Текст книги "Расколотый прайд"

Автор книги: Эрин Хантер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

«А теперь… теперь всё по-другому. Если нас застанут, беды не миновать». Неподалёку в темноте, покачиваясь на грациозных ногах, прошло стадо газелей, не меньше дюжины. Они мирно паслись, набрав полные рты зелени. Их ушки шевелились, когда они жевали. Овраг надёжно укрывал их, не то что широкая, раскинувшаяся на все четыре стороны равнина. Его крутые каменистые склоны поросли корявыми деревьями и колючим кустарником. Лишь по счастливой случайности Заноза обнаружил узенькую тропку и чувствовал себя виноватым, держа её в секрете от племени Ясного Леса. Овраг стал его собственным надёжным укрытием, а газели, похоже, не возражали. Они, видно, считают, что тут безопасно, подумал Заноза, в точности как они с Ягодкой.

«До сегодняшнего вечера. Сегодня нам опасно везде».

– Я ничего так не хотел, как быть с тобой. И вот я всё разрушил, – Заноза прижался к Ягодке ещё крепче, ища успокоения в тепле её тела.

– Это не твоя вина, – утешала она его. – Если кого и можно винить, так моего отца – но он-то хотел как лучше, Заноза. То, что ты дал Пачкуле победить, это здорово!

– Ты уверена? – спросил глубоко несчастный бабуин. Ягодка нежно гладила его плечо.

– Ты должен был сделать выбор, а выбор был просто невыносимый. Я смотреть не могла, как Пачкуля остаётся Прикорневым, убирает за такими подлецами, как Орех, прислуживает им.

– Знаю. – Он покаянно почесал голову. – Я бы так не смог – Он помолчал. – Ягодка, ты сердишься на меня?

– Конечно, нет, – прошептала она. – Я горжусь тобой.

Он тяжело вздохнул:

– Даже несмотря на то, что нам нельзя теперь стать парой?

– Ох, Заноза. Я хотела этого. Хотела всем сердцем. Но ты правильно поступил. – Она опять погладила его по плечу, потом коснулась щёки. – И знаешь что? Я рада, что тебе не пришлось бороться с Орехом. Ты видел, как он дрался? Сделался совершенно дикий – бил, рвал, пролил кровь. Бедному Речке страшно досталось.

– Всё равно, – пробормотал Заноза, – мне хотелось бы сразиться с ним. Я так мечтал побить его, заставить помучиться. А теперь он Верхнелистный и всегда будет выше меня по рангу.

– Он никогда не будет выше тебя, – возразила она, вдруг рассердившись. – Ты в десять раз лучше его. Я не забуду этого и не позволю тебе уйти. Мы будем вместе, Заноза. Возможно, это придётся держать в секрете, но мы-то будем знать.

Он посмотрел на неё, в душе блеснула искорка надежды.

– Ты так думаешь, Ягодка? Правда?

– Думаю. Мы будем осторожны, но останемся вместе. Мы ведь не Заря и Лунный Свет, верно?

Заноза, улыбаясь, покачал головой. Каждый бабуин знает сказку про то, как Заря Вершинная и Лунный Свет Прикорневой полюбили друг друга и стали парой. Но в племени начались зависть и обиды. Зарю убили члены её Совета, а Лунный Свет умер от горя. С тех пор и запретили браки между представителями разных рангов. «Ночь и День не сядут на один пень», – так заканчивалась сказка.

– Да, ни один из нас не вожак, – сказала Ягодка. Она обняла его за шею. – Никакая глупая легенда не разлучит нас. Я ни за что не возьму себе другой пары.

– И я тоже. Никого не желаю, кроме тебя.

– Только это и имеет значение, – мягко проговорила она.

Они замолчали. Ночную тишину нарушало лишь пенье цикад.

– Как ты думаешь, кто-нибудь заметил, как мы уходили? – спросил он наконец. – А то беды не миновать.

– Знаю, – Ягодка лизнула его в нос и отстранилась. – Я уже сказала, Заноза: я не отпущу тебя. Но сейчас пора возвращаться.

Вдалеке послышался резкий лай шакалов, затем прозвучал протяжный рык леопарда. Газели насторожились, словно по команде повернув головы. Ночной лес жил полной жизнью. Ягодка права, пора уходить.

Они расстались, бормоча друг другу слова утешения. Как всегда, Заноза возвращался по дну оврага, где змеилась узенькая каменистая тропа, а Ягодка шла восточнее, там, где не так круто. Сегодня было особенно важно, чтобы никто не увидел их вместе.

Расстроенный Заноза брёл вперёд, не замечая, как ветки хлещут его по физиономии. Погружённый в своё несчастье, он даже не прислушивался к хищникам, не обращая внимания на опасность, таившуюся в темноте.

Он едва не закричал, когда перед ним выросла тёмная тень и блеснули клыки. На тропинке стоял Орех и очень неприятно ухмылялся.

– Отличная ночь для романтической прогулки, – пролаял он. – Что скажет Жало, когда узнает, что ты шляешься по оврагам с его Верхнелистной дочкой?

Ужас заполнил сердце Занозы. Он поднялся на задние лапы и обнажил клыки.

– О чём это ты толкуешь?

– Не верти хвостом, – усмехнулся Орех. – Я видел, как вы оба выходили из леса.

Сердце у Занозы колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди.

– Ты сам не знаешь, что несёшь! А если ты что-то там и видел, то это не твоё дело!

– Нет, моё. Мы, Верхнелистные, хотим, чтобы наше достоинство уважали. – Орех скорчил презрительную гримасу. – И нам не годится валять дурака со Среднелистными.

Страх понемногу улёгся, и Заноза почувствовал, как шерсть у него на загривке становится дыбом от злости. С большим трудом он сдержался.

– Ты Верхнелистный только потому, что жульничаешь. Что скажет Жало об этом?

Орех шагнул вперёд.

– Ты знаешь правила, Среднелистный. Только Вершинный соединяет пары. Но не тех, кто нарушает традиции племени. – Он ядовито усмехнулся. – Гусеница не допустит, чтобы Верхнелистная соединилась со Среднелистным, и ты это прекрасно знаешь. Наш Вершинный соблюдает традиции.

Вот когда Заноза особенно пожалел, что ему не довелось сокрушить Ореха в поединке. Он оскалил зубы и тоже ухмыльнулся.

– А мы и не пара. Мы друзья. И Ягодке всё равно, что я Среднелистный. А раз так, то и мне хорошо.

– Посмотрим. – Орех, довольный собой, скрылся в темноте.

«Подлый шпион». Заноза встряхнулся, Его шерсть всё ещё торчала дыбом, в сердце полыхала ярость, но в крови вновь почувствовался предательский холодок страха. Орех прав: Гусеница ни за что не позволит, чтобы бабуины разных рангов стали парой. И ни один вожак не позволит. И племя тоже.

Сердце бешено колотилось в груди. Он не сможет вынести того, что неминуемо случится, когда они узнают… «Они прокричат мне в глаза сказочку о Заре и Лунном Свете и вышвырнут меня вон навсегда. Или не так: они разорвут меня в клочки».

Что, если Орех уже донёс Гусенице о том, что видел? Или хуже – донёс Жалу? «Жалу я нравлюсь. Или нравился. Но что он скажет, когда узнает про нас с Ягодкой?»

Вот что тревожило Занозу, пока он шёл к границе лагеря Высоких Деревьев. Поэтому, услышав, что его зовёт Жало, он чуть из шкуры не выпрыгнул.

– Заноза!

«Он уже знает? – Сердце перевернулось в груди. – Он кличет меня, чтобы велеть держаться подальше от его дочери? Или он сейчас созовёт всё племя, и меня убьют?»

– Эй, Заноза! – Жало вырос прямо перед ним. – Чем это ты так расстроен? – Старый бабуин уселся на корточки и подозрительно посмотрел на молодого. – Мне жаль, что ты сегодня упустил свой шанс – шанс, который я тебе предоставил, – но уж что есть, то есть. Тут никто ничего поделать не может. И всё же дурачок ты. – Он внимательно посмотрел на Занозу. – Хотя я могу тебя понять…

Заноза кивнул. От возбуждения он не мог произнести ни слова.

– Однако, —продолжал Жало, – на меня произвело впечатление то, как ты прошёл Три Испытания. Ну, кроме последнего, но о нём мы говорить не будем. Это было здорово. Не хочешь ли присоединиться к моей свите?

Заноза заморгал.

– К твоей свите? Ты серьёзно?

Жало кивнул. За его спиной маячил Орех. Он всё ещё прятался в густой тьме у ствола дерева. На физиономии молодого бабуина застыла кислая мина.

Заноза испытал прилив благодарности. «Вот и возможность доказать, что я нужен Жалу». Он поклонился с достоинством, сдерживая нараставший восторг.

– Почту за честь служить тебе, Жало Верхнелистный! – сказал он. – Я принимаю твоё предложение и спасибо тебе.

«Традиции меняются. Бесстрашный – доказательство этого. Когда-нибудь мы с Ягодкой станем парой!»

Глава 11

Орлиный клёкот разбудил Бесстрашного ещё до рассвета. Охотничий сигнал птицы разнёсся по саванне и отозвался в душе льва тоской по охоте. Бесстрашный расправил лапы, потянулся и почувствовал себя бодрым. «Кажется, во сне я поймал зебру. Хорошо бы, гиену было так же легко поймать». Он брёл по долине, низко опустив морду и принюхиваясь. Лапы утопали в молодой зелёной траве, а множество свежих сильных запахов в воздухе мешали почуять след семейства гиен. Он провёл ночь, неудобно свернувшись в дупле дерева, его то и дело будили далёкий львиный рык и крики других животных, имён которых он не знал. Когда же он наконец задремал, прямо над головой захлопала крыльями ночная птица и так заорала, что он выскочил из дупла.

И теперь, несмотря на свежесть утра, Бесстрашный чувствовал, что он страшно не выспался.

Под Высокими Деревьями юный лев знал запах и голос каждого бабуина. Даже во сне он узнавал звуки, которые издавали друзья и недруги, – солидный храп Жала, тоненькое посапывание Пачкули, все вздохи и хрипы. Но здесь, на незнакомой равнине, он не представлял себе, от кого или от чего может исходить опасность. Непонятно было, когда следует идти, когда – отдыхать или спать.

А ещё Бесстрашный был очень голодным. С тех пор как он ушёл из племени, ему удалось разжиться всего лишь несколькими мышами да одной птицей. Юный лев понимал, что нужно побыстрее раздобыть пищу, иначе он совсем ослабеет и ничего не сможет сделать.

Пытаясь унять ноющий желудок, он вдруг почуял запах гиены. Да, след был, и вёл он в густые заросли у подножья фиговых деревьев. Раздувая ноздри, он принюхался внимательнее. «Подожди. Это другой запах, более земляной, травяной. Кто-то тут есть. Не гиена. Но кто?» Шерсть встала дыбом на шее, в горле зародился рык.

Лев приподнял голову. Деревья сильно разрослись, кроны шелестели высоко над его головой. На верхних ветвях играли первые лучи солнца, от них листья казались нестерпимо зелёными.

Неподалёку росло очень странное деревце, таких Бесстрашный никогда не видел. Осторожно переступая лапами, он направился к нему. Опустил морду и принюхался. От него и исходил этот необычный запах, запах невидимых животных. А кора казалась странной на ощупь. «Почти… почти как шерсть».

Но тут деревце вдруг шевельнулось и прыгнуло на шаг в сторону. Бесстрашный отпрянул в изумлении.

– Что это, лев? раздался сверху взволнованный голос.

Бесстрашный задрал голову и изо всех сил присмотрелся. И снова отпрянул. По спине пробежал холодок изумления, когда он увидел вверху головы каких-то животных.

Их было пять – невозможно, невероятно высоких. Неудивительно, что он принял ногу за молодое деревце, такая она была длинная. А шеи животных были ещё длиннее и заканчивались маленькими рогатыми головками. Неведомых существ сплошь покрывали жёлтые и коричневые пятна.

Одна из рогатых головок сделала движение к нему, и Бесстрашный вновь отпрянул. Шерсть его встала дыбом, когти вытянулись. «Если я побегу, этот великан меня поймает?»

Но великан всего лишь посмотрел на Бесстрашного, моргнул и перевёл взгляд на ближайшую ветку. Затем высунул длинный лиловый язык, обернул им парочку молодых листьев и отправил их в рот. И задумчиво принялся жевать.

«Значит, это травоеды. Но ведь бегемоты тоже травоядные, а все знают, как они опасны».

– Да, это лев, – сказало невероятное существо своим родичам, проглотив листья. Было видно, как по длиннющей шее они опускаются в брюхо. – Но ещё маленький.

– Подросток, – заметила самочка, с любопытством наклоняя головку. Она похлопала длинными чёрными ресницами. – Где же твой прайд, паренёк? Может, ты потерялся?

Бесстрашный так и застыл с открытой пастью. Он отлично видел зубы животного: они были плоскими. Он посмотрел вниз. На концах тонких ног не было когтей, а имелись гладкие копыта, такие же, как у газелей или гну. Юный лев изо всех сил старался сохранить достоинство.

– У меня нет прайда, – поведал он. – Я живу в племени бабуинов. И вообще я бабуин.

Все пятеро нагнули головы и посмотрели на него с глубоким изумлением.

– То-то ты так странно пахнешь, сказал один.

– Бабу-и-и-н? – переспросил второй.

– Ну, не на самом деле, конечно, – Бесстрашный кашлянул, чтобы прочистить горло, и животные слегка попятились. – Я всегда жил в племени Ясного Леса, и я один из них.

Один из зверей с сомнением прожевал пучок листьев.

– А почему же ты не с ними?

– Нашего вожака убила гиена, и я ищу их свору, – прорычал Бесстрашный и снова посмотрел на своих высоченных собеседников. – А вы кто?

– Мы – жирафы, – сказал один из них. – Ho речь не о нас. Ты говоришь, гиены? А зачем ты их ищешь?

– Я хочу сделать так, чтобы они больше никогда не принесли вреда моему племени, – торжественно объявил он.

– Ну-у, – проговорила самочка. – Это очень странная затея.

– Да уж, – поддержал её друг. – Гиены крайне опасны.

– Со всем уважением, – заметил Бесстрашный. – Опасны для вас. Вы ведь травоеды.

– А ты, по всей видимости, бабуин, – и жирафы принялись смеяться, пофыркивая и даже похрюкивая.

– Я не вернусь домой, пока не изгоню гиен отсюда! – решительно объявил Бесстрашный. – Племя нуждается в защите. Обеспечить её – моя работа. И я её выполняю.

– Ладно. – Самый высокий жираф обменялся с соседом скептическим взглядом.  – Если ты так настаиваешь, нам вряд ли удастся остановить тебя. Если ты, действительно, решил отыскать гиен…

– Решил, – настаивал Бесстрашный.

– Ну, хорошо. Иди вдоль деревьев на закат, – жираф указал направление плавным неторопливым изгибом шеи.  – Свора отправилась туда.

– Спасибо, – Бесстрашный благодарно кивнул и собрался уходить.

– Эй! – окликнул его жираф. – И всё-таки не давай гиенам заметить тебя.

– А лучше бы тебе вернуться домой, – добавил его сосед.

Бесстрашный отрицательно покачал головой и пошёл быстрее. «Эти… жирафы такие чувствительные. Травоеды!»

Но жирафы не ошиблись относительно гиен. Чем дальше шёл лев вдоль деревьев, тем сильнее становился их отвратительный густой запах. Наконец он заметил несколько цепочек следов. И задумался. «Сколько же их? Целая свора?»

Следы гиеньих лап становились всё яснее. Деревья кончились, но три цепочки следов виднелись и на траве. Они вели к усыпанным жёлтыми цветами акациям. А дальше расстилалась саванна, сверкающая, протянувшаяся до дальних синеватых холмов. Бесстрашный целеустремлённо шёл по следу.

Какое-то то ли пятно, то ли размытая тень показалась вдалеке в раскалённом воздухе. Воспрянув духом, Бесстрашный перешёл на бег. Своим появлением он спугнул падальщиков, и они взлетели, в досаде хлопая крыльями. Пятно оказалось полусъеденной тушей газели, уже начавшей попахивать. Над ней кружили жирные мухи.

«Она лежит тут уже довольно давно. И гиены, конечно, отъели часть, – думал Бесстрашный, втягивая носом едкую вонь. – Они обычно обгладывают мясо до костей, но в этот раз почему-то ушли».

Он нахмурился, огляделся вокруг и посмотрел вверх. Над ним кружили чёрно-белые вороны, единственный аист с огромным клювом держался на почтительном расстоянии. Однако стервятников, которые обычно не упускают такого случая, рядом не было. «Почему их нет?»

Желудок юного льва снова заурчал, он вспомнил, что говорила ему мать. В затянувшийся сухой сезон, львицы в отчаянии принесли в прайд мёртвую черепаху. Она была почти такой же вкусной, как зебра. «Голодному, сынок, не пристало привередничать!»

Он снова понюхал останки газели. Ладно, есть-то он должен. И если вороны могут питаться тем, что так плохо пахнет, нет причин и льву отказываться.

Он подошёл, оторвал кусочек мяса и постарался как можно быстрее его проглотить. Мухи взвились сердито гудящей тучей, но Бесстрашный закрыл глаза и жевал, стараясь не обращать на них внимания. От ужасного вкуса першило в горле, но пустой желудок всё-таки наполнялся, причём лучше, чем когда съешь жалкую ящерицу или мышь.

Насытившись, Бесстрашный отошёл, лёг и принялся тщательно оттирать запёкшуюся кровь с морды и лап. Но отдохнуть ему не удалось. На фоне мерцающего горизонта возникли какие-то тени. Он сел и заморгал, пытаясь разглядеть, что это.

Солнце уже начало садиться, и в его золотых лучах трудно было увидеть что-либо чётко на зелёной траве. Однако он увидел, что теней было три и они определённо приближались. Бесстрашный встал на лапы. Инстинкт подсказал ему проверить, что за спиной, и он увидел ещё два существа, громоздких, тяжелоногих, которые двигались к нему с противоположной стороны. Наконец они подошли поближе. Теперь их можно было рассмотреть, и Бесстрашный застыл на месте.

Воспоминания раннего детства нахлынули на него. Он понял, что уже видел этих грузных животных с огромными квадратными головами, с большим рогом на носу, с телом, покрытым серой морщинистой, лишённой шерсти кожей. Они топали прямо на него, из-под ног клубилась жёлтая пыль. «Носороги, сын мой, – прозвучал в ушах голос мамы. – Лучше к ним не подходи».

– Я ищу гиен, – крикнул он, когда решил, что носороги уже достаточно близко, чтобы услышать. – Вы их не видели? Не знаете, где живут гиены?

Ответа не последовало, зато носороги с неторопливого шага перешли на бег. Они неслись на него, низко опустив свои чудовищные рога и вздымая толстыми ногами тучи пыли. Ветра не было, и он отчётливо слышал их отрывистые злобные всхрюкивания.

Бесстрашный сделал шаг в сторону, а затем пустился бежать со всех лап прочь от обеих групп носорогов. Они не производили впечатления быстрых бегунов, но внешность оказалась обманчива. Он слышал позади себя топот, от которого дрожала земля.

«Высокая трава! Если я успею…»

И Бесстрашный наддал. Он задыхался, сердце кольнуло от страха. «Такой гонки я долго не выдержу». А до высокой травы всё ещё было далеко. Он оглянулся и увидел, что носороги нагоняют. Он даже различал их маленькие чёрные, горящие злобой глазки. Лёгкие разрывались от боли, мышцы горели огнём. «Мне от них не убежать».

Теперь-то Бесстрашный понял, почему гиены оставили свою трапезу и почему не было стервятников. «Их прогнали носороги. Но неужели они убили целую свору гиен? – Сердце пропустило удар. – Сейчас они меня поймают. И убьют».

Кажется, оставалось только одно. Бесстрашный заставил себя затормозить и в туче пыли развернулся к нагонявшим его носорогам. Он расправил плечи и зарычал так грозно, как только мог.

Животные внезапно остановились. Так близко, что он почувствовал их горячее дыхание. Что обнадёживало, оно пахло не мясом, а лишь пережёванной травой и листьями.

Но выглядели носороги сердитыми. Очень сердитыми.

– Кто, по-твоему, ты такой? – заговорил самый крупный, роя ногой землю. – Это наша земля. Земля носорогов!

Бесстрашный переступил с лапы на лапу, обнажая зубы.

– Я этого не знал, – прорычал он.

– Лев-одиночка, который не знает, где территория носорогов? Вон как ты трясёшься. – Вожак снова копнул землю массивной трёхпалой ногой. – Гиены сбежали от нас. И ты проваливай!

Рядом торчал небольшой кустик, и носорог, засунув туда морду, принялся хрумкать листья и ветки. Наконец он снова повернулся к Бесстрашному. Маленькие глазки превратились в щёлочки.

– Почему, – загрохотал он, – ты ещё здесь?

И снова наклонил рог, нацелив его прямо на юного льва. Бесстрашный весь напрягся, выжидая, каким будет его следующее движение. Вид носорога выражал прямую недвусмысленную угрозу.

Бесстрашный вновь пустился бежать. Но вторая группа носорогов понеслась ему наперерез. Он петлял, поворачивал из стороны в сторону, назад и вперёд, но всё время натыкался то на двух, то на трёх носорогов. «Они гонят меня назад, – понял он, – к высокому резкому обрыву. – Тут лапы заскользили, и земля ушла из-под них. – Носороги очень тяжёлые. И толстые. Может быть, они не смогут быстро бежать по склону? Надеюсь, не смогут».

Он прыгнул и понёсся по склону вниз. Лапы скользили, львёнок упал, перекувырнулся через голову и только тогда затормозил. В воздухе кружила пыль, заполняя рот и ноздри запахом горячего песка и камня. Бесстрашный лежал на земле, клубы пыли постепенно оседали. Он встал на лапы и оскалил зубы, приготовившись встретить носорогов.

Но они не стали его преследовать. Они замерли на краю обрыва, смотрели на него и беспомощно хрюкали.

– Чтоб мы тебя тут больше не видели! – послышался голос вожака. – А не то разорвём тебя в клочки!

– Не беспокойтесь, – пробормотал себе под нос Бесстрашный, отряхиваясь. – Не имею ни малейшего желания вновь увидеться с вами.

Бесстрашный мерно бежал по траве, держа путь к густому лесу. Его ноздри вновь уловили запах гиен, и он шёл по их следу. Он был хорошо виден, вдобавок вокруг больше не наблюдалось странноватых на вид и слишком уж крупных врагов. Юный лев уже почти достиг леса, как вдруг заметил в небольшом углублении обглоданную тушу. На это раз куду, хотя опознать его можно было только по витым рогам – от самой антилопы остались голые кости. Гиены, видимо, наконец-то сумели попировать без помех от носорогов.

Обнюхав землю вокруг скелета, Бесстрашный безошибочно определил след, который вёл к опушке леса. Ближе к деревьям начался подъём, и наконец юный лев разглядел каменистый откос, залитый светом закатного солнца. Сжав челюсти, он начал красться к ступенчатому склону.

То и дело замирая с одной поднятой лапой, Бесстрашный прищурил глаза. Вот теперь он видел достаточно хорошо. У подножья откоса, полускрытого густым кустарником, тень делалась гуще. Он сделал ещё несколько осторожных шагов и увидел отверстие в камне, от которого вглубь вёл какой-то лаз. Больше рассмотреть ничего не удавалось.

Солнце скользнуло за горизонт, и в янтарном свете его последних лучей Бесстрашный на брюхе подполз вплотную к скале. Он дрожал от возбуждения. «Ага! Тут-то они и живут!»

Прижавшись к земле, он пополз по лазу, подтягивая за собой задние лапы. Его поразило, насколько внутри оказалось холодно. Оглянувшись, он с удивлением обнаружил, что по-прежнему видит небо – круглое тёмно-синее пятно далеко позади.

«Я лев, – сказал он себе. – А львы охотятся по ночам». И всё же ему требовалось усилие, чтобы заставить себя не дрожать.

Бесстрашный понимал, что сам теперь пахнет, как гиена, их резкий запах впитался в его шерсть. Вскоре, спустившись ещё глубже, он оказался в полной темноте. Он остановился, стараясь дышать как можно тише и собирая всю свою волю в лапу, и напряг зрение.

И кое-что разглядел: стены лаза в грязноватых синих и зелёных потёках. Не так уж много, но всё же. Затем различил более тёмные тени там, где лаз разветвлялся. Один лаз, видимо, уходил ещё глубже. И вот оттуда-то, из глубины вдруг послышались звуки ссоры. Шум нарастал, по спине Бесстрашного пробежал холодок, желудок сжался, но он стиснул зубы и пополз на звук.

Где-то совсем рядом послышалось царапанье когтей о камень. Бесстрашный замер. Сердце неистово колотилось. Он слышал топот бегущих лап, но эхо в подземелье не позволяло определить, откуда он доносится. «Неужели они позади меня?»

Ему стало не по себе, но отступать было поздно. И он продолжал путь, видя только каменную стену, слегка отсвечивавшую в темноте. Только нос и спинной хребет подсказали ему, что лаз вывел его в широкую пещеру – он вдруг почувствовал вокруг себя большое пространство. Бесстрашный остановился, старательно сдерживая дыхание.

Откуда-то сверху проникало немного звёздного света, и несколько пар глаз, как по команде, повернулись в его сторону. А его собственные глаза, чуть привыкнув к темноте, увидели пять гиен. И у всех пятерых шерсть на загривках торчала дыбом.

Первыми опомнились гиены. Одна из них прыгнула вперёд и взвизгнула, обнажив смертоносные клыки:

– Что ты тут делаешь?

Она была огромной. Из пасти с острыми зубами капала слюна, глаза горели опасным жёлтым огнём. Пятнистая шерсть торчала клоками на длинных лапах и широкой плоской спине. На массивном мускулистом теле голова казалась совсем маленькой…

«Похоже, Орех был прав, – подумал Бесстрашный, и сердце у него сжалось. – Та, что напала на нас, была, видно, слабой и больной».

А эти не были. Вот что он вдруг отчётливо понял.

Храбрость оставила его. Обнажив зубы и стараясь не дрожать, Бесстрашный начал пятиться, лапа за лапой. И услышал позади злобное хихиканье:

– Не так быстро, львёнок!

И правда, одна из гиен находилась сзади и теперь выдвигалась из лаза, горя злорадством.

«Не убежать!» – в груди нарастала паника.

– Прямо в наше логово, братья и сёстры, – хохотала та гиена, что была спереди, – он приполз прямо в наше логово!

– Львы! – фыркнула другая. – Дураки самоуверенные!

А та, что позади, снова захихикала:

– Но редко до такой степени!

Бесстрашный в отчаянии смотрел то вперёд, то назад. «Как драться с ними, когда я окружён?»

– Никогда прежде не ел львов, – послышался голос из глубины пещеры. – Как они, вкусные?

– Этот, должно быть, горчит, – засмеялась главарь. – Жаль его. Такой дурачок!

Бесстрашный старался не обращать внимания на насмешки. Сердце громко колотилось, а взгляд судорожно бегал по пещере в поисках выхода. Однако, несмотря на отличное зрение, он едва отличал одно тёмное пятно от другого. Прижавшись боком к стене, юный лев попытался выглянуть из пещеры.

– В сторонку, братья и сёстры! Первый кусок львёнка – мне! – вожак напрягла задние лапы и прыгнула.

Бесстрашный оттолкнулся от стены и перекатился в безнадёжной попытке увернуться от клацающих зубов, которые только слегка царапнули его бок. Но в это время подоспела ещё одна гиена и вцепилась ему в плечо. Зарычав от боли, лев отшвырнул её. Чьи-то зубы вонзились в его заднюю лапу, он резко крутанулся и с глубоким удовлетворением почувствовал, как его собственные клыки достали гиенью плоть.

И всё же их было слишком много. Рыча, царапаясь и кусая, Бесстрашный отбивался изо всех сил, но начал уставать, а гиены ловко увёртывались от его зубов, не упуская ни одного шанса укусить самим.

Отступая под их натиском, Бесстрашный вместе с гиенами оказался в пещере побольше. Стряхнув тварь, вцепившуюся ему в шею, он ещё раз перекатился, выставив грозные когти. Прерывисто дыша, юный лев дико озирался вокруг. И вдруг перед ним мелькнул луч надежды: он увидел, что в сумятице битвы все гиены оказались по одну сторону от него, по ту, что была ближе к лазу. Вскочив на лапы, он пустился наутёк в пещеру, инстинктивно выбирая самые тёмные места.

«Там ещё один лаз!» Он прокладывал себе путь, отшвыривая гиен ударами лап. Они рычали и визжали от ярости, кусали его за пятки, но льву было теперь ясно, куда бежать. Не обращая внимания на боль, он двигался вперёд.

Проход стал шире, Бесстрашный прибавил скорости, слыша, как топот его лап эхом отдаётся от стен. Гиены всё ещё гнались за ним, лая и повизгивая, но впереди и немного выше он уловил кое-что ещё – топот ещё одних лап. Сверкнула пара глаз, и сердце юного льва упало.

«Назад бежать нельзя». Щёлкнув зубами, он собрал все силы и бросился на эту новую гиену. Лев приземлился прямо перед ней, и она от неожиданности рухнула ему под лапы. Бесстрашный перепрыгнул через неё и продолжил бег.

Проход начал подыматься, стало гораздо светлее. Он снова отчётливо видел шершавые известняковые стены и поворот впереди, и звёздный свет сверху. «О, пожалуйста, пожалуйста…»

Внезапно оказавшийся на поверхности, Бесстрашный вдохнул полную грудь свежего ночного воздуха. Тёмное небо было усыпано звёздами, их вид придал ему сил. Выбравшись из жуткого лаза, он понёсся стремглав. Гиены не отставали. Он слышал их хриплые радостные крики, когда им казалось, что они настигают его. Бесстрашный понимал, что очень устал, а когда они поймают его…

«Не хочу об этом думать. Я вообще думать не хочу!»

Даже ночной воздух теперь пропитался запахом гиен. Но, раздувая ноздри, Бесстрашный учуял что-то ещё, что-то знакомое: глубокий, богатый запах, не имеющий с гиенами ничего общего.

«Львы!!»

Надежда загорелась в его измученной груди. Собрав последние силы, Бесстрашный открыл пасть и издал низкий протяжный рык – мольбу о помощи. Рык отозвался эхом от окрестных скал, и юный лев подумал, что сама земля смеётся над ним. Он поднял морду, чтобы позвать ещё раз, но тут его сбили с лап, и рык застрял в горле.

Гиена вцепилась ему в заднюю лапу и принялась злобно рвать её. Подоспели остальные и навалились на несчастного всей кучей. В полном отчаянии лев отбивался, лёжа на спине. Он пытался достать их задними лапами, но нападавшие были слишком проворны. И вот вожак с торжествующим лаем потянулась к его горлу…

…От мощного удара гиена взлетела в воздух. Задыхающийся, полуслепой от страха Бесстрашный увидел только, как изящная львица дерётся с вожаком. Остальные гиены тоже перешли в оборону: их мощно теснили львицы.

Бесстрашный перекатился на живот и с трудом встал. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как удар могучих когтей первой львицы распорол бок вожака гиен. Завизжав от боли, тот вывернулся из её лап и, поджав хвост, бросился прочь.

В несколько минут всё было кончено. Увидев бегство вожака, остальные гиены поспешили следом, оставив двоих своих истекать кровью в пыли. Вскоре топот их лап затих вдали. Наступила тишина.

Бесстрашный качнулся в сторону первой львицы.

– Спасибо. Я… я не могу… спасибо!!!

Она грациозно повернулась и подошла к нему. В свете звёзд её морда мерцала бледным золотом, блестящие тёмные глаза в первый раз посмотрели на спасённого ею. Бесстрашный замер.

Она остановилась, и глаза её расширились от удивления:

– Бесстрашный!

Страх, пережитый в подземелье, смыло волной бурной радости.

– Отважная!!!