Текст книги "Руфус Рисс, ненависть к чаю и не только (СИ)"
Автор книги: Ермак Болотников
сообщить о нарушении
Текущая страница: 41 (всего у книги 82 страниц)
Неизменный покой, в тишине могил
Угадайте, кто опять был прав? Верно, ваш покорный слуга. Правда я молодец? Наверно, но мне не говорили этого в детстве, так что лишний раз услышать похвалу всегда рад. От того жаль, что мои напарники не могли в полной мере осознать, насколько я был прав. В основном из-за того, что лабиринт действительно являлся точкой деления пространства, из-за которой в итоге каждый оказывался в собственном, персональном куске реальности, где предположительно хозяйничал Кулсан. (Ключевое слово, предположительно… скоро вас, как и его, ждет небольшой сюрприз, только тсс!)
Собственно это самое деление пространства и произошло с первым же моим шагом в тень великих, душистых стен. Не успели подолы моей куртки догнать тело, как проход за спиной вмиг зарос высокими кустами, оставив позади меня только бутоны алых, насыщенных цветом роз, медленно качающихся под потоками ветра.
Это нисколько не испугало меня, даже не заставило дернуться, скорее всего из-за того, что антураж живых стен не сильно нагнетал атмосферу вокруг, и уже тем более не нервировал. Да, бесспорно, обстановка вокруг казалась несколько безысходной, полумрак не давал видеть дальше пары метров, холодный ветер чувствовался даже в костях, под ногами хлюпала грязь, но во-первых, а когда я был не в безысходной ситуации? А во вторых, как бы там не было, но лично меня эта обстановка лишь бодрила, заставляя спешно двигаться вперед. Ведь если стоять на месте, ничего точно не изменится, так ведь? Так, а значит нужно что-то делать. В моих руках трещала и игралась сила, так и желающая вырваться наружу, казалось, что сейчас я был некой батарейкой. Наверное, всему виной энергия этого места. Здесь было свободно, ни Прометей, ни Кулсан не смогли подчинить себе весь имматериум, но… Кажется, я приблизился к обещанному сюрпризу.
– Эй, Клаус! Что-то для бога времени, ты не торопишься появляться здесь! – Задиристо крикнул я, заставляя пальцы загореться безвредным пламенем. Света действительно не хватало, но на то я и был магом, чтобы решать подобные проблемы собственно магией. – Давай, выкладывай свою злодейскую речь, ты ведь не будешь просто смотреть как я брожу по твоему лабиринту? Это скучно, хотя чего еще можно ожидать от этрусского бога, которого так легко заменили даже твои последователи.
– Мое имя Кулсан, смертный! – Раздался шепот в ветре, банальный ход, но от того не менее крутой. Я начал с интересом оглядываться, пытаясь как можно скорее обнаружить притаившегося божка, удар в спину все же был нежелательным исходом, даже несмотря на мою готовность к схватке. Если вы спросите, откуда у меня столько прыти, я не смогу дать вам точный ответ. Возможно, всему виной было предчувствие скорой кончины и веселье по этому поводу, возможно уверенность в собственных словах и действиях, что недавно прозвучали, а возможно я просто правда уверовал в безопасность стычки с Кулсаном. Повторюсь, правильного ответа не знал даже я сам. . – Как вижу, ты все таки смог найти какую-то информацию, раз так бесстрашно идешь навстречу богу судеб! Но тебя это не спасет… Ты будешь страдать!
Боженька забытой богом цивилизации, что сейчас являлась блеклым предком Римской империи, выглядел на самом деле соответственно своему же описанию. Невысокий, коренастый, с крупными плечами и короткими, по армейски стриженными, волосами кофейного цвета, Кулсан был одет в какую-то кольчужную тогу, похожую на бикини или простыню. Его плечи украшали две небольшие статуэтки в форме песочных часов, казалось приваренных к коже, которая цветом напоминала мне свежеприготовленный кофе. (Возможно, он был его любителем) Время в них застыло на определенной песчинке, что вполне себе успокаивало меня. Скорее всего это значит, что в настоящем мире время никуда не двигалось. А соответственно можно было разбираться с этим высокомерным боженькой, пока что не спеша, со всем так сказать удовольствием. Из иных отличительных черт, виднелась медная секира на поясе, размером где-то сантиметров шестьдесят. На предплечье правой руки сиял баклер диаметром в тридцать пять сантиметров, на нем сверкал символ раскрытых дверей. В целом, это все. Никаких крыльев, никаких ээ… временных монстров и всякого такого. Он даже не имел два лица, как старина Янус. А признаться, этот факт всегда симпатизировал в его образе. В целом, было понятно, почему в качестве основного символа выборов избрали вышеупомянутого, Кулсан походил на дварфа косплеера, но не на божество, точно не на могущественное божество. Наверное, это и делало его приближенным к смертным настолько, чтобы была возможность его окончательного и бесповоротного убийства. Да даже Люсиль имела больше божественного, чем этот бедолага. Как минимум, ее я мог отличить от других высших вампиров.
– Ну да, немного узнал о тебе, и это было достаточно сложно, знаешь ли. Не так просто найти какие-то данные о том, чье имя перестало возникать тысячелетие другое. – Я быстро выхватил кольт, совершая выстрел в одно из плечей Кулсана. Не столько из надежды ранить, сколько из интереса касательно его методов обороны или вообще материального присутствия как такового. Подтвердился второй вариант, пуля прошла навылет, вообще не доставив ему дискомфорта или урона. Я пожал плечами, искрометно улыбаясь но кольт не убирая, в основном для вида. – Попытка не пытка. Знаешь, друг, а ведь было бы забавно, если бы одна меткая пуля отправила тебя в недра имматериума. Представь, ты бы стал посмешищем даже среди забытых богов!
– Ты слишком дерзок для человека, что сейчас находится в МОЕМ лабиринте. – Кулсан возвел руки, заставляя землю задрожать а стены вырасти. Я лишь насмешливо фыркнул. Не впечатлил абсолютно, дрожащая земля, как страшно! Жаль только, что толчки подавлялись моей силой, поэтому меня даже не сбило с ног
– О нет, ты смог в своем же пространстве вызвать землетрясение первой степени… Как же ты страшен, о великий Кулстар, пощади меня! – Я двинулся чуть вперед, двигая плечами и чуть насвистывая. Зубы Бога начали чуть скрежетать, пальцы напряглись. Я действительно начал напрягать его. – А почему ты не нападаешь? Мне тут так скучно… неужто всесильный боженька кольчужных тог боится смертного некроманта? Не бойся, я не кусаюсь, подходи. Можешь даже помахать своим топориком, где ты его покупал? Неужто на распродаже инвентаря в театре?
– К сожалению… Я сейчас занят убийством твоей подруги… – Кулсан усмехнулся, после чего, склонил голову. Жалкая попытка пригрозить мне, серьезно, будто я этого не знал. – Когда у твоего пернатого друга расколется талисман… Это не составит мне никакого труда. А после, я обязательно займусь тобой, детектив… Прометей приказал не убивать тебя раньше времени, но никто не говорил что я не могу отрезать тебе руки или ноги. Хочешь, можешь выбрать сам… Я сегодня великодушен.
– Ох, талисман, да? Знаешь… Тут есть небольшая загвоздка, как бы тебе сказать помягче то… – Я легонько рассмеялся, вытаскивая край фальшивки из внутреннего кармана куртки. – Не этот самый, случайно? Нам пришлось сделать небольшую рокировку, но надеюсь это никак не испортит твой великий и ужасный план!
– Что? Черт… – Кулсан достал из-за пояса топор, спрыгивая на землю. Я развел руками. Есть! Он это сделал! Улыбка стала куда шире, кольт аккуратно качнулся. – Ну что же… Займусь тобой, пока вампирша еще барахтается. Твое желание будет исполнено, Рисс, ты желал смерти… И вот, я здесь.
– Ох, а что такое? Смертный смог задеть струны твоей души? Мне казалось, что боги должны быть менее… м, ранимы. – Кулсан был молниеносным, а я умел быть юрким. Более того, все шло как по маслу, он оказался внизу, вложив в фальшивку часть сил. План работает даже лучше, чем казалось изначально, я смогу помочь Люсиль. Оставалось только выжить, поэтому пришлось уворачиваться от быстрого выпада. Это удалось! Встав ровно, я оттолкнул от себя бога с помощью концентрации, заставляя его отступить от меня на несколько шагов. К слову, заклинание буквально называлось “толчком”, видимо, в тот раз латынь подвела, не дав интересного или пафосного названия. – Эй, хочешь интересное замечание, касательно созданной реальности, от некроманта? Я конечно не берусь учить тебя но…
– Ты можешь заткнуться!? – Кулсан попытался воздействовать на землю у моих ног, разверзнув ее прямо подо мной, и погрузив внутрь. Но внезапно, его силы иссякли, а в руках остались следы от пламенеющих следов, символизирующих о неудачном заклинании. Моя улыбка даже не думала меркнуть. Удивленно взглянув на меня, Кулсан не теряя лишнего времени на осмысление и попытку понять что пошло не так, вновь бросился в атаку с топором, укрываясь баклером. Правда, щит ему совсем не помог, на половину пути, из-под земли возникли костлявые, длинные пальцы, которые мертвой хваткой вцепились в лодыжку божества, а после начали безжалостно и методично утягивать его с собой в грязь, и скоротечно меняющуюся землю. – Что происходит!? – Заорал Кулсан, пытаясь раствориться, но его оболочка лишь покрылась пламенеющим дымом, что сломил его волю, заставляя паниковать лишь сильнее. – Я… Я…
– Так вот, мой дорогой друг, думаю ты накричался. Быть может, ты и создал эту реальность, быть может, ее создал Прометей… Но вы два идиота, которые не учли одного момента, прямо сейчас, в ней находится некто еще, обладающий силой и властью над изнанкой. – Я вальяжно подходил к плененному богу, проверяя пули в кольте и склонив голову набок. Мертвые руки, вырывающиеся из-под земли, упорно хватались за тело Кулсана, рвали его одежду и кожу, драли и царапали плоть, заставляя изумленную проекцию, в которой я заточил часть Кулсана, встать на колени. Сюрприз случился, ловушка захлопнулась. – Знаешь… она ведь действительно повинуется тебе, представляешь? Но лишь только внешне. Ты как архитектор, смог создать вокруг нее стены, поставить, возможно, ловушки, ты даже мог разместить здесь комнаты, и прочее… Но внутренности пусты, здесь имматериум чист вы не одолели его, не подчинили, не осквернили. А я, по счастливому совпадению, не самый последний некромант в мире, и в особенности, хорош в волевом воздействии на окружение. – Дуло кольта уперлось в вполне себе материальный лоб бога, Кулсан испуганно смотрел на меня, уже обмакнув в стальной хватке скелетов. Я видел весь его страх, который он отчаянно пытался скрыть за маской спокойствия и смиренности. – Я не могу что-то сделать с лабиринтом… Но я могу сделать что-то внутри лабиринта, то есть, вот здесь. И все, что мне было нужно, так это твое нахождение здесь, дорогой Келли. И как удачно, что ты оказался тупым куском… А впрочем, пора дать слово тебе.
– Может… Ты и избавился от меня здесь, но вот остальные, они твоей силой не обладают… – Кулсан все еще был в шоке, и даже тени игривого бахвальства не осталось на его изумленном личике. Все, что он говорил, было чем-то вроде… предсмертного лепета о том, что мне это зачтется. Точно, это же и было этим самым, я вновь рассмеялся. Я был уверен в силах Бревси и Андрия, как минимум, в силе последнего… Да и собирался прийти им на помощь, чтобы поквитаться и унизить Кулсана везде, где мог. Ведь лабиринт всегда связан с другими своими частями, иначе, это не был бы лабиринт. – Да и тебе не выбраться отсюда детектив… Рано или поздно я…
– Правда? Повторишь эти слова в последние мгновения своей бесславной жизни, на когтях у Люсиль. И тогда, моя улыбка покажется тебе еще более едкой. – Я выстрелил, пробивая насквозь голову бога. Будем честны, мало кто был способен похвастаться ТАКИМ достижением. Тело Кулсана рухнуло на землю, начиная медленно растворяться в грязи и в самом себе. Скелеты, по моему указу, последовали его примеру, обратившись в прах. Н-да… Помните, я говорил что был на взводе, так вот, я устал. Этот пафосный трюк требовал достаточно много сил, даже находясь в самом имматериуме. И поэтому повторять я его больше не планировал… Разве что, в самой отчаянной ситуации, в которой мог оказаться.
Ух, я убил проекцию бога! Круто то как, нужно будет внести в список своих достижений, и похвастаться на работе. Скажите же, что это действительно звучало гордо? Но разумеется, даже так проблемы на этом не заканчивались, а возможно даже и начались. Да, я мог воздействовать на то, что внутри. Но не я мог рушить фундамент, а значит, даже избавившись от назойливого божка, вынужден был играть по его дебильным правилам, изучая лабиринт. Но давайте признаем, убийство чьего-то бога, которому когда-то воздавали дары, достаточно сильно повышает боевой дух и работоспособность. Я убрал родимый кольт, на счету которого теперь была целая высшая сущность, обратно в карманы. Наверное, отец даже не подозревал, какие приключения увидит его подарок… Забавно, ничего не скажешь. А ведь именно такие вещи обычно и становятся великими артефактами, за которыми охотятся великие искатели приключений. Может, его ждет такая же судьба?
Ладно, демагогия закончена, пришло время действовать! Сделав несколько шагов от места убийства, я оглянулся, думая что делать. Нужно было придумать, как действовать дальше. Лабиринт не казался чем-то безопасным, даже без участия Кулсана, думаю меня ждало достаточно проблем впереди. Как я и говорил выше, у меня не было сил изменять основы лабиринта, к сожалению, даже имея внутри власть, я был вынужден двигаться среди мрачных стен, без надежды на скорый конец, а возможно и на скорый, ловушки уничтожать я тоже не мог, точнее, не мог знать где они находятся. Но даже не смотря на отсутствие или наличие ловушек, я был уверен, что это все затянется, но если держать в уме то, что время застыло, то пожалуй это было далеко не самой главной проблемой. Пока что, я не видел у Кулсана каких-то специфических суперспособностей или чего-то божественного. Та же Бревси, может быть, будет в состоянии одолеть его чисто на клинках. Андрий может попытаться использовать молитвы. В общем, я не беспокоился за остальных так сильно, как должен был, основные силы направлены на Люсиль, которая тоже не лыком шита и вполне могла бы постоять за себя, поэтому стоило сосредоточиться на проблемах насущных, и как оказалось, их было чуточку больше, чем казалось изначально.
Бесконечные походы туда-сюда никаких подвижек не дали. Наоборот, я заплутал еще больше, что собственно предусматривалось как неотъемлемая часть лабиринта. Но разумеется, это было только пол беды. Помните, я хвастался перед Кулсаном, что владею имматериумом вокруг себя и внутри лабиринта. Так вот… это стало моим кошмаром. Вокруг меня, в абсолютно случайном, произвольном порядке, появлялись случайные вещи, люди или целые местности из моей жизни, а как вы помните, жизнь у меня была далеко не сахар. Из-за этого, свернув за очередной угол, я мог оказаться не в обычном проходе, а в кабинете агентства, разумеется пустого, чтобы нагнать жути. Но это было еще самым безобидным, из того что я встречал. Трижды канализация, и трижды же я ударился лбом о внезапно сузившийся проход. В ней, к слову, зачастую валялись изуродованные тела или какие-то вещи, вызывающие крайне тревожные воспоминания. Вновь увидев оторванную детскую ногу, которую мы как-то обнаружили во время разборок с секс-культом, меня чуть не вырвало.
Второй по частоте был архив. Вновь горящий мир, горы трупов и ожившие мертвецы. Порой, имматериум играл с моими мыслишками, показывая мертвые трупы Дерви, Гелии и так далее. Иногда, в обычных с первого взгляда проходах, я встречал прибытие к стенам трупы, изуродованные до неузнаваемости, порой, там были чуть ли не дети, иногда животные. Кровавые разводы украшали некогда зеленые стены, черная грязь растеклась по земле, заставляя обувь прилипать к ней небо казалось затянутое гарью пожаров. Мне становилось все сложнее и сложнее сохранять рассудок в чистоте и здравии. Но внезапно, я оказался в месте, которое уж точно не ожидал увидеть… И признаться, видеть которое был до одури счастлив. Ибо я вернулся в место, ставшее мне вторым домом.
Я был изрядно раздражен к тому времени, ибо видеть оторванные части тел и трупы надоедало даже мне, а особенно в таком количестве и в такой частоте. Поэтому не сразу смог понять, в какое безмолвное великолепие, занесло меня на этот раз. Свернув в бок, я вышел на аккуратную тропинку, идущую среди возвышающихся лесных массивов, что заменили стены из деревьев. Молчание и лишь редкие птичьи отзвуки, я аккуратно поднял голову, видя бескрайние, еловые леса, укрытые легкой росой и скрывающие это место от прожорливых лучей отвратительно бледного, умирающего солнца, которые с неимоверным трудом пробивали себе пути к земле. Такое спокойствие, такое застывшее мгновение чистого счастья… Я продолжал путь вперед, с замиранием сердца начиная слушать робкое журчание узкой, но от того не менее бурной реки, что уходила вглубь на несколько метров и таила в себе множество живности. Ее кристально чистая вода терзала опущенные концы высокой, душистой травы и редкого, влажного мха, расположившихся на частоколе, что возвышался над рекой, стоя формальноц оградой вокруг небольшого, но крайне древнего, родного мне кладбища.
Знакомый запах чуть было не вышиб из меня слезу, только здесь пахло гнилью именно таким образом, только здесь черная, червивая земля была такой, только здесь спертый смертью воздух мог меня радовать. До боли знакомые захоронения, те же сколотые могильные камни, тот же невысокий, украшенный готической резьбой склеп, что вел в недра истории, в недра старой усыпальницы, где покоились некогда царствующие здесь династии дворянства, с своими женами и отцами.
Такое мирное, как всегда прекрасное, убранное кладбище… мои пальцы скользили по мрамору, камню или деревянным крестам, о Боже… сколько заноз я получил от этих гробов, сколько сколотых ногтей от булыжников сколько мелких ушибов от мрамора. Помню, что как то мне даже сломала руку крышка одного из гробов. Забавно… ибо по итогам, там даже не было тела а лишь колонии пауков. В душе медленно наступал странный, ни с чем не сравнимый покой и такое же странное, тоскливое счастье. Это место возвратило меня к давним, когда-то давно забытым воспоминаниям. И ключевым их скоплениям, был небольшой, деревянный дом, стоящий прямо передо мной, но все так же восхищающий своим немым великолепием.
Он был сложен из срубленных деревьев, что давно почернели от сырости и старости этого места. Сколько только в них не водилось живности. Заколоченные окна, перекошенная дверь и странные, словно намеренно измазанные кровавой грязью окна. Как вы наверняка догадались, это была не более чем обманка для смертных, под которой скрывался прекрасный, небольшой дом, с двумя этажами и крайне разумно сделанной системой отопления, позволяющей не сильно тратиться на вырубку лесов. Я медленно шел к нему, даже не надеясь, что имматериум в силах воссоздать его изнутри, но с жаждой верить в это. И от того сильнее было мое удивление… Когда уже на пороге, я услышал его, ни с чем не сравнимый, голос. Который впрочем даже не изменился с течением времени, и как и в первый раз, давным давно… Смог проникнуть мне прямо в сердце, заставив его на секунду замереть.
Один и тот же диалог
– Что я говорил о страхе, мой geselle? Столько раз я повторял эти слова… столько раз. – Я застыл, отступая на шаг назад и с трудом сдерживаясь от того, чтобы перекреститься. Такой скрипучий, долгий и проникновенный старческий говор, смешанный с столетиями проведенными в безрадостной, безбожной тьме был так знаком… И каждый раз, он возвращал меня к годам обучения, одновременно принося и радость и печаль, и сожаление. Конрад всегда говорил четко, без единого изъяна в произношении, с неизменно ровной и спокойной интонацией. В каждом его слове отражался стальной характер, опыт многих лет жизни и безгранично безмятежное состояние ума, тела и души. Подобное не было удивительным, помня что большую часть своей живой жизни, он провел будучи инквизитором и проповедником крестовых походов. Если вам когда-либо приходилось проводить допросы, то вы знаете, насколько важно сохранять единый тембр, и в этом искусстве Конрад пошел до конца. – Ладно… повторю снова. Тот некромант, что поддался ему… Считай, что мертв. Неужели ты забыл все мои уроки, geselle? Я надеялся, что ты еще долгое время будешь хранить мою мудрость.
Я не стал отзываться, не веря в то, что здесь может быть Конрад. Нет, нет и еще раз нет, у него не было ни единой возможности находиться здесь, у него не было ни единой причины. И тем более, не было ни единого, вновь повторюсь, ни единого шанса на то, что это правда был наставник... Ему незачем было являться, и вряд ли имел на это власть. Возможно, это просто воспоминания, скорее всего, это так. Он ведь действительно часто твердил мне эти слова, не исключено, что внутри ждала и проекция еще юного Руфи, в очередной раз смиренно кивающего в ответ на претензии. Ах… старые, старые но такие приятные воспоминания. Но опять, опять петли времени… А я ведь еще не отошел от прошлой, что вмиг возникла в сознании, показывая мое мертвое, холодное тело, и трупы остальных, застреленных мною без сожаления или колебаний. Убивать Конрада мне не хотелось от слова совсем, да и врядли я бы смог это сделать, поэтому пересилив интерес, я сделал еще один шаг назад, вызывая легкий, насмешливый смешок из-за дверей. Неужели, это и вправду был он, а не какой-то призрак? Нет… подобные мысли были недопустимы и непростительны. Я… я был сильнее, я был умнее, мать вашу! Никакой сентиментальности, никакой слабости! Еще шаг назад, уже более уверенный, но все еще тщедушный, таящий надежду. Верить изнанке… вздор. Все равно что добровольно лезть в фургон с мороженым, у которого затонированы окна.
– Ладно… Быть может, чему-то я смог тебя все таки научить, мой geselle. – Вновь раздался чуть насмешливый голос Конрада, я продолжал с надеждой смотреть на дверь, веря, что она обязательно откроется и даст мне и вправду убедиться в том, что за ней находится мой старый учитель, а не призрак, не проекция и не какая-то иная тварь. – Какой знак дать тебе, чтобы ты наконец поверил мне? Может, оживить кого-то? Твой скепсис похвален… Я рад, что мои привычки действительно оставили на тебе след.
– Конрад не был старой развалиной, когда покидал меня, так отчего же сейчас, ты не можешь открыть дверь? – А вот мой голос меня подвел, причем конкретно. В отличие от того, что таилось за дверью, я не мог похвастаться ни произношением, ни сталью в голосе. Признаться, я даже умудрился запнуться на середине предложения. Боже, да я вел себя напуганнее, чем десять лет назад, о чем тут вообще говорить?
– Что-же… Весьма справедливое требование, но ведь ты все равно не сможешь поверить мне, даже если дверь откроется, так ведь?
– Ты прав, не смогу, но хотя бы буду знать что меня ждет внутри. – Я решил не упоминать тот небольшой факт, что вряд ли мне это поможет против сущности, имеющей силу сравнимую с Конрадом. Ибо в ином случае, принять чей-то облик было попросту невозможно. Чтобы перенять повадки существа полностью, нужно быть равной с ним силы, а может даже сильнее. Скорее всего, именно из-за этого мне удалось убить лже Люси, Кулсан просто не смог идеально скопировать ее. – Так что, думаю, тебе все же стоит открыть дверь, наставник.
– Как желаешь, мой geselle, только надеюсь, мой внешний вид не вызовет у тебя слишком много вопросов… Хотя, ты парень сообразительный… Верю, что никаких проблем не возникнет.
Пожалуй, прозвучи это в самом начале, я бы полностью пересмотрел варианты и надобность этой встречи. Фраза же правда жуткая, да? Просто у меня окончательно слетела с катушек нервная система, настроение, казалось, менялось по щелчку пальцев. Это вызывало еще одну проблему, я не успел среагировать на заявление, что могло стать и моей смертью, фраза промелькнула так скоро, что с трудом осталась в сознании. Спустя мгновение, древняя, скрипучая дверь чуть отворилась, позволяя мне увидеть старого, горячо любимого мною наставника, что смиренно принял судьбу таких, как я и он. Наставника, который наконец принял тьму в себе, и вокруг. Инквизитора, который стал жрецом Арауна.
Его кожа начала отслаиваться, меняясь на мертвый, хитиновый панцирь, покрытый тонкими узорами и ворсом, по легендам являющийся стылый дыханьем покойников, который должен был полностью разрушить привычную людскую оболочку, навсегда избавив жреца от проклятья плоти. Плечи согнулись под тяжестью черной, крайне тяжелой вуали, украшенной застывшими брызгами крови Конрада, уже в скором времени, она станет частью единого панциря, объединяющего в себе всю верхнюю часть тела. Среди алых пятен зияла выложенная обсидианом цифра три, что означала ранг будущего жреца. Всего рангов было пять. Признаться, Конрада ставили весьма высоко, несмотря на то, что он противился проклятью долгие столетия. На шее уже не висели былые медальоны, кольца и высушенные части человеческих тел, которые так любил старина Конрад, его ожерелья либо слились с новой оболочкой, став причудливыми узорами, либо вовсе отсутствовали. На их месте, прямо на разодранной гортани, красовалась кровавая отметина, внутри которой можно было увидеть рисунок нечеткий рисунок некого монолита. Это было Преткновение Смерти, пьедестал Арауна и его личная гордость. Огромная крепость из обсидиана, алмазов и золота, хранящая в себе бесчисленные тайны самой смерти, гарнизоны верных Арауну воинов, кельи послушников, жрецов и высших аколитов смерти, что остатки своей вечности проживали в качестве ученых и военачальников, повелевающие ордами мертвецов и создающими их в лабораториях. Мне было искренне больно видеть этот знак, ибо лишь он означал полное подчинение воли Бога, полную связь с Преткновением и окончательную смерть души. Теперь, все идет лишь к трону Арауна, душа Конрада в полной мере забыла как о имматериуме, так и жизни. К сожалению, это означало и то, что встретить наставника в реальности стало практически невозможно. Ибо вся его сущность скована навеки в эфемерном пространстве Преткновения, живя лишь там, и живя лишь во имя Арауна. К сожалению… Воссоединится с Конрадом полноценно, я смогу лишь в день, когда моя собственная сущность решит уйти на покой, разорвав горло и принеся кровь Ему. А я искренне верил, что до подобного я и так, и так, не доживу. Слишком уж меня отвращала эта рабская печатка.
Но это были далеко не все преображения Конрада, что тоже доставляли душевную боль. Его руки плотно прилегали к телу, не в силах нормально функционировать и постепенно сливаясь воедино. Предплечья напротив, удлинялись, кости выпирали, мелькали тонкими прутьями средь огрубевшей кожи и панциря, из порезанных вдоль вен, кровь стекала на некогда пальцы и ладони, где застывала, создавая дополнительные, кристаллические конечности и длинные, острые когти, ало багрового оттенка. Нижняя часть тела, к сожалению, уже претерпела окончательные изменения, что были уготованы Арауном для своих лучших воздаятелей. Ноги превратились в твердые, паукообразные лапы, в количестве четырех штук, покрытые все тем же белесым ворсом и тонкой сетью алых паутин. Они с трудом держали в равновесии еще не до конца обратившийся торс, который не слился воедино с черным брюшком, покрытым глянцевым блеском и множественными, горящими черным сиянием письменами, среди которых читались молитвы о прощении и смирении.
Лицо выглядело лучше всего остального тела, но на нем уже вырисовывались две лишние пары паучьих глаз, постепенно раскрывающихся на лбу, жвалы около ямочек рта прорезали бледную плоть, оставляя тонкие ручьи крови, идущих к подбородку. Глаза резко сузились, но пока что, сохранили привычный болотный оттенок, не став полностью черными. Волосы уже выпали, оставив лысый, болезненно неровный череп, что вскоре тоже изменится, под стать новому облику некроманта, став костяной короной, пробивающей хитин.
– Время пришло, да? – Тихо спросил я, делая тяжелый вздох и сдерживая эмоции. Конрад склонил голову, слегка улыбаясь уголками рта. Я не мог понять этого… Хотя, вернее было сказать, что я не хотел понимать его счастья. Но возможно, за свыше чем три столетия… Он что-то понял. Я всегда понимал, что он был куда умнее, легче постигал окружающий мир. Наверное, ему так будет проще. – Жаль, что все кончилось, mentor, но вижу, что тебя это не тревожит. Полагаю… ты обрел покой!
– Ты слишком юн, чтобы понять мудрость смерти… Бесспорно, новый облик не то, к чему привык бывший католик, но жизнь порой слишком извращенна для того, чтобы прожить ее чистоплотным. Теперь ты веришь, что это я, мой geselle? Или считаешь, что этот… Кулсан, мог воссоздать меня?
– Честно? Нет, не верю, mentor. Но сейчас это не связано с Кулсаном… Это связано с твоей новой судьбой. Мне… сложно принять это. – Я сделал несколько шагов вперед, изучая нового Конрада. На душе было тяжело и едко… Но возможно, это было бы лучше, чем если бы наставник умер, определенно, это было лучше его смерти. Так, я хотя бы мог быть уверенным в том, что он где-то есть. Пусть и в месте, которое я бы хотел посетить только разве что перед смертью. Пусть и в месте… Где он не больше, чем один из тысяч. Не больше, чем раб. – Пустишь старого ученика в дом? Я так давно не видел блеска твоих икон… Признаться, мне не хватает их.
– Natürlich, komm rein. – Будущий жрец смерти кивнул, продолжая безмятежно улыбаться. Развернувшись на сто восемьдесят, он двинулся вглубь дома, освобождая для меня проход и подзывая когтями. Ноги подкашивались от страха и боязни вернуться туда, откуда когда-то ушел. Но я зашел в дом, зная то, что должен это сделать и вмиг чувствуя прилив странной, колющей в сердце ностальгии, которая лишь усилилась внутри избушки, родной, любимой избушке.
Внутри было тепло, как и всегда. Я не зря хвалил отопление в этом месте, даже в минус тридцать, тут всегда было тепло. Скрипящие от моей медленной поступи половицы хранили под собой целую лабораторию, скрытую от взгляда всяк сюда входящего, но которая стала для меня первым опытом в зельеварении и приготовлении ядов. Деревянные своды, держащие потолок, являлись подлинными произведениями искусства, которым место где-нибудь в Ватикане. На красном дереве, полными скорби, отчаяния и страха глазами, смотрели вручную резные лики святых, раскрашенные вручную, с помощью собственной крови и красителей. От того, одеяния избранников Его казались особенно грязными, особенно мятыми и жалкими, кожа по извращенному израненной, но в тоже время взгляд, он был светлее чем любой, изображенный когда-либо в этом мире. В правом углу стоял, неизменно светящийся истинным, божьим светом, красный угол. Иконы и вправду блестели, причем не от злата, даже сейчас. Их было великое множество, а над всеми, возвышалась сотканная из золотых нитей, шелковое изображение самого Христа, распятого на кресте. Никогда не смотрите на этот гобелен слишком долго. Я не знал, что он сделал с этим полотном… Но… В какой-то момент, полки начали громыхать копьями, вновь протыкая тело мученика, небо разрезали молнии, предвестники скорой беды, языки адского пламени лизали ботинки стражей, терновые путы врезались в свежее, оголенное мясо. Иногда, в святые дни, гобелен кровоточил, Солнце на удивительном полотне гасло, а взгляд Спасителя темнел от алых, гранатовых слез, которые гасили подступающее адское пламя. Я застал это лишь несколько раз, и в такие дни, старый инквизитор разбивал кулаки в кровь, проводя день в молитвах и смешивая собственную кровь, с Его. Святотатство? Ересь? Бесспорно. Но что вы знаете… Я знал достаточно, чтобы не сомневаться в искренности поступков Конрада. В его пылающей вере в то, что ему пришлось предать, во имя новой борьбы.
