Текст книги "Расколотый прайд"

Автор книги: Эрин Хантер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Молодые бабуины издавали полные почтительного одобрения звуки.

– Жало, я хочу попробовать! – пропищал один.

– Прежде нужно найти ещё одного скорпиона, – рассмеялся Жало, и его нос окружили весёлые морщинки.

– А вам не страшно? – застенчиво спросила маленькая самочка.

– Конечно, нет! – заявил Жало. – Свежие лучше всего. – Он оторвал скорпионье жало и бросил его на землю. – Вот где скапливается его яд, поэтому хвост нужно выбросить. А вот остальное можно съесть. Вот так. – Он порвал скорпиона на несколько кусочков и наделил молодняк.

Сперва они озадаченно принюхались, а потом на мордочках расплылось блаженное выражение. Жало повернулся к Занозе:

– Привет, Заноза! Как дела?

Вот теперь было пора. Приветливо улыбаясь Жалу, Заноза вытащил из-за спины яйцо, то и дело стреляя глазами в сторону Ягодки. На её мордочке появилось удивление, а потом она нежно взяла его за лапу и улыбнулась.

– Заноза! – Её тёмные глаза светились восхищением. – Молодец какой!

– Ты сам украл яйцо?! – воскликнул её отец.

Заноза, польщённый, кивнул.

– Да, Жало.

– Поздравляю, Заноза Нижнелистный!

– Такая хорошая новость, – радостно согласилась Ягодка. – И я тебя поздравляю, Заноза.

У Занозы язык прилип к гортани. Да и вообще – что он мог сказать, особенно при Жале? Ведь правила запрещают брать себе пару не своего ранга. Он ограничился кивком и застенчивой улыбкой.

Жало взял у него яйцо и принялся вертеть в лапах, внимательно рассматривая.

– Очень хорошо, Заноза. Сарычи такие зоркие и внимательные. Нужно много уменья и терпенья, чтобы украсть у них яйцо.

Заноза засиял от гордости. От похвалы Жала, умнейшего бабуина племени, душа его пела.

– Можно я возьму его и покажу Жуку? – спросил молодой бабуин.

Жук был членом Совета Четырнадцати Верхнелистных, который возглавляла Кора Вершинная. На заседаниях Совета решались самые важные для племени вопросы. А сам Жук присматривал за тем, как проходят Три Испытания.

Жало махнул свободной лапой.

– Нет нужды. Я тоже член совета и подтвержу Жуку, что ты отныне Нижнелистный. – Он вернул Занозе яйцо. – Держи. Ягодка говорит, что ты выдержишь все Три Испытания. – Жало с любовью посмотрел на дочь.

– Хотел бы верить в это так же, как Ягодка, – прошептал Заноза в смущении.

Жало повернулся к молодым бабуинам и принялся расспрашивать их, как им понравился скорпион. А Заноза смотрел на Ягодку. Сердце его потеплело и, казалось, готово было вырваться из груди. Следуя минутному порыву, он вложил яйцо в лапы Ягодки.

– Я хочу подарить его тебе! – словно охрипнув, прошептал он.

– Что ты, Заноза, спасибо! – Восторг в её глазах сказал ему именно то, что он мечтал услышать.

Заноза всё ещё блаженно и немного глуповато улыбался, как вдруг почувствовал сильный удар в спину и свалился наземь. Он перекатился на спину и увидел оскаленную пасть. Солнце осветило крупные жёлтые клыки склонившейся над ним большой мускулистой тени. Заноза судорожно вздохнул и попятился:

– Бесстрашный! Ты бы следил за своими лапищами!

Крупный юный лев счастливо рассмеялся прямо ему в глаза.

– Ты добыл яйцо! – вскричал он и лизнул Занозу в нос таким шершавым языком, что тот невольно поморщился. – Я хочу знать все подробности!

Глава 4

«Я хочу есть. Знаю, что это неблагородно. Но я всё время голоден, – Бесстрашный грыз толстую гнилую ветку, зажав её передними лапами. Он старался просунуть язык как можно глубже под кору, выуживая оттуда последних термитов, а затем заглатывал их, представляя себе, что это сочное мясо антилопы. – Ах, антилопы… Я ещё помню их. Они были такие вкусные, мясистые и… большие».

Мыши и птицы тоже неплохи на вкус, однако ничего другого ему не перепадало уже очень давно, а эта скромная добыча не могла наполнить желудок подраставшего льва. Он припомнил вкус зебры. «Мама и остальные львицы приносили нам зебру. И других травоедов. Например, бушбока».

Не стоило много думать об этом. И не только потому, что он тосковал по теплому сочному мясу. Гораздо более сильную боль причиняли мысли о потерянной семье.

«Я теперь член племени Ясного Леса. Вот моя семья». Он знал, как повезло ему, что Жало нашёл его, и как добры были бабуины, разрешив ему остаться. Но в этом была и его собственная заслуга – племя не приняло бы львёнка, если бы не его обаяние, умение себя вести и сообразительность. Ну и поддержка Звёзднолистной, конечно.

Возможно, кое-кто лелеял чёрные мысли, но Бесстрашный уже стал членом племени, а теперь его вряд ли удалось бы убить и съесть. «Знаю, мне следовало бы быть более благодарным. Ведь я мог остаться совсем без семьи. А то и умереть».

Бесстрашный испустил тяжкий вздох.

– Эй, Бесстрашный! – к нему направлялась Ягодка, славная дочка Жала. – Я покажу тебе, как это делать правильно. Смотри! – Она уселась рядом, взяла ветку и принялась отковыривать кору. Её золотистые бровки насупились от усердия. Наконец она торжествующе подняла ветку вверх. Она была сплошь усеяна термитами. – Вот!

– Спасибо, Ягодка, – Бесстрашный с благодарностью слизывал термитов. – Беда в том, что мои лапы совсем не такие, как твои. Я не могу поднять с земли палку.

– А если зацепить когтями? – предложила она. – Когти у тебя длинные.

Это звучало разумно, но прежде чем Бесстрашный успел воспользоваться советом, появился Жало, присел рядом с дочерью и приветливо улыбнулся юному льву.

– Бесстрашный, нужно, чтобы ты пошёл со мной на заседание Совета.

Бесстрашный сразу же сел.

– Конечно, Жало.

В Совет, который возглавлял вожак, входило четырнадцать старших Верхнелистных племени, и каждому из них дозволялось иметь свиту – небольшую группу бабуинов, всё равно какого ранга, которые помогали ему нести непростые обязанности. В свиту Верхнелистные обычно набирали подававших надежды бабуинов. Поэтому приглашение Жала польстило Бесстрашному – это была большая честь, особенно если члену свиты разрешали присутствовать на заседании, правда, дозволялось им только смотреть и слушать. Приглашение в свиту Жало больше, чем всё остальное, помогало Бесстрашному почувствовать себя своим в племени.

Поднявшись, он попрощался с Ягодкой и последовал за Жалом к месту, где собирался Совет, – широкой поляне под самой высокой акацией. Поляну обступали папоротники, с соседних деревьев свисали лианы, создавая уютное уединение и даже какую-то торжественность. Ну и тень, конечно. Посередине поляны возвышался огромный гладкий валун – Камень Вожака. На нём восседала крупная, благородной внешности бабуиниха, молча ожидая, пока соберутся члены Совета. Рассеянные солнечные лучи играли на её коричневой шерсти, а трепещущая листва отбрасывала причудливые тени. Глубоко посаженные глаза бабуинихи светились мудростью. Бесстрашный склонил голову, выражая уважение Коре Вершинной, главе племени.

Жало и другие члены Совета расположились вокруг Камня, позади каждого уселась свита. Бесстрашный втиснулся между двумя молодыми бабуинами, которые тоже прислуживали Жалу, – Травкой Среднелистным, высоким, с вечной травинкой во рту, и Мухой Нижнелистным, тощим и проворным. По задней лапе Бесстрашного пополз муравей, Муха молниеносно выбросил вперёд лапу, поймал его, проглотил и широко улыбнулся молодому льву, показывая редкие зубы.

Беспечное птичье щебетанье на поляне прервало появление Гусеницы Верхнелистного, того самого бабуина с маленькими глазами и тонкими губами, который уговаривал сородичей убить Бесстрашного, когда он был совсем маленьким.

– А этот что здесь делает? – поинтересовался Гусеница. – Ты зачем притащил своего льва, Жало? Думаешь, он тебе на Совете поможет?

Жало вскочил на задние лапы и возмущённо округлил губы.

– Это Бесстрашный, Сын Звёзд! – вскричал он. – Он член нашего племени, Гусеница, а ещё он член моей свиты, не забывай этого!

– Члены Совета! – Кора Вершинная поднялась на Камне, и Жало вновь почтительно опустился на четыре лапы. – Мы здесь не для того, чтобы обсуждать принадлежность Бесстрашного к нашему племени. – Она смотрела на Гусеницу, пока тот не опустил глаза. – И совсем ни к чему возобновлять старый спор. Мы собрались, чтобы обсудить переселение племени Ясного Леса на новое место.

Дряхлый Жук Верхнелистный поднялся со своего места

– Это непростой вопрос, Кора. Мы стоим лагерем под Высокими Деревьями необычно долго, но уйти отсюда – это, по-моему, чересчур. Здесь довольно фруктов, ручей даёт воду, а деревья – тень. Места здесь хватает всем.

– Верно, – задумчиво проговорила Кора. – Но изобилие не продлится вечно. Сухой сезон вернётся, как это всегда происходит, да и не свойственно бабуинам оставаться так долго на одном месте. Мы кочевники, бродяги, Жук Верхнелистный, к тому же есть причины, по которым нам придётся уйти. Лучше обсудить это сейчас, пока ещё не поздно.

– Сказать по чести, – вставил Гусеница, – передвижение племени совсем не касается льва.

– Довольно, Гусеница! – Кора с упрёком посмотрела на него.

– Знаешь ли, Кора, – заметила Манго, прочищая горло, – в словах Гусеницы есть резон.

– Согласен, – проговорил Ветка. Его поддержали несколько одобрительных голосов. Травка перестал жевать и бросил на Бесстрашного сочувственный взгляд.

Кора колебалась. Затем, как показалось, собралась что-то сказать, но передумала и только сочувственно кивнула. Жало тактично кашлянул и повернулся к Бесстрашному.

– Раз так, ты, Сын Звёзд, может быть, оставишь нас? На этот раз, – сказал он и с виноватым видом подмигнул Бесстрашному. – Без тебя обсуждение пройдёт спокойнее. Ты не возражаешь, мой друг?

Бесстрашный быстро огляделся, но ни один бабуин не поспешил встать на его защиту. Кто-то из свиты Гусеницы скорчил гримасу и шепнул что-то соседу, а тот покатился со смеху.

Чувствуя себя до крайности неловко, Бесстрашный быстро кивнул:

– Конечно, Жало. Я, разумеется, не возражаю. Ни в коей мере. Я… э-э-э. Я покину вас.

– Вот бедолага, – пробормотал Муха.

Бесстрашный пятился несколько шагов, затем повернулся и покинул Совет со всем достоинством, на какое оказался способен.

Он подметил взгляды, которые посылали члены Совета своей свите и которыми бабуины свиты обменивались между собой. И был рад, что его уже не видно за деревьями. «Беда в том, что я как раз возражаю, – печально подумал он. – Я понимаю, почему Жало так сказал. Но счастлив, что живу здесь с племенем Ясного Леса. И мечтаю, чтобы всё племя меня приняло, как принял Жало. Необходимо как-то проявить себя, вот и всё. – Бесстрашный поднял лапу чтобы почувствовать себя увереннее. – Я хорошо охраняю племя. Так сказал Жало. Никто не осмелится потревожить бабуинов Ясного Леса, пока я тут».

В число обязанностей Жала как члена Совета входила забота о безопасности племени, и в этом ему помогал Бесстрашный. Он патрулировал границы, высматривал опасности, защищал друзей и изгонял врагов. «Ты защитник племени», – говорил ему Жало, и Бесстрашный при этом всегда вспоминал свой прайд. Эту важную работу Бесстрашный выполнял великолепно, гораздо лучше, чем любой бабуин. Но стал ли он незаменимым?

Приблизившись к Высоким Деревьям, юный лев услыхал шумные приветственные крики.

– Эй, Бесстрашный!

Он прислушался. Вприпрыжку к нему приближался Заноза, Пачкуля, как всегда, трусил следом. При виде лучших друзей настроение юного льва поднялось, он позабыл огорчение на Совете. Когда племя бабуинов отвело найденного Жалом Сына Звёзд в лагерь под Высокими Деревьями, добрая Звёзднолистная познакомила его со своим сыном. Пачкуля сразу привязался к Бесстрашному и стал его лучшим другом и защитником, не слишком, правда, успешным по причине малого роста. Зато Пачкуля познакомил львёнка с Занозой. А тот, будучи другом Пачкули, всем сердцем и без колебаний привязался к Бесстрашному.

Бесстрашный широко улыбнулся.

– Заноза! Пачкуля! Я патрулирую лагерь.

– Мы с тобой! Да, Пачкуля?

Пачкуля с готовностью кивнул, а Бесстрашный присел, позволяя друзьям взобраться к себе на спину. Он пришёл в отличное расположение духа – кто же будет грустить в компании двух молодых бабуинов? Но патрульный должен смотреть в оба.

– Близится следующее Испытание, – проговорил Пачкуля. – Перебраться через Крокодилью Реку.

– Вот мы и мозгуем, как это проделать, – сказал Заноза, поглаживая шею юного льва. – Помоги нам, Бесстрашный.

– Хорошо, – обещал тот. И тут необычная мысль пришла ему в голову: – Слушайте, а почему бы мне не пройти Три Испытания?

Оглянувшись через плечо, он увидел, как бабуины обменялись удивлёнными взглядами.

– А почему бы и нет? – с некоторым сомнением протянул Пачкуля. – Правда, по Правилам участнику должно исполниться шесть.

Бесстрашный покачал головой.

– Ещё только через пять лет! Не могу я столько ждать. Я стану совсем взрослым в три года. Нет, пройду Три Испытания прямо сейчас.

Он снова оглянулся на друзей. Заноза смотрел на него с любопытством.

– Что натолкнуло тебя на эту мысль?

– Кое-что из того, о чём говорил на Совете Гусеница, – и Бесстрашный рассказал им, что случилось. – Поэтому, если я пройду Три Испытания, – продолжил он, осторожно перебираясь через толстое упавшее дерево, – ни один бабуин не сможет сказать, что я не настоящий член племени.

Заноза хмыкнул.

– Не слушай Гусеницу! Чушь порет, как последняя мартышка! Конечно же, ты – один из нас.

– Тебе не нужно ничего доказывать, – согласился Пачкуля. – Кроме того, сроки Первого Испытания прошли. Я ведь провалился, ты помнишь? Даже если ты добудешь яйцо, это не засчитают.

Бесстрашный перешагнул через термитник.

– И всё-таки я покажу Гусенице и остальным на что способен, верно?

Заноза рассмеялся.

– Если ты что-то вбил в голову, спорить бесполезно, так? – Балуясь, он взъерошил шерсть между ушами юного льва. – Но тебе будет трудно. У тебя ведь нет наших пальцев. Как ты будешь держать яйцо?

– Что-нибудь придумаю, – отозвался Бесстрашный.

– Уверен, что придумаешь, – сказал Пачкуля, – а мы поможем. Эй, Заноза, это подходящее место. Посмотри, какие сучья. Давай здесь потренируемся.

Бабуины спрыгнули со спины молодого льва. Он смотрел, как они схватили по большому суку и расположили их один против другого, словно два берега реки. Заноза взобрался на один из них, присел на корточки; его морда приняла задумчивое выражение. На противоположном суку Пачкуля быстро махал худенькой ручкой, показывая воображаемых крокодилов.

– Всё зависит от того, какую реку выберет Совет. Если берега будут песчаные, можно вылезти и передохнуть. Недолго, конечно, потому что кроки не станут ждать. Но посмотри, как получится, если несколько раз поменять направление…

Уверенность Бесстрашного поугасла. «Пачкуля такой умный, а у Занозы такие ловкие лапы». Они явно не впечатлились его планом. «И потом, даже если я пройду Испытания, не скажет ли Гусеница да и остальные, что я всё-таки чужой?»

Он остановил себя. Такие размышления никуда не приведут. К тому же сейчас требовалось подумать о другом – о безопасности племени.

В молчании принялся Бесстрашный обходить границу лагеря Высоких Деревьев, условную линию, где буйная зелень акаций, папоротников и пальм уступала место саванне – желтой, сияющей и горячей. Он прищурил глаза и втянул носом воздух. «Когда я стану Верхнелистным воином, – думал он, – вот так я буду защищать своё племя. Помни это, Коварный! – Он поворошил лапой сухие листья, большой мохнатый паук пустился наутек. – Я покажу тебе…»

Над его головой в ветвях терновника щебетали скворцы. С хитрой улыбкой юный лев потряс куст лапой и рыкнул, стайка с шумом поднялась в воздух. «Ты не подкараулишь меня в засаде на дереве, Коварный! – Он чувствовал себя уверенным и почти счастливым. – Тут мне нет равных!»

Бесстрашный проверил каждое дерево на границе. По дороге он загнал змею обратно в дупло и переполошил попавшихся под лапы цапель.

Он так увлёкся мерами безопасности, что не заметил, как стемнело. Только когда Заноза завопил: «Бесстрашный, ты где?!!», он сообразил, что уже очень поздно.

С удивлением он оглянулся и увидел, что друзья бегут к нему. Небо над головой сделалось тёмно-синим, чёрные силуэты акации ярко выделялись на фоне оранжевого горизонта.

– Пора возвращаться в лагерь! – кричал Пачкуля. – Мы так долго тебя искали!

– А я и не знал, – отозвался юный лев. Он посмотрел вдаль, на золотистый горизонт.

Между двумя отдельно стоящими акациями мелькнула тень. Он прищурил глаза.

– Погодите минуту…

Это оказался лев, он двигался легко и расслабленно, одинокий взрослый самец со странно загнутым крючком хвостом чётко вырисовывался на фоне заката. С тех пор как он оказался в племени Ясного Леса, Бесстрашный нечасто видел львов, но когда случалось видеть, его обуревало чувство щемящей тоски. Особенно если огромный зверь неторопливо шествовал далеко, у горизонта.

«Интересно, как это – жить как лев? Может быть, я сейчас возвращался бы к своему прайду, как вон тот. Охотился бы я ночь напролёт или оставлял это удовольствие львицам?»

Саванна манила, казалась такой широкой, будто бесконечной. Сумерки сгустились, превратившись в непроглядную тьму, горизонт из золотого стал бронзовым, в небе по одной начали загораться звёзды. Лес позади Бесстрашного стал глухим и тёмным, постепенно наполняясь жужжанием насекомых и кваканьем лягушек. Лес был его домом, но он ни за что не спрятался бы туда, если бы только была возможность, играя мускулами, вольно мчаться, преследуя травоядных.

Бесстрашный тяжко вздохнул. Когда-то у него был прайд, и никто не сомневался в том, что он там свой. Знакомое чувство вины скрутило желудок. «Надо было мне остаться и сразиться с Коварным. Я должен был попытаться защитить свою семью, даже если бы ничего не вышло. А я убежал».

– Бесстрашный, ну идём же! – нетерпеливо закричал Заноза. – Если ты не поторопишься, придётся нам сегодня ужинать хворостом.

Бесстрашный вновь посмотрел на саванну. Нечего предаваться сожалениям. «Бабуины – мои друзья, и я забочусь о них. Вот что я делаю. Я охраняю их».

И всё же, когда он вернулся к друзьям и лег, чтобы они могли забраться ему на спину, он не удержался и бросил последний долгий взгляд на закат, к которому удалился чужой лев.

Бесстрашный стоял на задних лапах, разочарованно обдирая когтями ствол кигелии. Сквозь неплотные ветви он видел крупные плоды, иные больше, чем Пачкуля, а почти на самой верхушке – орлиное гнездо. «Это совсем невысоко. Совсем нет. Я смогу».

– Ну и чего ты ждёшь? – Орех нетерпеливо топнул лапой. – Ты зря теряешь время. Совет ни за что не засчитает твой результат.

Заноза нахмурился.

– А зачем же ты тогда нашёл ему орлиное гнездо?

– Ну, мы-то времени не теряем, – усмехнулся Орех. – Посмеёмся, глядя, как он изображает из себя идиота. – Шайка его дружков весело захихикала. – Орлица скоро вернётся, – добавил Орех. – Давай, Бесстрашный! Бесстрашный, тоже мне! Тебе духу не хватит даже на дерево залезть!

Шайка разразилась хохотом.

– Точно, Орех. В самое яблочко!

– Неправильное тебе дали имя, – продолжал куражиться Орех. – Ты говоришь, что тебя зовут Бесстрашным, а на самом деле ты Пустобрёх.

Этого шайка уже не могла перенести. Они так и покатились по земле, корчась от смеха. Только Пачкуля и Заноза стояли тихо, ожидая, когда они угомонятся.

Наконец Пачкуля запрокинул голову и нахмурил брови.

– Странно, что орлицы так долго нет. Птицы должны сидеть на яйцах и согревать их, иначе никто не вылупится. Почему её нет? – Он прищурился, уставился на гнездо и глубоко задумался. – И в любом случае все окрестные хищные птицы сейчас уже должны были понять, что мы явились за их яйцами.

– Какой ты всезнайка, – протянул Орех, скаля зубы на Пачкулю. – Жалко, что это не помогло тебе добыть яйцо.

Заноза сердито зарычал.

– Зато ты своё добыл обманом и воровством, – напомнил он Ореху. – Нечем тебе гордиться.

Орех скорчил презрительную гримасу. Его шайка засвистела, но другие бабуины молчали. Они увидели, как Бесстрашный вонзил когти в дерево и принялся подтягиваться, помогая себе мощными задними лапами.

Он крепко сжал челюсти. «Заноза сказал: главное – не смотреть вниз».

Юный лев лез всё выше и выше и наконец оказался у развилки нижних веток. Там он остановился в нерешительности. Он был больше и гораздо тяжелее любого бабуина, но дерево казалось толстым и надёжным. Оно должно выдержать его вес.

– Смотри, как бы плод не упал да не набил шишку на твоей пустой башке! – не унимался Орех.

Бесстрашный слышал, как свирепо зарычал в ответ Заноза: «Оставь его в покое!», но не стал смотреть вниз. Напрягая мышцы и щуря глаза, он продолжал лезть вверх через ветви. Одна, как раз над его головой, выглядела достаточно крепкой. Он подтянулся, зацепился когтями и оказался на ней. Юный лев лежал на ветке, стараясь успокоить дыхание, и чувствовал, как дерево пружинит под его тяжестью.

Но те ветви, что росли выше, были совсем не такими толстыми, к тому же они свешивались вниз. «Не останавливайся, Бесстрашный! – он сжал зубы и поморщился. – Совсем недавно я был в отчаянии, что не могу спуститься из орлиного гнезда, а теперь горюю, что не могу в него залезть!»

Он легко перебрался на следующую ветку, но она прогнулась и затрещала. Бесстрашный сползал по ней, изо всех сил впиваясь когтями. В конце концов он потерял равновесие и повис вверх животом, обнимая лапами проклятую ветку. Внутри все похолодело.

– Прямо над тобой, Бесстрашный! – крикнул снизу Заноза. – Та ветка покрепче. Ты сможешь!

– Что случилось, Пустобрёх? – визжал Орех. – Уже собрался назад?

Бесстрашный издал глухой сердитый рык и ухитрился перевернуться на ветке. Он понял, о чём говорил Заноза, потянулся к ветке у себя над головой и крепко зацепил её когтями. Не думая ни о чём, он перебрался на неё, а потом на следующую.

Но выше толстых ветвей не было. Верхние ветки походили, скорее, на прутики. Бесстрашный тяжело вздохнул. И двинулся дальше. Ветки трещали и шатались.

– Бесстрашный! – надрывался внизу Заноза. – Спускайся. Забудь о яйцах, ветки сейчас сломаются!

– Нет, – ответил юный лев, хотя и сомневался, что его услышат. – Я почти у цели.

Сейчас солнце беспрепятственно освещало его спину, а до туго переплетённых прутьев гнезда можно было дотронуться, стоит только подальше вытянуть лапу. Он был на самой верхушке! Бесстрашный просиял, чувствуя, что храбрость возвращается к нему. Набрав в лёгкие побольше воздуха, он, распластавшись на животе, потянулся и дотронулся до стенки гнезда. Больше всего он боялся, как бы не столкнуть его вниз.

И застыл в ужасе. В гнезде ни следа яиц. Оно оказалось пустым, вдобавок в дне он увидел дыру. А листья, которыми было выложено гнездо, засохли и почернели.

– Брошенное! – зарычал он в смятении.

Громовой хохот внизу всполошил окрестных птиц. Шайка в восторге хлопала в ладоши, Орех приплясывал на месте.

– Орех! – сердито закричал Заноза. – Это жестоко и глупо!

– Ты издеваешься надо мной! – Бесстрашный посмотрел вниз.

– Бесстрашный, нет! Замри!

Призыв Пачкули запоздал. Остатки гнезда развалились, и юный лев покатился вниз, ломая ветки и сбивая плоды, с громким «плюм!» падавшие на землю.

Казалось, Бесстрашный падал целую вечность. Напрасно он цеплялся за ветви, ни одна не могла удержать его вес в падении. «Нет рядом Жала, чтобы поймать меня на этот раз. Я погибну, Я…» Сокрушив последнюю ветку, он тяжело рухнул на землю.

Дыхание перехватило, и целую минуту Бесстрашный думал, что уже умер. Но вокруг все ещё бесновалась шайка Ореха. «Даже Орех не стал бы смеяться, если бы я был мёртв… Наверное». Лев неловко поднялся, стряхнул с себя листья и прутья. Измученный, весь в синяках, но живой.

А ещё он был в ярости.

– О-р-рех! – прорычал он.

– Ты идиот, Орех! – рявкнул Заноза. – Бесстрашный мог разбиться насмерть.

– Ну и что? – проорал тот, давясь смехом. – Нечего ему надеяться пройти Три Испытания. Будет теперь знать – он ни разу не бабуин!

– Это ничего не значит! – сердито сказал Пачкуля. – Он член племени Ясного Леса.

– Это вряд ли, – ощерился Орех. – Он даже на дерево залезть не может.

Гвалт нарастал, упрёки и оскорбления сыпались градом. Но Бесстрашный вдруг отвлёкся. Он нахмурился. В воздухе явственно чувствовался странный запах, запах, которого здесь не должно было быть. Стоя неподвижно, он вертел головой и бил хвостом. Затем открыл пасть, стараясь распознать запах, не обращая никакого внимания на вконец разошедшихся бабуинов.

– Заноза, – окликнул он. – Кто-то идёт!

– Что тебе не нравится, Орех? – орал между тем Заноза. – Тебе, придурку, лишь бы быковать…

– Заноза, я чую странный запах, – Бесстрашный бил хвостом всё резче. – И он мне не нравится.

– Ты способен только проблемы создавать!

– Заноза!!!

Наконец-то Заноза повернулся к Бесстрашному, на его морде читалась досада. Но в этот самый момент из колючих кустов выпрыгнуло что-то огромное. Зверь был даже больше Бесстрашного, с длинной покатой спиной и грязной желтовато-коричневой шерстью. Из широко открытой пасти капала слюна. Мерзкий запах усилился. Дыхание зверя было горячим и зловонным, маленькие чёрные глазки блестели голодным блеском.

– Гиена! – завопил Заноза. – Бежим!

Бесстрашный весь напрягся, шерсть на его загривке встала дыбом. Бабуины бросились врассыпную, и гиена на мгновение остановилась в замешательстве. Она злобно оглядывалась, выбирая, кого бы схватить.

Ближе всех оказался Пачкуля. Наметив себе жертву, гиена пустилась в погоню. С белыми от ужаса глазами Пачкуля мчался к дереву, но гиена не отставала. Вот она уже нависла над ним и распахнула пасть, готовая убивать. Бесстрашный восстановил дыхание, опустил уши, напряг мышцы.

Он увидел, как Заноза бросился наперерез гиене, в последнюю секунду ухитрившись выхватить друга прямо из её пасти и толкнуть его в кусты терновника. Зубы гиены клацнули в воздухе, но она стремительно повернулась и вновь кинулась на бабуинов. «Теперь я убью обоих!» – рычала она.

От гнева Бесстрашному вдруг стало жарко. Расправив плечи, он открыл пасть пошире и испустил грозный воинственный рык. Слюна капала с его оскаленных клыков. Со всей силы оттолкнувшись задними лапами, он прыгнул на гиену, готовый кусать и рвать когтями.

От удивления та присела. Не переставая рычать, Бесстрашный приземлился ей на спину и впился когтями в бока. Гиена взвизгнула от боли, и юный лев инстинктивно сомкнул челюсти на её шее.

Гиена шипела и извивалась, норовя освободиться от захвата. Запах её страха и боли щекотал ноздри Бесстрашного, а уши закладывало от хриплых яростных криков. Она оказалась очень сильной, но лев был слишком возмущён, чтобы просто отпустить её. Гиена дралась и визжала. Наконец ей удалось сбросить с себя Бесстрашного, и она ринулась в кустарник, всё ещё отчаянно визжа.

Один за другим бабуины выползали из кустов и спрыгивали с деревьев. Они моргали, протирали глаза, на одних мордах был написан испуг на других благоговение. И только Пачкуля с Занозой с радостным гиканьем подбежали к Бесстрашному.

– Ну ты и дал! – заорал Заноза.

– Прогнать гиену – это гораздо больше, чем своровать яйца, – объявил Пачкуля с довольной улыбкой.

– Хм, – Орех выбрался из гнилого дупла, отряхивая кусочки коры со своей шкуры, – вечно ты перебарщиваешь. Это всего-навсего гиена. Не такая уж она страшная.

– Зато ты очень страшный, – засмеялся Заноза, с удовольствием разглядывая перепачканную шерсть Ореха.

– Я-то думал, она молодая и сильная, – отозвался Орех, – но, верно, она старая и больная, раз Пустобрёх сумел одолеть её.

На этот раз злоязычие Ореха совсем не расстроило Бесстрашного. «Я знаю, что спас их всех. И шайка Ореха это понимает. Видно по их мордам». И ему стало хорошо. Так хорошо, как не было уже очень давно.

Бабуины обступили юного льва и наперебой благодарили его. Так толпой они и двинулись в лагерь. Бесстрашный вышагивал, горделиво поднимая лапы и высоко задрав голову, как если бы она уже поросла пышной золотистой гривой.

Всё племя высыпало смотреть, как молодые бабуины сопровождают своего героя. Заноза и Пачкуля восседали на спине льва. Когда они спрыгнули, чтобы рассказать всем, что случилось, Бесстрашный поймал взгляд Коры Вершинной. Глава племени сидела на упавшей ветке и задумчиво смотрела на него.

– Бесстрашный, – ласково позвала она его. – Подойди ко мне.

Он подошёл, всё ещё не остыв от гордости и удовольствия.

– Что такое, Вершинная?

– Сядь рядом, Сын Звёзд. – Она положила лапу на его плечо. – Я была высоко на хинном дереве, когда гиена напала. Я всё видела.

Смущённый таким вниманием самой Вершинной, Бесстрашный опустил глаза.

– Ничего такого, – застенчиво пробормотал он. – Я особо и не старался.

– Да, ты всё сделал, следуя инстинкту. Ты знал, что и как надо делать. И я тебе очень благодарна. Ты спас жизнь Пачкуле и Занозе и, скорее всего, другим тоже, – Кора ласково улыбнулась.

Бесстрашный выпятил грудь.

– Я рад, что сумел помочь, – проговорил он и, торопясь, добавил: – Я пытался украсть яйцо, чтобы доказать, что могу пройти Три Испытания… Но не сумел. Так нельзя ли засчитать охоту на гиену вместо кражи яйца?

Она смотрела на него с такой добротой, что у Бесстрашного перехватило дыхание. Сердце защемило. Во взгляде Коры было что-то такое…

– То, что ты сделал, – сказала она наконец, – то, что заставили тебя сделать инстинкты, когда надо было спасти друзей… Всё это показывает, что ты лев до последней шерстинки. – Она легонько похлопала его по плечу. – Три Испытания не для тебя. И я вовсе не думаю, что ты их не пройдёшь, – добавила она, когда он открыл рот, чтобы спорить. – Дело не в этом. Бесстрашный, ты – лев. Охотник. Тебе не нужно навсегда оставаться в племени Ясного Леса. Ты должен жить со львами, узнать жизнь львов.

«Она неправа», – подумал юный лев.

Возможно, он когда-то был львом, но та жизнь кончилась, и теперь его дом здесь. В какой прайд ему вступить? Его место – рядом с друзьями, рядом с Занозой, Пачкулей, Жалом. Он даже готов терпеть Ореха. «Я рад, что спас их от гиены, но я не должен впредь давать волю инстинктам. Вот что имеет в виду Кора. Но я усмирю свою львиную натуру. – Он сомкнул челюсти. – Я докажу ей. Я больше бабуин, чем любой из них!»