Текст книги "Расколотый прайд"

Автор книги: Эрин Хантер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Глава 7

Пачкуля скрылся в куче взбаламученных крокодилов, и зелёная вода поглотила его. Верхнелистные озадаченно смотрели на переполошившихся молодых бабуинов. Бесстрашный в ужасе переминался с лапы на лапу.

– Пачкуля!!!

Маленькая голова показалась над водой. Пачкуля отплевывался, морду его перекосило ужасом. Затем он скрылся вновь.

– Нет! Нет! – Бесстрашный бросился к реке и прыгнул в воду. Первые несколько шагов его лапы сделали по мягкому вязкому песку, а потом дно вдруг исчезло, и юного льва подхватило течением.

Повинуясь инстинкту, он принялся перебирать лапами. Обнаружив, что не тонет, он освоился в воде и поплыл к месту, где в последний раз показалась голова Пачкули. Река бурлила от крокодильих

тел, которые наскакивали друг на друга не хуже, чем на добычу, но Бесстрашный пытался не думать о их чудовищных пастях, клацавших совсем рядом с его лапами. Ему надо было найти друга.

Голова бедняги вновь показалась над водой, губы побелели от холода и от страха. Бесстрашный поднажал, не обращая внимания на колотящие по воде мощные хвосты и визг бабуинов на берегу, и крепко ухватил Пачкулю лапами.

От страха тот принялся сопротивляться, и лев с головой ушёл под воду. Вынырнув, он сообразил, почему Пачкуля отбивался и почему его было так тяжело тащить. Заднюю лапу маленького бабуина крепко сжимали крокодильи челюсти.

Бесстрашного пронзило ужасом. Отпустив Пачкулю, он вцепился в голову крокодила, кусаясь и царапаясь. Крокодил только смотрел на него – его зубы были заняты бабуином. Лев понимал, что не сумеет ни разжать мощные челюсти, ни выдернуть из них друга. Вдохнув побольше воздуха, он удвоил усилия, и ему удалось попасть когтем крокодилу в глаз.

Крокодил яростно затряс головой, заставляя Пачкулю рыдать от боли. «Ага, глаз! Вроде, получается!»

Уперев задние лапы в чешуйчатый бок и грозно рыча, Бесстрашный повторил свой манёвр. Он почувствовал, как коготь вонзился в веко чудовища, и оно отпрянуло, выпустив Пачкулю.

Бесстрашному и в голову не пришло сражаться до победного конца, не было у него и времени выяснять, жив ли Пачкуля. Он схватил бабуина зубами за шкирку и изо всех сил погрёб к берегу. Его снесло течением далеко от бабуинов, но он и не подумал вернуться к ним. «Надо выбраться из воды».

Бесстрашный кое-как выполз на берег, стряхнул с себя воду и понёсся прочь от разъярённых крокодилов. А те пустились в погоню, на удивление быстро двигаясь на своих коротких кривых ногах. Лев оглянулся и пришёл в ужас. Он повернул к лесу, стремясь оказаться как можно дальше от берега реки.

«Ждать Занозу некогда. Он должен сообразить, что ниже по течению есть брод и нет крокодилов».

Бесстрашный бежал, а Пачкуля безжизненно болтался у него в зубах. Лев не оглядывался, пока не перестал слышать звуки погони. Только тогда решился он посмотреть и обнаружил, что крокодилы отстали. Лёгкие болели, мускулы горели, но он не замедлял бега. Лишь когда впереди показался брод, Бесстрашный решил, что опасность миновала, и остановился. Не подававшего признаков жизни Пачкулю он положил на землю.

Как он и предполагал, Заноза уже бежал к ним, прыгая по гладким речным камням. С белыми от ужаса глазами он кинулся к другу и принялся ласково тормошить его.

– Пачкуля! Пачкуля!

– Крокодил схватил его, – толком не отдышавшись, объяснил Бесстрашный. – И укусил.

Дрожащими лапами Заноза перевернул маленького бабуина, и друзья увидели страшную рану. Вся шерсть на задней лапе Пачкули пропиталась кровью.

– Он… он, – Бесстрашный не смог произнести это слово.

– Не думаю. О, Великий Дух, я надеюсь, что он… – Заноза осторожно встряхнул друга. – Дыши, Пачкуля!

Пачкуля закашлялся, потом его глаза открылись.

– Пачкуля! – звали друзья в унисон.

– Живой, – выдохнул Бесстрашный, внезапно ослабев от облегчения.

– Спасибо тебе, – пробормотал Пачкуля, выплёвывая речную воду. – Спасибо, спасибо.

– Да, спасибо тебе, – прижимая к груди друга, Заноза повернулся к Бесстрашному, – если бы не ты, Пачкуля погиб бы.

Бесстрашный уже успокоился настолько, чтобы кивнуть.

– А если бы не Орех, – прорычал он. – Этого бы не случилось.

– Ты прав, – согласился Заноза, и его покрытая серой шерстью морда приняла угрожающее выражение. – Но это всё потом. Надо побыстрее доставить Пачкулю домой.

Бесстрашный лёг, Заноза бережно поднял друга на подставленную спину и сам забрался следом. Лев старался идти как можно ровнее, чтобы не трясти раненного. Но несмотря на его усилия, Пачкуля стонал от боли едва ли не при каждом шаге.

Первым, кого друзья встретили, подойдя к Высоким Деревьям, оказался Жало. При виде их выражение ожидания на его физиономии сменилось беспокойством, а потом сильной тревогой.

– Что случилось? – громко спросил он. – Заноза, что это с Пачкулей?

– Его покусали, – коротко ответил Заноза, спрыгивая со спины льва. – Крокодил сдёрнул его с ветки, которую мы приладили вместо моста через речку. Если бы не Бесстрашный, он бы погиб. – Заноза погладил шею льва. – Бесстрашный бросился в воду и напал на крокодила.

– Бесстрашный, – обратился ко льву Жало, а вокруг собирались члены племени, издавая негромкие возгласы удивления и сочувствия, – я горжусь тобой. Спасибо тебе.

Сквозь толпу проталкивалась мать Пачкули. Узнав Звёзднолистную, бабуины почтительно расступились. Она бросилась к сыну и принялась гладить его мокрую голову, шепча на ухо слова утешения. Он чуть приоткрыл глаза, но по-прежнему неподвижно лежал на широкой спине Бесстрашного.

– Бесстрашный, – попросила она, – поскорее отнеси Пачкулю к Благолистным.

Вероятно, Благолистные уже услыхали новость, потому что, когда Бесстрашный доставил Пачкулю на их поляну, они уже замочили в меду целебные листья и ждали раненного. Они моментально вымыли его и поставили на место укуса припарки из листьев.

Прибежала Ягодка и принялась шептать Занозе слова утешения.

– Вот увидишь, он поправится, – говорила она, держа Занозу за лапу. – Пачкуля хоть и маленький, но очень крепкий.

Заноза благодарно кивал.

– Листья хинного дерева остановят кровотечение, – объяснила матери Пачкули старшая из Благолистных, – а мёд снимет жар и не даст ране загноиться. Не волнуйся, Звёзднолистная. Укус обширный, но не очень глубокий. Заднюю лапу удастся сохранить.

– Слава Великому Духу! – с облегчением вздохнула Звёзднолистная, прикрыв глаза.

Бесстрашный вдруг почувствовал слабость – сказались все переживания сегодняшнего дня. Позади него Заноза испустил глубокий вздох, и лев понял, что его друг чувствует то же самое. Ягодка пожала Занозе лапу и убежала.

Многие из племени пришли вместе с ними к Благолистным и теперь жались поодаль, в тени терновых зарослей. Бесстрашный слышал, как они негромко переговариваются, поздравляя кого-то.

– Я Среднелистный! Среднелистный!

– Точно! Ты Среднелистный.

– Мартышкины какашки крокодилам в зубы, а не бабуинов! Они тебя не достали!

Бесстрашный узнал этот хриплый голос, и его охватила ярость. Оставив Пачкулю в мудрых лапах целителей, он направился туда, откуда доносились поздравления. Заноза вскочил и побежал рядом. Лев слышал удивлённые возгласы своих соплеменников, но не обернулся. Он спешил туда, откуда неслись смех и приветственные возгласы, и слюна капала из его оскаленной пасти.

– Орех! – взревел Бесстрашный, тормозя всеми четырьмя лапами на ковре из листьев.

Веселящиеся бабуины замолкли, удивлённо глядя на него.

– И ты ещё празднуешь? – зарычал он на Ореха и его шайку. – Это целиком и полностью твоя вина!

Глаза Ореха округлились. Он быстро сообразил, в чём дело, и тоже оскалил зубы.

– Моя вина? Ты соображаешь, что говоришь, Пустобрёх?

Бесстрашный шагнул вперёд.

– Ты швырял камнями в крокодилов. Ты раздразнил их! Ты хотел помешать другим бабуинам пересечь реку. И из-за того, что ты делал, Пачкуля едва не погиб!

– Пачку-у-ля? – протянул Орех со смешком. – Во-первых, Пачкуля не должен был даже пробовать пройти это Испытание. Не моя вина, что он такой тощий и убогий! – Он наморщил нос и злобно ухмыльнулся. – Почти такой же убогий, как лев, который вообразил, что он – один из нас!

Бесстрашный сразу узнал это чувство. Ярость поглотила его так же, как и во время нападения гиены. Он не успел подумать, какая сила таится в нём, прежде чем нанёс Ореху удар передней лапой.

Зловредный бабуин с грохотом рухнул на землю. Одним прыжком Бесстрашный оказался прямо над ним. Разинув пасть, он глухо зарычал. Орех зажмурил глаза. Бесстрашный чуял исходивший от него запах страха, слышал тихие всхлипывания. Но всё равно придавил его всей своей тяжестью. Его когти зацепили шкуру Ореха.

– Не надо! – кричал ему в ухо чей-то голос, чьи-то пальцы дёргали его за шерсть. – Остановись, Бесстрашный!

Кровь прилила к голове, в ушах звенело, но юный лев всё-таки услышал мольбы Занозы. Он ещё раз рыкнул, обдав морду Ореха горячим дыханием, и неторопливо встал. Повернувшись к Ореху спиной, он с отвращением мазнул по его морде хвостом.

Ярость постепенно угасала, и Бесстрашный ясно увидел всю картину. И что же? Его родное племя сбилось в кучку и дрожало от страха. Те, кто помладше, спрятались за спинами старших. Кто-то забился в папоротник и затаился, не смея дышать. А Заноза и Жало смотрели на него потрясённо. Бесстрашный моргнул. «О, Великий Дух! Что я наделал?!»

Первым опомнился Гусеница Верхнелистный. Он выступил вперёд и, оскалив клыки, пальцем показал на Бесстрашного:

– Вот! Я предупреждал вас! Я знал, что случится, если держать в племени льва!

– Я… Простите меня, – проговорил Бесстрашный.

– Он всех нас поубивает, – прокричал Гусеница.

– Он не будет… – начал Заноза.

– Нет поубивает, – перебил его Гусеница. – Неестественно для льва жить среди бабуинов. Вот в чём правда!

Жало втиснулся между Занозой и взбешённым Гусеницей.

– Бесстрашный – наш друг – твёрдо сказал он. – Он напал на Ореха, потому что защищал Пачкулю.

– Ты выгораживаешь его? – взвился Гусеница. – Пачкуля в полной безопасности у целителей, а этот зверюга чуть не убил Ореха!

Вокруг кипел спор, а Бесстрашный застыл, как от удара. Не резкие слова ранили его, он не мог понять, почему так себя вёл. «Гусеница прав. Я действительно чуть не убил Ореха. В какой-то момент мне очень этого хотелось».

– Лев не способен сдерживать себя, – ещё не отойдя от испуга, убеждал Орех Жало.

– Нет, способен! – крикнул в ответ Заноза, скалясь. – Если бы не был способен, ты бы уже подох!

Бесстрашный сглотнул. «Ты даже не представляешь, как близко было к этому, мой друг».

– Он опасен для всего племени, – сказала молодая самка по имени Щепка. – Мы не можем разрешить ему остаться.

Спор грозил затянуться на всю ночь. Бесстрашному хотелось одного: свернуться клубком и закрыть лапами уши. Облегчение наступило, когда из кустов выбежала Ягодка Верхнелистная с криком: «Замолчите! Прекратите!»

Бабуины повернулись к ней с удивлением на мордах. Гусеница открыл было рот, чтобы возобновить спор с Занозой.

– Вы, все! – кричала Ягодка. – Послушайте меня!

Теперь все повернулись к ней. Шум стих.

Она тряслась и задыхалась, тёмные глаза казались совсем огромными.

– Прекратите, остановитесь! Вы должны пойти со мной!

Жало подбежал к дочери, протягивая лапы.

– Что, Ягодка? Что...

– Кора Вершинная погибла, – еле слышно выговорила Ягодка сквозь рыдания.

Глава 8

Вместе с другими бабуинами Бесстрашный побежал за Ягодкой. Она перепрыгнула через ручеёк с мутной водой, перелезла через замшелое бревно и стремительно понеслась напролом через заросли. Не чуя под собой лап, бабуины мчались следом. Бесстрашный бежал последним, стараясь не отстать. Никто не произнёс ни слова. Бесстрашный слышал только топот лап – так поразила всех весть, принесённая Ягодкой. «Кора Вершинная погибла», «Погибла Кора Вершинная!»

Ягодка вела их к опушке Высоких Деревьев, где змеился узкий глубокий овраг, который в сезон дождей наполняла вода. Сейчас, когда дожди только начались, там успела образоваться только скользкая грязь. На дне лежала Кора Вершинная, её глаза, подернутые пеленой смерти, были полуприкрыты. Рядом с её телом лежало ещё одно – обтянутое потрёпанной тусклой шкурой тело гиены.

Подойдя вплотную, племя Ясного Леса замерло. В глазах бабуинов метались страх и горе. Кто-то из малышей громко заскулил.

Жало и другие обступили Кору, нежно касаясь её и жалобно причитая, а Бесстрашный присел на задние лапы и принюхался к мёртвой гиене.

– Да, – понял он. – Это та самая, которую я прогнал.

Он повернулся посмотреть на тело Коры. Она пропиталась запахом гиены, в боку застрял длинный коготь. Рот был открыт, один из зубов сломан. Жало нахмурился, коснувшись его.

Заноза склонился над обмякшим телом гиены, раздвигая длинными пальцами шерсть на её шее.

– Смотрите! – прошептал он.

Глаза Бесстрашного округлились от удивления: в глубокой ране на шее торчал обломок зуба. Заноза вытащил его и принялся рассматривать.

Жало молча отобрал его у Занозы и внимательно вгляделся, вертя его в пальцах.

– Это зуб Коры, – потрясённо выговорил он. И, всхлипнув, продолжил: – Она, верно, боролась с гиеной. И ни одна не победила. Они убили друг друга.

Бабуины молча смотрели, как Жало несёт обломок зуба на дно оврага. А тот поднялся на задние лапы и выпрямился во весь рост.

– Услышьте меня, племя Ясного Леса! – прокричал он. – Это – знак доблести и силы духа Коры Вершинной! Она убила врага, который намеревался принести нам смерть! Она была великой и мудрой главой племени, нам будет очень её не хватать!

Бабуины печально склонились. Кое-кто забил по земле передними лапами. Бесстрашный фыркал, выражая свою солидарность с общим горем.

– Вскоре мы решим, кто станет нашим новым вожаком, – объявил Жало. – Но сначала оплачем Кору Вершинную, лучшую из предводителей.

Бесстрашный увидел, как бабуины один за другим спрыгивали в овраг. Они любовно гладили безжизненное тело Коры, а потом вылезали и молча направлялись к Высоким Деревьям. Тело Коры они оставили там, где оно лежало. Уж таков обычай всех обитателей Земли Отважных – оставлять своих умерших стервятникам. Бесстрашному сделалось грустно, но он понимал, что так надо: тело Коры станет пищей для кого-то точно так же, как до неё пищей становились тела других вожаков. «Как и тело моего отца. – Сердце Бесстрашного сжалось от чувства вины. – Я не сумел помочь Коре Вершинной, как не сумел помочь отцу!»

Заноза поджидал его.

– Кора умерла, защищая племя Ясного Леса, – сказал он, погладив льва по плечу. – Не может быть более почётной смерти. Не грусти так, Бесстрашный.

– Не в том дело, – отозвался лев. – Заноза, я держал эту гиену в зубах. Если бы я убил её, а не просто прогнал, Кора была бы жива.

– Ты не мог знать, что произойдёт, – утешал его Заноза. – Кто мог себе представить, что это чудище вернётся после трёпки, которую ты ей задал? Тут нет твоей вины, Бесстрашный.

«Он слишком добрый, – горестно думал Бесстрашный. – Я-то знаю, что виноват».

На поляне Совета яблоку было негде упасть. Впервые сюда пришли не только Верхнелистные, под раскидистыми ветвями расположилось всё племя. Тесно прижавшись друг к другу, бабуины сидели на земле, многие облепили нижние ветки деревьев, самочки держали в лапах младенцев. Кое-кто угрюмо жевал фиги. Янтарный закат догорал, над кронами деревьев показалась луна. Цикады и лягушки завели свою ночную песню. Камень Вожака посреди поляны был пуст.

Бесстрашный лежал, вытянув передние лапы, и ждал. Он никогда не видел Совета без вожака, и, несмотря на печаль, ему было очень любопытно, что же будет дальше. Рядом с ним сидели Заноза, Пачкуля и Ягодка. Они так ёрзали от нетерпения, что ежеминутно толкали его в бок.

Старый Жук Верхнелистный медленно вышел вперёд и остановился перед Камнем Вожака, повернувшись мордой к племени. Разговоры смолкли, тишину нарушали лишь стрёкот цикад да лягушачье кваканье.

Жук прочистил горло.

– Как требует традиция, выборы нового Вершинного состоятся при полной луне. Я напоминаю племени, что только Верхнелистные бабуины могут выдвинуть себя на этот пост. Кто собирается это сделать, прошу произнести речь, обращаясь к племени с Камня Вожака.

Закончив выступление, старый бабуин горделиво прошествовал к своим товарищам-Верхнелистным и уселся, приготовившись слушать.

Бесстрашный надеялся, что бабуины не станут слишком торопиться из уважения к памяти Коры. Но к Камню Вожака вышел Гусеница Верхнелистный и в мгновение ока оказался на нём. Он уставился на племя маленькими жёлтыми глазами.

– Жук сказал правду! – заявил он, и его хриплый голос достиг ушей каждого. – Традиции – очень важная вещь. Я – бабуин, я уважаю наши обычаи и порядки. Вы можете положиться на меня, я всегда буду защищать племя Ясного Леса и отстаивать его интересы. Наша семья, наше племя превыше всего, этого не должен забывать ни один вожак. Выберите меня, и я буду защищать вас от любого чужака, который осмелится угрожать вам!

Поражённый, Бесстрашный заморгал. Произнося свои последние слова, Гусеница смотрел прямо на него.

Под одобрительное бурчание – и даже громкие крики поддержки от своей свиты – Гусеница спрыгнул с Камня. Но, если он надеялся на избрание, то ему следовало поумерить пыл. Бесстрашный вздохнул с облегчением, услышав позади себя, что другие бабуины тоже собираются выдвигаться.

Когда к Камню приблизилась Прутик Верхнелистная и приготовилась говорить, Бесстрашный заметил, что Жало сел рядом с дочерью. Блестящая мысль осенила льва.

– Жало, – прошептал он, – ты должен выдвинуть свою кандидатуру. Из тебя выйдет отличный вожак.

– Да! – подхватил Заноза, но, увидев, что старый бабуин нахмурился и зашикал на него, понизил голос: – Жало, правда, ты должен.

– Поддерживаю, – шепнул Пачкуля.

– Ох, нет, – пробормотал Жало, качая головой. – Я так не думаю. Я не создан, чтобы командовать. Гусеница гораздо больше моего уверен в себе.

– А это совсем не так уж хорошо для Вожака, – заметил Пачкуля. – Правда, Жало, ты намного лучше.

Жало в сомнении пожал плечами.

– Прямо не знаю. А ты как думаешь, Ягодка? – повернулся он к дочери.

Она тронула его лапу своей.

– Папа, из тебя выйдет чудесный вожак. Я знаю. А то, что ты сомневаешься в себе... По правде говоря, это делает тебя ещё более подходящим. Верно говорят Заноза и Пачкуля: самоуверенный вожак не так уж хорош. Вершинному требуется быть не только сильным, но и мудрым, а ещё он должен прислушиваться к Совету. Этого от Гусеницы не дождёшься.

– Гусеница может и не выиграть, – заметил Жало.

– А может и выиграть, – возразила Ягодка. – Ну же, папа. Хотя бы встань.

Последний выдвиженец только что закончил свою речь, и Жук оглядывал присутствующих, желая убедиться, что больше желающих нет. С явной неохотой Жало поднялся за задние лапы.

– Я буду говорить, – объявил он.

– Отлично, Жало Верхнелистный, – Жук уважительно отступил на шаг и жестом пригласил Жало начинать.

Жало поклонился Жуку и взобрался на Камень Вожака, скользя по его гладкой поверхности. Затем как-то потерянно посмотрел вниз. Однако, когда он заговорил, голос звучал мощно.

– Племя Ясного Леса! – возгласил он. – Наш вожак, Кора Вершинная, покинула нас в сиянии славы. Она уважала наши традиции, но, когда чуяла в воздухе запах перемен, не пугалась нового. Сила сочеталась в ней со скромностью, и это делало наше племя сильным, сильнее, чем когда бы то ни было. Такую силу я признаю и приветствую. Мир не стоит на месте. Верно, что Земля Отважных вечная, но при этом она постоянно меняется. Вожак должен быстро думать, уметь приспосабливаться к новому. – Он внимательно оглядел племя, смело заглядывая в глаза собравшимся. – Полагаю, все вы меня знаете. Знаете и моё умение думать быстро и предлагать гибкие решения. Я не позволю никому и ничему ограничивать меня при принятии этих решений, однако уважаю традиции нашего племени, которые так хорошо нам служат. Я обеспечу покой и безопасность племени Ясного Леса в этом неспокойном мире, потому что я не только достаточно умён, но и достаточно хитёр – тут, думаю, все со мной согласятся. Я также обеспечу племени пищу и воду даже в самый сухой сезон. – Он горделиво поднял голову. – Я, Жало Верхнелистный поведу племя не просто к выживанию, а к величию.

Жало спрыгнул с Камня. Сердце Бесстрашного забилось с надеждой, он открыл пасть, задыхаясь от восторга. Трава и Муха радостно завопили. Заноза высоко подпрыгивал, а глаза Пачкули сияли благоговением. Ягодка обхватила шею лапами, словно ей не хватало воздуха. Её мордочка выражала обожание и в то же время беспокойство.

– Великолепно сказал! – шепнул Пачкуля.

– Точно! И прямо от сердца, – согласился Заноза. – Совсем не то, что Гусеница. Ясно, что этот змеюка заранее приготовил свою речь.

Гул одобрения был громче, чем у любого другого кандидата. Бесстрашный разобрал одобрительные замечания очень многих бабуинов.

– Это было замечательно, Ягодка, – проговорил он. – Твой папа всегда так хорошо говорит.

Она кивнула

– Верно. Но погоди, начнётся голосование… тогда увидим, – она с тревогой смотрела, как её отец занял место в конце ряда кандидатов.

– Теперь, когда у нас есть несколько прекрасных претендентов, – негромко, но отчётливо объявил Жук, – мы должны подать за них голоса.

Один за другим бабуины подходили к Жуку и терпеливо ждали, когда он выдаст каждому гладкий камешек. Затем так же по очереди они подходили к исполненным надежды кандидатам, оставляя камешек перед тем, кого считали достойным.

Смущаясь, Бесстрашный встал в очередь за камешком.

Он не мог оторвать глаз от кучек камешков, которые вырастали перед кандидатами. Самые большие оказались у Гусеницы и Жала. С замиранием сердца Бесстрашный ждал возможности подать свой голос.

И тут он понял, что очередь подошла: он стоял перед Жуком, а тот глядел на него с большим затруднением, держа камешек в морщинистой лапе.

– Бесстрашный, Сын Звёзд, – заговорил он удивлённо, – а ты тут что делаешь?

Бесстрашный склонил голову.

– Собираюсь проголосовать, Жук Верхнелистный.

– Небо и камни, Бесстрашный! – старый бабуин часто заморгал и яростно затряс головой. – Выбирать Вершинного могут только бабуины. Прости.

– Но, – обескураженный Бесстрашный облизнул губы, – я ведь член племени Ясного Леса...

– Ты – лев! – Жук смотрел на него с осуждением. – Извини, Бесстрашный, но так всегда было и так будет. Ты не бабуин и не можешь выбирать вожака.

– Жук Верхнелистный, он же один из нас! – возразил Заноза.

Жук покачал головой:

– Правила есть правила, молодой Заноза. Возьми, пожалуйста, свой камень. А твой друг должен отойти в сторону. Спасибо, Бесстрашный.

Удручённый и сильно озадаченный, Бесстрашный посторонился. И, тяжело ступая, отошёл подальше, спиной чувствуя насмешливые взгляды. Он лёг под деревьями, наблюдая, как голосуют другие.

«Чему мне удивляться? Кора Вершинная говорила то же самое. Я лев до последней шерстинки». И всё же на душе было скверно.

Последний бабуин проголосовал, и Жук встал перед рядком кандидатов. Он посмотрел на кучки камней, затем поднял голову.

– Все видят, что больше всех набрали Гусеница и Жало, – объявил он. – Однако Совет благодарит всех кандидатов за их волю к победе. Сосчитаем камни, набранные двумя лидерами.

Не прошедшие кандидаты с разочарованным видом занимали места среди своих сородичей, а Бесстрашный вдруг обнаружил, что его когти нервно роют землю. Он молча наблюдал, как Жук и другие члены Совета пересчитывают камни в двух самых больших кучках. Грудь сдавило, по шкуре бегали мурашки.

«О Великий Дух! Здесь ли ты? Пусть выиграет Жало. Если победит Гусеница, то в племени Ясного Леса у меня нет будущего!»

Наконец Жук прочистил горло и повернулся к племени. Бесстрашный затаил дыхание. Стоявший рядом Заноза похлопал его по плечу.

– Надежда есть, – прошептал он.

Пачкуля и Ягодка прижались к Бесстрашному. Он понимал, что они подбадривают не только его, но и себя.

– Результаты обоих почти одинаковые, – торжественно объявил Жук. – Мы трижды пересчитали камни, и с итогом согласны все члены Совета. Племя Ясного Леса, приветствуй нового Вожака… – он сделал паузу, чтобы придать своим словам больше торжественности: – Гусеницу Вершинного!

Бесстрашный опустил голову. Ему казалось, что в желудке ворочается тяжёлый камень. «Ох, нет! Только не Гусеница…»

Жало высоко держал голову, поздравляя Гусеницу с победой, но по изгибу его плеч Бесстрашный угадал, как сильно он расстроен, хотя и прячет огорчение под маской добродушия и достоинства.

Тронная речь Гусеницы почти целиком была посвящена положению Бесстрашного как чужака в племени. «По крайней мере для меня она звучит именно так». Его ранило не только то, что Гусеница это сказал, но то, что с ним согласились многие бабуины. Лев чувствовал себя так, будто его ударили под дых. «Если они отвергли Жало, то уж меня-то отвергнут тем более».

А Гусеница уже влез на Камень Вожака. Даже не пытаясь скрыть свою радость, он погладил гладкую поверхность камня и уселся; тонкие губы расплылись в блаженной улыбке.

– Я, Гусеница Вершинный, – он выговаривал это так, будто слова были сладкими на вкус, – всегда буду руководить этим племенем и защищать его до самой моей смерти! Вот что я буду делать, да поможет мне Великий Дух!

Бабуины радостно закричали, затопали и запрыгали, выражая своё одобрение. Те, кто постарше, уходили и проворно возвращались с подарками. В считаные минуты Гусеница оказался окружён горами корешков, ягод, орехов и самых нежных из съедобных листьев. Казалось, он вот-вот лопнет от гордости и удовольствия.

Пришла очередь молодых, и Заноза с Ягодкой отправились на поиски даров. За ними заковылял и Пачкуля – рана, нанесённая крокодилом, всё ещё сильно болела. Бесстрашный хорошо понимал, что ему тоже нужно принести подарок. Это была его единственная надежда, последний шанс сохранить своё положение в племени. И он принёс жирную птицу, которую поймал недавно. Но когда лев положил свой подарок перед Гусеницей, лучезарная улыбка сползла с его морды.

«Дело даже хуже, чем я думал, – сказал себе Бесстрашный и, понурившись, отступил. – Для меня настали плохие времена. С Гусеницей будет очень трудно. Чтобы доказать, что он неправ, придётся бороться. – Он сжал зубы. – Единственная возможность – проявить себя с лучшей стороны. Но как? Мне не разрешили пройти Три Испытания, даже Заноза с Пачкулей считают, что мне нельзя». И туг славная мысль пришла ему в голову, наполнив душу решимостью: «Погодите! Есть способ доказать, что я – настоящий бабуин. Теперь мне ясно, что нужно делать».

– Заноза, Пачкуля, – он подошел к друзьям и наклонился, чтобы они могли погладить его по голове.

– Мне так жаль, Бесстрашный, – прошептал Пачкуля. – Гусеница – последний, кого бы мы хотели видеть вожаком.

– Разумеется, – он лизнул маленького бабуина. – Но я теперь знаю, что нужно делать.

– Ты не уйдёшь? – тревожно спросил Заноза.

– Нет, – ответил Бесстрашный. – Я намерен отомстить за смерть Коры. Это докажет племени Ясного Леса, что я – его часть, что я следую его традициям.

Заноза уставился на него в изумлении.

– Но как?

– Я найду стаю гиены. Или прайд – не знаю, как они это называют. – Бесстрашный гордо поднял голову. – Я прогоню их далеко отсюда, так что они никогда не тронут ни одного бабуина из племени Ясного Леса.

Он выжидательно посмотрел на друзей, но те явно не разделяли его воодушевления. Наоборот, они обменивались обеспокоенными взглядами.

– Бесстрашный, – обратился к нему Пачкуля, – я не думаю, что это хорошая затея.

– А я думаю, что это ужасная затея! – заявил Заноза.

К ним подошёл встревоженный Жало.

– Я верно расслышал, Бесстрашный? Ты собрался охотиться на гиен?

– Да, – ответил лев, удивлённый их реакцией. – Именно это я и собираюсь сделать.

– Заноза с Пачкулей правы, – твёрдо сказал Жало. Он выпрямился во весь рост, и его глаза оказались на уровне глаз льва. – Это гибельная затея, больше, чем просто опасная. Ты, конечно, лев, но ты – один лев, а собираешься сразиться с целой сворой гиен! Ты нужен нам здесь!

Бесстрашный издал негодующий рык и топнул лапой, жалея, что у него нет гривы, которой он мог бы трясти.

– Я одолел одну гиену, – прорычал он и посмотрел на друзей. – Я точно сумею изгнать отсюда и всю их шайку. – Он повернулся и двинулся было прочь с поляны, но оглянулся. – Я скоро вернусь, а вот гиены никогда не возвратятся, – сказал он им с глухим рычанием. – Я докажу, что полезен племени Ясного Леса. Всем вам докажу.