Текст книги "Руфус Рисс, ненависть к чаю и не только (СИ)"

Автор книги: Ермак Болотников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 59 (всего у книги 82 страниц)

Кончина гвардейца

Мои скитания по заброшенной лаборатории наконец стали подходить к концу, но не то, чтобы я был этому рад. Наверху могла ждать опасность, выжившие гвардейцы, магические аномалии… А так же, что пожалуй хуже всего, возможная правда, что обещала быть болезненной. Мне отчаянно требовался отдых, хоть какой-то перерыв… Но вместо этого, готовились новые загадки, новые, тяжкие открытия и информация, которую стоило бы освоить. Я действительно боялся продолжать дело, даже есть Титан ослаблен… сколько я страдал, просто чтобы оказаться здесь? Мне невероятно повезло с тем, как все разрешилось. И еще больше повезет, если наверху я найду его мертвую кучу плоти, что впрочем являлось утопией. Он был жив… И пока это так, я не мог свернуть с пути, это даст ему время для реванша, а вот мне брать силы неоткуда.

Но все же, выход уже маячил перед глазами, появившись в весьма необычном месте. Я увидел остатки лестницы, скрытые под поваленными металлическими листами. И это взбодрило меня резким приливом сил, что резко контрастировал с моим предсмертным, а вернее даже сказать послесмертным состоянием. Припадки несколько раз настигали меня по пути, вынуждая сделать остановку и вызывая кошмары, но в остальном… тело переборола само себя, приняв все что было. Даже физическая составляющая оказалась в относительном порядке. Конечно, если не считать постоянных отхаркиваний крови и затуманенного взгляда. Но разум упорно звал это остатками пребывания в имматериуме… это должно скоро пройти, я был в этом убежден. Мне не хотелось обратно в больницу, я устал от ее постоянных посещений, мне хотелось переночевать в нормальной, мягкой кровати, поесть хорошей еды и выпить чего-то легкого, быть может даже безалкогольного. Правда… никакого аппетита не было даже в помине, да и взяться ему было не откуда. Действительно, как вообще можно было думать о еде, когда только что, ты пережил подобное тому, чем живут герои мифов и легенд. Вот и я не знал… Но организм натурально сжирал сам себя, не находя никакой иной пищи. А я ведь потратил столько сил на пустой желудок, поев только лишь ужасного рагу, которое к слову вопреки всему законам логики, было более чем реально. И признаться, даже об этом я пожалел, по дороге меня вырвало, и зрелище этой фальшивой еды смешанной с кровью, во мне вызывало лишь очередной приступ отвращения к самому себе и сложившейся стоп. Такое ощущение, что я стал ближе к жрецам смерти, постепенно отхаркивая кровь и собственные внутренности, наравне с пищей, но ведь… нет, нет, нет! Я не мог, я не соглашался, он не просил верности.. Ведь так? Я уже не мог вспомнить диалог с Богом в полной мере. Он словно остался вне, словно в прошлой жизни. Наверное, в нем было что-то важное… Но я был абсолютно привержен тому, что отказался от любой связи с жрецами смерти. И в этом, был непоколебим.

От мыслей меня отвлек грубый физический труд. Навалившись на листы металла, я попытался уронить их, ногой отталкиваясь на стены позади. Послышался скрежет, слипшиеся между собой листы начали медленно разъединяться, показывая мне расплющенные тела и кровавое месиво размазанных между ними органов, плоти, одежды. Нити жил и связок тянулись, словно веревки, между парами металлической конструкции, а при падении одного, с характерным звуком разрывались, начиная покачиваться из стороны в сторону, пока не прилипнут к краю. Вбитые в сталь зубы порой вылезали при падении, заставляя меня дрогнуть и вновь почувствовать рвотные позывы. Но я продолжал ронять металл на землю, каждый раз невольно оборачиваясь и дергаясь от скрежещущего звука и грохота падения, попутно надеясь на то, что внутри коридора меня не ждет еще больше подобных заграждений, ибо ослабленные пальцы то и дело срывались, а сил катастрофически не хватало. Без опоры за спиной, вряд ли я бы смог вообще открыть себе проход. Хотя, ко мне вернулась магия… Может, что-то да вышло бы. Только вот пользоваться сейчас дарами имматериума после того, что я сделал… может быть опасно. Наверное, стоит обойтись без нее некоторое время.

Но мне повезло, если вообще можно так говорить в сложившейся обстановке. Коридор был завален изуродованными трупами, которых, казалось, разрывали одновременно и изнутри, и снаружи. Надежда в свои последние мгновения успела порезвиться… каждое тело оказалось умерщвлено по своему, кому-то оторвали все конечности, оставив этот “стейк” истекать кровью, у кого-то оказалось вырвано сердце, у некоторых голова, глаза, и так далее… самыми ужасающими были те, кто был натурально расчленен, но не так смертельно, чтобы умереть мгновенно, вспоротые спины, вырванные хребты, переломанные кости, трупы даже могли быть обмотаны собственными кишками… И я не мог поверить в то, что это все сотворила та девушка, которая общалась со мной, которая испытывала такую тягу к всякому живому существу, что даже будучи изуродованной куклой в руках Прометея, отдавала последние силы на попытки достучаться до запертых душ. Но все это казалось столь порочным, столь извращенно жестоким… Что на секунду, я даже решил, что это моя воля превратила в мясо все здание. Слившись с Надеждой, мы соединились мыслями и желаниями… Это могло быть моих рук дело, ибо светлая в своей основе… Она вряд ли была способна на такое. А вот я мог, и был даже несколько удовлетворен этим. Мне не было дела до того, сколько боли они испытали, меня поржал размах жестокости… Но не то, что она была направлена к ним. Каждый, кто служил гвардии… Не был достоин иного.

Медленно поднимаясь, я слышал свое тяжелое, хриплое дыхание, смешанное с хлюпаньем крови под подошвой. Да… Пол оказался столь вязким, что каждый шаг давался мне с неимоверными усилиями, которые мне приходилось делать просто чтобы преодолеть ступеньку. Про запах я даже не буду говорить, дышать через рот было единственным выходом, ибо к вкусу крови я привык… В основном, из-за собственных частых кровотечений. Постепенно я начинал замечать, что интерьер, скрытый под слоем грязи и крови, менялся, становясь все аристократичнее и богаче. Пусть это и выглядело как некая насмешка, ибо в общей обстановке, выглядело пиром, во время чумы, что впрочем и отождествлялся у меня с Гвардией, как таковой. Если Ласки были очевидно вычурны, но вычурны по вульгарному развратно, то Гвардия выставляла себя этакой Белой гвардией. Возвышенными, непогрешимыми и прекрасными воинами света в белых фартуках. Только вот являлись гвардейцы ублюдками, без капли аристократии.

Первые лучи блеклого солнца коснулись моей кожи через прорехи в крыше здания, отвлекая от разразившихся в душе триад. Я удивленно отдернул от него пальцы, отталкивая с прохода остатки сломанной двери, из дыр которых меня и опалило. Действительно… Большая часть крыши, внутри первой же комнаты, рухнула вниз, давая впервые, за долгое время, взглянуть на небо. Такое родное… Пусть и пасмурное, затянутое дымом, небо. На секунду, в глазах пошла рябь, голова вновь заболела, заставляя меня прислониться плечом к липкой стене. Дыхание участилось, заставляя делать быстрые, резкие вдохи, пальцы на руках и колени задрожали, но я смог устоять, не рухнув на этот мерзостный пол, и пытаясь утереть рукавом куртки слезы, выступившие на глазах. Боже… Это правда Солнце… Я уже и не думал, что смогу когда-то увидеть его, почувствовать настоящее тепло. На губах вспыхнула резкая, дерганная улыбка, я правда выжил, я… Был здесь. На земле. А все подонки из Гвардии мертвы, Кулсан мертв, Прометей бежал. И это все сделал я! Ха-ха, вот кто здесь стоит, убийца гвардии!

Внезапный прилив сил вернул в тело спокойствие, я сделал шаг наружу, меняя свое положение в пространстве и оказываясь в зале переговоров… в который я так отчаянно стремился попасть все это время. И кто вообще мог подумать, что я окажусь здесь, пережив все то, что было, и выйдя с другой стороны? Никто не думал… Кажется, даже боги не могли представить себе подобное. Оглядываясь, я понял, что был прав. Эти смерти, эта жестокость, были исключительно моих рук дело… Точнее, моего сознания. Это моя воля убила их всех, Надежда послужила просто инструментом, как пушка или нож. И понять это было весьма просто и легко… Стоило только перевести взгляд на стол, за которым сидели собравшиеся.

Ни единого куска потолка не рухнуло на него, даже ветер и взрыва не смогли повредить лежавших на нем бумаг. За ним же, по кругу, сидели около десяти представителей, тела которых не просто не пострадали, они казались почти живыми, только чуть… грязными. Подле главы Гвардии сидели гоблинша и гарпия, чуть ближе ко мне, несколько людей в костюмах, а напротив двери, гнездились всеми любимые монополисты, явившиеся на свою проклятую деловую встречу. Это было легко понять по их жирным телам, огромным лицам и куче украшений, блестящими на мертвых пальцах и стягивающих жилистые шеи. Сделав аккуратные шаги через трупы телохранителей и членов Гвардии, тела которых также были разорваны в клочья, что в очередной раз подтвердило мою мысль, я прошелся вдоль стола, оказываясь ровно посередине и изучая лица собравшихся, не убирая с собственного лица резкую, неестественно жестокую улыбку, которая наслаждалась их смертью. Жаль, что они не узнали, кто убил их. Действительно… Обычный казалось бы детектив, которого вы так отчаянно пытались убрать, внезапно закончил все ваше существование, уничтожив до основания многолетние труды. Наверное, это было обидно…

Подойдя ближе к главе стола, я уделил ему максимум внимания. Глава Гвардии оказался эльфом, причем, из числа так называемых “Осколков”. Это, считайте, наши протестанты… Только из Азии, родине гордых остроухих выскочек. Они отличались верой в многобожие, но более изощренное, чем синтоизм. И более жестокое… Именно они, к слову, хозяйничали на территории Китая во время недавней войны… Думаю, вы понимаете, что они ребята не самые лучшие и позитивные. И от того, было удивительно видеть подобного фанатика в таком далеком от дома месте, так еще и в качестве главы Гвардии. А то, что именно он был главой, я не сомневался. На это указывало все, от одежды и украшений, до общей физиономии ублюдка, наделенного властью. Как и всех важных шишек, у него просто остановилось сердце, что объясняло отсутствие каких-либо видимых повреждений организма, что к сожалению не доставило им слишком много боли, но было необходимо для моего расследования. Благодаря этому, я мог во всей красе видеть его отвратительно смазливое, острое лицо. Глаза у краев и переносицы украшали узоры алого оттенка, в виде сплетенных между собой линий, ресниц не было, глубоко посаженные глаза глядели в никуда, черные зрачки утопали в белизне роговицы. Узкие плечи покрывала накидка из кожи какого-то животного, на столе лежали черные очки, на длинных, острых ушах, кончик одного из которых был раздвоен, болтались украшения, в то же время на тонких, узловатых пальцах, светились пара серебряных колец, одно с рубином, а второе соответственно с ониксом. Его кожа была неестественно бледна, даже чуть отдавала синевой, как у лучших представителей “Осколков”. На его шее болтался серебряный медальон с ликом Цукуеми, богом ночи и луны. Сорвав с него эту безделушку, я отбросил его в сторону, надеясь, что божеству хватит ума покарать его за все грехи, а не принять в свои… э… чтобы там ни было.

Гарпия рядом была из греческой националистической группировки Вэсленда, я не помнил их точного названия, так как в основном не пересекался с ними, но ее знал хорошо. Меропа… Гарпии, в своей основе, редко когда могли похвастаться силой, властью или красноречием. Изначально проклятые, они несли в себе вину перед богами, редко когда имея амбиции и великие планы. Меропа была полной противоположностью этого тезиса, опровергая его полностью. Она была крупнее своих братьев и сестер, так как по слухам, питалась мясом иных рас, имела черное оперение, с жесткими, как сталь, острыми перьями золотистого цвета и серебряными когтями. Она поклонялась Морриган, за что получила отличительные знаки на спине и крыльях, ее глаза, зачастую, скрывались под специальными линзами, которые сейчас валялись где-то в пыли у моих ног. Я познакомился с ней из-за Трейс… А точнее, проблемы Трейс, которую Дерви меня попросил помочь решить. И я решил, движение Меропы потеряло парочку своих ребят, мы поговорили, и они исчезли из жизни моих знакомых, а впоследствии и жизни всего агентства. Мне было ее даже чуть жаль, ибо не беря во внимание нацизм… Она организовала спокойствие в своем квартале, пусть и только для гарпий.

Последней мертвой была конечно босс Чумы, гоблинша, чуть выше среднего, с пышной шевелюрой, блондинка. О ее присутствии я знал, потому уделил меньше всего внимания, остановившись лишь на том, что она действительно померла. Двух мужчин в смокингах, сидящих посередине, я опознать не мог, никаких отличительных черт они не имели, их лиц я тоже не знал. Тоже самое можно было сказать и о магнатах, помимо двух. Гоблин и гном, та самая парочка, которая показалась мне странными еще в самом начале истории. Как же я был рад, что не зря подозревал их, в тоже время – обидно, что не смог обличить при жизни, а сейчас уже было все равно, живы они, или мертвы, это все потеряло всякое значение…

Но мое настоящее расследование только возобновлялось, спасенная удачным слиянием с силой Надежды. Моя воля сохранила большую часть бумаг, что лежала на столе и рядом с ним. Это было настоящим сокровищем, которое могло дать мне ответы на многие накопившиеся вопросы… В том числе, касательно участия магнатов в этом дерьме и их связи с Прометеем. Но так же, хотелось узнать, что за два загадочных мужчины, и что они решали здесь? Были ли это посланники той самой загадочной, третьей стороны, или просто представители тех, кто не смог явиться сюда по своей воле? Это мне и предстояло узнать, найдя себе ответы в покрывшихся пылью бумагах, ждущих лишь того, кто сможет открыть все их секреты.

Ну что же… сидя на пыльном столе, складывая между собой документы и расписки, все глубже всматриваясь в некоторые подписи… Я начинал видеть то, чего не хотелось бы видеть. А точнее, одну небольшую деталь, которая не давала мне покоя. Прометей знал о работе группы “Порядок”. А точнее, об их подкупах и угрозах в адрес монополистов. Это выступало основной угрозой в адрес собравшихся толстосумов, и в тоже время… Удачной, даже слишком идеальной, ниточкой в сторону СНКР. Я вновь поглядывал на мужчин, чувствуя, как зреет в душе подозрение, даже некий страх, что за этим стояли именно они, друзья с другого континента. Я искренне верил, что большая политика игра для единиц, что советская власть не такая плохая, как мне пытаюсь вбить в голову, что они не враги в том смысле, в котором нам говорят. Но если они вправду стоят за этим… То вряд ли я смогу смотреть на них тем же благосклонным, дружеским взглядом, каким до этого. Впрочем, делать поспешные выводы и зазря распинаться, было уделом новичков, потому как чем дальше я углублялся в тему, тем быстрее разочаровывался в этом предположении. Причиной этому стало то, что в какой-то момент, я наткнулся на интересную записку, адресованную, видимо главе гвардии. Она исходила от некого “Г”.

“Слышь, Сэй, та бабища, которую мистер “П” достал с того света, она же с тобой, да? Босс сказал, что она понадобится для переговоров, что она что-то знает… В общем, если она с тобой, отпишись. Не дай боги она сбежала… Мне открутят голову, я на плохом счету у него, недостаточно людей поставляю, нас уже начинают бояться… Но это ты не позволяешь мне брать больше, поэтому следом вина ляжет на твои плечи.

Бывай”

Все кусочки пазла внезапно сложились, пусть и не до конца. Зоя. Мертвая девушка со знанием планов… Которые тут были использованы, еще и сама по себе чародей, что облегчало ее оживление в несколько раз, из-за крайне устойчивой и долговечной души. Неужели… Прометей добрался до нее? Я должен найти этого мистера “Г” и узнать, во что бы то ни стало. Что подумает Андрий, я даже не мог предположить. В особенности, в наших реалиях и его отношении к Люсиль. Все же, чтобы он не говорил, я был уверен, что Зоя была для него КУДА больше, чем подруга. Отложив злополучную записку, я продолжил рыскать, чувствуя странное дежавю, будто бы буква “Г”, в контексте важной шишки из Гвардии, была мне знакома, но я никак не мог вспомнить, откуда.

Ответа от Сэя на записку я не нашел, значит, написана недавно… Зато нашлись условия, на которые должны были пойти монополисты, подбитые группой “Порядок” на измену. От них требовалось добавления в товары тех самых компонентов, что распространяла Гвардия, а также полное денежное обеспечение Гвардии и Прометея. Ему нужны были люди, больше людей… Видимо, ритуал оказался слишком затратным, слишком сложным… И это было прекрасно, ибо лишившись всех наработок, уже созданного и связей… Прометей был слаб и уязвим настолько, насколько мог быть слабым и уязвимым титан.

В остальных отчетах и договорах, я нашел информацию касательно мужчин. Это правда были представители иностранных государств, чьи корпорации хотели поддержать инициативу. Африканские владельцы фабрик и добычи ископаемых… Точно, Араун говорил, что в Африке зрело зерно Прометеевских планов, что же, нужно отдать это в распоряжении Анастасии. Она разберется с ними в мгновение ока, послав нужные данные правительству. Последней важной бумагой, которую я смог найти, я смог отыскать ответ на важнейший вопрос касаемся того, кем же был мистер “Г”.

“Мистер “П” сказал, что детектив узнал о тебе, “Г”. Сегодня будут переговоры, надеюсь, ты помнишь. Если этот некромант попробует прийти, то умрет… А выбора у него нет. Но ты в опасности, Агентство узнаёт и найдет тебя. Бросай все вещи и беги, пока еще не поздно. Ты знаешь где у нас есть укрытия, но здесь не появляйся. Ты портишь имидж Гвардии…”

Горсин, мое сознание внезапно оживило это имя. Вербовщик, о котором говорили бежавшие Гвардейцы, еще в далеком начале этого дня… Значит, он моя следующая цель и по совместительству, единственная ниточка, ведущая к Прометею. И я клянусь… Я найду его, я заставлю ответить за все… И в особенности, насчет Зои. Он жил, а может работал, возле Архива, этого было, в целом, достаточно, чтобы найти квартиру.

Запихав почти все бумаги себе в куртку, я был абсолютно уверен в том, что напал на единственный верный след. Потому из мести всадив пулю в сердце Сэя, я развернулся, двигаясь к выходу. Больше, мне здесь было ничего не нужно… Да и признаться, тут больше ничего и не было. Гвардия погибла, отныне, навсегда.

Живой

Я медленно плелся среди остатков особняка, в надежде найти выход отсюда. Неспешно пробираясь сквозь тучи завалов, просматривая разные комнаты, заглядывая в расколы земли, я видел, сколько же тут погибло народу, и к сожалению… Не все здесь были гвардейцами или их прихвостнями. Наверное… если считать в сумме, я единолично нанес урона даже больше, чем Гвардия в Архиве, ибо трупы лежали буквально на каждом шагу, а иногда и парами, и тройками. Официантки, уборщики, члены банды, сопровождающие олигархов телохранители, стриптизерши и разумеется сами мафиозники. Здесь были абсолютно все, кто вообще мог находиться в подобном месте. На полу лежали окровавленные остатки тел, одежды и личных вещей, которые кусочками застывших воспоминаний связывали воедино жертв этой трагедии, давая им некую общую черту. Когда мой усталый взгляд падал на раскрытые паспорта, внутри которых лежали семейные фото, на остатки мягких игрушек, лежащих под телами юных девушек или видя кулоны с чьими-то именами, в душе становилось не по себе. Не все они были виноваты… Но все оказались мертвы, без малейшего шанса на выживание. Словно ядерный взрыв… Но он был хотя бы безболезненным. Никакое оправдание не помогало мне оставить их без внимания, многие не имели выбора, или даже не знали, с кем сотрудничают, еще большие попали под влияние обстоятельств… Разумеется, сейчас я говорю не о Гвардии и ее союзников. Их трупы, которых было по моему мнению слишком мало, вызывали во мне лишь удовольствие от принесенного возмездия, от свершившегося правосудия и кары. Но вот иные… Наверное, я попросту не мог быть разборчивым в этом вопросе. Но шагая между мертвыми телами девушек и юношей, иногда только-только перешагнувшими порог зрелости, во рту играл привкус грязи, к горлу подкатывала тошнота, в душе скручивался тугой узел.

В тоже время, сквозящий воздух давал мне шанс и возможность для того, чтобы успокоиться. Вдыхая его порывы, что потерянными призраками блуждали между разрушенными стенами и развалинами потолка, я наконец мог почувствовать ниточки жизни, что пытались вернуться в иссушенную душу и мертвое сердце. Кажется… Ко мне даже стал возвращаться нормальный пульс, а не те редкие удары сердца, которые могли доходить до единиц в минуты, преследующие меня с момента пробуждения. Лучи солнца приятно грели плоть, но долго находиться под ними я не мог, кожа просто начинала дымиться, а поскольку сейчас нервная система находилась, наверное, в долгосрочной коме, то боли я не чувствовал. Это могло привести к самовозгоранию и к самой тупой смерти, из всех возможных. Сейчас, меньше всего мне хотелось кататься по полу, в попытках сбросить с себя пламя. Потому приходилось избегать света, либо быстро пробегать его, скрываясь под очередным навесом, являющимся покорженным полом второго этажа или вовсе куском крыши, не упавшей только чудом. Боже… Я пал так низко, что был вынужден избегать СВЕТА. Это казалось мне столь странным и неестественным, что даже заставляло намерено поджигать небольшие участки кожи, пытаясь вообще понять, явь это или простое видение.

Но вторую часть моего мозга, озабоченного более глубинными вещами, занимали соответственно иные мысли. Динамика взрыва казалась крайне странной… Точнее, непонятной. Интересно, как это выглядело в те моменты? И эта навязчивая, случайная мысль, стала для меня чуть ли не новым концом. Сознание, зачем-то решившее исполнить это мимолетное желание, начало упорно рыскать в памяти. И к сожалению, умудрилось найти те события, что происходили, пока я был временно мертв. Точнее, произошло нечто более болезненное для меня, и странное в рамках его случайности. Моя воля пробудила воспоминание мертвецов, лежащих вокруг, которые перед своей смертью видели пресловутый взрыв в полной красе. И теперь… эти же события начал переживать и я, во всех красках, но благо без боли физической. Лишь ментальной, к которой за сегодняшней день я привык больше, чем хотелось бы. Мне точно нужен будет отдых… Я так не могу, слишком много насилия, нужен покой и немного счастья. Просто обычного, человеческого счастья. Неужели, это так много?

Сначала, во рту начал чувствоваться привкус гари и металла. Кожу раз за разом сжигало, обдавая вихрями сияющего пламени, после чего, перед глазами предстала пламенная волна. Огромная, жестокая волна блеклого света вчерашнего дня, которая вонзалась в тела оцепеневших работников, а соответственно и в мое тело, ставя на колени и жадно, почти что с наслаждением, вырывая внутренности, кровавыми столбами поднимая их к небесам, но не отпуская душ владельцев до тех пор… Пока те не смогут испытать всю боль, которую для них готовил этот взрыв. Все мое тело пронзила та же энергия, которая без остатка захватывая сознание и разжигая кровь внутри, взывала к первобытной жестокости огня. Я завалился на бок, ударяясь о голые кирпичи и разбивая дрожащую губу. Я видел и чувствовал каждую вибрирующую в этом месте смерть, что разливались вокруг меня, окутывая пеленой и утягивая за собой. Мною был слышен каждый предсмертных крик, визг и стон, что оглушающими вибрациями затмили зрение и восприятие реальности, лишая ее форм, красок и объема. Я ощущал, как по моим пальцам, лицу и плечам, словно плащ укрывая, стекает чужая кровь, принадлежавшая убитым этим взрывом, такая холодная и вязка, но в тоже время пылающая где-то внутри себя. Лишь одна картинка осталась передо мной в итоге, когда все утихло, рассыпалось, обмякло и угасло. Запертые двери главного зала… объятые золотистым пламенем. Видимо с теми, кто был внутри, у нас был свой бал и свое развлечение, знать которое я не хотел. Но в сердце все же родилась надежда, хах…. В общем, я надеялся, что они успели выстрадать достаточно. Но мне хватило и этого припадка, лишившего меня каких-либо сил и вновь заставившего лежать на земле, тяжело дыша, потому я воздержался от попыток докопаться до истины. Мои пальцы подергивались, глаза неравномерно и криво моргали, пытаясь сосредоточить взгляд на одной точке, но всё время расходясь в сторону, отказывая фокусировать. С губы и носа капала кровь.

С трудом поднявшись, я вытер грязным рукавом разбитую губу, ощущая на языке приятный вкус собственной, сладковатой крови, дразнящей мой язык, возможно в чем-то Эсвель была и права… Но неважно. Нужно было двигаться раньше… Сколько сейчас вообще было времени? У меня вообще есть время на отдых? Должно быть. Я физически не смогу завтра вернуться к полноценной работе, по крайней мере, с утра. Я не чувствовал ни своего собственного тела, ни пространства вокруг, ни изнанки. Мои мысли умирали в сознании, так и не рождаясь до конца, оставаясь лишь странным придатком к белому шуму, поселившемуся у меня в мыслях, мои ощущения и чувства огрубели, что пусть и звучало поэтично, но напрочь лишали меня адекватного восприятия мира, что для детектива была просто необходимо. И хуже всего, я понятия не имел… что мне требовалось для того, чтобы прийти в себя. Еда, сон, питье? Сейчас, все человеческое казалось до смехотворного мелочным, просто ненужной грязью, лежащей между мертвыми, искаженными телами. Неужели, мне внезапно требовалась помощь священника или тем более молитва? Вздор… Я только что был там. Я был мертв. Меньше всего мне сейчас нужно слушать о том, что кто-то там нас любит… Потому как ничьей заботы я не ощутил. Так что требуется измученному телу? Что вообще можно предложить ему, когда даже тепло солнца обжигает? Это угнетало и без того мое подавленное сознание, заставляя изнемогать от жажды чего-то… но чего, я не знал и не понимал. Наверное именно в такие моменты крутые парни и закуривают свою последнюю сигару… Которые я не курил. Что же, даже клише не поможет, можно официально считать это концом.

Именно под такие мысли я и двигался еще минут двадцать, пока наконец не смог добраться до выхода, впервые за, казалось, десятилетие касаясь ногами выжженной, сухой земли, которая ждала меня на улице. Признаться, я надеялся увидеть нечто красивое… хотя бы живое, просто нечто, что радовало глаз своим эстетическим образом. Но кажется, сегодня подобного я уже не увижу, точно не в ближайшее время. От лабиринта остались только лишь парящие в воздухе горящие листья, да серый пепел, отражающийся под тусклым солнцем. Пустое поле, раненное множеством порезов, которые уходили в землю, жухлые остатки травы, еще горящие неподалеку пожары… И все это, в момент, когда вообще весь лес впереди сгорал, застилая пожаром целое небо. Пышные, черные тучи, идущие на север, вздымались над пылающими огнями сотен деревьев, что пали случайными жертвами нашей войны с Прометеем, черт... Я совсем забыл о моем маленьком экологическом теракте. Но замерев, я отчетливо увидел, как среди темных туч блеснула молния, а после, погода резко сделала кульбит, поглощая земное светило в тень и начиная поливать мертвую плоть земли жестким, холодным дождем, который барабанил по сухой грязи и застывшему грунту, пытаясь пробиться к свежей земле, таящейся где-то там, внизу.

Кажется, кто-то из богов решил предотвратить катастрофу… Я сделал несколько аккуратных шагов, чувствуя, как дождь неприятно ударяет по голове и плечам, даже вызывая некоторое раздражение, лишь постепенно сходящее на нет. Что же… одной проблемой меньше, наверное, стоит за это сказать спасибо, медленно двигаясь по остаткам лабиринта, подумалось мне. Вознесся глаза к небу, я выдавил кривую, перекошенную но чертовски искреннюю улыбку, одними губами благодаря кого-то из Них за ливень, после чего, продолжил свой медленный марш, ведущий обратно, к машине Андрия.

По пути я все больше убеждался, что никакая это не божественная милость, а лишь очередная попытка меня доконать и рассердить. Вода лилась холодными ручьями по моему телу, рубашка начисто прилипла к холодной коже, книги в сумке промокли, а волосы окончательно стали кашей, своими кончиками лишь заслоняя мне взгляд. Словно зомби, такой же неуклюжий и грязный, я плелся по знакомым местам, держа в сознании лишь то, что по хорошему, стоит забрать амулет Люсиль. Точно… А ведь лишь недавно, меня волновала проблема ее судьбы, и это казалось мне чем-то важным. Как забавно… Это ведь было сегодня утром, а кажется, будто несколько месяцев назад. Хотя признаться, постарел я точно лет на десять, за один только сегодняшний, проклятый от начала и до своего конца, день.

В душе постепенно наступало отчаянное смирение. Я не был в силах что-либо изменить, все, что случилось, уже не сотрешь, можно только пожинать плоды. Особняк скрылся из моего поля зрения, теперь я просто брел по выжженному лесу, среди трухи и обгорелых листьев, коры, древесины. Разум отчаянно вытаскивал воспоминания о том, где мы закопали талисман, и слава богу нашел нужную папку. Около указательного знака… Но раз за разом оглядываясь, я не видел этого ориентира, хотя казалось, что иду я уже целую вечность. Звуков машин или иных знаков, дающих понять, что вот вот меня заберет на машине Анастасия, тоже не предвиделось. Хотя сейчас, меньше всего мне хотелось пересказывать свои злоключения боссу, что явно не собиралась гладить меня по голове и успокаивать. Она вытягивала все без остатка, а подробности вполне могли стать для меня путевкой в безумие, вызвать очередные припадки или доконать мозг настолько, что тот просто прикажет сердцу остановиться, лишь бы закончить все это и забыть то дерьмо, в котором участвовал. Нужно было решить, как лучше всего сделать, чтобы рассказать достаточно, но не слишком много. И как объяснить Анастасии, что мое “слишком много” И вправду мать его слишком много, и не заслуживает углубление в тему так глубоко, как она хочет. Надеюсь, ей хватит ума понять и не трогать меня без надобности, по крайней мере, сегодня. Она ведь может быть человеком, я видел это… Я был уверен, что могла быть! И сегодня, я узнаю ответ на это. Но для начала… нужно было выкопать амулет. Как можно скорее, пока его не смыло куда-нибудь водой.