Текст книги "Проклятая и безликая (СИ)"

Автор книги: Ермак Болотников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 40 страниц)

– Что же… предполагаю, что всем без исключения собравшимся ясна тема сегодняшнего разговора, поэтому повторять ее не вижу смысла. Начну сразу с наиболее важного аспекта данной дискуссии… я понимаю, что воля вашего сына непреклонна и прекрасно это вижу, и я бы не стал вставать между их миловидный союзом, но обязательства, которые вы дали мне десяток лет назад, Тиер, раскрепостили меня. Позвольте объяснить… Мирена девушка исключительная, она отличалась от других моих дочерей, как вы видите, она смогла высоко взойти в иерархии церкви… И это все случилось только из-за того, что я был уверен, что несмотря на то, как сильно моя дочь отличается от остальных, Мирена будет способна выйти замуж и продолжить мой славный род. Из-за того, она обладала великой свободой, и сохраняет ее до сих пор… прошу понять, я не желаю для своей дочери зла, и именно то, что происходит сейчас, ставит под удар всю ее жизнь. Мирена уже достаточно стара, чтобы не рассчитывать на юных кавалеров, она имеет умения, знания и власть, которые пугают обывателей, неспособных понять силу… наш договор был гарантом свадьбы и счастья для моей дочери, и к сожалению, я вынужден настаивать на том, чтобы Людвиг совершил правильный выбор, несмотря на то, что обстоятельства поменялись. – Нерис действительно не пренебрегал гостеприимством и наложил себе достаточно обширный пласт еды, полностью уверенный, что она не отравлена. Раньше, сидящим по обе стороны от приглашенного гостя выпадала честь так же стать его поверенными, что пробовали бы еду до того, как ее вкусит лорд. Благо, Тревелья не пытался заставить нас с Гвин попробовать все, что он решив съесть, поскольку то количество пищи... Мне становилось не по себе. Тем временем слуги покинули зал, чай в чашке закончился, в желудке проснулся голод. Налив себе и учителю истории чая, я взяла небольшой кусок тыквенного пирога и несколько кусков свинины, щедро полив их соком клюквы. Все же... Мне тоже можно получить удовольствие от чего-то столь простого и обыденного, как обычная еда, правильно? – Но признаю, если вы сможете предложить мне что-то иное, или же Людвиг найдет способ решить эту ситуацию деликатно, не ущемив мои права, я испытаю куда больше искренней радости чем от затяжного конфликта… он ни к чему на старости лет ни мне, ни роду Тревелья.

– Эта ситуация действительно ставит под удар юною Мирену… мне бы не хотелось подставлять вас род, господин Тревелья, но как я знаю, вам не нужны ни денежные притоки, ни защита, ни помощь в борьбе. Так какую иную цену, я могу предложить вам, за свободу выбора своего сына? И есть ли она вообще? – Тиер внимательно смотрел на Нериса, что абсолютно без стеснения ел свиной окорок, особенно не обращая внимания на тяжёлый взгляд отца. Если честно, глядя на него, я ингода думала, что он явился сюда просто поесть, что в какой-то мере, не лишено своей толики логики. Это вряд ли можно было даже назвать хамством, подобное являлось пиром, нельзя ведь пренебрегать основной поставляющей пира – едой. – Возможно, у вас есть некие… необычные просьбы, которые я могу исполнить?

– Я не знаю, что можно предложить в отместку за подобную ошибку… Но прежде всего, мне бы хотелось выслушать самого Людвига, надеюсь, ты не против, Тиер? – Спросил Нерис, утирая усы небольшим полотенцем, а после, устремляя свой взгляд к брату который встретил его крайней степенью неодобрения… Взглянув на отца, я смогла увидеть, как в его спокойный глазах промелькнуло недовольство и даже беспокойство, он словно надеялся, что сын не допустит никакой роковой ошибки, в тоже время, оставаясь разочарованный тем, что Нерис смог избежать разговора с ним. Было видно, что отец не верил в благоразумие Людвига, ожидая того, что юный – Не взирай на меня как на чудовище, Людвиг… это был обоюдный договор… Я не желаю тебе зла, лишь хочу услышать, что ты скажешь, в особенности видя, что ты не бросил на мою дочь ни единого взгляда. Да, не могу скрывать, что в моих интересах получить желаемое... Но и ты мне далеко не враг, ровно как и вся ваша семья мне далеко не противники.

– Приветствую вас, Нерис Тревелья… не сочтите мое недовольство презрением по отношению к вам, я попросту несколько озадачен этой ситуацией и с трудом могу сдерживать эмоции, несмотря на всю свою выучку. Хочу заверить… что я, как представитель рода Рихтер, не испытываю к вам ровно никаких негативных эмоций или неприязни, просто увы, в данный момент мы оказались по разные стороны баррикад. – Голос Людвига была ровным, сдержанным, в нём не чувствовалось лжи, хотя было видно, что некоторые слова ему как минимум противны и не приятны. Тем не менее, Нерис кивнул, явно впечатленный такой складностью речи, в особенности когда было абсолютно понятно, что Людвиг данной ситуацией попросту взбешен. Его самообладание впечатлило даже отца, с взгляда которого начисто спали всякие опасения. – Но несмотря на это, раз вы дали мне слово, то надеюсь, вы выслушаете мою позицию без предвзятости и осуждения. Вы дали мне эту речь, и я хочу сказать, почему считаю все это мероприятие таким возмутительным… Несмотря на то, что два десятилетия назад, был заключен договор по которому наши души с госпожой Миреной должны оказаться сплетены, я отказываюсь от его исполнения и призываю вашу дочь к тому же... В особенности после того, как она уже обещала это сделать. Должен сообщить, что мы в действительности исполнили все пункты договора, кроме свадьбы… и соответственно, первенца, которого мы должны будем окрестить именем рода Тревелья. Я был в вашем поместье, в столице, она посетила мою резиденцию в Келье, но несмотря на подобное… это не смогло дать никаких результатов. Более того, вынужден нарушить данную ей клятву, которую обещал хранить до смерти, но в тот день, когда я представил ей Аль, мою истинную возлюбленную, то Мирена дала слово, что невоспротивиться нашему браку, не станет препятствовать и разорвет договор… и даже сейчас, я не понимаю, что заставило ей столь скоро изменить свою позицию, заставив всех присутствующих собраться на столь позорном заседании… испортив мой долгожданный визит в отчий дом.

Повисла тишина, Мирена смиренно опустила взгляд, я видела, как сжались ее кулаки, от злости и отчаяния… и в тоже время, как удивлённый ступор прошёлся по столу, начиная от его главы и доходя до лорда рядом со мной. Отец удивленно убрал в стороны руки, что подбирали его лоб, мать глядела на жрицу, выискивая ее глаза, но она пристыженно закрыл их, словно вот-вот готовая расплакаться или сдерживалась, лишь бы не уйти отсюда. В тоже время на лице Тревелья проскользнула то ли улыбка, то ли гримаса ярости, то ли боли. Он отложил в сторону тарелку, после чего уставился на дочь, несколько секунд разглядывая ее. Людвиг уселся обратно, скрестив руки на груди, явно ощущая себя победителем. Я тоже взглянула на жрицу, ее аура затихала, словно молитва, которую она читала про себя, внезапно сбилась, полностью рассыпавшись и бросила. Магия развеялась, я ощущала, как она становится все более и более уязвимой, постепенно приходя в себя и в тоже время, аккуратно угасая.

– Не смею обвинять вас, господин Людвиг, и благодарен за честность, но не сочтите за грубость попросить выступить мою дочь, что либо подтвердит эти слова… либо же опровергнет. Бесспорно, это усложнит ситуацию но… думаю, все здесь желают услышать правду, исходящую с обеих сторон. – Ответил пришедший в себя лорд, что смог отвести взгляд от дочери, дрожащими руками наливая себе вина в хрустальный бокал и осушая его за один глоток, после чего, нервно повторил сие действие. Тиер так же удивленно кивнул, хотя вряд ли отец имел право сказать нет, да и такового желание у него быть не могло. Внезапно, аура вокруг жрицы окрепла, на секунду, полностью ослепив меня, в последнее мгновение я увидела, как морщатся оба аколита, тоже почувствовав этот магический удар. Я знала, что это было предшествием чего-то ужасного, либо же... Прекрасного, в своей божественной природе.

– Собравшиеся здесь… я должна с прискорбием и раскаянием сообщить, что каждое слово, произнесенное господином Людвигом Рихтер является абсолютной и непререкаемой правдой. Я не желала выходить за него тогда, самолично расторгла договор… И каюсь лишь за то, что не было откровенра до конца ни с ним, ни с тобой, отец. Сивил, владыка наш… – И в тот же момент, девушка замолчала, ее руки дрогнули, в глазах заискрились изумрудные слезы, что едким ядом оставили на ее теле неровные линии, горло дрогнуло, словно в предсмертной конвульсии повергая девушку в бессилие… Слабость одолела ее, сделав шаг назад, она замотала головой из стороны в сторону, шепча что-то змеиным языком. С места вскочила Аколит, что явно ждала чего-то подобного, резко выбрасывая вперед руку, она использовала свою волю, алой хваткой, состоящей из собственной крови, текущей по бежевой скатерти, взялась за руку жрицы, заставив ту остановиться в падении, следующим в себя пришел Людвиг, что подхватил девушку, ныне издающую лишь странный шепот и беспокойно дергаясь... Извиваясь, словно змея.

Глава 47

Взгляд лорда Тревелья не выражал изумления, который скорее всего стал бы свидетелем того, что подобное происходило впервые. Но я догадывалась, что подобное происходило далеко не в первый раз, потому на лице читался только лишь страх за дочь и некий стыд, который мужчина старательно и весьма правдоподобно прятал, стараясь не показывать того, насколько же резко ему стал не по себе из-за возникшей ситуации. Несмотря на то, что Мирен не становилось лучше, скорее всего, даже наоборот, вокруг царило удивительное спокойствие, которое я и сама поддерживалась, практически не меняясь в лице, несмотря на тяжелые, больные вздохи, что резко раздавались и так же стремительно утихали. Абсолютно каждый из сидящих сохранил странное, почти что магическое спокойствие, не выразив ни единой эмоции по поводу случившегося, продолжая либо трапезничать, либо просто замерев, не зная до конца, как именно реагировать, оттого сохраняя невозмутимость. Подобное казалось мне удивительным происшествием, которое заслуживало, по меньшей мере, множества вопросов от обыкновенных обывателей, что даже не повели бровью, но сейчас, были дела важнее чем любопытство и интерес… Мирена продолжала дергаться и извиваться, ее кровь текла из носа, лопнула одна из губ, окропив бледной кровью бледный лик, глаза закатились. Ей не стало легче, даже не смотря на то, что магические волны резко отступили. Казалось, что все закончилось, сейчас ей помогут лекари, после чего... Она оклемается, но вместо благого конца, я ощутила, как вокруг Аколита медленно расползается странное, блеклой сияние, обвивающее девушку подобно змее, оставляя на коже раны и неровные покраснения. Но девушка никак не выражала этого, несмотря на то, что сияние вокруг нее казалось безжалостным и болезненным. Я видела, как дрожит ее горло, как нервно двигаются руки, как блуждает сосредоточенный на жрице взгляд, но в тоже время, тускло изумрудный отблеск уже вился рядом с ее шеей, поднимаясь к голове и словно пытаясь завладеть разумом, просачиваясь к зрачкам. На лице девушки не промелькнуло ни единой эмоции, но взглянув на меня, я увидела как в отражении глаз она бьется в агонии, сражаясь с незримым противником и уступая ему в силе, подчиняясь. Аккуратно моргнув, Аколит обессиленно опустила голову, с края ее глаза медленно стекала бледно зеленая слеза, оставляя на изнуренной, дрожащей коже неровные следы и красный след. Сивил… Ангел слез был где-то рядом, он коснулся девушки, я знала это, она тоже, происходит нечто, куда мы не должны были вмешиваться, ему что-то не нравилось, он покарал Аколита за то, что та помогла Мирене, я понимала это, и подобное действительно казалось мне страшным. Испуганно озираясь вокруг, я надеялась, что он уже изъявил свою волю и больше не станет карать нашу семью за… неверный выбор? Возможно, ангелу был необходим союз Людвига с Миреной, ведь не зря он покарал девушку и Аколита, одна из которых в открытую заявила о разрыве договора, а вторая осмелилась помочь ей после того, как ангел покарал жрицу. Но что теперь делать мне? Я испуганно озиралась по сторонам, пытаясь понять, чем заняты остальные собравшиеся, в особенности… те, кому предстояла роль вершить дальнейшую судьбу этого вечера.

Мой отец сохранял полное спокойствие, пусть и поднялся из-за стола в первые же секунды после происшествия, вмиг готовясь прийти на помощь девушке, пусть и оказать ее, он был не способен. Его руки постукивали пальцами по столу, нервно дрожало горло, взгляд устремился в одну точку, не сходя с нее на протяжении уже многих секунд, Отец сразу уже отправил нескольких счетоводов за лекарями, фрейлины Сессиль отправились предупреждать стражу. Хмуро глядя, как дрожа дергается Мирена, он сам подрагивал ей в такт, казалось, будто спокойствие было вызвано исключительно шоком и многолетним опытом, его глаза не выражали ничего, затянувшись тяжёлыми мыслями, который скрывали самих себя не давая прочесть раздумья Тиера и то, что он собирается делать дальше. Мне казалось, что он должен понять смысл этого происшествия, Сивил не одобряет то, что происходит, он против, против разрушения союза… боги высказали свое слово, но... Действительно правильно ли мы его истолковали, сейчас, я находилась в смятении, в страхе перед Их волей, мне было сложно думать трезво и спокойно, я ожидала и верила в худшее. Действительно ли Сивил принуждает Людвига к свадьбе, есть ли Ему дело до подобных мелочных разборок, либо же, мы чего-то не знаем? Я понимала, что отец не станет думать обо всем только с одной единственной стороны, считая ее истинно верной, поэтому не сомневалась, что прямо сейчас, он просчитывает абсолютно все возможные варианты, представшие перед ним... И то, что открывалось, явно не радовало главу рода Рихтер, судя по тому, как резко сжались его пальцы в кулаки. В тоже время, возле Мирены столпились множество людей, пытающихся ей помочь или облегчить боль. Людвиг, что в отцовской манере постукивал пальцами по спинке стула, на котором сидела девушка, внезапно, Аль, которая взялась за руку Мирены и что-то шептала ей на ухо, закрыв глаза, двое священнослужителей, которые молились, положив на ослабевшее тело святую икону, и Дерек, который просто оказался рядом, не решаясь отойти, но пламенно желая это сделать, судя по его взгляду и стремлениям подняться из-за стола, в которых тот не раз просил отца о том, чтобы проверить дом, но каждый раз получая молчаливый отказ. Сесиль о чем-то тихо говорила с вернувшимися фрейлинами, что обступили мать со всех сторон, практически закрыв ее от ненужных взглядов и опасности. Тревелья аккуратно шел к дочери, делая неспешные, скорее от старости и сытости, шаги, которые сопровождались его тяжким, влажным дыханьем и странным выражением перекошенного лица. Остальные сидели замерев на месте, не решаясь сделать лишнего движения, дабы не оскорблять ни лордов, ни богов, которые спустились к нам сегодня, только бы выявить волю, которую в полной мере осознать нам так и не удалось.

– Где черт возьми твои лекари, Тиер!? Она ведь умирает! – Резко гаркнул мужчина, внезапно ускоряясь и отталкивая с прохода Дерека, который, крайне громко и отчетливо, выругался на лорда, используя множество крайне нелестный выражений, но Тревелья этого даже не заметил, вставая рядом с Миреной и поглаживая ее волосы, начиная то ли всхлипывать от слез, то ли задыхаться. На шее девушки быстро разрастались покраснение, на месте которых, постепенно но крайне стремительно, наращивалась чешуя, заставляя девушку плакать от боли, вновь начиная дрожать и шептать невразумительные обрывки слов. Я в ужасе отвела взгляд, пересекаясь с Аколитом, которая уже собрала вокруг себя Гвин и названного брата, о чем-то перешептываясь с ними. Аккуратно отодвинув стул, я быстрым шагом двинулась к наставнице, что в свой круг притянула еще и историка, вставшего значительно раньше. – Она… что с ней вообще происходит!?

– Должны быть с минуты на минуту, Нерис, но не стоит забывать, что в этом нет ни нашей ни чужой вины, побереги свои эмоции на потом. Вина лежит только на… неважно. Уложите ее на софу, там будет проще. – Отдал приказ отец, отходя от стола и окончательно поддаваясь общей взволнованности, начав беспокойно ходить вокруг Мирены, иногда нерешительно протягивая к ней руки а после резко убирая их. Людвиг взял девушку за плечи и спину, жрецы помогли ему донести жрицу до диванов, стоящих по краям зала… Но по пути, из ослабевших рук девушки, выпала икона, с грохотом опустившись у ног Тревелья, который чуть было не наступил на ее отколовшийся кусок. Лик Сивила раскрошился, мертвые глаза Ангела уставились на Нериса, хрупкие частички скрипели под шагами и продолжали крошиться. Побледнев, лорд замер на месте, не смея двинуться или даже попросту подобрать реликвию, его тело бросило в дрожь, быстро оглядевшись, он резким рывком оставил расколотую реликвию позади. Рядом с кружком Аколитов возник лик центуриона, там же появился явившийся счетовод, который указал лекарям на девушку, после чего тоже остался в шепчущемся кругу, куда вскоре, оказавшись рядом с Гвин, вступила и я. Внимательно вслушиваясь в оборванный диалог.

– Вы можете подтвердить свои слова, либо же, это попросту предположение? Не сочти за грубость, но это необходимо знать. – Голос Аколита остался ровным, несмотря на то, что изумрудные слезы оставили на ее щеках жгучий след, приносящий сильную боль и заставляющей очень быстро моргать. Ее брат молча стоял рядом, порой сжимая кулаки и оборачиваясь, словно по-прежнему что-то слыша или ощущая… но возможно, его отторгали всхлипы Мирены, из-за чего тот надеялся поскорее уйти. Взгляд девушки скользнул по мне, на секунду, промелькнула улыбка, после чего, глаза мрачно уставились на учителя истории, продолжая незримо слезиться. Историк который стоял напротив, нервно поправляя свои одеяния и сползающую на бок треуголку, которая явно стала ему больше досаждать. – Чтобы определить где находится истина, нам нужны исключительно проверенные факты... Предположения, увы, могут стать последней ошибкой для матриарха.

– Я говорю вам все, что помню и знаю, но извольте, утверждать что подобное полностью доказано и проверено… слишком рискованно, я не готов стать виновников в ваших дальнейших действиях. – Замотал головой историк, после чего перевел взгляд вокруг боязно делая шаг назад. Ему явно не нравилось столпотворение, которое в итоге случилось, неуютно разгладив мантию, он тяжело вздохнул, крайне явно желая покинуть это место, и к счастью, он достаточно скоро нашел для себя оправдание, почему может это сделать. – Я… помню, в каких из томов содержится подробная информация о подобных проявлениях, думаю, я смогу отыскать все, что возможно. Не зря же брал с собой столько энциклопедий…

– Буду вам благодарна… если вы действительно сможете оказать подобную помощь в столь не легком деле. – Оглядев собравшихся, Аколит нахмурилась, тоже ощущая, что слишком много ушей собралось вокруг нас. Подождав, покуда учитель скроется, она повернулась к остальным, прожигая взглядом, несмотря на то, что слезы не переставали течь ни на секунду. Было видно, что собирать толпу вовсе не входило в планы девушки, и что сейчас, ей требовалась тишина и покой. – Все, кроме наших учеников, разойдитесь, думаю, у вас есть дела поважнее, чем вслушиваться в чужие разговоры. Разумеется, если у вас нет никакой информации, что может оказаться полезной для спасения Мирены, но в таком случае, лучше вам обратиться к жрецам и лекарям, мы здесь вовсе не для этого. Там вы можете оказаться куда полезнее… чем здесь.

Нехотя люди расступились, оставив нас четверых в покое и тишине. Это казалось на редкость неприятным, в основном из-за наставника Гвин, которого я всегда недолюбливала, ровно так же, как он боялся и презирал меня в ответ. Подобное не являлось удивительным… но я не понимала, почему он и моя наставница стали названными родственниками, учитывая, что юноша ненавидел магию и тех, кто ею пользуется всей душой… а Аколит отзывалась о поборниках Клеймящих и тех, кто страшился нашей силы, как о глупцах и пережитков прошлого, что не способны принять новый порядок и осознать, что именно чародейство ключ к решению многих проблем. Но тем не менее, он стоял в отдалении от меня, что давало дышать чуть свободнее и легче, рядом мялась Гвин, переступая с ноги на ногу, а напротив, провожая взглядом тех, кто надеялся услышать наш разговор, находилась Аколит. Когда мы наконец действительно остались в относительном покое, не окруженные ни чуждыми взглядами, ни тихим шепотом, девушка позволила себе утереть с глаз слезы, вновь попытавшись раскрыть их.

– Думаю, ты не удивлена… что все закончилось так, да, Лиз? Ты ведь смогла ее увидеть… Они коснулись ее… Обреченная душа, так жаль, но мы еще можем помочь, если найдем то, что замедляет ее обращение. – Аколит тяжело вздохнула, пытаясь раскрыть глаза, но каждый раз девушка лишь заново жмурилась, не в силах побороть ядовитые слезы, что жгли ее за то, что она прервала замысел богов. Неужели, мы ничего не можем сделать? Или… Что мы вообще должны делать в подобной ситуации, какой у них план? Я одновременно страшилась услышать его, и желала стать участником, помочь Мирене, возможно, пойти против их воли... Страх и возбуждение смешались воедино, теперь, мне оставалось только лишь дожидаться, покуда я услышу замысел наставницы. – Я действительно посвятила тебя в возможности преобразования жрецов… Ангел слез, в отличие от владыки крови, слишком любит своих подчиненных и верных почитателей, чтобы отпускать их во свет или тьму. Рано или поздно, те, кто занимают высшие должности в его церкви, теряют человеческий облик, чтобы в своем конце, принять его свет и стать частью новой паствы Ангела слез. Обычно, после конца превращения, Сивил дарует им силы, позволяющие менять свое обличье… но зваться людьми им становится слишком неправильно и возможно, противно… Но здесь… Что-то терзает ее, держит в облике старом, несовершенном, порочном. Она не может переродиться, она грязна, запятнана, она пытается очиститься, но ей не удается. А сейчас… ты видишь, что происходит.

Из разбитой иконы стала сочиться кровь, которая медленно протекала по полу, но на которую, пока еще, никто не обратил никакого внимания, продолжая хлопотать возле Мирены. Я с ужасом наблюдала, как мелкие осколки, практически пыль, покрываются алыми слезами, что скатываются по ним, устилая пол странными, неприятными взгляду узорами. Аколит тяжело вздохнула, наконец оказавшись в силах раскрыть глаза окончательно, перестав жмуриться и моргать, ее тело отпустила дрожь, силы постепенно вернулись, дав ей возможность вновь чувствовать себя уверенно, спокойно. Яд перестал течь, слезы закончились, оставив на лице девушке новые ожоги и раны, которые странно походили на мои собственные шрамы на руках. Аккуратно утерев остатки ядовитых слез платком, она повернулась к брату, который хмуро поднял на нее взгляд черных, как сама бездна, зрачков, что не выражали ни единой мысли или слова, просто черная бездна.

– Найди это. – Прошептала Аколит, касаясь его плеча и силой пронзая мысли, после чего, тот резко кивнул, выпрямился и словно зверь расправил плечи, разворачиваясь к нам спиной и следуя куда-то вглубь поместья, оставляя нас с Гвин в смятении и страхе. Я никогда не видела взаимодействия двух Аколитов, но теперь, мне казалось что названный брат… Даже не человек, словно он был попросту куклой в ее руках, и судя по дрожи, которая прошлась по телу Гвин, ее мысли на этот счет были не менее ужасающе. Что же связывало их воедино? Теперь вопросов стало только больше, а ответов не предвиделось. – Что-то терзает ее, но далеко не только в самой себе. Те, кто следовал по пятам, они пытаются замедлить процесс, травят кровь и разум. Возможно, и сам Сивил пытает ее, пытается искупить вину слезами и болью, но у него не выходит, но несмотря на это, я ощущаю чуждые следы, грубые отпечатки на божественном изваянии ее души. И она продолжает терзать саму себя, в тоже время, замедляя процесс…

– Прошу прощения, Аколит… – Гвин явно чувствовала себя неуютно рядом с девушкой, скорее всего, после того как она отправила своего названного брата делать грязную работу, взвалив на него это словно тот был презренным рабом. Но несмотря на это, любопытство и растерянность преодолели страхи и опасения моей названной сестры. Я бы вряд ли стала обращаться к юноше, даже если бы нас покинула моя наставница, уж слишком ненавистным казался мне его взгляд, слишком презренным и попросту пугающим, в каждом движении я ощущала злость и томящуюся в нем ненависть, которая так отчаянно, так жестоко рвалась наружу. – Но что именно мы должны сделать сейчас? Разве мы не должны помогать Мирене или же моему наставнику?

– К сожалению, мы мало чем можем помочь моему названному брату, он чует тьму куда лучше нас, у него есть опыт… скорее всего, мы попросту будем мешаться под ногами и потеряем такое ценное время. – Аколит аккуратно положила руку на плечо Гвин, заставив ту вздрогнуть и бросить на меня отчаянный взгляд, молящий о помощи. Я понимала ее, хватка наставницы всегда была холодная, смертельная в своей поразительной для человека цепкости и при этом, абсолютно полностью обхватывая детское плечо. Мне и самок первые года было неприятно, я ощущала себя подконтрольной и подчинённой ей, когда девушка хваталась за мое тело, но в последнее время это перестало волновать меня. Тем не менее... Помочь Гвин было необходимо. – Не бойся меня, Гвин Грау, у меня сложные отношения с твоим родом… точнее, с вашими серыми слугами… Но я ценю то, что ты делаешь для Лиз, не стоит бояться меня, я не причиню вреда.

– Простите, но вы бы не могли отпустить Гвин… – Аккуратно попросила я у девушки, видя, как некомфортно подруге и как та отчаянно жаждет отойти в сторону, ближе ко мне. Аколит благосклонно кивнула, убирая руку, лишь на секунду задерживаясь около акафиста, что на секунду, казалось, заново вспыхнул алым цветом под ее касаниями. Подобное было достаточно ожидаемо, учитывая, что и сама девушка представляла жрицу крови, соответственно имела с реликвией особую связь. Отойдя от Гвин, она аккуратно отвернулась от Мирены, делая шаги по направлению к выходу, не дожидаясь ни нашего согласия, ни нас самих. В тоже время, позади продолжали трудиться люди, что по-прежнему лишь чудом не замечали, что на полу разлилась кровь, текущая с некогда прекрасной иконы Ангела слез, я тут же отвела взгляд, не решаясь долго смотреть на разбитую икону. Тиер с Нерисом о чем-то спорили, жрецы и лекари всячески пытались облегчить девушку, убирая с тела кровь и промывая раны водкой. Чешуя рвала ей плоть, вырываясь против воли и продолжая мучать Мирену, я видела, как она возникает из чистой кожи, срывая ее с тела, уничтожая. Мне... Еще никогда не было так жаль кого-либо. Она не заслужила подобного, просто не могла заслужить, учитывая, что она искренне верила в богов и отчаянно служила им в течение долгих, очень долгих лет. Тогда... Почему? За что все это? – Прошу прощения, но… Что мы будем делать?

– Для начала, нам нужно сделать противоядие для этой бедняжки, чтобы на время смягчить ей боль и дать нам время расспросить ее, для этого понадобитесь вы обе. Будем считать… что это небольшой урок. Я покажу истинную силу вашей крови, что течет в венах, как ее можно использовать и во имя чего. Мирене сейчас требуется не просто защита, ей нужно полностью отключить свое тело, позволив сознанию разобраться в себе, не испытывая боли... И в тоже время, необходимо оградить ее разум от чуждого вмешательства. Как идеально совпало, что именно вы способны предоставить ей это... Разумеется, с моей помощью.