Текст книги "Расколотый прайд"

Автор книги: Эрин Хантер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Глава 2

Бесстрашный моргнул. Свет слишком яркий, а голова болит. И вообще, что-то с солнечным светом не так, он почему-то дрожит и мигает. С минуту львёнок надеялся, что всё случившееся окажется дурным сном, что он по-прежнему лежит в тени акации с мамой и Отважной, и…

«Нет». Он вздохнул и широко открыл глаза, борясь с болью. И лежал он не на траве, а на большой куче веток, сучьев и зелёных листьев. И, конечно, рядом не было ни мамы, ни Отважной. Не было прайда Доблестного. «Я совсем один». От горя желудок свело спазмом. «Папу убили».

Какие-то странные запахи защекотали ему ноздри. Чихнув, львёнок на минуту отвлёкся от мыслей о своей беде. Бесстрашный, морща лоб, огляделся вокруг. Один запах он распознал. Перья! Он запомнил его с тех пор, как Отважная поймала аиста. Почти случайно…

Приятное воспоминание улетучилось. «И Отважной больше нет, – вспомнил он. – Папу убили, маму и сестру, наверно, тоже». Грудь сдавило печалью. Львёнок попытался сесть, но всё тело болело. Ветки под ним пружинили: оказалось, что они тщательно переплетены между собой. «Нет, это не куча лесного мусора», – подумал он. Из веток и сучьев кто-то сложил широкое, прочное кольцо.

Горло сдавило страхом. «Я в гнезде, – понял львенок. – В самом настоящем гнезде».

Оно находилось на верхушке огромной хурмы. Сквозь завесу кожистых зелёных листьев львёнок разглядел раскидистые серые сучья, далеко внизу виднелась твёрдая земля. С бьющимся сердцем он выглянул из гнезда и тут же в ужасе отпрянул. «Как же я сюда забрался?»

«Не сам. Сам я ничего не могу. – И тут ему стало так стыдно, что это на минуту даже заглушило горе. – Мне ведь только что дали имя Бесстрашный. Я поклялся отцу, что буду достоин его. И что же я сделал? Убежал при первой опасности».

А надо было стараться, бороться. Бесстрашный неуверенно поднялся на лапы, стараясь не потревожить гнездо. На вид оно казалось крепким, но кто знает, вдруг сдвинешь одну ветку, и всё рассыплется. Он попытался размять затёкшие мышцы. От этого почему-то начало саднить бока, и львёнок с удивлением принялся их разглядывать. И увидел следы глубоких проколов и запёкшуюся вокруг них кровь. От отчаяния хотелось заплакать.

Но он крепко сжал челюсти. «Мамы здесь нет. Я должен справляться сам, как сказала Отважная».

Зализывая раны, он заставил себя собраться с мыслями. Теперь ясно, что произошло: его принесла сюда птица. Она, видно, заметила его, когда он лежал без памяти после падения. Стремительная много рассказывала ему о птицах. Про то, например, что некоторые из них питаются мясом и даже падалью – стервятники, грифы, орлы. Но кем бы ни была эта птица, она, конечно, громадная. Уж не та ли стервятница, на которую он рычал? Бесстрашный содрогнулся. «Она может в любой момент вернуться. Надо побыстрее отсюда выбираться!»

Бесстрашный сглотнул комок в горле и подполз к краю гнезда. Да, это было очень высокое дерево. Он видел зелёные кроны других деревьев, они находились гораздо ниже. Дальние горы всегда казались ему сплошной, синей полосой, но сейчас он отчетливо видел внизу отдельные вершины, видел лощины и овраги в саванне, которые не мог разглядеть раньше, видел стада травоядных, отсюда казавшихся совсем маленькими.

Нет, спрыгнуть отсюда немыслимо. Надо карабкаться по ветвям, цепляясь за них когтями. «Я упаду и разобьюсь насмерть».

Спускаться очень страшно. А что ещё делать? «Кто-то построил это гнездо. Кто-то с очень острыми когтями. Если я не попробую спуститься, меня тут же съедят». Из горла Бесстрашного вырвался всхлип.

Гнездо раскинулось на двух толстых ветках. И, к счастью, совсем недалеко от гигантского толстого ствола. Львёнок прищурился, оценивая расстояние. «Давай, Бесстрашный! Будь достоин своего имени».

Он вытянул вперёд лапу, зацепился когтями и чуть-чуть подтянулся. Сердце бешено колотилось. Он проделал то же другой лапой. «Теперь уже близко». Бесстрашный посмотрел вниз. Пожалуй, он совершает ошибку. Сейчас, когда он покинул относительно безопасное гнездо, земля казалась так далеко внизу! Голова кружилась. «Ствол. Ствол. Мне бы только добраться…»

Он подался вперёд, нацелившись когтями на ветку. Слишком быстро! И промахнулся, потеряв равновесие. Малыш раскачивался из стороны в сторону, чувствуя, что скользит когтями по коре.

Чуть ниже и чуть левее была ещё одна ветка, потоньше. Замирая от страха львёнок дал себе соскользнуть и ухватился за неё. Когти впились в кору. Он подтягивался на передних лапах, а задние болтались в воздухе, но держался крепко. Можно было вздохнуть с облегчением.

В эту минуту ветка затрещала. «Нет, нет, нет!» Но она всё-таки сломалась.

Бесстрашный полетел вниз. Напрасно он отчаянно молотил ветви лапами в надежде зацепиться за какую-нибудь. Он ушибался о сучья, охал от боли, но падал всё быстрее, чувствуя, что ещё мгновение, и он ударится о землю, и тогда…

Кто-то ухватил его за загривок и дёрнул вверх, так резко прервав падение, что у львёнка перехватило дыхание. Несколько долгих минут он приходил в себя, испуская короткие свистящие вздохи. Затем, вытаращив глаза, посмотрел вниз. Земля по-прежнему виднелась далеко внизу. У того, кто его поймал, наверняка были длинные пальцы и острые когти – Бесстрашный чувствовал их хватку на своей шёрстке. И только когда его подняли и усадили на ветку, он взглянул на того, кто его держал.

Его спаситель сидел, подперев голову светло-коричневыми лапами, и в свою очередь разглядывал львёнка.

Бесстрашный снова посмотрел на него. Никогда ещё он не видел никого подобного. Зверь удобно уселся на суку и буравил львёнка тёмно-янтарными глазами, опушёнными коричневым мехом. Вытянутая вперёд чёрная морда и тонкий белый шрам над ноздрями. Зверь улыбнулся, и Бесстрашный разглядел длинные жёлтые зубы.

Он так и не понял, кто перед ним, однако по зубам было похоже, что зверь питается мясом. Львёнок попятился и попытался наставить на зверя свои когти. И снова поскользнулся, едва удержавшись на ветке. Незнакомец отвернулся.

– На твоём месте я бы так не ёрзал, – проговорил он.

Бесстрашный задыхался и дрожал, но сидел неподвижно.

– Так-то лучше, – сказал спаситель. – Может, познакомимся? Меня зовут Жало. – Кем бы Жало ни был, он, казалось, не собирался есть львёнка. Во всяком случае, в его глазах искрилось веселье.

«А вот мне нечему радоваться».

– Ты говорить умеешь? – снова спросил Жало. – Вот было бы забавно, если нет.

– Я Бесстрашный, – прорычал львёнок так грозно, как только сумел.

– Бесстрашный, да? – зверь, казалось, готов был лопнуть от смеха. – Вот уж точно! Ты знаешь, чьё это гнездо? Немного известно мне зверей, кто решился бы забраться в гнездо самого большого орла в Земле Отважных.

– Я не забирался, я… – Бесстрашный умолк, заметив смех в глазах Жало. «А-а, он шутит!» Львёнок нервно облизнулся. – А что ты такое?

– Совершенно очевидно, что я бабуин. – Жало потряс головой. – А ты что такое? – передразнил он львёнка.

– Я… я лев. Я Бесстрашный из прайда Доблестного!

Ему доводилось слышать о бабуинах. Мясо они едят. Иногда. Этот вроде страшным не казался.

– Вот как? Ты – лев! – Жало ухмыльнулся, и Бесстрашный окончательно убедился, что над ним потешаются. – Знаешь, я ещё никогда не видел, чтобы орлы утаскивали львов, так что я решил отправился на разведку и встретил тебя. Тебе крупно повезло!

Бесстрашный сглотнул и посмотрел вниз, а потом снова на бабуина. Жало казался дружелюбным, но вот зубы…

– Да, знаю… Спасибо, – пробормотал он.

– Так-то лучше. – Жало сел поудобнее и протянул свою изящную переднюю лапу. – А теперь доставим тебя вниз.

– Я… я не знаю… Ой!

Жало оказался проворней, чем можно было подумать. В один момент он схватил львёнка под мышку и грациозно запрыгал с ветки на ветку, отыскивая задними лапами едва видные выступы коры. У Бесстрашного не было времени, чтобы испугаться. Честно говоря, у него не было времени даже дышать. Когда ветви кончились и Жало начал спуск по гладкому стволу, львёнок заметил, что они не одни: под деревом их ждала целая толпа бабуинов, и все они с любопытством смотрели вверх.

Внизу играли зелёные тени, заросли оказались плотными и густыми, и куда бы Бесстрашный ни взглянул, всюду он видел бабуинов. Они оседлали все ветки, громоздились на камнях, выглядывали из кустов или просто сидели на земле, уставившись на него и Жало. От их количества, а также от густого лесного воздуха, у львёнка закружилась голова. Прайд Жала, или как там бабуины называли своё семейство, был гораздо многочисленнее прайда Доблестного.

Бабуинов оказалось более пятидесяти; одни были ещё крупнее Жала, другие намного мельче. Все отличались длинными ловкими передними и мощными задними лапами, а также зубами устрашающего вида. Когда Жало достиг земли и поставил на неё Бесстрашного, бабуины обступили его плотным кругом. Львёнок стоял тихо, стараясь казаться как можно выше. Пусть смотрят, сколько хотят, решил он. «Надеюсь, что я спасся от орла не для того, чтобы меня съели бабуины».

– Вот-те на! – произнёс один из бабуинов, с любопытством подавшись вперёд. – Это и вправду львиный детёныш!

– Именно так, – гордо подтвердил Жало. – И чтоб вы знали, не первый попавшийся детёныш. Он называет себя Бесстрашным из прайда Доблестного.

– Из прайда Доблестного? – маленькая самка с младенцем у груди обошла львёнка и внимательно оглядела его со всех сторон. – Ну и где же твой прайд, малыш?

Бесстрашный дёрнулся.

– Его украл Коварный, – прорычал он. – Но я отберу его обратно!

Внезапно бабуины подняли жуткий шум, от которого закладывало уши. Бесстрашный вновь весь подобрался, но понял, что они вовсе не собирались угрожать ему. Дело обстояло хуже: они смеялись.

Самка, захлёбываясь смехом, что есть силы топала лапами, остальные приплясывали.

– Да уж, Коварный, верно, и в самом деле силач, если ему удалось украсть твой прайд!

– Прекрати, Манго, не дразни его, – сказал Жало, однако сам не мог скрыть улыбку.

Бесстрашный пожал плечами и сердито сощурился.

– Это был прайд моего отца. Моего отца, Доблестного. Коварный убил его и украл прайд.

Смех бабуинов стих, кое-кто смущённо покашливал. Манго в замешательстве теребила свой хвост.

– Ох, бедняга ты, малыш!

– Я заберу назад прайд моего отца, – вновь зарычал Бесстрашный. – Я одолею Коварного.

Жало участливо похлопал его по спине.

– Не сомневаюсь, Бесстрашный из прайда Доблестного. Но не сейчас. В своё время, да? А пока придётся тебе побыть с нами. Мы – племя Ясного Леса и мы очень гостеприимны. – Он усмехнулся, вновь продемонстрировал свои огромные зубы и широким жестом указал на небо. – Тебя прислал Великий Дух, вот что я думаю. – Он огляделся по сторонам, призывая сородичей согласиться с ним: – Малыш упал с неба. Он – Бесстрашный, Сын Звёзд, и он принесёт племени Ясного Леса удачу.

Бабуины переглянулись. Один из них наморщил нос.

– Уж не знаю. Что скажет Звёзднолистная?

Бесстрашный почувствовал себя очень неловко. Он понятия не имел, кто такая Звёзднолистная, но в голосе назвавшего это имя звучало уважение, даже преклонение. «Наверно, это кто-то очень важный», – подумал львенок.

Толпа расступилась, и вперёд выступила статная бабуиниха; волосы на её лбу уже подёрнулись сединой, физиономия была очень серьёзной. Она остановилась прямо перед Бесстрашным, но в отличие от остальных не стала осматривать его сверху донизу, а внимательно посмотрела в глаза. Львёнок смутился под её спокойным янтарным взором и принялся нервно бить хвостом. Веселье остальных членов племени быстро улетучилось, Бесстрашный видел, с каким нетерпением они ждут, что скажет Звёзднолистная.

Наконец та отвела взгляд от львёнка, вытянула вперёд переднюю лапу, разжала длинные пальцы и показала всем небольшой бледный камешек. Бабуиниха подняла его высоко над головой, камешек поймал рассеянный свет, проникающий сквозь густую листву, и вдруг вспыхнул нестерпимо ярким светом. Бесстрашный задохнулся от изумления – казалось, бабуиниха держит на ладони звезду.

Наконец, Звёзднолистная повернула голову, спрятала камешек и обратилась к племени.

– Жало сказал мудро, – объявила она. – Детёныш, найденный там, где его не могло быть, и принесённый туда орлом? Лунный камень говорит, что это доброе предзнаменование. Небо – дом Великого Духа, и оно подарило нам этого малыша.

Племя зашевелилось, побежали шепотки. Одни бабуины приглаживали шерсть, другие ковыряли в зубах.

– Уж и не знаю, Звёзднолистная, – проговорил молодой самец. – Лев на дереве? Почему это предвещает удачу, а не наоборот – жуткий хаос? Это же ненормально.

– Тут другое, – встрял старый седой бабуин. – Сейчас он маленький, этот ваш Сын Звёзд, но рано или поздно он вырастет. Нужен нам в племени взрослый лев?

– Слишком опасно, – поддержал его ещё кто-то.

– Не желаю пойти на корм льву! – раздался чей-то крик из задних рядов. – Надо прикончить его сейчас, а то он вырастет и поубивает нас!

– Гусеница прав! – вперёд выступила самка с двумя детёнышами. – Нечего льву делать возле наших малышей!

– Он станет громадным, – промямлил бабуин-подросток. – Риск слишком велик. Да, сейчас он маленький, так убейте его, не дожидаясь, пока он станет опасным.

– И пока будете убивать, представляйте себе будущего громадного льва, – добавил угрюмый старик. – Тогда вам не будет стыдно. И мы вовсе не нарушаем Закон, а защищаем своё племя. Ну же, Жало, давай покончим с этим.

– А я скажу ещё кое-что, – снова влез Гусеница, толкая Жало назад. – Львы-то вкусные. – И облизнулся.

Бабуины придвинулись ближе. Бесстрашный попытался было посмотреть на них своими жёлтенькими глазками, но при виде длинных зубов Гусеницы не мог удержаться от дрожи.

Они обступили его со всех сторон, скаля зубы и облизываясь. Жало не было видно, и обращённые к львёнку морды не сулили ничего хорошего.

«Но ведь я Бесстрашный из прайда Доблестного! Нет, я не опозорю вновь своё имя! Мой папа будет гордиться мной!»

Львёнок тяжело вздохнул и прикрыл глаза. На своей мордочке он чувствовал горячее прерывистое дыхание бабуинов, но справился с дрожью. «Я ведь хотел быть со своей семьёй, верно? Но они ушли навсегда. Скоро я присоединюсь к ним».

Он сделал ещё один глубокий вдох и заставил свои челюсти грозно ощериться. «На этот раз я не побегу. Я храбро встречу смерть».

Глава 3
Год спустя

– Сиди смирно, Пачкуля. И тихо! – Заноза положил лапу на плечо друга.

– Не дёргайся, Заноза, – прошептал Пачкуля. – Я и звука не издам. Всё у нас получится!

Два молодых бабуина расположились на верхушке хинного дерева и затаились, надёжно укрытые свисавшими листьями и жёлтыми цветами. Отсюда им было хорошо видно соседнее дерево с гнездом сарычихи почти на верхушке. «Если только нас не засекут, когда мы побежим по ветке, – думал Заноза, – перепрыгнуть будет проще простого».

Всего-то и делов – увернуться от клюва разозленной сарычихи…

Птица сидела неподвижно. Бронзовой окраски, она была гораздо меньше, чем те орлы, которых Занозе доводилось видеть прежде. Он был уверен, что она не сможет никого унести, даже такого маленького бабуина, как Пачкуля. Однако крючковатый клюв и острые когти – с ними лучше не встречаться.

Он поставил себе цель добыть яйцо. «И Пачкуле яйцо достанется».

Пачкуля маленькой лапкой дёрнул Занозу за шерсть.

– Смотри, – прошептал он. – Это Булыжник!

Проследив за его пальцем, Заноза нахмурился. По стволу того дерева, на котором находилось гнездо, карабкался ещё один молодой бабуин. Карабкался очень быстро.

– Посмотрим, кто быстрей, – шепнул Заноза Пачкуле. – Эти яйца наши.

Все юные бабуины племени мечтали разорить гнездо сарыча. Выкрасть яйца хищной птицы было одним из Трёх Испытаний, которые все бабуины обязаны были пройти в возрасте шести лет. Только после этого они могли занять в племени более высокий ранг. Заноза не собирался упускать свой шанс, тем более позволить другому юнцу увести яйцо прямо из-под носа. Он молча оскалился на соперника.

– Булыжнику ничего не светит, – пробормотал он. – Уж очень он нетерпелив.

– Надеюсь, ты прав, – Пачкуля с решительным видом сложил лапы на животе.

Умершие несколько лет назад родители Занозы были Прикорневыми – то есть принадлежали к самому низшему рангу в племени Ясного Леса и выполняли в нём самую чёрную работу. Заноза нежно любил их и радовался, что их всё устраивает, но сам не собирался довольствоваться низшим рангом. «Если мне удастся украсть яйцо, я перейду в Нижнелистные, потом в Среднелистные… А в конце концов… Заноза Верхнелистный!»

Чудесно это звучало! Верхнелистные – это высший ранг в племени, это те, кто принимает решения, кто защищает и охраняет племя. Ничего лучшего Заноза и пожелать не мог. «Нет, я не желаю провести всю жизнь, собирая листья для подстилок да прибирая мусор. Ни в коем случае!»

К тому же, если они с Ягодкой Верхнелистной собираются стать парой, он должен быть не ниже её по рангу. А составить пару с Ягодкой он хотел больше всего на свете.

– Что там Верхнелистный! – хихикал Пачкуля ещё сегодня утром. – Ты хочешь стать Занозой Вершинным, так ведь?

Заноза тогда посмеялся. Но в такой день, как сегодня, не грех мечтать даже о том, чтобы стать вожаком племени. Небо над хинным деревом сияло голубизной, однако на горизонте собирались тучи. Уже начался сезон дождей, наполняющий реки и делающий саванну зелёной и плодородной. Блестящее будущее Верхнелистного, жизнь бок о бок с Ягодкой – а почему, собственно, и нет?

Его сны наяву прервало бурчание в животе. Заноза нахмурился, праздничное настроение улетучилось. Они с Пачкулей следили за гнездом уже два дня, подбираясь чуть ближе каждый раз, когда сарычиха улетала кормиться. А вот сами они ничего не ели. А если ещё и дождь пойдёт… Он полезен траве и плодам, но мокрую шерсть не так-то просто высушить. Заноза мог бы поклясться, что чувствует запах плесени. Он поёрзал на месте и нахмурился ещё сильнее.

– Наверно, сарычиха скоро полетит, – проворчал рядом с ним Пачкуля.

– Когда она в последний раз охотилась?

Пачкуля задумчиво посмотрел в небо.

– Довольно давно. Определённо, она может взлететь в любой момент. Нам повезло – если бы её супруг был рядом, дело было бы куда сложнее.

– Но она никогда не оставляет гнездо надолго. Что, если она улетит совсем недалеко?

– Она любит зайцев или даманов. Поблизости нигде нет нор, значит, ей придётся отправиться подальше. А мы успеем ‚если поторопимся.

«Больше ждать нельзя», – подумал Заноза, глядя на солнце. Оно, казалось, неслось по небу гораздо быстрей, чем обычно. Ну прямо антилопа с гепардом на хвосте. Правила Первого Испытания предписывали добыть яйцо не позднее, чем луна станет полной, а это случится сегодня. За последние несколько дней немало молодых бабуинов возвращались в лагерь племени под Высокими Деревьями с яйцами в ладонях и праздновали своё посвящение в Нижнелистные. Если они с Пачкулей не сделают того же до заката, не видать им больше Первого Испытания.

Он взглянул на Пачкулю. Глаза друга, казавшиеся огромными на крошечной мордочке, терпеливо следили за гнездом. Заноза заставил себя успокоиться. Пачкуля не просто его лучший друг, он один из самых умных бабуинов в племени. Это он придумал наблюдать и ждать. Наверно, его план сработает. Должен сработать!

Заноза повернулся и посмотрел на их соперника, который предпочёл просто залезть на дерево. Тот по-прежнему упорно карабкался вверх. Заноза клацнул зубами. «Он же всполошит сарычиху!» И правда, сарычиха расправила огромные крылья и злобно закричала. Затем взмыла в воздух и камнем бросилась на воришку, выкрикивая угрозы на своём странном Небесном языке. «Я знал, что так будет!» – подумал Заноза.

Булыжник в панике скатился со ствола, уворачиваясь от когтей птицы. Та не стала преследовать его. Беспокойно клекоча, она вернулась в гнездо и принялась с подозрением оглядывать соседние деревья. Заноза и Пачкуля затаили дыхание, и через некоторое время сарычиха успокоилась, уселась поудобнее и полуприкрыла жёлтые глаза. Взлетит ли она снова?

– Как бы нам не пришлось торчать тут ещё дольше, – пробормотал Заноза.

Приготовившись ждать, он расправил затёкшие плечи, но в эту минуту сарычиха распахнула крылья и взлетела. Два юных бабуина с колотящимся сердцем смотрели, как она удаляется к западу.

– Вот и наш шанс! – в восторге воскликнул Заноза.

– Подожди, пока она не скроется из виду, – остудил его пыл Пачкуля. – Представь, что она найдёт какую-нибудь падаль по соседству…

Не успел он договорить, как с верхушки соседнего дерева спрыгнул ещё один молодой бабуин и оказался прямо рядом с гнездом. Моргая от удивления, Заноза узнал тяжёлый нависший над глазами лоб и длинные конечности. Из его груди вырвался вздох отчаяния:

– Это Орех!

– О, нет! – горестно воскликнул Пачкуля. – Он опередил нас!

Заноза половину своей жизни провёл, защищая Пачкулю от Ореха, отличавшегося несносным характером, того самого Ореха, который сидел на расстоянии вытянутой лапы от их яиц. Не зная, что делать, он беспомощно опустил лапы.

– Нет, погоди! – Пачкуля показал на небо. – Сарычиха возвращается.

Заноза усмехнулся. Так Ореху и надо! Видно, сарычиха заметила его и теперь торопилась назад, стремительно поднимая и опуская крылья. Спикировав на незадачливого бабуина, она вонзила в него когти. Тот попытался огрызнуться, но был вынужден отступить от гнезда и покатился вниз. На этот раз сарычиха решила довести дело до конца. Всё время, пока Орех падал, она преследовала его, долбя острым клювом.

Однако Занозе было не до этого зрелища.

– Вот наш шанс! – вскричал он, стремительно пробежал по ветке и оказался возле гнезда. Оглянувшись, увидел, как Пачкуля осторожно пробирается вперёд, явно встревоженный. «Если бы Пачкуля не был таким слабым, – подумал он, – его всё пугает, даже этот безмозглый силач Орех».

– Жди там, Пачкуля, – негромко скомандовал он. – Я добуду яйца.

Забравшись в гнездо, он сразу же увидел их – три больших яйца, кремовые с коричневыми пятнышками. Схватив по одному в каждую лапу, он как следует огляделся, пытаясь понять, не спикирует ли на него сейчас сарычиха с клювом и когтями наперевес. Однако, услышав её клёкот, он определил, что она ещё далеко. Похоже, птица всё ещё гналась за Орехом, улепётывавшим через заросли. Заноза разрешил себе блаженную улыбку. Но позволить себе прохлаждаться он не мог. Одной лапой прижимая к себе яйца, бабуин перепрыгнул на соседнее дерево и поспешил к Пачкуле.

– Мы справились! – воскликнул он, передавая другу яйцо.

В больших глазах Пачкули светился неподдельный восторг. Он бережно принял драгоценность.

– Ты справился! Спасибо, Заноза!

– Мы справились вместе, – настоял Заноза. – Ты все обдумал, а я только взял на себя последний этап. Теперь мы оба – Нижнелистные! – Радость от победы разлилась по телу молодого бабуина. «Всё, я больше не Прикорневой! Я на пути к вершине!»

Старательно оберегая добычу и весело болтая, друзья принялись спускаться. Пачкуля то и дело смотрел на своё яйцо. Занозе казалось, что приятель вот-вот лопнет от восторга.

Спускались они долго. Наконец, удалившись на значительное расстояние от гнезда, они остановились передохнуть.

– Как удивится мама! – улыбнулся Пачкуля.

– Как она разволнуется, узнав, что… – начал Заноза.

– Ну, – раздался новый и весьма недобрый голос, – что тут у нас происходит?

Заноза замолчал, а затем ощетинился и обнажил зубы.

– Привет, Орех!

Орех выломился из кустов и устремился к ним с весьма неприветливым видом. После бегства от сарычихи он выглядел изрядно помятым и с трудом дышал, на шее и спине кровоточили глубокие царапины. Однако Орех был достаточно крупным и сильным, поэтому Заноза не позволил себе расслабиться.

– И как вы добыли эти яйца? – отрывисто спросил Орех.

– Терпением, – ответил Заноза. – Дождались, пока сарычиха улетит.

– Пока она нападёт на меня, ты хотел сказать, – процедил Орех сквозь зубы. – Это мои яйца.

– Нет, – решительно сказал Заноза. – Не твои. Мы не виноваты, что ты, как последний дурак, не захотел ждать.

– Царапины-то болят? – необдуманно поинтересовался Пачкуля.

Заноза задержал дыхание. Он понял, что его друг хотел избежать ссоры и поэтому проявил участие, а вот этого-то и не следовало делать, когда имеешь дело с Орехом. Ещё решит, что Пачкуля издевается над ним, или того хуже – примет эти слова за признак слабости.

Как он и ожидал, Орех резко повернулся к Пачкуле:

– Да, болят! Потому что я из шкуры вон лез, чтобы добыть яйца, а вы украли их!

– Это неправда, – запротестовал Пачкуля.

– А мне всё равно. Это я стану Нижнелистным, а не вы, Голоногие!

И прежде чем Пачкуля успел ответить, Орех метнулся к нему, выхватил яйцо и пустился наутек.

Заноза опомнился, только когда Орех уже достиг молодой поросли на опушке. Он издал вопль ярости, высоко подпрыгнул и хотел уже броситься следом, но сдержался. Совершенно ясно, что Орех не вернёт яйцо.

Заноза повернулся к приятелю. Маленький Пачкуля смотрел на свои пустые ладони, словно не мог поверить в то, что произошло.

– Ой, Пачкуля, прости, я должен был схватить Ореха! Остановить его.

– При чём тут ты? Это я не справился.

Заноза вздохнул и присел на корточки. Посмотрел на своё яйцо. «Пачкуля такой умный! Но этого мало, чтобы выдержать Три Испытания. Что, если он провалит их и навсегда останется Прикорневым?»

Эта ужасная мысль потрясла его. Он будет осваивать Землю Отважных, охотиться, оборонять племя от мартышек, а Пачкуля всю жизнь просидит в лагере. Он годами будет прислуживать вышестоящим, находить и готовить еду, убирать мусор. «Это несправедливо, – думал Заноза в ярости. – Пачкуля слишком умён для этого. И потом, что хорошего в приключениях, если лучшего друга не будет рядом?»

– Вот, – сказал он, протягивая другу яйцо. – Возьми его. А я добуду другое.

Глаза Пачкули стали ещё больше от благодарности, но он покачал головой.

– Нет-нет, Заноза. Не я добыл его из гнезда. Я не могу взять его и стать Нижнелистным, всегда буду думать, что не заработал повышение.

– Но я-то не возражаю, – настаивал Заноза. – Я отправлюсь прямо сейчас, вернусь к гнезду…

– Нет, – Пачкуля положил лапу на плечо другу. – Мы и так долго провозились с этими яйцами. И потом, смотри, – он показал на солнце, которое уже почти скрылось за кронами деревьев, – поздно, Заноза. Я провалил Испытание.

Заноза понимал, что это правда. Он страшно расстроился. Если бы не Орех, они бы сейчас возвращались к Высоким Деревьям уже как Нижнелистные. И вот Пачкулю лишили славы. Ведь правила запрещали бабуинам проходить Испытания во второй раз.

– Я не оставлю тебя, – горячо сказал Заноза. – Ты мой лучший друг.

– Это и не понадобится. – Пачкуля ободряюще положил лапу на плечо Занозе. – У нас впереди ещё два Испытания, ты не забыл? Если я выдержу их, то стану, по крайней мере, Среднелистным.

Бедный Пачкуля! Второе и Третье Испытания были куда сложней, и он ещё меньше Занозы надеялся на то, что сумеет выдержать их. Они оба знали, что кража яиц была для него единственным шансом. С тяжёлым вздохом Заноза обратился к другу:

– Погоди, вот я задам Ореху…

Пачкуля решительно покачал головой.

– Нет. Не ищи себе неприятностей. Это не поможет. Но и Ореху кража пользы не принесёт. Ведь он-то знает, что не заработал яйцо.

«Вряд ли Ореха это волнует, – думал Заноза, пока друзья возвращались к Высоким Деревьям. – Но если Пачкуле от этого легче, я не стану с ним спорить».

Молодые бабуины вернулись в небольшой лес, в котором уже несколько лет располагалось лагерем племя. Лагерь был прекрасный – просторный, прохладный, зелёный, укрытый папоротниками и лианами от посторонних глаз. Мечта всех бабуинов да и других обезьян Земли Отважных. Высокие Деревья давали тень и защиту, а сейчас, в сезон дождей, приносили в изобилии фиги и плоды хлебного дерева. Главным сокровищем Ясного Леса было дерево манго. Оно выросло само собой, из семечка, и глава племени Кора Вершинная горделиво оделяла бабуинов сладкими золотыми плодами.

В лагере Заноза и Пачкуля обнаружили, что сородичи расположились на отдых. Матери нянчили малышей, подростки жевали фиги. Влюблённые ухаживали за своими возлюбленными. При виде своей большой семьи Заноза почувствовал, что его гнев остывает.

– Пойду поздороваюсь с мамой, – сказал Пачкуля. В его голосе не было огорчения, но Заноза с беспокойством смотрел, как его друг пробирается к манговому дереву, под которым сидела пожилая бабуиниха. Как Звёзднолистная его мать занимала в племени очень высокое положение: она умела видеть и понимать звёзды, облака, полёт птиц – любой знак, который посылал Великий Дух с небес. Заноза знал, что она возлагала на Пачкулю большие надежды, что он продолжит её дело. «Но прежде ему нужно стать Верхнелистным, – с тоской подумал Заноза. – А этого не случится. Бедный Пачкуля. Ладно, может, Звёзднолистной уже был знак, что он вернётся без яйца. Возможно, она уже ожидает этого».

Пачкуля что-то спокойно говорил матери, а та, почти не отвечая, сидела неподвижно, покачивая седой головой.

«Я надеялся, что она скроет своё разочарование. Пачкуле всего-то и надо – немного участия».

Вздыхая, Заноза отвернулся и отправился на поиски Жала. Долго искать большого бабуина не пришлось – он гордо восседал в центре кружка маленьких бабуинов, смотревших на него с восхищением. Но ещё лучше было то, что неподалёку сидела Ягодка Верхнелистная. Солнце разрисовало золотом её шерсть, большие тёмные глаза светились от гордости, что её отца так внимательно слушает молодёжь.

– Смотрите, я смастерил из прутиков ловушку, – объяснял Жало. – Он не может до меня добраться…

«Он показывает, как поймать скорпиона, – догадался Заноза, наблюдая за тёмной тенью, скользившей между прутьями. И с благодарностью вспомнил, как Жало учил этому трюку его самого. – Каждый маленький бабуин воображает, что научится делать ловушки лучше, чем Жало, – думал он, улыбаясь. – Но ещё ни один не сумел».

Тут Заноза сообразил, что Ягодка ещё его не увидела. Она следила за каждым движением отца, её милая, нежная мордочка выражала обожание.

«Вот она удивится! – подумал он. – Особенно когда узнает, что я выдержал Испытание!» И, спрятав за спину яйцо, он двинулся к Ягодке.

– Заноза! – Её глаза засияли под рассеянными лучами солнца.

– Привет, Ягодка! – бросил он, мечтая погладить её плечико. – Опять скорпионы?

Она засмеялась.

– Папа верит, что когда-нибудь племя перейдёт на скорпионов. Он их так любит. А я предпочитаю манго.

– А всё-таки он прекрасный учитель. – Заноза сел на корточки и приготовился смотреть.

Жало просунул в ловушку два прутика и захватил ими разъярённого скорпиона.

– Вот так, видите? – крепко держа хвост скорпиона со смертоносным жалом, он раздавил его второй лапой. – Вот. Он ни за что не сумеет ужалить меня.