Текст книги "Руфус Рисс, ненависть к чаю и не только (СИ)"
Автор книги: Ермак Болотников
сообщить о нарушении
Текущая страница: 45 (всего у книги 82 страниц)
Между двух огней
Андрий потратил не больше двадцати минут, прежде чем наконец выудил заветную кассету, найденную им в потайном ящике стола, который располагался за фанерной перегородкой, замок на нем ангел просто отстрелил. Я, за это недолгое но томительное время, успел изучить лишь тело мертвого орка, который отчего-то не спешил пропадать, продолжая валяться на полу, в луже собственной крови. Признаться, мне стало крайне не по себе находится здесь, после хладнокровного убийства от Андрия. Или Андрея… Я даже не знал, как мне теперь стоит его вообще называть. И стоит ли говорить с ангелом вообще… Скорее всего, после разоблачения он будет отозван в СНКР, где либо сдаст меня, сделав новой целью, либо умолчит, доложив о своих успехах или провалах. И это я молчу про, то что стою лицом к лицу с морально-нравственной дилеммой касательно всей его дальнейшей судьбы и, что немаловажно, судеб еще многих людей, которые могут пострадать вследствии добытой им информации. А ведь я приложил так много усилий… даже отдал ему талисман, лишь бы НЕ СТАЛКИВАТЬСЯ с морально-нравственными дилеммами, и не решать судьбы других людей. Неужели, я приложил недостаточно усилий? Или сделал что-то не так? Я ведь вел себя максимально осторожно, ни во что не впутывался, не возникал. Так почему же я? Почему не кто-то другой, почему не Люси, например.
– Теперь, когда кассета у меня, полагаю, я весь в твоей власти, Рисс. – О Боже, и он туда же, куда и почти все, кто хотел поиграть с моими нервишками. Почему-то мне казалось, что по фамилии меня звали две группы людей. Первая – с которыми мы пережили слишком много. (Дымок, Истерис) Вторая – те, кто являлся моими возможными врагами. Почему-то, они избегали моего имени. Возможно из-за того, что оно смягчало любое предложение, дела его не серьезным. Как бы то ни было, я бы не хотел видеть Андрия во второй группе. Он, к слову, занимался тем, что крутил кассету на столе, поставив ее один из углов и придерживая сверху пальцем. Его лицо было безмятежно, поделено и крайне усталым. Казалось, что последние силы его покинули, оставив усталую оболочку ангела, чьи крылья пали за его спиной. – У тебя много вопросов… И знаешь, я постараюсь ответить на все, прежде чем предстать пред твоим судом. С чего начнем, Рисс?
– Какие высокопарные слова, а мне-то казалось, что в СНКР предпочитают кротость. – Я аккуратно отошел от трупа Горсткина, стараясь не вляпаться в его кровь. – Ты же не думаешь, что я буду судить тебя? У меня нет ни морального права, ни желания.
– Да, у нас любят краткость… Но к сожалению, сейчас я не настроен следовать доктринам и рекомендациям руководства. И знаешь, тебе это только на пользу, в ином варианте, ты был бы мертв. – Андрий устало отвел взгляд, тяжело вздыхая и отпуская край кассеты, роняя ее на стол. – Я… Не прошу справедливости или жалости, мое желание лишь в одном. Решить все здесь и сейчас. И совесть не дает мне права принять другой исход… кроме как тот, который выберешь ты.
– Даже не верится, что иногда ты звучишь один в один как тот Андрий, которого я знаю. – Лицо ангела разрезала горькая улыбка, пальцы не находили себе места, постоянно что-то поднимая, бросая и откладывая, а после начиная ломать друг друга, хаотично похрустывая и сгибаясь. В тоже время взгляд смотрел неизменно в одну точку, и даже не на меня, а вдаль, в которой виделась лишь белая дымка. . – Что же… раз ты ждешь от меня суда, представься. Я не веду таких разговоров с незнакомцами, да и приговор вынести будет трудновато, не зная имени подсудимого.
– Лейтенант Андрей Маренков. 1955 год рождения, село Майское, Белорусская Народная Республика. На данный момент, агент Министерства государственной безопасности, нахожусь при исполнении. – Отрапортовал мне ангел, продолжая пялиться в никуда и лишь пальцами вообще показывая то, что жив. Меня это напрягало даже сильнее, только из-за того, что впервые в жизни, не мог отличить ложь от правды. Оставалось верить на слово… что я ненавидел всей душой. – Второе главное управление, разведка на территории Авернса. Так меня можно найти в архивах МГБ и на всех официальных документах, в том числе ваших, я был на нескольких дипломатических встречах.
– Так… Ясненько. Помнишь, я как-то просил рассказать свою слезливую историю? Так вот, сейчас самое время, лейтенант Маренков. Я же знал, что добьюсь ее от тебя, правда не думал… Что при таких обстоятельствах. – Юноша скривился, слыша собственную фамилию. Я его понимал, но ему же, почему-то, можно звать меня “Рисс”. Так значит, можно и мне! Тяжело вздохнув, ангел перевел на меня взгляд, наконец фокусируясь. – Неужели у тебя нет слезливой истории? Да быть того не может. Выкладывай, Андр… Андрий.
– Не хочу вспоминать родину, особенно зная, что вряд ли смогу туда вернуться. – Голос Андрия стал чуть более чувственным, казалось, он правда скорбел. Его пальцы наконец успокоились, расположившись на столе и подбирая под себя обрывки бумаг. – Точнее… Не знаю, стоит ли. Это тебе ничего не даст. И тем более не поможет… Моя жизнь до МГБ не была уж слишком интересной.
– Мне нужен контекст, друг, иначе я не смогу помочь. – Я аккуратно взялся за какой-то стул, стоящий неподалеку, скинул оттуда чьи-то вещи и быстро сел ь на холодную, окровавленную древесину, которая была даже мягкой от влаги. Мне крайне осточертело стоять, да и ноги признаться затекли, а разговор видимо намечался длинным. Нужно было создать себе комфортные условия. – Поверь, вызывать сочувствие ты можешь у меня легко, ибо нет у меня желания лишать тебя жизни.
– Это пока ты не услышал чем я занимался. – Андрий замолчал. – Начну с работы, она занимала все мое время, начиная с восемнадцати лет. Мой образ, он уже долгое время блуждает по Авернсу, следуя по стопам разных персон и их секретов. Я был на Кубе, был в столице, участвовал при вашем же испытании новых оружий в Канзасе... А вы даже не поняли этого, спокойной отдавая мне честь. – Андрий усмехнулся, пальцами откидывая в сторону челку и тяжело вздыхая после, словно вспоминая, где находился. – А вот ваши шпионы лежат в наших канавах… мирно разлагаясь под тусклым солнцем Тайги.
– Эй, ты же говорил, что обойдешься без доктрины, не обязательно говорить насколько наша разведка херня, я и так это знаю. – Я удивленно поднял руки. – Я даже не уверен, что они в курсе где вообще находятся твоя малая родина.
– Прости… Я просто не могу поверить, что живу здесь уже шесть лет, и за это время ни разу не сменил амплуа, ни разу не поменял даже имени… Оставаясь одним и тем же. – Андрий тяжело вздохнул, улыбка быстро погасла, и даже наоборот, стала почти что гримасой плача. – Нас тут было трое, группа “Порядок”. Зоя Денекина, Саша Латвиненко и собственно я. В их обязанности входило мое сопровождение и обучение, собственно шесть назад мы и были переброшены сюда. Зое было двадцать семь, Саше тридцать три, на момент смерти мы как раз занимались тем же, чем и Анастасия… Только с другой стороны. Если ты вообще понимаешь, о чем. Но как я предполагаю… Знаешь. Спасибо “друзьям” из полиции, пришедших проведать тебя.
– Ты… Про нашу Анастасию? Которая работает в Агентстве? – Я удивленно выгнул бровь, чувствуя странный трепет и страх в душе. Что это значило? Она тоже работает на СНКР? Не может быть… Азазель никогда бы не нанял ее, если бы это правда было так. Никогда. Нам критически необходимы хорошие отношения с правительством, иначе… В общем, проще будет вздернуться, чем продолжать работать, без поддержки государства. – В чем состояла ваша задача? Что вы пытались сделать, и почему в итоге, это не получилось?
– Охотились, собирали информацию, чем по твоему занимается разведка? Но в какой-то момент, мы нашли компромат на одного из крупных монополистов, и тогда родился наш план, по перевороту. Правда, ваше правительство, отдам ему честь, все поняло в кратчайшие сроки. Оно боялось переворота уже давно, из-за чего посадило на наш хвост Анастасию. Она пыталась нас поймать долгих четыре года… И мы решили дать ей бой, оставив на время переворот. И вот, когда мы были прямо у нее под носом, когда были готовы покончить с ней одним выстрелом когда весь город был знаком нам... как собственные пять пальцев, появляется Гвардия. Я правда в тот день был в Архиве, Рисс, и правда со своей “семьей”. Поэтому в моих словах не было лжи, можешь не беспокоиться… Не ты виноват, что не понял сразу.
– Ты правда намеревался убить Анастасию? Ты и со мной пошел из-за этого? – Я продолжал испытывающе глядеть на ангела, что покачал головой. Черт, все стало страшнее… Так странно и так запутано. – Тогда зачем все это? Почему ты здесь?
– Я хотел отомстить за моих сослуживцев… по крайней мере, такая была у меня цель изначально. Я уже давно не взаимодействовал так близко с кем-либо, у меня были лишь двое, и казалось, что большего не нужно. Сейчас же… Я увидел, что свободен, что больше нет для меня правильных и неправильных выборов. Никто не знает, выжили ли мы. Никаких новых рапортов я не отправлял, никто не являлся мне для того, чтобы узнать о состоянии группы “Порядок”. Все в СНКР считают нас мертвыми… и я увидел шанс, для новой жизни. Которую возможно и не желаю прожить…
– То есть ты хочешь бежать из МГБ? – Подытожил я. Ответом мне была тишина, Андрий не знал, что сказать. Его глаза метались из стороны в сторону. – Что же…
Я тоже не знал, что дальше. Ибо история Андрия… или Андрея, я все еще не знал, как теперь правильно называть юношу, была крайне удивительной и необычный. Но он пытался убить Анастасию… по крайней мере, это числилось в его планах. Но было ли мне до этого дело? Наши агенты тоже есть в СНКР, мы тоже убиваем важных шишек… Есть ли мне разница, кто, кого и за что убивает, пока это не мой близкий. Наверное… не было. С этим ничего нельзя было поделать и изменить, можно было лишь противостоять, чем я заниматься не собирался. Мы жили во время напряжения и преддверии новой войны, сложно было винить Андрия в том, что он хотел победы для своей страны. И в то же время… Зачем ему тогда предавать? Что… что он чувствует после потери тех, кто шесть лет были для него всем? Мне было страшно даже представить.
– Зачем ты хочешь остаться тут?
– Я не знаю. – Андрий сокрушенно опустил взгляд, чуть ли не плача. – Что-то в этой стране тянет… А вот в союзе, кажется, что там не осталось ничего. Я вернусь, быть может, как герой, но что дальше? Я останусь шпионом, вынужденным вновь перебраться в новое место, заново обживаться там, где нет ничего родного. И смысл тогда возвращаться?
– Что с твоей семьей? – Андрий грустно хмыкнул. Я недовольно отвел взгляд, будто я способен угадывать мысли, черт меня дери! Почему нельзя было просто дать мне ответ? У многих семья жива, знаешь ли! Даже у меня, а я сделал многое, чтобы это было не так.
– Думаешь, я бы стал звать семьей двух сослуживцев, если бы с родной все было хорошо? Весь союз работает не покладая рук, пытаясь восстановить то, что было уничтожено. Нет ни времени, ни сил для семьи и детей… А тем более, в семьях многодетных, крестьянских.
– Даже не знал, что вы пострадали настолько сильно. – Заметил я, но сочувствие проявить почему-то не додумался. В итоге вышло сухо и почти что насмешливо. Впрочем, Андрий не заметил.
– Тридцать миллионов убитых. – Покачал головой ангел, вновь косо улыбаясь. – Десятки миллионов раненных, возможно, если бы вы и Соединенное королевство оказали бы хоть какую-то помощь, все было бы иначе. Но мы имеем лишь то, что имеем.
– Значит, тебя там ничего не держит?
– Ничего, кроме чувства долга… Но какой долг в устранении послов, да перехвате информации? Никакой чести, никакой славы. Я говорил правду… Когда клялся тебе в том, что пойду до конца. Я правда хочу поквитаться с Прометеем за смерть Зои и Саши, но после… я уже не знаю, что буду делать после. И что я хочу делать. Я не умею ничего, кроме диверсионных навыков, жизнь вне этого… Я не знаю, что там. И мне хочется хотя бы на время, вкусить этого.
– Ты все еще хочешь убить Анастасию? – Не переставая задавать вопросы, я все четче и четче видел возможные варианты. Признаться, ни один из них не льстил мне в достаточной мере, чтобы бесспорно превознести его над всеми иными. Казалось, что каждый был неправилен, но при этом, наиболее справедлив. Я ненавидел моральные дилеммы, просто ненавидел. И сейчас, я буквально являлся Богом, решающим чужую судьбу.
– Хах… Даже не знаю. Кажется, будто в этом нет смысла… Но мы положили столько сил, чтобы приблизиться, столько времени и собственной крови, лишь бы приблизиться к ней достаточно, чтобы сделать выстрел. И когда ловушка была расставлена, все рухнуло. – Голос Андрия так стремительно менялся, так скоро печалился и наоборот, казался полностью уверенным в себе, что я даже стал думать о некой болезни. Но скорее всего, он был просто убит горем. – Нет. Нет… Нет смысла в ее смерти. Особенно сейчас. Нет и возможности…
– Приятно слышать… Я бы не хотел работать с тем, кто намеревается убить нашего босса. Ты ведь знал об этом, да? – Ангел кивнул, нисколько не стесняясь этого. – Зато честно…
– Признаться, когда я только встретил тебя, то понял кто ты. Мне стало любопытно, потом я понял, что ты работаешь именно с тем, что мне нужно. Что даст мне возможность отомстить, пролить их кровь во имя мести. И вдруг, я снова очутился в той же обстановке, будто никто и не умирал. Только ощущение было все же иное, не привязанный ни к чему, кроме светлой безвозмездной помощи, я и вправду помогал кому-то другому… Не причиняя вред тем, кто этого не заслужил. Казалось, что я впервые начал делать то, что хотел всегда. И кажется, у меня даже получалось.
– Что же… добро пожаловать, Андрий, так мы и работаем. Правда, иногда невиновные все же страдают, причем от наших же рук. – Я тоже ухмыльнулся, тяжело вздыхая. Даже не смотря на обман, в нем правда была та светлая надежда, что я видел перед походом в бордель. Он правда хотел помогать людям, всем людям. Истинный коммунист, ничего не скажешь. Жаль, что ситуация… Впрочем, вы сами видите. – Последний вопрос, кто он? – Я указал на орка. Андрий с ненавистью провел взглядом по трупу Горсткина. Буд-то заново желая всадить в него обойму.
– Ты слышал его ранг… Это глава моего отдела. Одна из важных шишек… Что может прийти по мою душу в любой момент, если кто-то нашепчет ему, что Андрей жив. И когда-нибудь, он придет. – Мрачно ответил Андрий, постукивая пальцами по столу. Уверенность в его голосе была столь тверда, что я невольно сглотнул. – К сожалению, убить его в настоящем, практически невозможно.
– Из-за чего? Он выглядит так, будто способен протянуть ноги, неудачно встав с кровати.
– Он хитрейший, умнейший и бесспорно самый жестокий, кого я знаю. Он читает события на несколько десятков шагов вперед, будто нет ничего проще, чем планирование наперед. Пожалуй, он ценнейший кадр всего СНКР, которого берегут как зеницу ока. И не просто так, многие наши победы, что в войне… Что после, его заслуга.
– Почему же тогда не председатель ЦК? Неужели, он еще не пришел к власти, с такими то данными и недюжей харизмы.
– Предпочитает действовать из тени… Ему не по нраву политика, он любит пытать, убивать, но не править… последнее кажется ему скучным, даже несколько презренным.
– Хах, веселое у вас руководство, прямо как в родном Агенстве. – Я выдавил из себя смешок, но в горле все равно прочно стоял ком, мешающий нормально дышать и мыслить. Андрий несколько раз бросил на меня ожидающий взгляд, после чего поднялся, держа в руках заряженный пистолет.
– Время пришло, Рисс, я хочу услышать вердикт. – Андрий встал на колено, вкладывая мне в руку рукоятку и наставляя на себя дуло. – Пожалуй, ты узнал достаточно, чтобы огласить его. И признаться, кроме горьких воспоминаний, мне больше сказать тебе и нечего.
Признаться, больше всего я боялся дернуться в этот миг, случайно прикончив его. Вот так просто, в моих руках оказывался шпион враждебной страны, который был виновен во многих смертях, возможно даже терактах. Так просто… Я редко получал такую власть над жизнью, даже несмотря на то, что был некромантом. Мне никогда не сдавались в плен, и уж тем более, не вот так. Я понятия не имел, что делать, а тем временем казалось, что Андрий даже не был на взводе, мне бы его спокойствие и умиротворение… я бы все отдал за то, чтобы сейчас получить то спокойствие, с которым смерть был готов принять ангел, и то умиротворение, что играло на его лице. Ибо трезво мыслить оказалось практически невозможно. А тем более… пытаться принять настолько важное решение, просчитав шаги наперед.
Я не хотел его смерти. Да, он был шпионом. Да, хотел убить Анастасию, да… Все это бесспорно было правдой. Но разве я мог судить его? Для него – мы враги. Скольких убил я, присвоив тот же ярлык, и даже не всегда заслуженно? Десятки. Возможно сотни, я давно перестал вести счет. Почему же мне было дано право судить, выжить ли Андрию? Но и просто отпустить я его не мог, не позволял гражданский долг и опасения за собственную жизнь. Нужно было добиться чего-то, какого-то… Компромисса, решения и единого согласия. Иначе, все было зря. Я хотел гарантии… А также верного друга в придачу.
– Мне нужны твои клятвы, Андрей… Без них, я не способен отпустить тебя. – Я аккуратно опустил пистолет, чтобы не дай бог не выстрелить в него. – Я хочу быть уверенным в тебе, хочу знать, что ты не принесешь проблем, и что станешь союзником, если то понадобится. В остальном, ты будешь свободен. В решениях, словах, действиях. Обещаю тебе.
– Говори, но я не повернусь против Союза… пусть я и устал от него, но это лишь моя вина… – Покорно согласился Андрий, продолжая стоять на коленях. – Что-бы я не чувствовал… Он дал мне все, что я имею сейчас, и мог бы иметь в будущем.
– Я и не собирался, мне плевать, что происходит в мире. Я стараюсь выжить прямо здесь и сейчас. Будет чудом, если я смогу дожить до конца стылой войны.
– Тогда, в чем твоя просьба?
– Не трогай Агентство, не трогай этот город, не убивай, пока не поступит приказ или это не будет необходимым. Не впутывай в терки с СНКР ни меня, ни Анастасию, ни кого-то еще. Я готов держать с тобой связь, готов помочь, но я не собираюсь рисковать ради чужих приказов. Если ты решишь связаться с союзом… Прошу, забудь о нас, и я надеюсь, что ты сам понимаешь это. Агентству с головой хватает своих проблем, и мы уж точно не желаем впутываться в политические распри. Ты понял?
– Клянусь, Рисс. – Без возражений, откликнулся Андрий. Даже не дергаясь, ответил мне юноша. – Все, что ты сказал, будет исполнено.
– Второе… Если ты решишься остаться, знай, я рад тебе, Андрий. Ты добрый малый… Пусть и наивный. Поэтому если нужна помощь в быту или жилье, обращайся.
– Я ведь твоего возраста, Рисс. – Ухмыльнулся юноша, облизав засохшие губы. – Не думаю, что слово малый ко мне применимо, особенно от тебя.
– Возможно, это так. Но я привык, что ты выглядишь как восемнадцатилетний. Хах… да ты ведь действительно мой одногодка. Видно, тот год был проклят самим мирозданием.
– Конечно, ты ведь родился тогда. Ни у одного ребенка не было и шанса на нормальную жизнь.
– Знаешь, когда ты не язвил, ты был куда приятнее в общении. Не идет тебе задиристый образ.
– Тебе это ничуть не мешает, Руфи. – Ах, он наконец назвал меня по имени. Я улыбнулся. Мне казалось, что это было весомым показателем. – Теперь… Думаю, стоит посвятить тебя в тайну этой кассеты. Ничего удивительного в этом конечно нет, но вот выход нам понадобится. Этот корабль мне уже поперек горла…
– Не тебе одному, за эти три дня я уже возненавидел любые яхты, чай, а также грибы.
– А как же лабиринты и указательные знаки?
– Удивишься, если скажу, что ненавидел их и прежде?
– Да нисколько. Судя по всему… Это дело абсолютно не вводит тебя в какую-либо степень удивления.
– Думаю, тебя тоже. Разведка работа не менее скучная, чем следователь.
– Если оплатишь обед, как-нибудь могу рассказать пару историй.
– Как только это все закончится… Я не против.
– Ловлю на слове, Руфи. – Андрий ухмыльнулся, напоследок обводя взглядом каюту. – Да.. Обязательно. Нужно просто дожить, и тогда будет хорошо.
Кажется, слова эти предназначались далеко не мне. И кажется, я мог даже догадаться, кому именно…
Детектив внутри детектива
– В ней есть что-то особенное? – Я в очередной раз оглядел кассету, которая никак не отзывающийся на мои волшебные тычки. – По-моему вполне обычная… Точно не магическая. Зачем она нам?
– Не хочу конечно сильно выпендриваться, но это так-то наш единственный путь отсюда. – Андрий беззлобно улыбнулся мне. – Мне казалось, ты уже должен был сообразить. Кассета – путь сюда, в Весленд, наша группа именно отсюда двинулась по следу Анастасии.
– Хм… Ладно, звучит вполне себе разумно. Но у меня в видении это был человек, который провел меня сюда. Как по твоему мнению будет работать обычная кассета? Повторюсь, она не магическая, в ней нет портала. Ты точно уверен, что не ошибся?
– Все остальное здесь, это ложь. – Пожал плечами Андрий, беря в руки кассету. – Все выглядело совсем по-другому, пусть и похоже. А еще, к слову, мы не имеем флагов СНКР в каждом доме, и не оставляем агитационные плакаты в каютах моряков. Они и так наши моряки, это бессмысленно.
– Но яхта выглядит как курорт, вполне реально, что это сделано как часть пропаганды для наших послов. – Я ввязался в бессмысленный спор, по поводу какого-то откровенного бреда. На секунду, я даже осекся, понимая на что трачу свое время.
– Она так выглядит только из-за того, что ваши послы бы не согласились явиться на боевой линкор, в которой много оружия а каждый умеет собирать и разбирать калашников за минуту. – Отмахнулся ангел, закатывая глаза. – Руфи, не тупи, разумеется в Союзе нет понятия “круизная яхта”.
– И ты хочешь сказать, что сейчас мы на некогда боевом линкоре? С джакузи, баром и горками?
– Мы можем работать очень усердно, если то нужно Родине. Поэтому модернизировать корабль труда не составило. – Пожал плечами ангел. – И даже не смей упоминать, что я собираюсь ее оставить. Дела это не меняет.
– А ты уже все решил, как я погляжу… Не думаешь, что будет трудновато на новом месте? Тут все же не СНКР, здесь и нравы иные…
– Я жил тут шесть лет, шесть долгих лет, проведенных в вашем обществе, в ваших нравах и обычаях. Я работаю на вашу полицию несколько месяцев, ни разу не вызвав вопросы начальства и более того, получил повышение. Ты думаешь, что лейтенант советской разведки не сможет прижиться в обществе тех, кого изучал уже почти десятилетие? Смеешься?
– Я лишь проявляю беспокойство по поводу твоей будущей жизни. – Я развёл руками, ощущая что задел юношу… черт, нельзя его так больше называть! Он был моим ровесником… А я не был “юношей” наверно лет с семнадцати, когда начал рыться на кладбище и вспарывать животы трупами. – Не принимай близко к сердцу, ладно?
– Забыли. Кхм… Прости, сейчас на нервах. Сложно будет вновь стать Андрием… После такого. – Начав укладывать волосы, ангел быстрыми шагами прошелся к столу, доставая оттуда расческу.
– Ты не собираешься рассказать остальным о этом? Знаешь… Как минимум Люсиль, твою правду сохранит точно, ей просто плевать. Бревси действительно может разболтать, но ведь они обе преступницы, вряд ли кто-то из них побежит с рапортом в полицию, особенно на тебя.
– Возможно, когда-нибудь Люсиль узнает, ей придется. Но гоблинше… Я не доверяю ей даже сейчас. Ты хочешь чтобы я раскрыл ей тайну всей жизни “Андрия”?
– Ну знаешь… Не стоит недооценивать Бревси, пусть она и ведет себя как ребенок большую часть времени. В ее душе достаточно много места для самоанализа и взвешенные решения она принимать умеет. Впрочем… В своей жизни ты должен разбираться самостоятельно. – Я отвел взгляд в сторону, делая тяжкий вздох. Что-то я слишком занудствовал, пытаясь дать какие-то советы. Он был офицером разведки, сможет выжить самостоятельно, я тут не причем. – Но твой спектакль сейчас не к месту. Лучше будет, если она узнает о тебе до того, как это использует Прометей или Гвардия. Не думаю, что ты хочешь внезапно получить удар в спину от нее. Она колебаться не будет, уж поверь.
– Ты неплохо нагнетаешь обстановку, Руфи. Никогда не думал податься в актеры? Тебе бы подошла роль старого, маразматичного деда, который мелет чепуху. – Огрызнулся Андрий, продолжая укладывать волосы.
– Обычно, в таких историях он оказывается прав. Так что, лучше тебе прислушался к маразматику Руфи, пока еще не поздно. – Парировал ваш покорный слуга, продолжая морализаторство. Боже, кто-нибудь дайте мне уже подзатыльник, мне это нужно. – Если конечно ты не хочешь стать тем самым главным героем идиотом, который лезет на рожон и умирает в бесславии.
– Туше, мой друг. Я подумаю… ведь как бы то не было, сейчас мы направляемся как раз к твоей гоблинше, поэтому… Решу по ситуации.
– К слову, как тебя теперь звать? Я знаю твое настоящее имя, пусть они и почти одинаковые, не хочу проявлять неуважение и всякое такое. Да и в обществе…
– Андрий. – Уверенно ответил ангел, прерывая меня. – Андрей… остался в союзе, или под обломками Архива. В ближайшее время, ты его больше не встретишь. Да впрочем, ты его и не знал.
– Все, вопрос решен… теперь, ты можешь посвятить меня в тайну этой кассеты. Я разрешаю. – Вальяжно махнув рукой, я развалился на стуле. – У тебя вроде там был какой-то план, в котором она приводит нас к измерению Бревси.
– Если честно, понятия не имею как она должна работать. Но как я и говорил, она стала отправной точкой, из-за которой в итоге погибли Зоя и Саша. Поэтому можешь не сомневаться в том, что нам нужна именно она. – Андрий хмыкнул, убирая расческу и начиная пристальное изучать стены кабинета. – Скорее всего, нам понадобится информация, хранящаяся в ней. Возможно, координаты, куда нам нужно плыть, возможно текстовая подсказка… Не знаю.
– Хм, занятно, ты предлагаешь проиграть ее где-то? Непохоже, чтобы здесь был приемник. – Наверно стоило перестать удивляться тому, что Андрий раз за разом предлагал решение проблем. Он был проницательным и смышленым мужчиной, да по другому быть и не могло, на самом деле. Тот, кто восемь лет жил в враждебной стране под прикрытием, не мог по определению обладать скудным умом. Нда… нужно будет запихнуть Бревси в Союз, лет на десять, авось получится мой персональный гений преступного мира, который с удовольствием откроет мне двери куда я захочу. – Или у вас там уже нашли способ проигрывать кассеты с помощью мыслей, проецируя их?
– Да, над этим работает товарищ Лаптев, могу дать номерок и вы обсудите перспективы этой разработки. – Усмехнулся Андрий. – Правда, скорее всего, после этого его расстреляют как предателя Родины. А тебя найдут ваши ФБР и упекут куда-нибудь глубоко в недра тюрьм.
– Кхм… Ладно… Я понял.
– Да где же эта гребанная панель... – Андрий раздраженно потер переносицу, после чего подошел к флагу СНКР, глядя на него несколько секунд, а после резким движением срывая его со стены, кладя на стул рядом с собой. За ним таились несколько сейфов, а также огромный монитор, радар и всякое подобное. Я был плох как в технике, так и в морском деле. Не знаю, будь здесь Гельна (ставлю все, что есть, вы забыли кто это) вы бы получили полный анализ вместе с страной производителем, компонентами и датой изготовления. Она была настоящим морским асом, в отличие от меня. Впрочем, часто вам нужна была информация касательно корабельного дела, особенно если вы живете на расстоянии в тысячу километров от любого водоема, большего чем паршивое озеро? Мне кажется не часто, так вот, мне тоже она была не нужна.
– Хей, а ведь удобно. И Родину славишь, и вроде как хранишь секреты. – Я с интересом подошел к технике, не решаясь касаться ее. Видите ли, я был крайне неуклюжим человеком, при этом наделенным силой. Такое не могло, и не приводило, ни к чему хорошему, особенно в отношении чего-то такого хрупкого, как техника. В какой то момент жизни, меня наотрез отказались пускать в аналитический центр Агентства, потому что я с удивительной простотой рушил их оборудование. – А у тебя в комнате есть что-то похожее? Скажи что есть!
– Ну конечно, у каждого кто родился в СНКР есть огромное полотно, а под ним секретный центр. – Ангел вставил кассету в приемник, делая шаг назад и аккуратно беря в руки пульт, найденный в незапертом сейфе. – К слову, если ты не знал, то каждый из нас имеет под подушкой ядерную боеголовку.
– Даже не сомневаюсь в этом. – Пробормотал я, подходя к ангелу и вставая рядом. – Правда, я думал, что у вас лежат под подушками ак-47, а боеголовки вы храните под матрасом.
– Распространенные стереотипы, но нет, под подушкой именно боеголовка. – Кивнул Андрий, экран к слову отказывался работать, показывая помехи.
– Что же… А радиация голову не напекает? А то что-то мне подсказывает, что должна.
– Нет, водка нейтрализует, не зря же у нас ее так любят. – Усмехнулся Андрий, в очередной раз щелкая на злополучный пульт, и по счастливому совпадению, кассета наконец начала проигрываться, заполняя комнату звуками.
Это было какое-то нуарное кино, чем-то напоминающее, никогда не угадаете, мою собственную жизнь. Точнее, жизнь любого детектива или следователя. Ведь нуарными бывают жизни только у детективов, и ни у кого более. (И это даже не шутка, разве вы можете представить себе в нуаре что-то, кроме детективного романа?) Но я не был против, мне нравился нуар, поэтому я отнесусь к описанию следующих показанных картин, со всей строгостью и вниманием к деталям, на которые вообще способен в данной ситуации.
По сырым и промозглым улицам, скрывая лицо под высоко поднятым воротником холщовой куртки, быстро перебирая ногами двигался загадочный силуэт, бросающий короткую тень на мощеную дорогу, освещенную лишь медленно качающимися фонарями. По его росту, изгибам тела и сутулости, было вполне очевидно, что этим существом являлся богато одетый гоблин, с выглаженной одеждой и небывалой, для представителей его расы, роскошью, запонками, украшенными блестящими алмазами. Его руки, разумеется скрытые под черными бархатными перчатками были убраны в карманы брюк, кожаный ремень подрагивал при каждом резком движении, смены ритма движения или резком повороте головы, заставляя блестеть его бляшку в виде змеиной головы.
Сам город не был копиркой Вэсленда или какого-нибудь Детройта, даже не Готэм. Он полностью стоял на могучих, каменный сваях, держащих его над бурлящей, грязной водой какого-то озера или даже моря. На этих вековых сваях раскинулись каменные, вымощенные галькой дороги, с хрупкими, почти картонными домиками сверху, которые в высоту не превышали и десятка метров. Любые попытки сделать этот странный город лучше, судя по всему, провалились, в воздухе жужжали комары и мошки, а внизу бултыхалась черная бездна волн, грязной воды и острых, сточенных водою скал. В некоторых стыках дороги, виднелись глубокие впадины, которые возможно, могли сулить смерть для провалившихся внутрь.
