355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Эрин Пицци » Плавать с дельфинами » Текст книги (страница 18)
Плавать с дельфинами
  • Текст добавлен: 7 октября 2016, 13:12

Текст книги "Плавать с дельфинами"


Автор книги: Эрин Пицци



сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 27 страниц)

Засыпая, Пандора увидела нахмуренное лицо Джанин, похожее, по мнению Пандоры, на физиономию арабского воина.

– Ничто не сможет принести тебе боль или вред, Пандора. Если проснешься, выпей сока, у твоего изголовья. Здесь всегда будет кто-нибудь находиться, охраняя тебя и пещеру. Но главное, твоя собственная сенса станет постоянно рваться отсюда наружу, пытаясь что-то изменить в твоем прошлом. Однако помни: прошлое изменить нельзя. Можно лишь его узнать и это знание использовать, чтобы изменить будущее. Ты слышишь меня?

Пандора кивнула. Теперь ей хотелось лишь одного – заснуть и видеть сны. Она услышала медленный бой барабанов. Это был именно тот звук, что расставлял все в ее душе на свои места. Сладость звука заполнила голову и тело Пандоры. А потом наконец музыка, олицетворявшая ее настоящее, понесла ее в снах назад, в прошлое, к первым воспоминаниям.

Глава тридцать вторая

Последний звук, который запомнился Пандоре, были удары барабанов Горусов, уносимые куда-то вдаль морским бризом, гулявшим меж кустов розмарина, плотно обступавших вход в пещеру. Ее глаза слипались, но время от времени она все еще могла приоткрывать их, и тогда взгляд неизменно падал на ее звезду, светившую во мраке ночи. Пандора чувствовала, что лежит на мягком песке, а голова ее покоится на подушке, набитой дикими травами. От нее теперь требовалось только одно – расслабиться, поддаться наплывавшим воспоминаниям, унестись назад, в прошлое, и развязать узел своих отношений с Ричардом.

Первое воспоминание, пришедшее к ней, не было связано с Ричардом или с их совместной жизнью. Оно было очень болезненное и волнительное. Пандора вспомнила себя маленькой девочкой, стоящей на коленях в грязной холодной ванне. Сзади нее плавал какой-то большой предмет, похожий на кусок дерева. Ее голова едва возвышалась над краем ванны, и поэтому, чтобы не опрокинуться навзничь, Пандора изо всех сил цеплялась за этот край. Но гораздо больше ее пугал какой-то странный, преследовавший ее предмет в воде. Пандора громко закричала, и тогда две руки грубо подхватили ее и, подняв из ванны, поставили на пол. Потом одна из этих рук залет та ей сильную пощечину, и оказавшаяся рядом мать прокричала: «Ах ты маленькая дрянь! Посмотри, что ты наделала!»

Девочка села на пол, наблюдая, как мать выудила эту штуку из ванны, бросила в туалет и спустила воду. Именно с этого момента Пандора стала считать, что она нечиста.

«Так, может, именно с этого момента началась неудачная история моих отношений с Ричардом?» – подумала Пандора. Детское воспоминание так вдруг расстроило, что она не выдержала, приподнялась на локтях и отпила несколько глотков напитка, что Джанин поставила около ее подушки. Пандоре хотелось, чтобы сновидения, посещавшие ее в пещере, были понятными и последовательными, а не такими отрывочными, мучительными, как первое. Напиток успокоил ее, она опустилась на подушку и сразу же увидела следующий сон.

Она в своей комнате, в Айдахо. На ней узкая черная юбка и белая блузка, в ушах – дорогие бриллианты. Сидит в вертящемся кресле перед коричневым письменным столом викторианского стиля. Это уже совсем из другой эпохи. Пандора поняла, что теперь она видит не картины детства, а события, происшедшие гораздо позже. От волнения дыхание Пандоры стало глубже.

Снаружи за входом в пещеру внимательно следили несколько пар глаз. Здесь была Джейн, успешно преодолевавшая сон и довольная тем, что наконец смогла не только быть свидетельницей страданий Пандоры, но и помочь ей. Здесь же, неподалеку, находилась и старая мисс Мейзи, рассчитывавшая, наверное, использовать свое ведьмино искусство, если вдруг лечившие американку своими чарами добрые волшебницы потеряют пациентку, позволив ей, например, по неосторожности, сорваться с утеса.

– …Миссис Сазерленд – моя клиентка, мистер Таунсенд. У нее не было и нет необходимости обращаться в прессу. Тем не менее она решила все же дать одно интервью. Правда, текст его может быть отозван до того, как ваша газета его использует.

Говоривший это Винсент Сингер являлся адвокатом Маркуса, а заодно и одним из участников порнографических мероприятий. Пандора вглядывалась в его лицо. У мистера Сингера был вытянутый смуглый подбородок. Маленькие усики прикрывали верхнюю пухлую губу. Над подбородком нависал длинный хищный нос. Глаза маленькие и слишком широко посаженные, левый глаз немного косил, упираясь прямо в ухо сидевшего напротив Ричарда. Но больше всего портили и без того неприятное лицо мистера Сингера его грязные неровные зубы, то и дело показывавшиеся из-за толстых губ. Зубы эти напоминали Пандоре оскал старой собаки, одной из тех тощих, оборванных, крадущихся животных, что вечно скрываются по закоулкам и, скалясь, провожают торопящихся мимо прохожих. Мистер Винсент Сингер всегда походил на человека, который только что съел кучу дерьма. «Такого же дерьма, как и я», – грустно усмехнулась Пандора и перевела взгляд на Ричарда.

– Меня зовут Ричард Таунсенд. – Ричард протянул белую крепкую руку и пожал ладонь Пандоры, мягкую, слабую, с прекрасно обработанными ногтями. Да, это был именно тот человек, с которым она встретилась однажды в бостонском театре, куда приезжала как-то с Маркусом. Очевидно, желая в присутствии адвоката Маркуса не выходить за рамки формальной вежливости, Ричард обращался к ней с уважительным дружелюбием незнакомца.

– Я рад, что вы решили поговорить об этом деле именно со мной. – Он почесал затылок. – Для такого простого парня, как я, вся эта история выглядит весьма запутанно.

Пандора знала, что мистер Сингер мог себе позволить и в дальнейшем вот так сидеть за столом, сохраняя на лице выражение полной невинности. Ведь самого его, в конце концов, так никто никогда и не поймал на месте преступления.

«Я уверена. – думала Пандора, – что весь этот скандал приведет лишь к тому, что Маркус на какое-то время прекратит свои гадкие занятия. А потом все вернется на круги своя…»

«Ты же была одной из нас, Пандора. Ведь ты сама домогалась Маркуса. Ты сама согласилась на групповые курсы лечения. Именно ты дала согласие на то, чтобы путем сексуальных страданий справиться с властью, которую имели над тобой подсознательные воспоминания. Так почему же тогда ты садишь теперь вот тут и готовишься рассказать этому человеку кучу вранья о том, какая ты у нас несчастная да невинная? Никакая ты не невинная. Ты активно во всем этом участвовала». – Все эти мысли Пандора могла буквально прочесть на лбу мистера Сингера. Тем более она понимала: многое из того, что думал адвокат, вполне могло оказаться и правдой…

Волны стыда и вины чуть было не разбудили Пандору. Она услышала совсем рядом уверенный голос Маркуса:

– Почему бы со всем этим не покончить? В конце концов, женщины с таким прошлым, как у тебя, никогда не меняются. Вы лишь кочуете от одного склонного к насилию мужчины к другому. Мы, мужчины, можем без проблем определить ваш тип. Вы даже пахнете по-особенному, для нас вы такой же источник удовольствия, как для кота – испуганная, зажатая в угол мышь. Ты, Пандора, источник огромного удовольствия для меня. Потому что тебя очень просто напугать. Так что давай-ка, бросай эту свою дурацкую роль, которую ты играешь тут с твоими дружками, и приезжай ко мне. Я встречу тебя, и вместе мы вернемся в наш большой красивый дом, окруженный пышными зелеными лугами. Ты уже, наверное, соскучилась по своей лошадке Томми? Во всяком случае, Томми точно уж по тебе скучает. Очень скучает.

Глаза Пандоры наполнились слезами, тотчас побежавшими ручейками по щекам. Она приоткрыла глаза и увидела Маркуса таким, каким он предстал перед ней в их первую встречу. Его чуть склоненная на бок голова, круглое, похожее на бильярдный шар, лицо… Но на этот раз он смотрел не в сторону, а прямо. Его огромные гипнотизирующие глаза притягивали ее.

«Нет, – твердо сказала себе Пандора. – Вот уж нет!»

Она вновь перенеслась в кабинет мистера Сингера.

– Вы должны извинить миссис Сазерленд. В последнее время она многое перенесла, – произнес адвокат.

Пандора покраснела.

– Простите, – вымолвила она. – Я попытаюсь быть внимательнее.

– Так, ну что же, мистер Таунсенд, вы можете начать ваше интервью.

Репортер удивленно уставился на мистера Сингера.

– Неужели вы думаете, что я буду интервьюировать миссис Сазерленд здесь? В конторе адвоката? Бог ты мой! Я-то надеялся пригласить вас на обед в одно только что обнаруженное мной прекрасное заведение. Если, конечно, что-нибудь в Айдахо может быть прекрасным.

Улыбка тронула губы Пандоры. Она очень давно не улыбалась, поэтому улыбка испугала ее. Ей показалось, что уголки ее рта вдруг могут сломаться, упасть на безупречную гладь рабочего стола мистера Сингера. Какая глупая мысль, подумала она тут же. Ей давно уже надо было выпить следующую таблетку. Пандора взглянула на часы. До следующего времени забытья, до начала очередного полуобморочного состояния оставалась еще четверть часа. Постоянное пичканье своего организма таблетками мало ее беспокоило. Пандора была уверена, что почти все американские женщины жили на таблетках. Они принимали их, проснувшись утром, отдыхая от головной боли, при месячных, для снятия напряжения. Порой она с удивлением думала, как же справлялось со своими жизненными проблемами поколение ее матери? Ответ приходил сам собой: оно просто находило другие способы успокоения – курить сигареты да ненавидеть своих детей. Так же, как ненавидела Пандору ее собственная мать, Моника.

«Опять пошло-поехало, – заметила Пандора. – Снова мысли разбегаются, как тараканы. Мне следовало бы сосредоточиться на старине Винсенте, это, во всяком случае, поможет мне быть последовательнее».

– Пойдемте со мной, миссис Сазерленд. Я знаю, что вы расстроены, но я умею обращаться с женщинами. Мы совсем не будем говорить о делах. Мы просто пообедаем и познакомимся поближе. Согласны?

Пандора удивленно уставилась на стоявшего перед ней мужчину и не смогла сдержать улыбку. Чуб светлых волос падал на его узкий лоб, лицо выражало спокойствие и доброту, глаза – большие и серые – смотрели с теплотой. На нем было староватое, но добротное твидовое пальто поверх аккуратнейшего костюма.

Пандора опять взглянула на Сингера. «Да пошел он… – решила она. – Я не обязана тут оставаться».

– Спасибо, мистер Таунсенд. Я с удовольствием с вами пообедаю.

Пандора поднялась, немного неуверенно. Однако репортер тут же оказался рядом, заботливо поддержал ее под руку.

– Не волнуйтесь, все в порядке, – сказал он.

«Да, пожалуй, он действительно понимает женщин», – думала Пандора, когда они пересекали кабинет по полу, застеленному толстым ковром, и выходили сквозь большую, сделанную в том же викторианском стиле дверь, которой репортер хлопнул со всей силы.

– Пусть это напомнит им нечто из «Алисы в Зазеркалье». Не слышали об этой книге?

– Слышать-то слышала, конечно. Но вот читать не приходилось. К сожалению, я вообще мало читаю.

– Не страшно, я раздобуду вам экземплярчик. Однако ваша собственная история мне представляется все более увлекательной. Но, несмотря на это, мы не будем сегодня о ней говорить. В этой вашей Богом забытой дыре мне предстоит проторчать еще целую неделю, и я надеюсь, что вы поможете мне не особо тут скучать. К тому же, я всегда знал, что мы с вами снова когда-нибудь встретимся. И еще – прошу вас, зовите меня Ричард. – Они пожали друг другу руки, сделав это в шутливо-раскрепощенной манере. Потом Ричард решительно подвел ее к своему спортивному автомобилю. – Это мой «ягуар». Как он вам? Я хотел купить красный, но в тот момент у них из гоночных был только зеленый.

Вопрос о цвете автомобиля мало заботил Пандору. Ей страшно требовалась очередная таблетка.

– Не могли бы вы найти мне где-нибудь стакан воды? – попросила Пандора. – Мне хочется пить и немного мутит.

Ричард обеспокоенно взглянул на нее.

– Да, конечно, – ответил он, отпирая дверь «ягуара» и усаживая Пандору. – Побудьте здесь, а я вам сейчас быстренько принесу стаканчик вон из того заведения, что через дорогу.

Пандора тем временем вынула футляр из-под темных очков, достала оттуда четыре таблетки, которых должно было хватить на несколько следующих часов. Это даст ей возможность приятно забыться. Что бы другие от нее ни хотели, в состоянии забытья она была согласна это им дать, потому что в действительности ее как бы и вообще не существовало. Таблетки словно блокировали все ее мысли, ощущения женщины, не позволяя испытывать ни угрызений совести, ни чувства вины. И это было нормально.

Пандора привычно проглотила все таблетки, не запивая. Она все еще сидела в автомобиле, когда вдруг услышала детский плач. Странно, подумала она, оглядываясь и чувствуя, что таблетки еще не стали действовать в полную силу. И тут прямо перед собой она увидела грудного ребенка. Голова огромная, ножки поджаты к животу, а тельце еще обвивала пуповина. Однако ротик был уже открыт и из скривленных губок вылетали тихие вскрики. Пандора поняла: она должна выскочить из машины, броситься к ребенку и поднять его на руки. Тем более что она знала его. Это был ее собственный ребенок, тот самый, который умер еще до своего рождения. Она хотела встать, но не смогла, словно была прикована к сиденью. Пандора заплакала.

Рыдания сотрясали ее грудь. Вдруг она почувствовала руку Ричарда у себя на плече.

– Не плачьте, Пандора. Все уже позади. Вот выпейте холодной воды и вам станет лучше.

Пандора взглянула сквозь слезы на Ричарда в его большие серые глаза. Он встретил взгляд ее зеленых глаз и понял, что никогда еще не видел в лице женщины столь откровенного страдания.

– Кошмар кончился, Пандора. Все, кто в этом участвовал, уже арестованы. А ваш муж сбежал.

– Да, он сорвался с их крючка. Но он обязательно вернется. Такие, как он, рано или поздно возвращаются. И всегда находятся такие, как я, идиотки, которые попадаются на их приманку, а потом обнаруживают, что освободиться не могут, поскольку уже поздно.

Теперь, однако, таблетки начали действовать. Пандора достала из сумочки платок и зеркальце… «О Господи! – подумала она. – Что же я сделала со своим лицом!»

Ричард улыбнулся ей.

– Может быть, мадам, ваше лицо сейчас вам и не нравится. Но я как раз хотел сказать, что это самое красивое лицо, которое я видел за многие годы.

Глава тридцать третья

Пандора улыбнулась Ричарду: таблетки неизменно заставляли ее без устали улыбаться. Но еще и потому, что в английском акценте репортера было что-то очень трогательное. Ричард смотрел на нее несколько озадаченно.

– Знаете, я, собственно, не представляю, что мне с вами делать. Вообще-то я не думал, что проститу… ой, простите! Дорогая моя, я совсем не это имел в виду. Я сказал огромную глупость.

– Как вы меня хотели назвать, мистер Таунсенд?

– Пожалуйста, зовите меня Ричард. – Он покраснел. – Ну, я не думал, что такая женщина, как вы, может попасть в историю, в которую обычно попадают, простите, как раз проститутки.

Пандора вскинула брови. Что бы он ни говорил, это не могло почему-то обидеть ее.

– Среди нас не было ни одной проститутки, мистер Таунсенд.

– Я же уже извинился. И еще раз прошу у вас прощения. Я новичок в этих проблемах. И, пожалуйста, для вас я – Ричард. Обещаю не говорить больше глупости. Меня послали сюда в большой спешке. Я даже не успел изучить суть вашего дела. Единственное, что мне известно, так это то, что ваш муж сбежал из города. – Он заметил, как Пандора вздрогнула, и выругал себя за лишнюю болтовню. – Я просто хотел сказать, что до того момента, как редакция известила меня о вашей готовности дать эксклюзивное интервью, у меня было весьма мало рабочего материала. Ну, я, наверное, вас заговорил. Давайте куда-нибудь поедем, не можем же мы тут сидеть вечно. Где бы вы хотели пообедать? Я угощаю. За обедом мы поговорим обо всем, но только не о вашем деле. Согласны?

Она опять улыбнулась, и Ричарду показалось, что ее лицо похоже на чайную розу, теряющую свои последние лепестки. Это впечатление дополнялось исходившим от женщины слабым ароматом лета и боли. Что, черт возьми, такого должно было с ней случиться, чтобы она могла сидеть вот тут, такая элегантная, изысканно ухоженная и в то же время так пугающе беззащитная? По своему опыту охотника Ричард знал, что самая слабая в стаде олениха часто вот так же стояла в стороне от остальных, как бы жертвуя собой во спасение жизни стада. Он понимал, интервью смущало Пандору, однако твердость, с которой она вела себя в кабинете адвоката, свидетельствовала о том, что где-то в глубине души женщина уже приняла некое продуманное, взвешенное решение.

– Почему бы нам не пойти в «Трипль Сек»? Это тихий славный ресторан. Мы там сможем поговорить. А вообще-то я уже тысячу лет не была в ресторане.

Ричард вполне мог в это поверить. Когда скандал вокруг оргий в «Клинике Монксшил» оказался на первых страницах газет по всей стране, большинство замешанных в нем женщин либо срочно перевели в другие клиники, где найти их было невозможно, либо они исчезли, уехали с мужьями в какие-нибудь круизы. Маркус сбежал из города и вообще из страны. Пандора осталась одна, но не могла покидать свой огромный белостенный особняк из-за постоянно дежурящей вокруг него толпы орущих журналистов. Ричард понимал, что в этом скандале еще не сказано последнее слово. Но это все – потом, а пока ему требовалось быстро доставить Пандору к ресторану, который она сама выбрала.

Пандора, сидя в автомобиле рядом с Ричардом, рассматривала его классический английский профиль. Во всяком случае, именно такой профиль она считала классически английским, поскольку видела когда-то старую картинку, изображавшую одного английского джентльмена на охоте. Она задумалась о том, что Ричарду очень подошли бы высокие наездничьи сапоги. При этом мысли Пандоры умело обошли всякие воспоминания о наездничьем хлысте: слишком уж неприятными они были.

В ресторане между ними вдруг повисла прохладная тишина. «Черт, – подумал Ричард, – мне следовало бы привести с собой в это захолустье Гортензию. Она хотя бы заняла нас своей болтовней». Таких любовниц, как Гортензия, можно было порой использовать не только ради секса. Уезжая из Бостона, Ричард оставил ее лежащей на кровати и раскрашивающей свои бедра лаком для ногтей.

– Ох, Ричард, – сказала Гортензия, когда тот уже выходил их дома, – по твоему возвращению мы, наверное, попробуем и сами устроить что-то вроде оргии, ладно? Привози эту бедняжку с собой. К ней ревновать я совершенно не собираюсь. Хотя и сама могу встретить тебя с обведенными помадой сосками, с которых, вдобавок, будет стекать мороженое.

Девушки из Нью-Джерси хороши в постели, но при этом они были все же ужасными занудами. Так что Ричарда вполне устраивало, что недельку он сможет отдохнуть от Гортензии. Правда, его немного беспокоило состояние квартиры, в которую ему предстояло вернуться.

Они продолжали сидеть, молча глядя друг на друга. Ричард понимал, что начинать интервью не имеет смысла. Он ничего не знал о сексуальном насилии, его шефы просто решили, что если кто и вытянет достаточную историю из этой женщины, так это будет он, их лучший репортер. Глядя на Пандору, Ричард вдруг испытал знакомый позыв страсти, противиться которому было бесполезно. Интервью подождет, решил он. К тому же эта женщина красива и богата. Гортензия, конечно, была хорошей бабой, но денег не имела. И Ричард понял, что ему есть на что рассчитывать с этой сидящей перед ним и столь уязвимой женщиной. Ее так просто можно будет убедить в своей несуществующей надежности. Что-что, а роль серьезного и сильного мужчины Ричард вполне мог сыграть. Ну, а потом, после свадьбы, он может вернуться к своим прежним веселым занятиям. Причем играть в таком случае ему будет посвободнее без так называемого «золотого поводка». Ведь за все платить будет она.

Ричард попытался было продвинуться к Пандоре поближе, сесть на соседний стул так, чтобы расстояние между ними уменьшилось. Однако Пандора так резко подняла плечи, ее руки так умоляюще сцепились на груди, что он понял: ей необходимо пространство, и так может продолжаться еще достаточно долго.

Официант предупредительно склонился над Пандорой, испуганно взглянувшей на Ричарда. И тут он понял, что большая часть ее лоска была фальшивой, а под роскошными одеждами прячется все та же девочка из маленького городишки в Айдахо. Ричард улыбнулся официанту.

– Мы еще не готовы заказывать, – сказал он. – Пандора, не хотите ли что-нибудь выпить?

Женщина кивнула. Хотела бы она что-нибудь выпить?! Что за вопрос? Конечно, хотела бы! Ее просто душила жажда.

– Пожалуй, я выпила бы… э… – Пандора спохватилась. Не могла же она сделать здесь свой традиционный заказ: водка и пиво. Взяв себя в руки, Пандора улыбнулась. – Выберите сами, Ричард. Что-нибудь прохладительное, освежающее.

– Как насчет джина с тоником и долькой лимона?

– Двойной, пожалуйста, – не удержалась она.

Ричард мысленно сделал пометку – женщина была не прочь выпить.

– Я знаю, что это прозвучало резковато, но я просто действительно устала и чрезмерно возбуждена. Я ведь была фактически под домашним арестом из-за этих чертовых журналистов. Слава Богу, что вы получили права на эксклюзивное интервью и они оставили меня в покое. Прошу вас, закажите блюда для нас обоих. Я сегодня совершенно не могу ни на чем сосредоточиться. И простите меня, я покину вас на минутку.

Пандора направилась в туалет. Закрыв за собой дверь, она достала следующую упаковку таблеток. Если все и дальше так пойдет, она уснет посреди обеда. Да, конечно, Ричард очень мил. У него прекрасные манеры. Однако уже многие годы ее, как и остальных знакомых ей женщин, тренировали именно для того, чтобы быть душой компании, вечеринки. Ричарда же вообще сложно было представить на какой-нибудь вечеринке. Пандора не имела намерения соблазнять нового знакомого. Если на то пошло, она вообще не собиралась больше иметь дел с мужским полом. Маркус и его дружки открыли ей глаза на мир, о котором у девочки из маленького городка в Айдахо не было ни малейшего представления. Тем не менее она обещала дать ему интервью и собиралась сдержать слово. Именно для того, чтобы женщины, избиваемые мужьями и решившие обратиться за помощью в какие-нибудь клиники, прежде чем сделать это, догадывались бы проверить их благонадежность либо через своих лечащих врачей, либо через женские ассоциации. А не направлялись туда слепо и глупо, чтобы попасть в еще более печальную ситуацию, чем та, в которой были до сих пор.

Пандора подождала, пока таблетки начнут действовать, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Потом подошла к зеркалу, взглянула на себя. В глазах вновь загорелся огонек. Улыбка стала естественнее. Ей следовало придумать тему, на которую они могли бы поговорить.

Ричард потягивал виски с содовой, когда Пандора вернулась к их столику.

– Я уже изучил меню. Стейк мне показался удачным. Так что я заказал нам ассорти из креветок и стейк. Ну а в заключение еще одно блюдо. – Глаза Ричарда засверкали от удовольствия. – Мое любимое.

Пандора знала, что этот ресторан был знаменит своими пирожными и кремовым десертом.

– Так что же вы выбрали? – спросила она.

– Яблочный пирог со сливками. Знаете, Пандора, у нас в Девоне был повар, который умудрялся делать совершенно бесподобную легкую корочку у своих пирожных. Казалось, что ты ешь крылья бабочек. А под корочкой у него прятались яблоки с капелькой лимона и еще прохладные плотные девонские сливки… Здесь, конечно, – сказал он с неожиданным раздражением, – нам девонских сливок ждать нечего, правда ведь?

– Это уж точно, – поддакнула Пандора. Она глубоко вздохнула и отпила большой глоток джина. – Я не думаю, что у них здесь есть девонские взбитые сливки.

Перед глазами Ричарда вдруг возникло пугающее видение сосков Гортензии, измазанных сливками.

«Бог мой, – мысленно изнывала Пандора, – этот обед, вероятно, никогда не завершится».

Однако к тому моменту, когда они покончили с двумя бутылками вина, их беседа стала гораздо оживленнее. Так, Ричард поведал, что когда-то в детстве он часто ездил на поезде по небольшой железнодорожной ветке, что связывала Эксминстер и Аплайм с Чармаусом, где он играл в теннис в дни летних каникул. Ричард был рад тому, что поезд этот ходит по тому же маршруту и сейчас, и, несмотря на то что негодяи-бюрократы разорили все вокруг и развалили Англию, до этого поезда они так еще и не добрались. С большим чувством Ричард вспоминал изумительно мягкие сиденья с белыми салфеточками на спинках в вагонах того поезда, толстые кожаные ремни, что держали окна, в также извечное объявление в углах купе, грозившее пятифунтовым штрафом всякому, кто будет без дела пользоваться сигнальным шнуром экстренной связи с машинистом.

Пандора тоже почувствовала себя значительно более раскованно и рассказала Ричарду о поездах своего детства, день и ночь стучавших колесами по шпатам «кла-ки-ти, кла-ки-ти». О том, как иногда она подкладывала под эти поезда монетку, потом приносила ее домой, зажимала в руке и, засыпая, могла ощущать в этой расплющенной монете отражение всей могучей тяжести прошедшего по ней состава.

– О Боже! Пандора! Уже три часа. Я должен срочно отвезти вас домой. А у меня назначена встреча с этим ужасным Сингером. Отвратительный старый негодяй, не правда ли?

– Да уж. Его просто не смогли поймать на месте преступления. Они сейчас лягут на дно, а потом опять возьмутся за старое.

Ричард почувствовал, что она уже готова рассказать ему все. Но понимал также, что здесь для такого разговора не место.

– Я отвезу вас домой, а завтра утром заеду опять. И вы меня угостите завтраком. Как вам мое предложение?

Пандора улыбнулась. Она устала. Ей очень захотелось броситься в объятия этого мужчины и рассказать ему всю свою жизнь. Но она понимала, что лучше будет немного подождать. А пока она сможет вернуться домой и дать таблеткам успокоить себя. Тем более что сейчас вокруг нее не слышалось никаких странных звуков, не толпились люди, не окружали плотным кольцом возбужденные голоса, как это бывало раньше. Никто больше не пытался вторгнуться к ней в постель или, хуже того, в ее тело. Теперь она была предоставлена сама себе, и это вносило в душу женщины чувство огромного облегчения.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю