Текст книги "Расколотый прайд"

Автор книги: Эрин Хантер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

– А как же! – он нежно лизнул мать и сестру по очереди. – Я знаю, что обо мне думает Коварный. Но я снова с вами, вот что на самом деле важно. Я так скучал по вам обеим.

И он теснее прижался к своим самым любимым маме и сестре. «Может быть, я начинаю оправдывать своё имя».

Юный лев твёрдо знал, что наступит день, когда он выполнит ту свою клятву. Клятву, которую он дал, когда был крошечным, беспомощным и испуганным малышом.

«Я одолею Коварного. Я верну себе прайд моего отца!»

Глава 23

– Говорю всем вам: эти двое – очень смелые, изобретательные и необыкновенные бабуины!

Жало обращался к племени Ясного Леса с Камня Вожака, его голос звучал мягко и одновременно властно. Одной лапой он показывал на Занозу и Пачкулю. Племя с обожанием поглядывало на них, не отрывая в то же время зачарованных глаз от своего предводителя.

Что до Занозы, то он был рад, что не всё внимание обращено на них. Поток славословий, который, когда они вернулись, обрушил на них Вершинный, смущал его. Однако их рассказ о приключении, которое они пережили с Бесстрашным и Верным, привёл Жало в такое восхищение, что он настоял, чтобы молодые бабуины пришли на Поляну Совета и поведали его всему племени.

Бабуины слушали, разинув рты от удивления, вскрикивали и топали в особенно захватывающих местах. И хотя неловко выступать перед такой толпой, Занозе, конечно, было очень приятно. А особенно он радовался за Пачкулю, тот был просто вне себя, оказавшись в центре внимания. Заноза с удовольствием заметил, что Звёзднолистная, мать Пачкули, буквально лопается от гордости за сына.

Жало всё ещё произносил речь, а собравшиеся, казалось, совсем не устали его слушать. «Как всё изменилось, по сравнению с правлением Гусеницы», – подумал Заноза, чувствуя себя немного виноватым.

– Своей исключительной храбростью и изворотливостью Заноза Среднелистный и Пачкуля Нижнелистный показали пример прекрасного будущего нашего племени, – ораторствовал Жало. – Благодаря им наше имя и наша слава распространились далеко по Земле Отважных!

Он закончил и отвесил публике поклон, а бабуины принялись вопить и топать. Заноза моргнул и наклонил голову.

– Ура Жалу Вершинному, вожаку бабуинов!

– Да здравствуют Заноза Среднелистный и Пачкуля Нижнелистный!

– Яс-ный Лес!! Яс-ный Лес!!!

Рядом встала Ягодка, её глаза светились гордостью:

– Мне очень понравился ваш рассказ. И я рада, то ты вернулся живым и невредимым.

– Спасибо, – пробормотал Заноза, счастливый и в то же время смущённый.

Ягодка понизила голос.

– Встретимся в овраге? Я хочу ещё раз послушать. Хочу, чтобы ты рассказал всё снова то только для меня.

Занозу распирало от счастья.

– Конечно! Жду не дождусь!

– До встречи! – Ягодка улыбнулась и ускользнула, чтобы обнять отца.

В сердце Занозы расцвела надежда. Теперь правила устанавливает Жало Вершинный, а он видит далеко за пределами леса и старых обычаев. «Он не даст старой сказке про Зарю и Лунный Свет задурить себе голову, – думал Заноза. – Когда-нибудь он разрешит нам с Ягодкой стать настоящей парой!»

И в то же время Заноза понимал, что пойти в овраг он должен кружным путём, чтобы раньше времени не открыть всем их с Ягодкой отношения, особенно теперь, когда общее счастливое будущее стало возможным. Он отправился в овраг, огибая лес, по хорошо известной ему тропе через пастбище. А чтобы не скучать дорогой, он отломал длинный прутик и рубил им свешивавшиеся на тропу лианы.

Несмотря на приподнятое настроение, Заноза краем глаза приметил что-то в зарослях финиковых пальм. У их подножья густели папоротники, и в них торчало что-то большое и твёрдое. Спеша к Ягодке, Заноза едва об него не споткнулся. Он нахмурился и решил выяснить, что там такое. Гладкая поверхность непонятного предмета была жёлтой, на ней красовались три длинных следа когтей. «Это полая ветка Звёзднолистной». Одного плоского камня недоставало. Заноза цыкнул зубом. «Надеюсь, он не насовсем потерялся. Без него ловушкой не воспользуешься».

Он поднял ветку, незакрытый конец оказался внизу, и Заноза едва не закричал, когда оттуда посыпались скорпионы. Впрочем, все они были мертвы и уже высохли. Последовал вздох облегчения, а затем замешательство: «Жалу тогда хотелось свеженьких».

Заноза наклонился и внимательно рассмотрел останки скорпионов. Обычно Жало ел тела и выбрасывал хвосты. Но у этих как раз недоставало хвостов, а тела остались нетронутыми.

Но, может быть, Жало оторвал хвосты и побросал их внутрь полой ветки? Заноза снова как следует встряхнул её. Она была пуста.

Бабуин в задумчивости побрёл дальше. И вдруг почувствовал, что лапы приросли к земле. Хвосты ядовитые. В них весь яд. А хвостов-то и нет!

Задние лапы Занозы стали холодными и словно чужими. Полая ветка полетела в заросли папоротника. Холодный ужас поднимался от ступней вверх по позвоночнику.

Гусеницу отравили. Мог ли кто-то найти эту ловушку и воспользоваться скорпионьими хвостами? «Нет, этого не может быть. Невозможно. Я отдал скорпионов Жалу. Он не стал бы разбрасываться ими».

Но почему же нет хвостов? Если только сам Жало…

«Нет. Не Жало, это невозможно. Он такого бы не сделал».

Заноза не мог идти. Он едва дышал. «Если только… Да, это единственное разумное объяснение».

Жало – его кумир, его учитель, его друг. Он станет самым лучшим вожаком, который когда-либо был у племени Ясного Леса. Заноза это знал. «Как же он может быть убийцей?»

И все же имелись бесхвостые скорпионы. Те самые, которых Заноза наловил для Жала, и в той самой полой ветке, в которой он отнёс их Жалу.

Занозу мутило: Ореха изгнали из племени за убийство. Он, Заноза, сам в этом участвовал, он помог убедить племя выгнать его.

«Это не может быть правдой». Но в глубине души Заноза понимал, что не ошибается.

Сжав зубы, он подобрал одного из бесхвостых скорпионов. «Если я буду слишком долго думать, то никогда не решусь. Надо сделать это сейчас».

Он повернулся и побежал через лес, зажав скорпиона в кулаке так крепко, что клешни царапали ладонь. Занозе было всё равно. Он бежал, пока не нашёл Жало. Сидя на корточках под деревом, тот отдавал приказания выстроившимся перед ним Верхнелистным.

Молодые Верхнелистные внимали своему вожаку с обожанием. Заноза почувствовал, что от сомнений у него ползут вверх брови. «Ведь Жало не хотел быть вожаком, верно? Это Ягодка вытолкнула его вперёд. И Жало отказался наказывать Ореха без голосования. Почему же, если он сам убийца?»

Заметив, с каким видом подошел Заноза, Жало тут же отослал всех Верхнелистных. Те дружно кивнули и ускакали выполнять полученные задания, оставив вожака одного на поляне. Заноза вылез из кустов. И остановился на дрожащих лапах перед Вершинным.

– Что такое, Заноза? – спросил Жало.

Гнев Занозы чуть поостыл. Возможно ли, что всё это неправда? Он разжал кулак и показал Жалу бесхвостого скорпиона.

– Я нашёл их, – холодно сказал он.

Целую минуту Жало молча смотрел на высохшего скорпиона. Затем поднял голову и изучающе взглянул на Занозу.

– Ну и? – спросил он.

Именно этот нетерпеливый взгляд подсказал Занозе, что его подозрения справедливы.

– Ты убил Гусеницу Вершинного, – сказал он.

Жало не спускал с него глаз.

– Да, Заноза, я сделал это.

Молодой бабуин не сразу нашёл, что сказать. Больше всего его ранило – хуже любого укуса скорпиона – предательство учителя.

– Ты нарушил Закон, – проговорил он. – И заставил меня помогать тебе. Заставил принести тебе яд.

Жало по-прежнему смотрел на него абсолютно спокойно. Затем едва заметно пожал плечами.

– Единственное, что меня удивляет, – проговорил он, – это то, что тебе понадобилось так много времени, чтобы всё понять.

От внезапной ошеломляющей догадки голова Занозы дёрнулась, он едва не потерял сознание.

– Ты убил и Кору Вершинную? И её тоже?

Жало ковырнул когтем в зубах и слизнул с губ крошку. Он всё ещё смотрел на Занозу:

– Я сделал то, что следовало сделать.

Заноза уставился на него. Он чувствовал себя так, словно в груди что-то лопнуло, ему не хватало воздуха, чтобы заговорить.

– Ох, Заноза Среднелистный! – Жало сокрушенно покачал головой. – Ты видишь, как счастливо сейчас наше племя? Сильный, умный вожак – благо для всех. Но иногда бабуины не сразу понимают, кто может стать таким вожаком. Когда они ошибаются в выборе, их нужно поправить…

– Поправить? – голос Занозы звучал еле слышно.

– Подумай, что я могу сделать для племени Ясного Леса! – Жало говорил очень убедительно, его глаза сверкали. – Мы найдём новую территорию, гораздо лучше прежней, много еды и воды. Мы нарастим силу и расширим своё влияние! Ты понимаешь, Заноза, ты понимаешь? Всё, что я уже сделал, всё, что я сделаю в будущем, пойдёт на благо племени Ясного Леса.

– Нет, Жало. Всё это ты сделал для самого себя.

– Вот, например, твой друг Бесстрашный, – продолжал Жало, как будто не слышал его слов. – Я принёс его к нам, разве нет? Спас его, сделал одним из нас, и племя получило льва-защитника. Как думаешь, кто ещё из бабуинов может мыслить так независимо, быть таким предусмотрительным?

Дрожь пробежала по всему телу Занозы, от макушки до подушечек лап. «Понятно, что он хочет сказать». И молодой бабуин пробормотал:

– Д-да.

– Хорошо, – обрадовался Жало. – А теперь давай забудем этот крайне неприятный разговор, ты и я. – Он опустился на четыре лапы и пошёл было прочь, но оглянулся через плечо: – По-моему, никому об этом знать не нужно. Даже Пачкуле. И особенно Ягодке.

Взгляд Жала и имя его дочери словно окатили Занозу холодной водой. Жало давно уже скрылся за деревьями, а молодой бабуин всё ещё стоял, словно прирос к земле.

«Он и меня убьёт, если сочтёт нужным. Он ясно дал это понять». Тут только Заноза вспомнил, где ему следовало быть. Ягодка! Он яростно встряхнулся и на нетвёрдых лапах помчался к оврагу, не трудясь выбирать окольный путь.

«Ягодка имеет право знать! Нужно сказать ей, что представляет собой её отец! – сердце Занозы бешено стучало. Лапы не хотели его нести. – Ягодка прямодушная и честная. Она выдержит, она выступит против отца. Но что тогда сделает Жало? – Всё внутри сопротивлялось мысли о том, чтобы солгать Ягодке. – Но придётся. Ей нельзя знать».

Ягодка терпеливо ждала его под их любимым скальным навесом, одним из тех, что огораживал пастбище газелей. Над головой широко раскинулось звёздное небо, такое же красивое, как всегда, хотя луна уже пошла на убыль – казалось, что её заглатывает гигантский питон.

– Заноза! – Ягодка встретила его улыбкой. – Ты почему так задержался? Я уж думала, что ты отправился на новую встречу с гепардами.

А он обнаружил, что не в состоянии ответить на её улыбку, да и слова застряли у него в горле. Ягодка нахмурилась.

– Заноза, что случилось?

Молодой бабуин запрокинул голову и посмотрел на бесчисленные звёзды. «Пока я храню секрет Жала, она будет в безопасности».

– Я… Ягодка, я подумал, может… Может, нам не стоит так часто встречаться.

– Что? – улыбка задержалась на её мордочке ещё одну минуту, а затем исчезла. Ягодка выглядела так, словно её ударили. Вынести это было невозможно.

Заноза судорожно сглотнул. Выбора не было, нужно было продолжать.

– Мы разных рангов, – от сухости в горле слова выходили резкими, а он ничего не мог с этим поделать. – Я Среднелистный, а ты – Верхнелистная. Приходится соблюдать правила. Об этом и сказка о Заре и Лунном Свете.

Выражение отчаяния на её мордочке разрывало ему сердце.

– Я… Заноза, мне дела нет до этой дурацкой сказки! Я думала, что и тебе тоже.

– Ну… я не знаю…

Наступило бесконечно долгое молчание. Затем Ягодка вскочила.

– Заноза, я говорю не с тобой. Этого просто не может быть! – её голос сорвался. – Ты больше ничего не хочешь сказать мне?

Заноза не мог заставить себя взглянуть ей в глаза.

– Н-нет, – промямлил он.

Ягодка глубоко вздохнула.

– Когда станешь прежним Занозой, найди меня! А такого тебя я и знать не хочу!

Заноза смотрел, как она бежит прочь по узкой и кривой скальной тропе. Каждая клеточка его тела стремилась догнать её, позвать обратно, но он сжал кулаки, стиснул зубы и не проронил ни слова, пока она не скрылась из глаз. Впрочем, это случилось быстро, так она торопилась убежать от него.

Почувствовав себя страшно несчастным, Заноза присел на корточки. «Ну и что ты теперь будешь делать, Заноза Среднелистный?»

Теперь? Ну да, он вернётся и будет подчиняться Жалу Вершинному несмотря на то, что знает. Станет притворяться, что почитает и уважает его. Ягодка и Пачкуля будут в безопасности, а ему придётся лгать и лгать, пока они оба с отвращением не отвернутся от него. Ему придётся хранить эту омерзительную тайну, пока она не сгложет его изнутри.

«Я этого не вынесу. Один не вынесу. Мне нужна помощь». Он знал только одно место, где мог бы найти её.

Завтра состоится Великое Собрание у прекрасного, мирного водопоя. Завтра любой житель Земли Отважных, в каком бы отчаянии он ни был, может попросить помощи.

«Я должен пойти к Великой Матери!»

Глава 24

На берегу серебряного озера царила мирная тишина. Лунный свет играл на лёгкой водной ряби. Неподалёку в темноте, под песни цикад и лягушек, отдыхало стадо слонов. Что-то маленькое мелькнуло среди деревьев. Крыса, подумала Тучка, или, может быть, заяц. Она не позволит ночным шорохам беспокоить себя. Тучка поглубже вздохнула и закрыла глаза. «Великая Мать права, чем дольше я практикуюсь, тем легче становится. Физиономия убийцы делается с каждым разом всё отчётливее». Она снова осторожно, кончиком хобота потрогала череп погибшей предводительницы бабуинов. Серебряная вода и лунный свет на деревьях сливались в один волшебный мерцающий занавес. Перед её внутренним взором вновь появилось морда.

Коричневый мех, вытянутые вперёд нос и губы, рот открыт, видны жёлтые клыки. Тучка покрепче зажмурилась, сосредоточилась, чтобы разглядеть яснее.

Вот оно! Вдруг образ стал совсем чётким, она могла различить каждую серо-коричневую шерстинку. Она видела длинный чёрный нос, след старой раны в уголке рта. Бабуин смотрел прямо на неё, в его янтарных глазах читались ум и коварство. Она присмотрелась, а бабуин открыл рот и завизжал так, что заложило уши.

Тучка инстинктивно отпрянула, её прежнее видение, мерцая и расплываясь, наложилось на этот сон перед пробуждением. Она помнила его очень отчётливо: водопой, окрашенный кровью, деревья, словно когти, впивающиеся в небо. «И тот самый бабуин. Тот самый!»  Бабуин сидит верхом на льве, который жалобно скулит от страшной муки.

Тучка встряхнулась, моргнула и отдёрнула хобот от черепа. Видение исчезло. Ночь вокруг снова была мирной, тёмной и прохладной, и в ушах звенела мелодичная песня цикад. Чуть поодаль булькала вода – видно кто-то пришёл напиться.

Тучка тяжело дышала и успокаивала сама себя. «Звери из моего видения совсем не похожи на тех льва и бабуина, что приходили к Великой Матери». Она вспомнила юного льва, как он гордо стоял перед гепардами, полный решимости спасти свою мать. Вспомнила и то, как опечалился молодой бабуин, узнав правду о смерти их предводительницы.

«Может быть, это видение об их будущем?» Но нет – такого с ними не может приключиться. Бабуин Заноза Среднелистный никакого отношения ко злу не имеет. А Сын Звёзд – его друг!

Она была так озадачена, что не сразу заметила, что цикады и лягушки смолкли. Послышались крики, треск, всплеск, хрип, рычание. Тучка вскочила и принялась в ужасе озираться, не зная, куда бежать. Да и бежать-то было некуда.

Проснулись и остальные слоны. Кто-то тряс головой, прогоняя дремоту, те, кто лежал, переворачивались, чтобы подняться на ноги. Вверх поднимались хоботы, уши испуганно хлопали. Наконец Дождевая Капля протрубила тревогу.

– Великая Мать! Что-то происходит! Великая Мать!

Ответом было молчание. Слоны переглянулись. Тучке стало не по себе.

– Великая Мать? – протрубила она.

– Где же она? – спросила донельзя удивлённая Звезда, ведя за собой сонного Месяца.

И снова послышались звуки схватки, разрывая ночной покой, будя зебр и газелей. Травоеды сбились в кучу и заревели. За ними то же самое сделали буйволы.

– Звуки доносятся откуда-то издалека, со стороны озера! – крикнула Сумерки. – Пошли!

Тучка помчалась со всех ног вдоль кромки воды, напролом сквозь прибрежные кусты, распугивая мелких зверьков, живущих в песке. Остальные слонихи неслись следом, только Звезда несколько отстала, потому что оберегала Месяца. Тучка слышала за спиной их топот, но не оборачивалась. Свет луны достаточно освещал дорогу, но всё же она едва не упала, с разбегу влетев в ил, который пенился в яме.

Земля вокруг была изрыта, кусты и цветы поломаны.

– Здесь разразилась битва! – в отчаянии закричала она своим тётушкам. Желудок скрутило тугим холодным узлом. – Где же Великая Мать?

Тучка увидела её даже раньше, чем подбежали тётушки. Массивное выпуклое тело распростёрлось в воде недалеко от берега. Набегавшие на него невысокие волны тут же становились неестественно тёмными.

С горестным криком Тучка бросилась в воду и подошла к телу. Позади неё в ужасе трубили слонихи, шлёпая по воде огромными ногами.

Великая Мать лежала неподвижно. Ещё не добравшись до неё, Тучка поняла, что она мертва.

Она прижалась головой к боку старой слонихи и стала гладить её хоботом. В этой ласке уже не было надежды на ответную.

– Великая Мать. О, Великая Мать! Нет!!!

Слонихи окружили тело своей предводительницы и тоже принялись ласкать его, печально трубя.

Тучка почувствовала, как кто-то, стараясь утешить, гладит её хоботом по голове.

– Как же это случилось? – рыдала Сумерки.

– Смотрите, – горько сказала Комета. Она мягко прикоснулась хоботом к одной из страшных ран на боку Великой Матери. Тучка увидела, что у старой предводительницы вдобавок сломан один бивень.

– Её убили! – закричала она.

Повисло страшное молчание. Все слонихи видели, что это правда. Комета притянула Тучку к себе и нежно обняла своим огромным хоботом.

– Зачем кому-то понадобилось причинить вред Великой Матери? – плакала Тучка. Она вздрогнула, увидев, что мимо проплывает, гадко ухмыляясь, крокодил. Крокодилы не соблюдают Закон. – Это ты сделал? – закричала она, хорошо понимая, что он уже далеко и не может ответить.

Однако Дождевая Капля медленно покачала головой.

– Не думаю, Тучка. Даже крупному крокодилу было бы очень трудно одолеть Великую Мать. А если бы они и одолели, то… – она всхлипнула, – то они… съели бы её.

– Кто же тогда? Бегемоты? – Тучка знала, какими опасными могут быть бегемоты. – Тётя Комета! Тётя Сумерки! Кто это сделал?

– Не знаю. – Глаза Кометы были полны слёз. – Не знаю, кто мог этого хотеть.

– Что же нам делать? – в отчаянии причитала Тучка.

– Ничего мы сделать не можем, малышка, – прошептала Дождевая Капля и ласково потрепала её за ухо. – Только быть внимательными и осторожными. Великой Матери мы уже не поможем, но в воде, возможно, ещё таится опасность. – Она в ярости подняла вверх хобот. – Ни один враг больше к ней не подберётся.

Голова Тучки кружилась. «Я знала, что водопой опасен. И я была права!»

Она подняла голову, потому что послышались новые всплески. Это подошла Звезда, ведя за собой перепуганного Месяца. Слонёнок дрожал, прижимаясь к боку матери, его глаза расширились от страха.

– Что случилось? Почему Великая Мать лежит в воде?

– Ох, Месяц! – Не в силах двигаться, Тучка подтянула братца к себе хоботом.

Она никогда не видела ничего страшнее, чем это лежащее в воде истерзанное безжизненное тело, и всё-таки не могла оторвать от него глаз. Ведь это была её обожаемая бабушка.

Звезда прижалась к Месяцу с другого бока, так что слонёнок теперь был в безопасности. «Это хорошо, – горько подумала Тучка. – Мы утешим его, даже если ни одна из нас никогда не утешится сама».

– Великая Мать покинула нас, мой маленький, – прошептала Звезда. – Она не хотела, но пришлось.

Тучка так погрузилась в горе, что не заметила, как небо посветлело и показалось солнце. Стадо Широкого Шага так и стояло молча вокруг тела своей предводительницы, а между тем краски Земли Отважных начали оживать. Вместе с ними ожил и ужас. Стало видно, что серебряная вода вокруг тела Великой Матери сделалась красной от крови. Не в силах смотреть на раны, Тучка остановила взгляд на обломке бивня. На нём хотя бы не было крови. Собственное дыхание звоном отдавалось у неё в ушах, сосредоточившись на этом звуке, она едва могла думать. «Ничто больше не имеет смысла».

– Тучка была права, – заметила Сумерки, отворачиваясь от ужасного зрелища. – Нам не надо было приходить к водопою.

На сердце Тучки лежала такая тяжесть, что она едва двигалась. «Мои видения сбылись. Пришли лев и бабуин. Водопой стал красным от крови. От крови Великой Матери. – Однако мало-помалу сквозь страшную печаль стала проступать ясная мысль. – Великая Мать скажет мне, что нам надо делать дальше. Она не бросила нас. Я знаю, что не бросила».

Дрожа, она подошла по воде к огромному телу со сломанным бивнем. «Покажи мне, Великая Мать. Пожалуйста!»

Тучка вытянула хобот и бережно прикоснулась к сломанному бивню. Она закрыла глаза и стала ждать видения, которое Великая Мать пошлёт ей.

По воде прошла рябь, серебристая и чистая. Ветерок всколыхнул листву. Щурка перелетала с куста на куст, сверкая сине-коричневатым с золотом оперением. Краски не расплывались, всё вокруг было отлично видно.

Тучка не увидела ни сна, ни видения.

Ничего.