезапно столкнулась с Дереком, что шел в сторону столовой, насвистывая себе что-то под нос. Это был юноша двадцати лет, с очень бледной кожей, на которой отчетливо виднелись вены. Абсолютно белые глаза светились кровавыми жилками, нос имел на себя грубую рану, будто ему пытались его отрубить. На деле же, он сам сделал это, когда в одну из миссий ему пришлось притворяться военнопленным. На поясе покачивался счастливый кинжал, загнутый в форму полумесяца, который Дерек нежно окрестил соней. Остановившись передо мной, он сделал поклон. После чего сам хмыкнул, выпрямился, легонько ударяя меня кулаком в плечо.

– Здоров, Лиз, ты сегодня рановато. – Он никогда не воспринимал меня как аристократку, относясь так же, как к слугам, страже или другим учителям. Порой, даже более простодушно, ведь я была его ученицей, а значит, вполне могла считаться кем-то, вроде подмастерья. – Как вижу, не я решил прогуляться с утра. Скажи, когда в поместье никого нет, это просто прекрасное место для прогулок. – Дерек сделал какой-то странный акцент на последнем слове, будто пытался призвать меня к чему-то. Я решила подыграть, одновременно с этим пытаясь понять, куда же идет Ворон в такую рань.

– Доброе утро, господин Дерек. – Я же, несмотря на то, что была намного выше его по статусу, отвечала ему так же, как остальные учителям. Это никак его не задевало, не смешило и не злило, хотя порой, действительно звучало как насмешка. Он очень быстро привык ко всем странностям, не придавая им абсолютно никакого значения и при этом, свое поведение он не изменил с самого первого дня, лишь вычеркнув из лексикона те ругательства, что мы понимали, при этом оставив их иностранные аналоги. Впрочем, было не так сложно понять и их значение. – Да, действительно. Удивительно, что вы встали так рано, господин Дерек, неужели что-то случилось, вы встречаете гостей? Родители вернулись? Если нет, то мы можем прогуляться на улице, я взяла с собой маску. Мне бы хотелось послушать немного о вашей работе, в прошлый раз, вы прервались.

– Не, они будут только через неделю, этот старый вояка, как его, Род, недавно получил письмо от твоего отца, все в силе, раньше приехать не могу. – Дерек продолжил вальяжно идти, я следовала за ним, отчасти от отсутствия идей по тому, где мне провести утро, дожидаясь Гвин, но отчасти, из интереса. – Кхм... Слушай, мне бы хотелось зайти на кухню и э... Перекусить. Прогуляйся одна, старина Дерек никуда не денется...

– Можем взять несколько колбасок и хлеба, господин Дерек, а также недавно привезенного сыра, после чего отобедать на улицу. – Я невольно улыбнулась, чувствуя, что учитель абсолютно точно пытается что-то скрыть, возможно, даже не совсем этичное и законное. Впрочем, Дерек и так постоянно делал вид, что собирается напакостить, но в итоге, либо не делал ничего, либо напротив помогал слугам или стражам. – Надеюсь, на кухне никого нет, ведь так? Что-то вы сегодня очень сильно нервничаете.

– Не думаю, малышка, ты просто очень подозрительная. – Попытался оправдываться Дерек, но в итоге, я лишь сильнее ощутила, как ему некомфортно. Вновь улыбнувшись, беззаботно и по-девичьи, я склонила голову. – Ч.. Что это с тобой?

– Полагаю, раз там никого нет, мы все же можем проследовать на кухню, дабы взять немного еды вместе. – Я захлопала глазами, и кажется, Дерек сдался. – Все же, слуги ещё спят и кухарки вряд-ли будут против.

– Э… кхм, конечно, конечно. – Дерек отвел взгляд. Победа, я видела, как тот вздыхает, уже готовясь к тому, чтобы раскрыть карты. Думаю, можно считать что я отыгралась за неделю без сладкого. – Абсолютно никого… Пойдем, а то думаю… этот никто заждался.

Глава 14

Поместье не менялось с течением времени, словно застыв в своем величественном обличии, которое не могло и не хотела идти вслед за временем, навеки оставаясь тем же, чем было всегда – родовым оплотом семьи Рихтер. Удивительно, но несмотря на те громадные перемены, что произошли за эти быстрые, как мгновения, два года, мой дом не изменился ни на йоту, как выражался Дерек, сохраняя в себе то единообразие, в котором, пожалуй, я начала видеть уют, который раньше не замечала и не могла заметить, слишком привыкнув к нему. Это была крепость, неизменная, остающаяся для меня надежным оплотом и пристанищем, дающая ощутить умиротворение постоянства. Здесь не поменялось ничего... Ни ковры, ни картины, ни лица слуг, пусть некоторые отошли к близнецам, а иным выпала честь занять их место. Впрочем, это волновало меня, пожалуй, меньше всего. Не зная имен, ты не сможешь скорбить, каким бы жалостливым и сердобольным ты не был.

Мы шагали по коридорам, еще не освещенных свечами, от того находящимися в полутьме, двигаясь в сторону одной из кухонь. Несмотря на подозрительное поведение Дерека, я прекрасно знала, что никаких проблем он не учинит и учинить попросту не мон. Вороны знали лишь две управы, своя собственная цена и сам Император. Отец платил Дереку более чем достаточно, чтобы тот мог не принимать абсолютно никаких чужих заказов, а верить в то, что Императору потребуется зачем-то вредить роду Рихтер, я не могла и не хотела. Мы просто было слишком полезны и покорны, чтобы мешаться, да и признаться, даже по словам Дерека, Император почти никогда не нанимает для своих целей Воронов, у него есть своя элитная охрана, способная на очень многое. Впрочем, мужчина всегда хвастливо добавлял, что с Воронами мало кто может сравниться в искусстве темных дел, во что я не верила. Слуги Императора всегда лучше, чем иные, исключения могли составлять только отдельные маги, но даже так... Я была уверена, что подле его трона, находится самая сокрушительная магическая длань, что вообще может существовать в Империи.

– Сегодня у нас есть… гм… Небольшая проблемка, парни. Не в обиду тебе, Лиз. – Дерек провел меня на кухню, где сидели вокруг стола несколько слуг и стражей, один из которых до нашего прихода тасовал колоду карт. Все собравшиеся замерли, глядя на меня так, будто не зная, попытаться ли игнорировать или же начать объясняться. Дерек вальяжно проследовал к своему месту, по пути ловко стягивая из под носа одного из слуг горбушку хлеба, а у стража уже отрезанный кусок колбасы. Я тоже осталась в проходе, не чувствую никакой злости по отношению к собравшимся, только лишь некоторое смятение, впрочем, от Ворона можно было ожидать чего-то подобного. Молчание затянулось, я переминалась с ноги на ногу, остальные не смели даже пошевелиться, лишь вдыхая душный воздух и ароматы продуктов. – Ну, че стоим, Лиз, садись, старина Дерек может быть научит тебя играть… Если вновь не уйдет отсюда без недельного жалования. А я ведь не уйду, да, парни?

– Не будешь тасовать себе карты, может, и не лишишься денег. Мы то люди честные, себе не забрали. – Один из стражников, что первый вышел из окоченение, выудил из закромов мешочек с деньгами, ставя его на стол перед собой. Глаза Дерека блеснули, на лице расплылась улыбка, пальцы беспокойно начали ломать друг друга. Меня же приглашение абсолютно не успокоило, я сделала пару аккуратных шагов, после чего, вновь остановилась, не понимая, куда мне садится. Кроме пола вариантов не было, но так, я абсолютно не видела то, что происходит за столом. – Будешь играть честно – заберешь и его, и свой выигрыш. – Взгляд стражника, судя по небольшим отличительным чертам, он являлся офицером, упал на меня. Кажется, все это время, он думал, что именно сказать. – Госпожа Лизастрия… Мы…

– Не беспокойтесь, офицер, я не собираюсь рассказывать отцу, или как-то препятствовать. – Я оглянулась, в поисках какого-либо иного стула, не занятого никем из игроков, но в итоге, пришлось выкатить себе одну из бочек для соленой рыбы. Поставив ее около Дерека, я аккуратно села, глядя как один из слуг, видимо решивший, что молчание – лучший исход, стал раздавать карты. – Благодарю вас, Дерек, я не хочу играть, но подозреваю, что знание правил может быть полезно в будущем.

– Благодарю вас, госпожа Лизастрия. – Офицер охраны чуть приподнял края карт, заглядывая на их лицевую сторону, после чего, не меняясь в лице, кивнул, бросая на остальных крайне настойчивый взгляд, чуть ли не приказывающий им что-то сделать. Первыми откликнулись два оставшихся стража, тоже офицера охраны. Я видела на их доспехах узоры и вкрапления золота, а так же чуть более плотные наплечники, которые придавали им статности. – Кхм-кхм… – Настойчиво закашлялся мужчина, скорее всего, ногой ударив сидящего рядом, поскольку тот внезапно встрепенулся, будто проснувшись.

– Благодарим вас, Лизастрия. – Заявили оба мужчины, один из них вскинул кружку с алкоголем, выпивая из нее, судя по запаху, пиво. Это был именно тот, которого, по моему предположению, пнули. Я чуть улыбнулась, но скорее от ситуации, чем от действий офицеров. – За вас, и за славный род Рихтер!

– Не стоит… считайте, что я гостья мистера Дерека, не более. – Внимание не нравилось мне, особенно, когда я понимала, что оно наигранное. Впрочем, мне всегда льстило, когда воины отдавали мне честь и обращались почтительно, что было неудивительно, учитывая, что они находились на жалованье семьи Рихтер. Моей семьи. Я любила признание от тех, кто умел сражаться, и даже подобное, ложное и в своей основе льстивое поведение, чуть радовало.

– Видите парни? Я же говорил… она нормальная. Хах… – Дерек тоже заглянул в карты, играя лицом и меняя сразу десяток эмоций, что шло вразрез с тем каменным выражением лица, что сохраняли абсолютно все играющие за столом. Я внимательно следила, пытаясь понять, что вообще происходит. Девушка, что сидела в центре стола, достала из колоды три карты, выкладывая их лицом вверх. Один из офицеров тут же отложил карты в сторону.

– Я пас. – Заявил он, доставая из-за пазухи небольшой мешочек с очень резким запахом, но после, взглянув на меня, убрал его обратно. Я решила, перестать прожигать взглядом собравшихся, изучая лица и поведение. Возможно, это сбивало их с толку и лишало какого-то настроя… Другого объяснения, почему один уже отказался играть, когда все только началось, мне понять было сложно.

– Смотри, Лиз, в картах есть четыре представители четырех сословий… Крестьянин, Священник, Рыцарь и Дворянин. – Дерек подозвал меня к себе, и оглядевшись, показал две свои карты, на одной из них, была изображена цифра шесть, и вилы. На второй – восьмерка и обоюдоострый клинок. На столе лежали семерка с вилами, четверка с книгой и пятерка с монетами. Понять аналогии труда не составило. – Старшинство карт идет до десяти, после них еще пять – Страж, Маг, Королева, Король, Дракон.

– Поднимаю до серебряного. – Заявил один из слуг, скорее всего являющийся охотников, учитывая его фуфайку из енота, что сейчас лежала на коленях, выкидывая в центр одну монетку. Еще один офицер сказал пас, Дерек, мужчина напротив и последний стражник положили свои деньги, после чего, девушка в центре вытащила еще одну карту из колоды – тройку с изображением клинка. Дерек хмуро смотрел на стол, но что-то казалось в нем фальшивым, заглянув в глаза, я увидела скрытую радость.

– Каждый игрок может увеличить ставку, спасовать, или предложить посмотреть последнюю из пяти карт. Когда карт пять, у каждого есть возможность поднять ставку, после чего, мы показываем карты и побеждает тот, у кого будет комбинация сильнее. – Закончил Дерек, после чего тягостно, но наигранно вздохнул. Опуская взгляд и кидая на стол десяток серебряных. – Ну… думаю достаточно. – Я ощущала ложь, очень простую и непринужденную, мне оказалось достаточно легко раскусить его, но вот остальные либо не поняли, либо тоже лгали.

Правила казались мне крайне простыми, но вот что это за комбинации и тем более, где их можно узнать, мне было неведомо. Сев на бочку ровно, я смотрела за игрой, которая закончилась весьма скоро. Слуга вытащил золотой, уверенно кидая его на стол, офицер не стал тратиться и положил карты, второй слуга так же отложил свои. Дерек принял ставку и тоже выложил деньги. После чего, мужчина с довольным видом выложил двух Драконов из разных сословий, протягивая руки к деньгам, но почему-то, две несвязные карты в руках Дерека, которые даже имели разные картинки, оказались сильнее, позволив ему забрать все, что лежало на столе. Слуга разочарованно сплюнул на пол, после чего, внимательно посмотрев на меня, налил себе пиво из бочонка. Я ничего не сказала, прекрасно понимая, что этот алкоголь и так представлен в основном для слуг и стражи, и отец всегда знал, что они же его и пьют. Я ни разу не видела, чтобы Тиер пил что-то кроме вина, и сомневалась, что когда-нибудь он изменит своим вкусам.

В какой-то момент девушка тоже захотела сыграть, а я стала раздавать карты, научившись тасовать колоду под наставления от Дерека. Это оказалось не так и просто, но я смогла сделать это с третьей попытки. Постепенно, сидящие за столом уже постепенно перестали обращать внимание на то, что я была дочерью Тиера, спокойно переговариваясь между собой и говоря о каких-то новостях. Единственное, несколько раз когда речь уходила в странные для меня места, будь то пошлость или недочеты слуг, стражей, общение застывало, порой на несколько партий, но после, вновь возобновлялось на более безопасные, с их точки зрения, темы. Впрочем, из интересного и действительно важного, я слышала только о том, что в округе появился огромный бурый медведь, которых не видели здесь уже века. По словам Тэдда, охотника, что проиграл в первой партии золотой, он все же оказался охотником, медведь был выше чем он почти в два раза, а его когти вполне себе походили на ножи. Меня эта история ввела в некий транс, в душе проснулся азарт, и я уже не могла дождаться пока проснется Гвин, чтобы поделиться с ней своей идеей, а пока… партии продолжались, позволяя мне постепенно вникать в правила и что более интересно, украдкой разглядывать играющих, постепенно понимая, насколько важно в этой игре использовать маски, вновь доказывая самой себе, что мой метод, который я создала в юности, как защиту от кошмаров, оказывался весьма универсальным. Казалось, что маски будут со мной всю жизнь, возникая то здесь, то там, и всегда являясь одним из лучших решений, чтобы выиграть, выжить или попросту существовать. Возможно, именно Они помогли мне понять это, а быть может, я и сама оказалась достаточно умной, чтобы осознать, насколько же важно иметь несколько личин. Как бы то ни было, игра стала еще одной вехой, которое показало мне, что ничего позорного в моем способе не было, нет и не будет.