Текст книги "Проклятая и безликая (СИ)"

Автор книги: Ермак Болотников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 40 страниц)

– Думаю, отец сам решит как распорядиться им... В особенности, зная что Дервиш недавно прибыл из Северной. Переговоры прошли удачно, несмотря на всё разногласия, Вечный готов к сотрудничеству, это может стать очень весомой... Помощью для некоторых привилегий. – Один из моих братьев действительно показывал исключительный талант к переговорам, пусть я и слышала, что тот обольстил множество придворных фрейлин, которые замолвили за него словечко перед знатным боярами подле Вечного. Подобное мне казалось мерзким и даже несколько неправильным, но как бы то ни было, Император и знать остались довольны условиями договора, а в должности дипломата это было наиболее важным, чем методы работы. Но никакой гордости признаться я не испытывала, во многом из-за того, что Дервиш, будучи мне братом, не видел меня с самого рождения, будучи старше практически на пятнадцать лет. Нас не связывало ничего, кроме крови, и даже его лицо... Я видела исключительно на праздниках, где тот не обращал на меня никакого внимания, чуть ли не путая со слугами. Подобное оскорбляло, но благо, мы пересекались слишком редко, чтобы подобное могло стать почвой для конфликта. – Магия этого места слабеет, скоро мы уже выйдем отсюда в настоящий лес, а оттуда рукой подать до дома. Надеюсь, мы не заблудимся.

– Насчет руки... Он сильно обжег ее? Тебе не больно? – Я лишь слабо улыбнулась, аккуратная стягивая с кистей перчатки. Мне повезло, она не стала задавать лишних вопросов и интересоваться деталями в первый раз, значит и сейчас, вряд ли будет делать это... Оставалось надеяться, что мне удалось сохранить ее веру в благосклонных богов и их милость. Аккуратно подняв руку, я остановилась в тени деревьев, показывая ей глубокие раны, которые с удивительной быстротой перестали кровоточить, но по прежнему казались неестественно ужасными. Я видела, как мои внутренности шевелятся, как организм медленно пытается обратно срастить плоть, но прекрасно осознавала, что шрамы останутся со мной очень надолго... Впрочем, сейчас, они уже казались практически знаками отличия, наградами, за жертвы. – Боже... Тебе было очень больно, да?

– Ничего, сейчас уже практически не болит, не переживай так обо мне, хорошо? – Взгляд Гвин был наполнен ужасом и болью, она внимательно осматривала мои руки, прикасалась к коже около раны, в её глазах я видела столь искренние и трогательные переживание, что вновь почувствовала укол совести, который прошелся по сердцу, оставляя множество кровоточащих ран. Как я могла лгать ей? Как мне хватило смелости просто придумать это все? Так откровенно и в лицо... Словно Гвин и вовсе абсолютно чуждый человек, недостойный знать правды. Действительно ли моя цель оправдывает это, неужели ей нужно сохранить веру в богов, которые на деле... Жестокие, беспощадные к врагам и союзникам, это была правда, во мне говорила не ересь и не ложь, боги, подобно нашему миру, жестоки и это нормально для существ, что застали ужасы. Неужели это та самая ложь, которую стоит сохранить в детском разуме, или же... Я попросту страшилась, что она обвинит меня, поддержит Близнецов, назвав их правыми. Что встанет на сторону этих ранений, сказав, что достойна их? Я не знала... Но всеми силами старалась вернуть себе уверенность в собственных действиях, на корню пресечь сомнения. Ведь если я начну сомневаться в одном... То уже в скором времени, неуверенность поглотит каждое мое решение завладеет мыслями и разумом. Ересь рождается из сомнений, сомнения в лжи, ложь в ереси...– Я в порядке, они даже не болят, и я могу ими двигаться, смотри! – Я провела ладонью по её щеке, после чего погладила волосы, пытаясь всеми силами приободрить девушку, сбить с пути её размышления и убедить, что все ровно так, как должно быть. Но при всем это, ее взгляд оставался намертво прикован к шрамам, которые вскоре, я попыталась скрыть за перчатками отведя руки. – Ну что, думаю, пора уже идти дальше? Я чувствую, что мы практически покинули этот лабиринт...

– Хорошо, я рада, что это не тревожит тебя... Даже несмотря на то, как ужасно они выглядят. – Отозвалась Гвин, внимательно изучая меня в течение нескольких предательски долгих минут, что не кончались, оставляя меня одну на одну с ее бесконечными, серыми зрачками. Казалось, будто бы она почувствовала ложь, ощутила что где-то... Была не состыковка, и сейчас, отчаянно желала найти во мне ответ, где именно я изменила ход событий. Разум метался из стороны в сторону, несколько раз я была готова рассказать ей правду, но каждый раз отступала, не найдя в себе силы на то, чтобы разрушить ее мир и веру, чтобы признать себя виноватой во лжи. Так сложно... Я была слишком напугана последствиями, которые могли бы произойти. Разочаруется ли она в Близнецах? Поддержит? Начнет злиться на них, или же смирится? Столько разных исходов, и я не знала, что сказать. Мне не было возможности выбрать правильный путь, но в глазах Гвин блеснула мысль, и вот тяжелый вздох заставил ее отпустить голову. – Это ведь... Плата, да? Они оставили эти шрамы, даровав нам спасение, ценой твоей боли? Вот почему ты так странно себя ведешь, я ведь вижу ложь в твоих глазах... Тебе необязательно так поступать, хорошо? Я не малый ребенок... Я могу признать их действия... И оценить их.

– Прости... Я не знала, как ты отреагируешь на это. Когда мы сражались... Мне показалось, что Они бессильны, что Они оставили меня. Там не было Их света, только промозглая тьма и липкая кровь, там не была ненависть Волка, которая затмила все, как можно молится им, когда вокруг подобное? Возможно, что раны просто плата за мое неверие, что это доказательство их силы надо мной и над сушим. – И по-прежнему, я не знала, стоило ли мне радоваться тому, что Гвин поняла откуда у меня раны, или же печалиться этому... Ее вера была так невинна, так счастлива и радостна, что рушить ее оказалось болезненно. Девушка, в это время о чем то глубоко задумалась, радость медленно исчезла с ее лица, на нем появилось смятение и даже страх, после чего, она прерывисто вздохнула. Замедлив ход она несколько секунд провожала меня взглядом, после чего, когда я остановилась, оборачиваясь на нее, нагнала. – Гвин? Ты как?

– Я... Думаю, что это какой-то знак, не просто кара или плата за то, что ты потеряла в них веру... Ведь несмотря на все, они спасли нас. Ты отчаялась, это не грех, ты не утратила веры... Лишь не смогла увидеть свет. – Знак, я уже понимала... Что означают эти раны, я знала их предназначение. Мне казалось, что я нашла истинное, единственно верное послание, которое оставили Близнецы на моих кистях. Отречение от остального мира, доказательство, что по-прежнему, я не его часть, что мне нет места под солнцем. Придет ли Гвин к этому осознанию, или же для нее открылись другие варианты, возможно, она смогла найти что-то иное, в этих глубоких, болезненных отметинах. Я посмотрела на нее в течение нескольких секунд, с надеждой, выжидая продолжения, практически умоляя сказать, что я ошибаюсь. Но кажется, девушка и сама его не знала, глядя мне в глаза со смесью стыда и восхищения, она топталась на месте, не решаясь сказать что-то. Мне было непонятно, отчего она испытывает восторг, будто я сделала что-то невероятное, хотя на деле... Она убила жреца, причинила ему наибольшую боль, а я просто оказалась той самой, кого Он желал, и только поэтому, мне выпала честь выжить. – Что если таким образом, Близнецы показали, что несмотря на боль, свет все равно остается с тобой... Да, он оставляет шрамы, но несмотря на это, никуда не исчезает, где бы ты не находилась. Свет в тебе... И рядом с тобой, теперь эти раны будут доказательством подобных слов.

Тусклая улыбка на моем лице мгновенно исчезла, удивительно... Но я даже не подумала об этом. Зациклившись исключительно на том, что Близнецы показали свое презрение и ненависть ко мне... Я игнорировала другие возможные смысла, заложенные в это послание, которые действительно являлись не менее правдоподобными и даже несколько лучшими. Свет всегда со мной... Возможно, когда-нибудь эти раны напомнят мне о словах девушки и Их силе... Облегчение пришло на удивление быстро, вот оно... Правда. Они дали именно этот смысл, но не я нашла его в себе, а Гвин... Наверное, подобное тоже было неспроста, ведь столько раз, я утаивала от нее правду. Могло ли это быть одним единым знаком, или же, я вновь надумала лишнего? Неизвестно, но несмотря на все, я улыбнулась девушке, одним лишь взглядом благодаря её... После чего медленно двинулась вперед, ничего не ответив... Она прочла все в моих янтарных зрачках, я знала, что она смогла, поэтому тоже ничего не ответила, поэтому вновь на ее лице мелькнуло счастье. Ещё несколько метров пути, и мы вышли из загадочного леса, который вмиг растворился среди сотен и сотен деревьев, оставшись лишь в воспоминаниях.... А напротив, во всем своём величии, возвышалось имение Рихтер. Наконец-то, мы вернулись домой.

Глава 40

Возвращение домой оказалось делом на удивление серьезным и в некотором роде… проблематичным. Изначальный план пошел под откос еще давно, но сейчас, стало абсолютно точно понятно, насколько сильно. Наш поход сильно затянулся, мы пострадали от него душой и телом, и более того, подняли шум по всему лесу… попросту уронив ту самую башню, от которой ныне, осталась только глыба льда с скованным магом, что нетронутой стоит на руинах. Подземные залы оказались похоронены, деревня провалилась вниз, обнажив остатки некогда укрепленного форпоста, на руинах остались только цветы, которые оказались никем не сломлены и не уничтожены. Заклятие Иссы по-прежнему царствовало на землях, что на долгие годы станет пристанищем магов и разного рода ученых, что с пристальным усердием примутся изучать это поразительное явление. По крайней мере, так мне рассказали наставники, в том числе Аколит, что первая встретила нас на входе. Это было лучшим из всех исходов, если бы рядом с ней мгновенно не возникла темная фигура ее напарника, названного брата, как она называла его. Одна только девушка была бы к нам благосклонна, я сделала так много, так чисто! Она могла бы гордиться мною, я смогла запечатать тропы, услышала песнь... Все, что произошло, во многом было результатом ее тренировок, которые я усвоила достаточно хорошо, чтобы применить в реальной опасности. Но вот вторая фигура, вечно молчаливая, с грубыми остатками волос на черепе, всегда при оружие и в броне, не дали сказать мне даже слова, чтобы поприветствовать своего учителя. Единственное, что он сказал, было одобрительным кивком в сторону сестры, с кратким – «Ты была права. Идем.» – моя наставница не сказала и слова, лишь кивнув. Тогда, мне показалось, что она была на меня зла, у некотором роде разочарована, но я хотела верить, что только услышав, что мы сделали, что сделала я, изменит свое мнение, увидев каких высот я достигла. По крайней мере, мне хотелось, чтобы всё обернулось именно так...

Оба ученика Архитектора проводили нас к остальным учителям, в одну из многих комнатах, где они соорудили свою импровизированную ставку командования. В данный момент, учителя фактически и практически, управляли имением, согласовывая все действия вместе с начальником стражи и старостой рабочих, один из которых был именно тем, кто заведовал арсеналом в тот самый день. Старосту я никогда не видела, как оказалось, это был обычный рабочий мужчина, с сединой в волосах и мозолистыми руками. Этот самый совет и отвечал за наш импровизированный суд, который, во многом усилиями моего Аколита Войны и Дерека прошел настолько благословенно, насколько могло бы пройти наше с Гвин наказание. Дерек всячески саботировал обвинения и постоянно шутил, сбивая остальных с мыслей, Аколит взглядом заставляла остальных замолчать, словно намеренно задавая вопросы именно так, чтобы выставить нас в наиболее лучшем свете. Впрочем… как оказалось, у девушки были свои мысли насчет моего положения, и то, как она защищала меня перед наставниками и попечителями, являлось лишь необходимой мерой перед тем, как забрать к себе в келью. Никакого милосердия, лишь тонкий расчет, чтобы позже поговорить о действительно важных вещах.

Нас поругали не слишком сильно, но отсчитали так, как только могли, не позволяя защищаться в этом противостоянии. Начальник стражи сетовал на отправленных в леса солдат, некоторые из которых не вернулись до сих пор, признаться они волновали меня меньше всего. Медведь умер, стая волков бежала, судя по тем остаткам что напали на нас около башни, защищённые сталью солдаты должны без труда вернуться. Куда сильнее мне было жаль за охотников и бортников, которых отправил по нашим следам староста. За их жизни я действительно беспокоилась. Центурион взывал к нашей совести, указывая на то, насколько же мы поступили безрассудно, никого не предупредив и неизвестно куда бежав. Учитель истории крайне настойчиво требовал от нас объяснения по поводу артефакта и руин, до которых мы так и не дошли из-за поднявшегося гама и шума вокруг. Аколит обучающий Гвин хмурым взглядом сверлил мне душу, практически ничего не говоря, но также выявив желание поговорить с Гвин после выговора. Его хмурое выражение лица и прикрытые окровавленной повязкой глаза доставляли мне беспокойство и сбивали с мыслей, он словно пытался пробиться в мой разум, но что-то, что исходило не от меня, препятствовало ему, не давай подчинить себе. Почему-то, мне стало казаться что диалог с Гвин будет вестись обо мне, но я не придавала этому сильного значения, в какой-то момент полностью перестав обращать на него внимания. Все же, вряд ли он имел на Гвин такой уровень влияния, чтобы в чём-то убедить девушку или настроить ее против меня. По крайней мере, я искренне хотела в это верить. Постепенно все сходило на нет, шутки Ворона смогли снять напряжение, несколько раз я даже видела улыбку у старосты и учителя истории, которую они старались вмиг скрыть. Аколит смогла унять недовольство остальных, во время перебивая и задавая свои вопросы. Все оборвалось достаточно резко. По заявлению Дерека, который все время хитро улыбался, сверкая глазами-угольками, письмо к отцу с вестью о пропаже так и не покинуло стен имения, оставшись нетронутым. Это было встречено недовольным шепотом и даже несколькими обвинениями в адрес ворона. По словам старосты, он отдал письмо Ворону еще утром этого дня, и он должен был отнести его в голубятню еще до обеда. Дерек лишь пожал плечами, сказав, что всегда доверял чуйке и сегодня тоже решил повременить с отправкой. По мере дальнейшего разговора о наших злоключениях, Ворон единственный кто засмеялся, когда услышал, что мы пошли охотиться на медведя, его даже не смутило, что во многом, это была его вина, он слушал наш рассказ с неизменной, насмешливой улыбкой, которая не сползала даже на самых важных и опасных моментах. Когда я рассказала, как ходила на тропы, мне удалось заметить как вздрогнул юноша Аколит, невольно потянувшись к оружию и как девушка рядом с ним благосклонно улыбнулась, склонив голову к груди. Остаток рассказа, они никак не показывали своих эмоций, стоя в отдалении, в тени, даже не пытаясь что-то сказать. Когда рассказ подошел к концу, Дерек похлопал нас по плечам поздравив с победой и удачным находкам, после чего выскользнул за дверь, не обращая ни на какого никакого внимания.

Наказание было крайне щадящем, но только от того, что рассказ шокировал собравшихся достаточно сильно, чтобы полностью сбить их с праведного гнева, во многом благодаря нашим защитникам. Начальник стражи пообещал отправить к месту крушения башни солдат, староста выявил желание обсудить с отцом и возможно первым Канцлером восстановление деревни, которая, как оказалось, удобно связывала наш особняк с городом, имеющим выход к главной артерии Империи, Слезной реке. Учитель истории взахлеб слушал о странном подземном склепе, престарелый центурион не мог поверить в существование клинков, которыми Гвин сразила демонов, а вот существование магических мечей подтвердил, сказав что такие порой применяют на фронте. По итогам, наши учителя ограничились условием, что о всех злоключениях мы расскажем родителям лично, когда те явятся обратно из столицы… и разумеется, вся вина ляжет исключительно на нас никак не перекинувшись на наставников. Когда все было окончено, Аколит положил мне руку на плечо, отводя в сторону от Гвин, рядом с которой возникла темная фигура юноши. Кажется, обговорить случившееся нам не удастся... Что не могло не печалить, я не хотела расставаться с Гвин так скоро, но Аколит казалась непреклонной, как и ее брат, который уже уводил Гвин куда подальше от меня.

– Пройдем за мной, Лиз, думаю, нам есть что обсудить… – Заставив бегать по телу мурашки, прошептала мне Аколит, ее голос казался необычайно воодушевленным, я никогда не слышала ее в подобном радостном настроении. Ее пальцы сжали мое плечо, явно давая понять, что никакой просьбы здесь не было, только приказ, казалось, что ее наслаждение исходило из чего-то темного, неправильного. Я ощутила на ее руках липкие остатки крови, которые отпечатались на чистой одежд, вымытой лишь недавно самими Близнецами. Она молилась… я ощущала биение силы вокруг ее тела, в кончиках пальцев и в глазах, скрытых под алой повязкой, она звала к Мириану, донося радостную весть либо до него... Либо до кого-то, кто стоит подле ангела крови. – Думаю… Мой брат тоже желает поговорить о чем-то с госпожой Грау, не будем же мешать им, Лиз... Сегодня знаменательный день.

Мне не дали выбора, даже не разрешили попрощаться с Гвин, которую тоже за собой уволок юноша. Аколит без каких-либо пререканий вела меня за собой из опустевшего зала, бесшумно перемещаясь по каменным плитам, ступая по ним босыми ногами и шугая слуг, которые смотрели на нее взглядом, полным страха и отчаяния. Мне стало страшно, неприятно и больно, казалось будто она... Одержима, или нечто подобное, поскольку иной причины для подобного я найти не смогла. Аколит никогда не причиняли мне осознанной боли, была добра настолько, насколько было вообще возможно, учитывая, чем она являлась и чему обучала. Бесспорно, некоторые занятия оставляли на мне раны, причиняли боль, нельзя было обучаться магии и слову Близнецов, не проливая кровь и слезы, но сегодня, я ощущала как она использует власть, чтобы вести меня за собой. Ро сейчас, я не хотела думать о том, что она смогла ощутить нечто такое, что заслуживает кары и избавления, она не могла вести меня в свою келью, чтобы очистить от ереси... Я не была готова ни к обрядам, ни к пыткам, которые могут быть уготованы для меня, но которые я, по своему собственному мнению, абсолютно не заслужила. Мы все двигались и двигались вперед, не останавливаясь ни на секундус девушка молчала, ее глаза затянула мгла, она словно слушала нечто... Внимала незримому мне голосу, который проливался только для нее, возможно, тот к кому она обращалась, ответил Аколиту. Это не было чем-то выходящим из ряда вон, даже наоборот, нельзя было ожидать чего-то иного, и я просто надеялась, что прямо сейчас, это был Мириан, либо же его Ангел, мне было тяжело осознавать, что Аколит могла оказаться волком, в овечьей шкуре. Ее сила была велика, она слышала приказы Архитектора, находящегося в километрах, она ощущала магические потоки и божественный шепот, который разносит слова Близнецов по разумам магов, она подчиняла себе сны и насылает кошмары. Ей были ведомы секреты, о существовании которых, возможно, многие даже не догадывались, или предпочитали не знаться. Она не позволяла мне слышать эти новости, не научила как правильно передавать свои мысли по ветру, беспокоясь о сохранности секретов. Но сегодня... Она всем видом показывала, что ее находка стоит всякого интереса и безопасности, а возможно, подобное всего лишь результат того, что было мною сделано. Я не говорила ей, что демоны обошли меня стороной, никто не узнал об этом, в том числе Гвин... Но они просто не знали, что есть тропы и демоны. Для них это нечто дальнее, неизведанное и пугающее, но Аколит прекрасно знала, что демоны не просто болванки, что если бы у них был хоть один шанс, они бы убили меня, и я бы не могла сделать ничего. Возможно, она знала, что произошло, возможно, сможет объяснить... Или предостеречь пока еще не стало слишком поздно. Либо же убьет, увидев тьму, которая связывала меня с ними.

– Архитектор войн рассказывал нам, что в мире сохранились множественные еретики, ортодоксы старых порядков, такие, как жрец. Это величайший враг каждого, кто принял обряды церкви крови... Это ненавистные твари, что должны быть убиты и забыты, поскольку от человеческого у них не осталось ничего, а значит... Их жизнь ничтожна. Сегодня, ты исполнила святый долг таких, как я. Таких, как Архитектор и Брат наш во небесах. Признаться, меня грызет праведная зависть, что это вам выпал шанс впустить руки в плоть этих грязных уродцев, но несмотря на это... Подобное останется с тобой до конца жизни, в особенности, после того, как вместе с госпожой Грау, вы примите церковь крови. – Внезапно заговорила Аколит, вырывая меня из собственных мыслей. Мы уже были около двери ее кельи, я прерывисто вздохнула, пытаясь понять, ждет меня наказание или награда. – Я желаю показать и объяснить... Что-же вы сделали на самом деле... Ведь то, что свершилось, готовилось богами уже очень давно... И сейчас, именно вашими руками оказалось возможно свершить Их великий план. – Дверь отворилась, я впервые оказалась в комнате, где обитала Аколит. Оказывается... От прежнего святилища, что долгие века использовалось семьей Рихтер, мало что осталось. Обычно, наши уроки проходили где-то в комнатах, порой на улице, несколько раз в лесу, но прямо около стен. Аколит могла преподавать где только желала, но ее личная комната была воистину удивительной. Девушка спала на полу, без подушки, даже шкуры животного, лишь блеклые, неровные камни, выложенные здесь еще до основания самого особняка служили для нее местом для сна. Под сводом из гранита расположилась новая люстра, и то было единственным, что могло принадлежать моей семье в этом месте. Аколит рисовала на стенах ужасающие вещи, что отображались тусклым, алым отблеском, ее орудуями оказались кисти из костей и чернила из собственной крови, порой смешанной с чем-то синим, зелёным или черным. Вокруг меня, на стенах и потолке раскрывалась целая картина, во главе которой, прямо напротив входа, зияла алая луна, огромная, занимающая практически всю стену и часть потолка. Ее свет, ложившийся на синеватую землю, разливался по ней подобно рекам крови, обращая тонкие фигуры людей в ужасных монстров, которым был и жрец, не люди не животные. Во главе этих тварей стояли пятеро фигур, и еще одна, оторванная от всех иных, чей лик намерено оказался размыт, отчего не было ясно, кем же он являлся, таким же чудовищем, или же кем то другим. У двух первых из пяти обратившихся были крестами закрыты лица, и написаны цифры, гласящие о дне смерти. Первый портер имел несколько деталей, в животных лапах, один из чудовищ держал пылающий клинок, с обломанным лезвием, на его плечах сохранились остатки брони, из шеи торчали несколько окровавленных стрел. Второй располагал скипетром, на конце которого сияла оторванная человеческая голова, вокруг его шеи Аколит нарисовала цепь, на второй свободной руке шипы, растущие прямо из кожи. Третьего я узнала... Телиас, его лик был искажён гримасой боли и ужаса, в одной руке он держал длинный хлыст, второй рвал себе кожу у груди, вокруг головы плясало пламя. Четвертый имел на себе действительные жреческие мантии, покрытые толстым слоем крови, на его голове сияла багрянцем монашеский капюшон, обе руки сжимали лежащую у груди книгу, намерено не имеющие никаких отличительных черты и нарисованную простой чёрной краской. Последний из пятерки, кто имел черты и собственную личность, скрывался под черным плащом, видна была только изуродованная морда, вокруг его лап лежали несколько растерзанных тел. Отведя взгляд от ужасающий картин, я принялась дальше разглядывать комнату, замечая множественные манускрипты разбросанные вокруг, куски кожи, на которых я видела редкие слова и отпечатки пальцев, клочки волос и ткани. В одном из углов лежала куча чьих-то костей, рядом с ней – пустая миска и стальной ошейник. Стекло на окнах было залито кровью, измазано ею, ставни покрылись следами от ногтей, в воздухе стояла вонь гнилой плоти и смерти, а так же, знакомый аромат... Похожий на тот, что исходил от жреца, только намного слабее. Намного... – Сегодня, ты не просто спасла замысел Близнецов, ты уничтожила одного из вожаков, которого мы считали погибшим... Но во что сам Архитектор не верил до последнего. Телиас, бич ночи, палач народа, наконец пал. – Подойдя к своим рисункам, Аколит опустила руку в одну из пустых бутылок, резко проводя по ней внезапно возникшим из складок одеяния ножом, так молниеносно, что я смогла увидеть только брызг крови, который окрасил стеклянную тару. Подождав несколько секунд, Аколит подняла руку, не обращая никакого внимания на текущую кровь, которая стала капать на пол, расползаясь по ней, словно боль была для нее абсолютно ничем. Опустив кисть в кровь, дрожащей рукой, Аколит перечеркнула лик третьего из вожаков, медленно вписывая цифры рядом. – Осталось только двое... Адирис, Певчий о Луне, пророк конца и Таврис, тихая поступь, глаза Пятнадцатого. Когда они погибнут, великое возмездие наконец свершится. Имя Мириана наконец очистится от проклятья, и он воспарит в ореоле собственной славы... Так высоко, как только будет способен.

– Прошу прощения, госпожа... Но кажется, вы обещали рассказать мне чуть больше. Но пока что... Я ничего не понимаю. – Мне было страшно делать даже лишний шаг, келья Аколита казалась столь оторванной от реальности, что я опасалась, что случайное, неправильное и неосторожное движение может и вовсе разрушить это место. Но девушка сама позвала к себе, отходя от картины и глядя, как с нарисованного перекрестия, по образу Телиаса скользят кровавые подтеки, окончательно уничтожая все мысли о том, что тот может быть жив. Чтобы не произошло, кажется... Мы заслужили уважение от Архитектора Войн, что бесспорно было благом...

– Я начну с того... Что вы сделали для Империи... Точнее, что вас обязали сделать обстоятельства. Долгие века, Волк томился в цепях, Близнецы не могли покончить с ним, он был бессмертен, раз за разом возвращался, перерождаясь в телах своих жрецов, вырываясь из-под оков. И потому, было принято решение, которое навсегда решило бы проблемы... И пустило бы сокрушительную власть Волка в нужное русло. Близнецы создали сосуд, существо, схожее с человеком, которое развивается как человек, дышит и ест, рождается как человек... Но чья душа пуста, просто сырая темница, в которой Волк будет заточен, в то время как сосуд будет сражаться во благо Империи, пока последний из вожаков стаи не будет уничтожен, и тогда, созданию будет предстоять милосердная смерть, избавление от страданий и конец для Волка. Не буду скрывать, ты достойна правды, именно ты должна была стать им, Они желали вместить Волка в тебя, из-за того, насколько твоя душа чутка к тропам, но в последний момент, Они услышали о пробуждении Иссы, и Близнецы решили, что незачем отбирать у тебя жизнь и волю, что можно создать нечто более совершенное и практичное, используя богиню, которая ненавидела своих братьев и сестер, предавших ее давным-давно... И которая бы с упоением оказала помощь своим давним врагам. Как ты знаешь, вчера она вернулась, вчера был создан сосуд, но Волк вырвался, он нашел Телиаса, второго вернейшего из пятерки, Адирис слишком далеко, слишком глубоко спрятался, вознося молитвы. Тот охотник... – Аколит с нескрываемой улыбкой кивнула на кучу костей в углу, заставив меня невольно поежиться, ощутив страх. Пока что, среди плеяды информации, я смогла испытать только эту, самую низшую, из эмоций. – Он стал игрушкой Телиаса, подчинился ему, когда заметил того самого проклятого медведя, а после заманил вас в ловушку. Ты должна была действительно стать сосудом для Волка, жрец сделал все, чтобы явить его мощь и сломить тебя, но к счастью, Близнецы смогли предотвратить побег. Сосуд запечатан, теперь, ему нет власти в мире. Но я не знаю что это за существо, мне неведомо его имени, только то, что теперь в руках Империи есть совершенное оружие, сравнимое с богами... И есть ты, Лизастрия. Забудь о чем шептались слуги вокруг, не внимай ни единому порочному гласу от людей, что слепы, глупый и в сущности, просто мясо для высших существ, для нас с тобой... Ты человек, ты лучше чем многие. И сегодня, ты вновь доказала это. Телиас мертв, бог заточен в сосуд, а ты вышла победителем. Я знаю, что тебя терзают вопросы... И готова выслушать их, но я не могу обещать, что отвечу на них.

– Если я должна была стать сосудом... То у меня не должно быть души, почему тогда я являюсь человеком? Откуда ты знаешь это, Аколит? И самое главное... Почему меня ранит солнце, Их свет, почему я вижу кошмары, раз я... Просто ненужный эскиз.

– Теперь мы переходим к теме... Которая неизвестна никому, кроме самих Близнецов. Твои кошмары могут оказаться пророческими видениями, а могут являться остатками бывшей роли, что по-прежнему терзает тебя. Солнце может ранить по многим причинам... И самое главное, когда ты была на тропах, я знаю, что демоны не тронули тебя, я ощущаю на тебе их следы, но они не причинили тебе боли, они коснулись тебя так, словно ты их сородич. И мне тоже неведома причина этого, Лизастрия, я знаю о таких случаях, множество героев, что исследовали тропы, были связаны с демонами, но по-прежнему, никто не знает почему. Но я клянусь Близнецами, что Они отказались от твоей роли, ты больше чем испорченная деталь, выброшенная из кузни. Твоя семья это истинные родители, вложившие душу и разум в твое тело, твой разум принадлежит и повинуется тебе, твое тело вверено в их ласковые пальцы, но по-прежнему принадлежит только твоей воле... И я знаю это, потому что нахожусь здесь только для того, чтобы убедиться в этом. Архитектор проявил к тебе интерес, поскольку был оповещен о планах Близнецов, Он знал все с самого начала... И я твой наблюдатель, призванный дать ответ на вопрос, человек ли Лизастрия Рихтер... И ответ, несмотря на все, положительный. Нет никаких оснований для сомнений... И сегодня ты подтвердила то, что кем бы ты не являлась, Близнецы твои союзники... И больше никто иной.