Текст книги "Проклятая и безликая (СИ)"

Автор книги: Ермак Болотников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 40 страниц)

Глава 41

Аколит не утолила моего любопытства, не дала больше ни единого ответа, хотя обещала, обещала, что ответит на мои вопросы... Но в итоге, то ли услышав свой зов, то ли просто решив, что мне достаточно, оборвала разговор, оставив меня один на один с той информацией, которой я всячески противилась, пытаясь не думать о том, кем я была в своей первоначальной сути. Закончив свой монолог, Аколит без каких-либо колебаний, даже не задумавшись о моих чувствах и мыслях, выставила меня за дверь, призвав провести остаток дня в покое и радости, предложив почитать что-то в библиотеке. Разумеется, все это выглядело как предательство, которое с трудом находило своего отклика. Я не понимала, что произошло, почему так резко, оказалась не нужна. Это все, что она знала? Не могла сказать об остальном? Или же, произошло что-то более важное, о чем к сожалению, мне до сих пор знать было не положено. Смириться оказалось слишком сложно, я отчаянно пыталась противостоять, но воля девушки оказалась непреклонна и сильна, было глупо предполагать, что она сможет внять мольбам и просьбам, учитывая, то, какой кошмар в целом ей предстояло пережить в прошлом и будущем. У меня не было сил противиться ей хотя я ощущала, как рушится мир внутри меня, уже не понимая, кто я и кем была. Какой тут мог быть покой, я узнала остатки правды, брошенные мне словно в насмешку, без какого-либо сочувствия или правильной подачи. Просто информация, выданная так сухо, что казалось, будто бы все было очевидно, неважно. Словно то, что я услышала, представляло собой обыкновенное расписание уборки или листовку с объявлением о прошедшей казни. Просто устаревшие данные, ничего не значившие в настоящем, но они значили. Что эти крохи должны были дать мне? Надежду? Объяснения? Успокоить или же запугать? Мне не было ясно, что именно она хотела донести до меня, назвав неудавшимся проектом, оставшимся в тени. Этого оказалось достаточно, чтобы понятно одно, я должна была стать орудием, монстром без души, несущим в себе чуждого, проклятого бога, убивать и убить убитой, чтобы не получить ни возрождения, ни ласкового тепла Их садов, ни покоя. Эта участь хуже чем жизнь без Их света, хуже чем смерть, хуже чем предательство веры и Империи, это существование последнего раба, подчиненного чуждой воле, даже не Их воле, воле Волка… неужели они уже осуществили этот план? Они создали существо, способное уничтожить мир? И кто тогда стал новым сосудом? Чью несчастную душу вырвали из тела, поместили туда тот кошмар, которым являлся Волк. Человек наполненный песнью, ее поработитель, новый тюремщик будет хуже Телиаса, верно, даже хуже каждого из жрецов Волка, он станет их полноправным владыкой и выследит без труда, ощущая смрад повсюду, зная, где притаился каждый из них, где прячется их стая. Он станет своей же гибелью, просто... Убьет самого себя, считая, что трудится, проливает кровь и умирает во благо. Ложная жизнь, фальшивка, отданная на растерзание. Какой же кошмар… он сможет приманить жрецов к себе, уничтожить их ведомый праведными мыслями, чтобы в конце концов умереть от клинков того, кому служил. Чем может обернуться его существование в будущем, что если он взбунтуется? Его сила будет невероятной, он будет равным богам, неся в себе такое же высшее существо, возможно, своими усилиями, Близнецы действительно создали нового Бога, только вот насколько он являлся привержен им, насколько верит в свои идеалы? Могло ли оно всё же выйти из-под контроля, или его ошейник душит слишком сильно? Я не знала этого, мое сознание словно полностью перевернулось, я ощущала слабость и боль, мысли путались, руки тряслись, дыхание сбилось, вся моя жизнь должна была стать просто фальшивкой... Я должна была быть той, кого презираю, стать еретиком, чтобы в итоге служить свету, но нет... Нет нет нет, я не могу позволить себе подобное, я лучше чем они, свет не простит тех, кто предал его... Но что если предательство нельзя предотвратить? Близнецы создали чудовище, они сами дали ему единственный верный путь, который является ересью, так почему же иных за это предают огням? Настолько ли они против тьмы, как то принято, или же я попросту чего-то не понимаю? Действительно ли истинный путь был мною избран, праведно ли я поступала на протяжении всей жизни, либо же за зря зарывая свои амбиции, пытаясь примкнуть к свету, который на деле, являлся далеко не самым правильным путем. Действительно ли я верно служила Им, либо же в действительности просто стала… оружием в чуждых руках, уподобившись тому, что было мне неблизко. Стоит ли искать иные пути, и как тонка грань, отделяющая ложь от истины, свет от тьмы. Мир порос тайнами насквозь, он изнемогал от лжи, но во всем есть частички правды, что обязаны использоваться с пользой, могла ли я стать праведницей, видя их, используя их. Правда ли, что все мое предназначение это простая служба, или же есть что-то большее? Неужели... Подобная участь настигла меня, после того, как я оказалась недостойна стать сосудом? Кошмары, видения, магия вокруг, я ощущала себя оторванной от этого мира, меня манили демоны и их секреты, я желала от и до изучить их поведение, чтобы у людей был шанс противостоять на равных тем, кто неизменно совершенствуется. Пусть Близнецы выбросили меня, лишили Света, послали кошмары, за то, что я оказалась слаба и недостойна, это все казалось испытанием... Но ответ на который, я не знала, не могла даже догадаться, что же именно теперь мне стоит выбрать как главный путь. Как никогда, мне нужно было ощутить света, я ощущала, что теряю его, чувствовала как он утекает сквозь оставленные шрамы, полученные раны и испуганный разум, что теперь, не знал в чем же разница между тьмой и светом. Он сочился из старых порезов, тек с глаза, я чувствовала как он захватывает сердце. Тяжелое дыхание стало быстрее… Я ощущала, как начинаю терять сознание, но на плечо легла чья-то тяжелая рука, что помогла устоять на ногах. Сзади повеяло могильным холодом, обернувшись, я увидела Ворона, который стоял с тусклым взглядом.

– Пойдем, так и знал, что эта ведьма доведет тебя… Понятия не имею, как ты терпишь ее каждый день. – Дерек похлопал меня по плечу, начиная медленно шагать по коридору дальше, словно не заметил, насколько неровно я стояла на ногах. Казалось, что я могла бы остаться здесь, даже не обратив на него внимания, продолжив надеяться на собственный разум и Их свет… Но я устала от молитв, я не желала идти к жрецам или дьяконам, не хотела больше копаться самой себе яму в пучинах разума. Нужно было понять, что есть правда и свет для того, кто с детства обитает во тьме. Дерек являлся идеальной возможностью получить наставление... Ворон, познавший столь многое, обязан знать где грань, которую я так сильно стараюсь найти. По крайней мере... Он не прогонял меня, в отличие от Аколита. Утерев рукавом слезы, я нагнала мужчину, который, словно впервые, рассматривал интерьер нашего дома, порой проводя изрезанными пальцами по рамкам картин. – Помню, как она ворвалась ко мне утром, начала душить магией выпытывая имя охотника… а после ушла, хотя я ничего ей не сказал. Прошло еще с десяток минут, и крики разлетались по всему дому. Она перепугала детей, что те не могли уснуть всю вчерашнюю ночь, даже некоторые женщины в итоге предпочли оставаться на ногах. Бедняга Том, хороший мужик был… Я так понимаю, в карты он с нами уже не сыграет?

– Там лежали только его кости… не знаю, что она сделала с телом и плотью. Возможно, пустила на краски... – Дерек шел медленно, вышагивая и словно пародируя солдатский марш, за что я была ему благодарна. Ноги по прежнему не подчинялись мне в полной мере, испытывая слабость и потрясение после рассказа Аколита. Наверное, Ворон действительно мог дать мне ответы, которые я не получу больше нигде... Конечно, если захочет этого. Он не был Их послушником он никогда не читал молитв, вряд ли ознакомлен с Их писанием, но в то же время… Вынужден постоянно находится в обществе, что возносит молитвы Близнецам, что свято чтит их, презирая тьму и порицая таких, как Дерек. Ненавидя их, возможно, даже не считая их за людей, хотя они выполняли работу, продиктованную самим Императором. Такое не могло оставить его без собственного, исключительного мнения, он точно что-то знал, и признаться, я хотела в точности понять, что именно ощущала человек, детства живший в Вороньей тени, не знавший ни света, ни хорошего отношения к себе, ни веры. – Куда мы идем, Дерек?

– Вот же безумная стерва… он не виноват, что этот жрец подчинил его сознание, обычный охотник, у него не было шансов противостоять магии. Это вовсе не делает его достойным смерти... Тем более, такой смерти. – Пробормотал Дерек, хмуро оглядываясь и пугая несколько юных служанок, которые поспешили удалиться от него, о чем-то шепчась. Казалось, что ворон особенно остро принял эту смерть… хотя на деле, Том казалось не был кем-то значимым, я даже не видела, чтобы они были достаточно близки. Скорее всего, что Дерек сетовал именно на то, как он умер… Но слышать о справедливости от Ворона, все равно, что внимать проповеди от еретика. Казалось, что Дерек далек этого понятия так, как то было возможно. Разумеется, я не хотела судить по нему только лишь из-за работы, но все же, всю жизнь Дерек занимался исключительно тем, что убивал, травил и подставлял. – Мы идем в мое гнездо, там ты сможешь отдохнуть от… этого места и в принципе расслабиться. Знаю, что ты еще ребенок, но если захочешь можешь выпить, ты пережила слишком много, чтобы по прежнему воспринимать тебя как юное и глупое дитя, каким тебя стремятся видеть остальные.

– Спасибо, но наверное, я откажусь… – Я не любила алкоголь, на праздниках несколько раз мне наливали вино, кровь Ангела, как его называли… но кислота и сухость не пришлось мне по вкусу, ровно как и странное, терпкое послевкусие, напоминающее по текстуре кровь. Разумеется, скорее всего Ворон говорил о пиве или же виски, но по-прежнему, я не испытывала к подобному никакого влечения или интереса. Ворон только хмыкнул, в какой-то момент ускоряя шаг и резко сворачивая вбок, к комнатам слуг, к которым обычно я не приближалась, ввиду отсутствия хоть чего-то интересного. Но это показалось мне странным, как и все учителя, ему были выделены комнаты в гостевом крыле… тогда почему, мы шли сюда? Теоретические занятия Дерек проводил именно в выделенной комнате, не зря, она казалась мне подозрительно чистой и нетронутой для того, кто всю жизнь проводил среди неопрятных и грязнокровных Воронов, известных своей любовью к созданию "гнезд" – комнат в которых царил фирменный хаос и не было даже подобия порядка. Значит, у него было свое логово в доме, это было достаточно логично, учитывая, кем был Дерек и как он существовал прежде чем стал учителем, ему всегда нужно укрытие надёжнее, чем то, которое может быть предложено. – У вас есть конфликт с Аколитом, господин Дерек?

– Такие, как она, относятся к Воронам хуже, чем к животным. Перерезать бы ей глотку… да смотреть, как она будет благосклонно ухмыляться дальше, пока кровь покидает ее дряблое тело. – Дерек своими словами вновь испугал нескольких проходящих рядом слуг, заставив тех зашептать молитвы и ускориться. Я никогда не знала, что между ними такая укоренившаяся ненависть к друг другу, потому подобное казалось почти что диким. Ни Дерек, ни Аколит никогда не высказывались друг о друге на занятиях, пересечься в доме им тоже было негде, учитывая что девушка вообще не покидала своих покоев во время между занятиями. Оба были скрытны, никогда не ели за общим столом и в какой-то мере, находились в одинаковом положении чужаков, что избегали всех и вся. С тем лишь различием, что Дерек был способен к связям с слугами, а Аколит в очень редкие моменты принимала у себя жреца. Учитель истории и центурион пепла хорошо вписывались в этот дом – почетные, служивые люди, с героическим прошлым… Аколит и Дерек являлись противоположностями не только самим себе, но и остальным учителям, которые в итоге оказывались по одну сторону баррикады. Странно слышать эту ненависть в голосе когда на деле, они могли бы достаточно легко найти для себя общий язык. – Мы не ладим с жрецами, ты же знаешь, Тёмный брат не совсем… признанный бог, скорее так, раздражающий родственник. Нас и Клеймящие терпят только из-за воли Императора, но те хотя бы презирают молча, в то время же, такие как твоя Дэлин просто…

– Дэлин? Откуда ты знаешь ее имя? Она никогда не рассказывала нам о нем. – Дерек растерялся, на секунду замолчав и отведя взгляд в сторону, не давая мне заглянуть в зрачки. Прошло несколько секунд, Дерек постучал пальцами по собственному поясу, задумчиво глядя вперед, после чего, медленно возобновил движение. Казалось, что он сболтнул лишнего, после чего не знал, как выкрутиться дальше, из-за чего старался прямо сейчас придумать оправдание. Либо же, он не знал, стоит ли рассказывать мне о том, откуда эта информация. Впрочем, в любом случае это значит то, что они все же пересекались между собой, причем в такой степени, что он смог узнать ее имя… все это казалось мне настолько странным, что я не могла просто выбросить это из головы, продолжив думать о своем или наоборот попытавшись забыться. Какая нить связывала их между собой? Возможно, они были знакомы, но как, если Аколит была оторвана от мира, служа Архитектору войн в течение долгих лет… Неужели, они все же нашли общий язык сейчас? Тогда еще страннее, слышать подобные нелестные высказывания от Дерека. Конечно, если сама Аколит не просила его говорить именно так…

– Да интересно мне стало… кого это вы пригласили к себе в дом и позволили так безнаказанно существовать. От нее же так и веет смертью, да кровью, ну я и написал своих ребяткам в столице, недавно из главного гнездовья ответ пришел, вот и узнал, что звать её Дэлин. Не бери в голову, подруга. – Дерек остановился посередине коридора, после чего пальцами надавил на одну из каменных плит, заставляя ту просесть внутрь, углубившись в стену на несколько сантиметров. Подобное действие помогло ему потянуть за веревку, вложенную внутрь этого углубления, после чего, сверху аккуратно опустилась на пол лестница, вырезанная из клена, с древними узорами. Взглянув на Дерека я удивленно вглядывалась в ехидно улыбающиеся зрачки, что словно хвалили сами себя каждую секунду своего существования. Вмиг у меня возникло еще с десяток вопросов, помимо их странной связью с Аколитом. Но в этот раз, Дерек объяснился достаточно скоро. – Когда твои родители только искали ворона на работу… я вызывался, только условием того, что они предоставят мне нечто подобное. Сделал я это шутки ради, не планировал я обучать детей… но они без проблем согласились и выделили мне это место для личного пользования, единственным условием выдвинув полную законность любых действий, что я буду делать наверху, ну и отсутствие трупов, опционально. Но думаю, ты не расскажешь им, что несколько бочонков бурбона я все же из деревень стащил. Обмануть крестьян так просто и при этом столь забавно… представь, однажды они поверили, что я вытаскиваю бочонок из дома старосты, чтобы отдать его солдатам!

Дерек рассмеялся, не дожидаясь моей реакции и принявшись забираться наверх. Недолго думая, я последовала за ним следом, в сознании прогоняя то, что рассказал мне ворон. Значит, он получил информацию из столицы, но… правда ли, что это возможно? Неужели несмотря на все притеснения и гонения, вороны способны на подобное? Я с трудом могла поверить, пусть и не знала до конца, насколько же силен культ и как распространены его агенты по Империи. Как бы то ни было на самом деле, даже подобный, в основе своей бессодержательный диалог, смог немного отвлечь меня от дурных мыслей и отчаяния, которое рождалось в осознании того, что Близнецы оказались способны создать подобное, ужасное создание, рискнув очень многим, лишь для того, чтобы направить разрушительную силу против своих врагов. Смогла бы я сделать так же? Наверное, только полностью подчинив сущность, лишив её всякой чужой воле, что в отношении человека, было попросту невозможно… Даже самые святые были способны ошибаться, даже самые лучшие оступались и любой полководец хотя бы раз познавал вкус поражения. Невозможно создать существо, что будет сочетать в себе человека и при этом, оставаться во всем покорном. Я надеялась, что боги знают об этом… И будут контролировать каждый шаг того смертельного механизма, который сами же и создали.

Дерек устроил сверху чуть ли не целую базу, которую спокойно можно было использовать как целый повстанческий штаб или пристанище. Вырезав себе топориком небольшую щель в деревянной стенке, он держал рядом с ней клетку внутри которой спал черноперый ворон, с изогнутым клювов и бережно остриженными когтями. На полу царил идеальный порядок и чистота, которая казалась удивительной, учитывая что Дерек никогда не отличался чистоплотностью в остальной жизни. Возможно, были несколько служанок, что работали здесь… Поскольку кровать выглядела ровно так, как должна была выглядеть кровать у Ворона. Груда шкур, нескольких грубых покрывал из разных кусков ткани и спрятанный около стенки кинжал, чей блеск был крайне хорошо видел под криво падающими солнечными лучами. Рядом с ними стоял кривой стол из досок, который Дерек, кажется сделал сам из подручных средств. На нем виднелись множественные бумаги, некоторые из которых были прибиты к столу кинжалами, а иные придавлены мешочками с деньгами. Рядом со столом, на множественных восковых печатях висели какие-то донесения, вырезки или приказы, выведенные белыми чернилами на черной как уголь бумаге… донесения от императорской канцелярии, отец получал такие, после чего незамедлительно отправлялся в столицу, ничего не разговаривая и не тратя время ни на что. Напротив кровати стояли несколько бочонков, на подставках, рядом с которыми стояла одна кружка из дерева. Грубые полки прибитые к стенам держали на себе несколько свечных огарков, остальная часть комнаты оказалась заполнена самыми разнообразными вещами, висящие на гвоздях вещи, какие-то картины, двое скамей, которые на себе имели великое множество обожженных по краям, давно истлевших, бумаг и сумок, внутри которых сияли самоцветы, какие-то серебряные ложки и вилки, золотые чаши и кубки из бронзы.

– Добро пожаловать в зал трофеев… все, что видишь здесь, кроме мебели, мои личные сокровища, добытые на работе или искусно украденные во время визитов. Картины из знатных домов где нужно было кого убить, украденные из-под носа донесения, множество спасенных из огня депешей или прибранный к рукам фамильный набор для трапезы. Я был везде, и везде что-то да прихватил с собой. Правда, ничего ценного украсть не удалось, поскольку за это я не выручу деньжат даже на собственное имение, но это неважно. – Дерек прошелся до стола, элегантно но в тоже время вальяжно пододвигая ко мне жесткий, деревянный стул, после чего уселся на пол, напротив меня, скрестив под собой ноги. Он выглядел на удивление спокойно, будто бы ожидал, что рано или поздно подобный разговор состоится, при этом готовясь к нему достаточно основательно и долго. – Давай, рассказывай, твоя история похоже задела тебе куда меньше, чем то, что рассказала тебе Д… Аколит, аколит, да… Думаю, на некоторые вопросы, я смогу дать тебе ответ.

Глава 42

Не могу сказать, что рядом с Дереком мне было неуютно, скорее… холодно, в воздухе ощущалось отстраненное от мира, холодное течение, что обволакивало меня, подобно путам. В отсутствие камина и любого источника света, помимо недавно загоревшихся свечей да небольшой прорези в деревянной стене, жилье Ворона ощущалась чуть ли не фамильным склепом, в котором начисто умирают всякие надежды и стремления. Чем холоднее было вокруг, тем сложнее приходилось двигаться, мыслить и существовать, холод сковывал кровь и тело, мысли тормозились, оседая на стенках разума, умирая на них и скапливаясь, не в силах покинуть сознание. Я не могла даже представить, как работают на Севере или в Горниле, ведь там, далеко в глубинах снегов, не спасали от морозов даже самые теплые меховые накидки, и, как называли их северяне, полушубки, что делались из нескольких слоев шерсти и кожи. Здесь было нечто похожее, только вот у меня с собой не было ничего, способного защитить от холода, только походные, летние одежды, намеренно легкие и от того пропускающие к костям морозящий холодок. Было удивительно, как мужчине удавалось поддерживать здесь подобную температуру, учитывая, что в остальном доме было более чем тепло и даже несколько жарко. А в то, что Дерек самостоятельно и искусственно поддерживает эту температуру, я не сомневалась ни на секунду, поскольку ворон, одетый в какие-то обноски и странные тканевые одеяния, кажется, холода не испытывал вообще. Тяжело вздохнув и поежившись, я невольно отвела взгляд, не зная, как именно начать говорить. Было время когда я исповедовалась достаточно, еще давно, до приезда наставников и первого убийства. Это всегда было легко, жрец ласково трепал меня по плечам, я понимала, что получу прощение, что я еще ребёнок, но делится собственными переживаниями с кем-то, помимо жрецов и Гвин, такое происходило даже слишком редко… и я не могла нормально, в полной мере, осознать, как именно стоит начать спрашивать о, возможно, самой главной проблеме моей жизни. Что именно из всех моих беспокойств и тревог стоит избрать основной? Какую проблему возвести в абсолют, чтобы услышать мнение от того, кто никогда не видел Их света и знает жизнь только во тьме? Такое раздолье, так много всего, что требует своего ответа… множество исключающих друг друга вопросов, еще больше развилок, я ощущала, как начинаю теряться, а в тоже время, пауза затягивалась, не заканчиваясь. Нужно было что-то делать… срочно. Мне не хотелось думать о том, что возможно, я раздражаю ворона, но эти мысли сами собой появлялись в сознании, предательски мешая думать тогда, когда это нужно было сильнее всего.

– Правда ли, что воля Близнецов истина, Дерек? Насколько праведно то, что мы делаем в их честь, и хотят ли этого сами Близнецы, или нет? Я не знаю... Все ли поступки Близнецов правильные, и все ли наши деяния в их честь правдивы? – Наверное… важнейшее, что терзало меня в жизни. Делая каждый свой шаг, не прекращая движения ни на секунду, постепенно ускоряясь в жизни, я боялась только того, что своими поступками разгневаю богов, во имя которых, старалась жить и сражаться, не взирая на слабости и преграды. Но где грань дозволенного, и как понять, шагнула ли я за черту… или нет. Ведь упасть во тьму можно даже имея самые благие побуждения, далеко не все еретики становились такими из-за амбиций, многие желали лучшего для мира, для своей семьи. Бессчетное количество жрецов вели на смерть свои паствы, обманутые владыками, чуждыми богами, собственными мыслями. Они потеряли не только свет, они приняли участь куда худшую, они нашли утешение в ложном голосе Богов, они подчинились своим амбициями, стали жить не праведно, но то, как хотели, и повели за собой сотни людей, которых ждали только костры. Владыки редко спасали своих марионеток, чуждые боги и вовсе бросали их на произвол судьбы. Обманутые, брошенные жрецы, в последние минуты жизни, на казни или смертельно раненые, видели какую ошибку совершили, ощущали ложь, что въелась в них, которая уничтожила их суть и изменила. Это было их ошибкой, они не знали, где божественное мановение, необходимая тьма, и была ли она хоть когда-то, а где замысел противный близнецам, оскорбляющий Их, и этого не знала и я, оставленная на произвол собственных, возможно порочных мыслей. Я думаю о том, что не дозволено, что запрещено и порицается, меня влечет неизвестность, за которой может скрываться как нечто новое, светлое, так и порочная, запретная тьма. Все это только лишь усугублялось запретами церкви, которая подчинила себе библиотеки и многие университеты, изъяв те книги, которые могли бы дать мне ответы. Но то, что действительно является проблемой, осталось в стороне. Неужели, Они ненавидят меня только из-за жажды знаний? Из-за того, что я жажду решить проблему, о которой не говорят, которую боятся, не могут решить уже века? Демоны... Главные враги человечества, но вместо этого, мы убиваем друг друга.

– Свет и тьма лишь одна единственная монета, которую боги подкидывают каждый раз, когда кто-то рождается. Есть такие как я, воры, убийцы, несчастные из тысяч брошенных детей, которых подбирают ордена, меняют, пускают как расходный материал, чтобы из многих оставленных во тьме, единицы смогли добиться таких высот, которых достиг я. Мы с рождения выполняем самую грязную работу, убиваем, устраиваем диверсии, поджоги... Тех, кого забирают к себе Клеймящие или Чтецы проходят ужасные истязания, меняются, знавал я нескольких... Сейчас, даже с трудом вспомнят скольких убили, собственное имя, название городов, созвездий, даже богов... Они забыли абсолютно все, кроме военных доктрин. Есть белые воротнички, вельможи, счетоводы, префекты городов… они не марают руки, молятся Богам, быть может, даже праведно живут. Такие смотрят на нас свысока, чернь, презренные сироты и просто бастарды, для них мы худшее зло, которое ничего не знает ни о чести, ни о благе, ни о свете. Они искренне полагают, что исполняют Их волю, что после смерти окажутся в ласковых руках Богов, но как и всегда, это лишь слепая уверенность во лжи... Которая работает на благо империи. Несмотря на всю святость, которой они ко всему прочему редко обладают, подобные им попросту исчезнут в вечности, забытые народом, Императором и Богом. В честь самых достойных назовут улицы, воздвигнут памятники, высекут имена на камнях, останется образ для таких же обывателей, самых худших проклянут, лишний раз плюнув на могилу за воровство, за жестокость или глупость… но для Близнецов, все они останутся никем, просто очередным человеком, что умер, да и пес с ним. Но только лишь одна удачно перерезанная мною глотка предателя, уничтожение ненужных бумажек… сорванная диверсия или на худой конец вовремя подсыпанный яд, и я останусь в Их свете, в котором никогда не был.Те, кто рожден убивать, кто с детства обладает талантом к разрушению, к бою, попадают на небеса, остальные же довольствуются малым, раз за разом проходя круг жизни, возможно, живя чуть лучше чем я с тобой. Праведный жрец никогда не воспарит, он просто умрет, каким бы святым не являлся, Клеймящий убивший сотни, забывший о своем истинном предназначении и сжегший тысячи, возможно даже не еретиков, станет новым серафимом, воспарив к небесам. Просто потому что он воин, он способен выполнять приказы и убивать, он и есть достойный... Увы, ангелам не нужны на небесах гражданские, Близнецы не нуждаются в счетоводах, землевладельцах или жрецах, которые будут почитать их на небесах, они жаждут воинов. И богам неважно, был ты диверсантом, подсыпавшим яд вражеским генералам, или же праведным рыцарем, сражающимся в гуще битвы, для них мы все равны между собой как пешки, способные рано или поздно выйти в ферзи. – Дерек налил себе в кружку немного пива, делая глоток и давая мне время все осмыслить. В тоже время, абсолютно внезапно раскрыл свой глаз ворон, который внимательно впивался в меня взглядом, пока еще не решаясь двинуться или издать лишний звук. Впрочем, прямо сейчас я хотела осмыслить и именно то, что услышала. Ворон хотел сказать, что нет разницы… вершишь ли ты праведное дело тьмой, или светом, если это приближает тебя к победе для Империи, то нет разницы, бьешь ли ты в спину кинжалом, травишь солдат отравляя воду в колодцах или побеждаешь в честной дуэли, раз за разом выходя из нее победителем. Это имеет смысл, это поразительно подходило под мои надежды, но насколько же далеко можно уйти в желании помочь Империи и Близнецам, насколько тьма способна завладеть тобой, чтобы по-прежнему остаться праведником. Либо же… праведников не существовало вовсе? Неужели, все святые... Просто безумцы, искусные воины и диверсанты, которые в своей жизни заслужили святость только лишь на основе боевых заслуг, но зачем тогда вообще верить? Почему есть те, кто оказывается не достоин, кто в итоге, запятнан тьмой и из-за этого оказался предан забвению, если им нужны воины, почему стольких предают смерти и казням, в которые Близнецы не вмешиваются?

– Но разве безумцам есть место на небесах? Не каждый воин оказывается на небе, так значит, у тьмы всё же есть какой-то порог, точка, за которой наступает забвение и ересь. А если нет, то зачем вообще пытаться следовать воле Близнецов, почему не отдаться тьме, раз им нужны воины? – Дерек хмыкнул, глядя на меня несколько секунд, после чего отложил в сторону кружку, поднимаясь с места и аккуратно открепляя один из приказов, висевших на стенах. Бумага в его руках чуть было не рассыпалась, извиваясь словно змея она словно намеренно желала сломаться, только бы наконец прекратить свое существование, но ей этого не удалось.

– Кэор Рингс, перфект третьего конного полка легиона надежды, дворянин по рождению, безродный в смерти. Убийство одобрено Императорской канцелярией, высшим трибуном во главе с диктатором войны Таврисом и твоим отцом, высшим судьей Империи, Тиером Рихтером. Причины – безрассудство на поле боя, отсутствие дисциплины и непозволительное поведение. Кэор обвинен в неправомерных действиях по отношению к собственным людям, оскорбление высших должностных лиц по их сословности, грабежи и мародерство, отсутствие субординации, убийство верноподданного Империи без приговора малого трибуна. Приговор – бесчестная смерть, лишние наград и позор для семьи, лишение земельных владений. – Зачитал мне Дерек, после чего вернул лист бумаги на свое законное место, со вздохом садясь обратно и вновь потягивая хмельного напитка, утирая губы кистью. В тоже время, его взгляд скользнул на молчавшего ворона, который прожигал меня взглядом, заставляя неуютно ежится под взглядом. – Здарова Кар, это наша учениться, можешь расслабиться, ночью тебя ждет работа, лучше поспи. – Ворон, словно действительно поняв слова мужчины, опустил голову в крыло, поселений раз взглянув на меня сквозь черные перья. Дерек, тем временем, перевел взгляд на меня. – Перфект конного легиона, дворянского легиона, Лиз, он оскорблял своих же кровных братьев, и он не просто сынок какого-то знатного вельможи, которого возвели по праву рождения в ранг центуриона, Перфектом нужно заслужить стать. Когда-то Кэор был действительно хорошим солдатом, его первые бои… он гнал южан, сметал сопротивление, обратно завоёвывая то, что мы к сожалению потеряли. Но что уж тут поделать власть развращает, подчиняет себе и меняет людей. Все началось с малого, стал избивать солдат за неподчинение, пьянствовать прямо перед сражением, после – грабить, насиловать и добивать тех, кто выходил к ним в качестве посланников доброй воли. Подобное было просто недопустимо для его чина, для его родословной. Все закончилось для него доносом, в нем перечислялись его проступки, перо Канцелярии встало над его именем, готовясь отдать приказ, но не решаясь. Все окончательно решилось в день, когда в дуэли до первой крови, Кэор зарезал юного Эдварда Телси... Небогатого сына мелкого помещика, добрый малый, по словам всех сослуживцев. Эдвард честно проиграл, бросил меч, признав победу Кэора, но тот просто изрубил Эдди, превратил в мясо, опозорив. И как ты думаешь, за что? Тот попытался выступить против попыток увести с собой пленных женщин, что было невозможно в отсутствии каких-либо обозов или попросту телег, что уж говорить о морали. Солдаты, которые еще не скатились как Кэор, выступили на его стороне, но поднять бунт не решились, чтя законы. Подобный эксцесс задержал их дальнейшее продвижение, дав возможность Канцелярии и твоему отцу вынести окончательный вердикт. Это были Имперские девушки и женщины, Лиз, они освобождали наши территории, и по словам остальных, владели имперским, верили в Близнецов, даже выносили иконы, в надежде спастись. Я прибыл туда с отрядом для уничтожения практически всего малого трибуна, что потворствовал Кэору, остальные солдаты встретили нас как героев, выманили малый трибун, из-за чего схватить их был даже слишком просто, Кэор оказался представлен мне. Ты не представляешь как мне было приятно видеть страх на его лице. Он не раскаивался, проклинал абсолютно всех, даже Богов, зазря считая себя правым. Когда я пустил ему первую кровь, дочитав приговор, казалось, он не мог в это поверить, до последнего, даже когда мой клинок вошел в его сердце, бормоча, что здесь какая-то ошибка. Я убил его, мои ребята занялись трибуном, под одобрительные крики остальных кавалеристов. Кэор кричал, но ни один из солдат не пришел ему на помощь, а после, многие плюнули на тело, выброшенное в выгребные ямы. Это, кстати, его клинки, он подобрал их у какого-то мага, в начале своей карьеры, когда еще не был зазнавшимся уродом. Как иронично, но мне расшифровали их надписи, они твердят о падении. Возможно, беднягу прокляли, но это не мешает мне с улыбкой вспоминать его страх. Думаю, ты прекрасно понимаешь, когда солдат перестает быть праведником и становится животным, недостойным света… Ты можешь убивать тысячи воинов, своими глазами увидеть самый ад, оставаясь при этом человеком, а можешь за несколько месяцев, воюя с малыми отрядами разрозненного ополчения и обычными людьми, неспособными оказать тебе сопротивление, превратиться в чудовище. Тьма это всего лишь определение, никогда не узнаешь, насколько она опасна, пока сам не убедишься... И не попробуешь ее на вкус.