Текст книги "Яд Версаля (СИ)"

Автор книги: Эрика Грин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Глава 28. Этель. «Дьявол во плоти»

Уже неделю мы с Эженом встречались по различным поводам. Он сопровождал меня в гости в дом моего отца, где так охотно возился с моими младшими братьями, что очаровал не только Жюстин, но и mon papa, не щедрого на комплименты. Он побывал вместе со мной в нескольких модных магазинах и даже консультировал меня в выборе духов и пудры. В книжной лавке виконт сразил меня своими познаниями в области литературы, и я с доверием и благодарностью приняла его рекомендации книг для чтения.

И мы много гуляли по улицам Парижа, разговаривая о детстве, юности, просто о жизни. И я понимала, что все больше увлекаюсь этой многогранной личностью, которая оказалась, к моему несчастью, еще и чрезвычайно привлекательным мужчиной.

– Дьявольски привлекателен этот виконт, – ворчала тетушка Сова. – Ну, просто сам дьявол во плоти!

Она по-прежнему относилась к виконту с подозрением, пусть и меньшим, чем ранее. Вероятно, в силу ее почтенного возраста, его чары на нее не распространялись.

И мне стоило бы прислушаться к ее мнению. Но куда там! Я была уже совершенно очарована им. И только природная сдержанность и воспитание удерживали меня от откровенного проявления чувств.

Последующие события показали, что моя милая Полин де Кур, несмотря на старческие проблемы со зрением, не страдала близорукостью нравственной и трезво смотрела на вещи.

Вскоре предстояло вновь отправиться на несколько дней в Версаль: Монсеньер решил пышно отпраздновать свой день рождения.

Сентябрь в этом году выдался на редкость знойный. Париж словно был окутан полупрозрачным зыбким маревом, а от каждого нагретого беспощадным солнцем камня на мостовой шел такой жар, что выбраться из города в прохладные версальские залы казалось спасением.

Эжен подъехал к моему дому в карете с открытыми окнами. Помог мне сесть и буквально плюхнулся рядом со мной, а не сел, по обыкновению, напротив. Мне это показалось странным, хотя его близость и была мне приятна.

Карета двинулась в путь.

– Этель, дорогая, – Эжен взял мои руки в свои ладони, – наконец-то мы с тобой остались наедине. Я мечтал об этом всю неделю!

– Эжен, я… – договорить у меня не получилось, потому что виконт впился в мои губы. Его поцелуй был сладок, как мед, и ядовит, как укус скорпиона.

На секунду я была готова потерять сознание от наслаждения, но, почувствовав, как его руки жадно шарят по моей талии и стискивают грудь, я опомнилась. Отчего-то вспомнился и договор Эжена с моим супругом, и его актерские способности. Неужели опять спектакль?!

Я оттолкнула нахала, и, пытаясь отдышаться, гневно крикнула:

– Виконт, вы забываетесь! Если вы думаете, что мое доброе расположение дает вам право для подобных вольностей, то вы ошибаетесь!

Эжен выгнул бровь, прищурил свои глаза цвета стали и злобно ухмыльнулся:

– Ах, я теперь для вас уже просто «виконт»… Ну что ж, извольте, графиня…

Он повернулся к окну, но не пересел. Я тоже отвернулась от него и стала смотреть в другое окно.

Оставшуюся часть пути мы ехали молча. В груди словно свернулся сердитый мохнатый зверек, от чего стало неуютно и грустно.

Надежда на то, чтобы укрыться от жары, затерявшись в вечно прохладных версальских залах, оказалась напрасной: Монсеньор приготовил праздничные шатры на пленэре, в парке недалеко от пруда.

У нас с Эженом шатер был общим, в котором приготовили две постели. Его делила пополам тонкая занавеска – весьма условная преграда. Хотя мы с ним уже успели возвести и более прочную в виде ссоры.

Эжен всем своим видом показывал, что не замечает моего присутствия. А я не из тех, кто станет навязывать свое общество, тем более что ощущала себя правой. Хотя, если честно, это ощущение было двояким. С одной стороны, возможно, Эжен просто честно пытался выполнить условия договора, на которые я ведь согласилась. Должен же он как-то начать действовать, одними разговорами тут не обойтись. А, с другой стороны, мое самолюбие было уязвлено: мне показалось, что я Эжену тоже нравлюсь, что я для него не «заказ» или очередная поклонница, но он не дал мне возможность утвердиться в этой мысли.

Внезапно возникший холод в наших отношениях угнетал. Эжен куда-то ушел, не попрощавшись и оставив меня одну. Я же решила присоединиться к Софи, которая еще с двумя дамами отправлялась в купальню, чтобы освежиться, и позвала меня с собой.

Софи, как обычно, болтала без умолку. Впрочем, ее щебетанье воспринималось как пение птички, вносящее нотку радости в грустный день.

– Ох, Этель, до чего же тебе повезло делить шатер с Эженом! – закатила голубые глаза к небу Софи, без пяти минут маркиза де Шампольен.

– «Да уж» – подумала я, чувствуя, как по спине пробежал холодок, но вслух сказала: – Виконт – приятный кавалер, нет слов.

– Жаль, я не могу оказаться на твоем месте: я ведь здесь с женихом. Кстати, ты еще не видела Арлетт? – продолжала ворковать по пути к купальне Софи.

– Еще нет. А ты? – спросила я, впервые вспомнив о том, что, действительно, не видела еще сестру Эжена.

– О, Этель, ей сейчас не до подруг! – хихикнула маленькая блондинка. – Она в компании двух кавалеров– Антуана де Бине и самого Монсеньора прогуливается по дорожкам парка, очевидно, решая, стать ли женой холостого де Бине или фавориткой женатого брата короля.

– Софи, мы пришли, пойдем купаться, – я не хотела сплетничать об Арлетт и перевела беседу на другую тему. – Сегодня такая жара!

Мы освежались в пруду вместе с другими дамами не менее часа, время от времени выходя посидеть в тени купальни, затем нас снова тянуло к воде. Казалось даже, что прохладная вода смыла неприятное ощущение от ворочания и шипения в груди сердитого колючего зверька. Софи вдруг начала брызгать на меня водой, я не осталась в долгу. Потом посмотрели на друг на друга: в облепившей тело мокрой одежде, с каплями воды, капающими с влажных волос, мы были похожи на разыгравшихся русалок. И обе расхохотались.

«Наяды», – подумала я, припоминая свой первый приезд в Версаль.

Нужно было привести себя в порядок. Мы распрощались и пошли к своим шатрам. Я откинула полог и застыла на месте. Картину, которая открылась моему взору, я менее всего ожидала увидеть.

Перед постелью Эжена стояла на коленях, приподняв пышные юбки и постанывая, баронесса де Шато-Рено. Виконт, спустив штаны и напрягая крепкие мышцы загорелой задницы, ритмично двигался взад-вперед. Он слегка откинул голову, светлые длинные локоны спускались ниже лопаток.

Услышав, что я вошла, он повернул голову в мою сторону, и, сощурившись, недобро ухмыльнулся.

Я стояла, не шелохнувшись и не понимая, что делать. Чтобы попасть на свою половину, мне пришлось бы пройти мимо совокупляющейся пары! Но, если честно, от потрясения, я даже забыла, что собиралась высушить волосы и переодеться. Однако и стоять дальше на пороге было глупо… Глупее некуда! Я вышла и встала в нерешительности в стороне.

Вскоре из шатра выскочила женская фигура и метнулась прочь.

Вне себя от гнева, я вошла в шатер. Виконт натянул свои проклятые штаны и уже затягивал пояс. Несмотря на растрепанную шевелюру, на спутанные пряди, упавшие ему на лицо, он был хорош. «Поистине дьявольски! – молнией промелькнуло в моей голове.

– Вы… вы… – я искала слова и не находила их.

– Что я, графиня? – ехидно улыбаясь, виконт поправлял манжеты. – В нашем договоре с вашим мужем нет пункта о моем воздержании. Вы же не захотели разделить со мной пиршество плоти…

От злости, охватившей меня, я шагнула к виконту и замахнулась на него для пощечины. Но не успела ничего сделать.

Эжен вдруг грубо сгреб меня, бросил на постель и задрал юбку. Я зажмурилась от ужаса. А он больно отшлепал меня по голой заднице сильной рукой.

Я вскочила на ноги, разъяренная, как дикая кошка, одернула юбку.

– Я вам это не прощу, виконт! – зашипела я, красная от стыда и гнева, едва сдерживая слезы. – Я вызываю вас на дуэль! Слышите, вы, дьявол во плоти?!

Эжен стоял, держа руки на бедрах, и глядел на меня насмешливо. И вдруг «дьявол во плоти» громко захохотал.

– Я польщен, графиня! И принимаю вызов.

Глава 29. Эжен Рене Арман де Ирсон. Дуэль

Этель, эта невозможная женщина, вызвала меня на дуэль! Она стояла передо мной, разъяренная, растрепанная, капли с влажных волос падали на ее полуобнаженную грудь, которая вздымалась от гнева. Я засмотрелся на эти прозрачные капельки влаги, светившиеся, как роса на розовых лепестках. И моя злость уступила место сложному сочетанию противоположных чувств.

Мне хотелось содрать с нее мокрую одежду, так соблазнительно облепившую все ее изгибы и впадинки, схватить ее, голую, беззащитную, и засадить свой член в ее лоно, фактически не познавшее плотской страсти. Мой пах уже начал наливаться тяжестью… Но я не стал отвечать на его природный позыв.

«Дружище, ни к чему торопиться, – увещевал я своего нетерпеливого приятеля, – ты же не прыщавый юноша, который боится, что так и умрет девственником. Тем более ты должен понимать, что эта, несомненно, приятнейшая сторона договора, никуда от тебя не уйдет. Поэтому не порти мне охоту. В кои-то веки встретилась птичка, которая уже немало времени избегает моих силков».

Услышав «Я вызываю вас на дуэль!» от этой миниатюрной сердитой малышки, я не смог сдержать хохота, понимая, что мое веселье злит ее еще больше. Что ж, тем лучше, тем забавнее сложится наш поединок.

Этель бросилась на свою половину и со злостью задернула занавеску.

Конечно, я не собирался сражаться с ней всерьез, но проучить строптивую девчонку, которая сопротивляется собственным чувствам и при этом пытается контролировать мои потребности я не прочь.

Я решил прилечь отдохнуть, раз Этель все равно со мной не разговаривает. Прошло, наверное, не менее часа, я уже успел слегка вздремнуть, как проснулся от ее сердитого окрика:

– Вставайте, дьявол во плоти, пора на поединок!

Я открыл сначала один глаз, затем второй. Лежа на постели и заложив руки за голову, рассматривал с нахальной улыбкой представшую передо мной картину. Этель уже переоделась, высушила волосы и закрепила их красивой заколкой. Она стояла на фоне входа в шатер, сквозь который полуденный свет освещал ее соблазнительную фигуру. Платье я рассмотреть не смог, да и к черту его! На ее прелестном лице застыло надменное выражение, а в оленьих глазах плескалось презрение. «Очень хорошо, – подумал я, – тем жарче будет финал этой комедии».

Я встал, подошел к Этель так близко, что ей пришлось поднять подбородок и задрать голову, чтобы посмотреть мне в глаза. Она была чудо как хороша в этой своей полудетской свирепости. Мне захотелось прижать ее к груди, утешить, чтобы льдинки в ее глазах растаяли, и вернулась прежняя Этель. Но я сдержался. Сначала наказание!

– Извольте, графиня, – сказал я строго. – Думаю, что мне сподручнее разобраться со всеми формальностями, которые обычно сопровождают поединки. Вот скажите, вы знаете, что наш король категорически против дуэлей и даже наказывает их участников?

– Неееет… – растерянно ответила моя маленькая дуэлянтка.

Ну откуда ей было знать? Конечно, она рассказывала мне о том, что отец учил ее фехтованию, но в поединках она не участвовала.

– Так вот, графиня, чтобы нам с вами не попасть в опалу, оружие для дуэли принесет мой доверенный человек, – терпеливо объяснял я. – И он тут же уйдет: свидетели нам ни к чему. Вы согласны?

– Да! – и гордо задрала свой нос.

«Ух ты! А становится все забавнее и забавнее,» – подумал я, а вслух сказал следующее:

– Через два часа, графиня, жду вас на самой дальней парковой дорожке, считая от пруда. Там нас никто не увидит и не потревожит.

Этель кивнула и молча вышла из шатра.

В назначенное время доверенный человек принес оружие для двоих. Я стоял, прислонившись к дереву, и ждал Этель. Это была моя первая и, уверен, последняя «дуэль» с женщиной. Разве можно всерьез сражаться с таким нежным созданием? Но отказаться и не принять ее вызов было нельзя: не хватало еще, чтобы она ко всем нелестным эпитетам, которые мне давала, добавила бы еще и трусость.

Этель пришла вовремя. Судя по ее упрямому виду, настроена она была по-прежнему решительно. Но когда я протянул ей шпагу, она слегка помедлила, пусть на секунду-две. О, я-то ожидал, что она с раздражением оскорбленной гордости оторвет шпагу вместе с моей рукой. Видимо, за два часа после нашей ссоры эмоциональный бульон немного подостыл.

– Allez! Начнем, графиня! – я принял стойку. Этель сделала то же самое. Я едва удержался от смеха. Все-таки фехтование в дамском платье выглядит довольно комично. Хотя моя противница и умудрялась оставаться прекрасной, как Артемида.

– Вы оскорбили меня, виконт! – Этель сделала выпад.

– Чем же, графиня? – я отклонился в сторону, и пока моя соперница не закрылась, ловким выпадом разрезал левый рукав ее платья. Не до крови, конечно, но платье было безвозвратно испорчено. Сквозь разрез виднелась персиковая кожа. Этель вскрикнула от неожиданности.

– Вы отшлепали меня, виконт! Разве это не оскорбление? – Этель попыталась снова яростно наступать.

– А вы чуть не залепили мне пощечину от ревности! – я ловко ушел от ее удара.

– Я?! От ревности?! – В ярости Этель пропустила мой маневр, и я точным ударом рассек ее платье на груди. Большой клок ткани грустно повис, обнажая красивые полушария.

Этель растерялась и в гневе бросилась на меня, пытаясь уколоть. А я изловчился, рассек подол ее платья сверху донизу и полюбовался ее стройными ножками с тонкими щиколотками.

– Вы подлец, виконт!

– А вы ревнивая стерва!

Наши шпаги со звоном пересеклись где-то под самым эфесом. Я отбросил женщину назад и, тяжело дыша, приготовился отразить ее следующий подход.

Но Этель вдруг бросила шпагу, опустилась на землю, прикрывая руками, как могла, все обнаженные места, выглядывающие сквозь наделанные мною прорехи, и заплакала. Я не выдержал, подошел к ней и накинул на нее легкий плащ.

Я провел руками по ее волосам, пахнущим водой и жасмином. Ее плечи подрагивали от беззвучного плача.

И тут нас накрыло. Я сгреб женщину в охапку и впился в ее полуоткрытые губы, как пчела вонзает свое жало в розовый бутон. Я покрывал поцелуями ее брови, глаза, мокрые ресницы, и меня затопило вожделением и нежностью. Этель отвечала мне с такой дикой страстью, которую я даже не мог от нее ожидать. Словно она хотела вручить мне те нерастраченные желания, которые были не востребованы все эти годы…

Я повалил ее на плащ.

– Ты моя дурочка, – жарко шептал я, помогая ей и себе освобождаться от одежды, – Фехтовальщица ты моя смешная… Что же ты так сопротивлялась-то? Я же вижу, ты любишь меня. И я люблю тебя! – я слышал свой охрипший от страсти голос, словно в каком-то сне.

– Люблю! Эжен, я люблю тебя, – со стоном произнесла Этель, уже изнемогая от телесного томления. Она, стоя на коленях ко мне спиной, выгибаясь в талии и выдвигая свое лоно навстречу моему горячему, уже каменному члену. Я осторожно вошел в нее, памятуя о том, что она малоопытна в таких делах. Но у нее в лоне было уже столько любовной влаги, что я не стал далее сдерживаться. Рывком ввел свой член в тесную пещерку и начал двигаться взад и вперед, держась обеими руками за ее упругие ягодицы. Этель громко стонала, из моего горла вырывался некий звериный рык. Мы совокуплялись, как дикие звери. Весь мир отступил, и не осталось ничего, кроме жгучей похоти.

Ее лоно сильно сжимало мой член в конвульсиях, словно удав жертву своими кольцами. Больше не в силах сдерживаться, я почувствовал, как горячая струя вылетела из моего члена и ударила куда-то в глубину тесной, влажной пещерки.

Потом мы, уставшие, счастливые, лежали на плаще, постеленном прямо на траве, и набирались сил. Чтобы потом заняться этим ненасытно снова и снова. Мы были готовы прямо-таки сожрать друг друга!

Дождавшись сумерек, пошли к нашему шатру, закутавшись одним плащом.

Этель переодевалась для прогулки в другое платье. А я вспомнил, что уже много часов не видел сестру. И пока Этель прихорашивалась, решил найти Арлетт.

Глава 30. Темные воды (от автора)

Не найдя нигде Арлетт, Эжен, обеспокоенный отсутствием сестры, пошел проверить свою карету. Она была на месте: кони тихо перебирали копытами, а возница мирно посапывал в ожидании хозяев.

– Поль! – растормошил возницу виконт. Тот вздрогнул и крепко натянул повисшие было поводья.

– Ты видел госпожу Арлетт? – спросил Эжен с надеждой.

– А как же, хозяин, видел, еще и отвозил ее, – приосанился возница.

– Куда? В Сен-Жермен? – удивился Эжен, не ожидавший такого ответа.

– Да, хозяин. Госпожа Арлетт пришла, даже сказал бы, если позволите, прибежала, и приказала отвезти ее домой. Я ее и довез, а она велела ехать обратно в Версаль и ждать вас.

Эжен был озадачен. Конечно, они с сестрой – взрослые люди и не ходят постоянно за ручку, но то, что Арлетт уехала в такой спешке, ни слова не сказав, его насторожило.

– Поль, а как она выглядела, может, показалась тебе бледной? – выспрашивал виконт у возницы.

Возница почесал хлыстом затылок, как бы оценивая задним числом настроение и вид хозяйки.

– Похоже было, что она вроде как плакала перед этим… А, может, и не плакала… – Поль осторожничал, боясь сказать что-то лишнее.

Виконт не любил болтливых слуг, но сейчас сдержанность Поля выводила Эжена из себя.

– Ну, вспоминай живее, черт вялый! – вспылил Эжен, который никогда не отличался ангельским терпением, особенно в делах, касающихся близких ему людей.

– Хозяин, да не силен я в этих баб… женских настроениях, – слегка обиделся возница. – Но вроде как у моей супружницы, когда повздорим, глаза такие же опухшие и красные, плакала выходит…

– Жди меня здесь! Скоро поедем домой!

Эжен вернулся к Этель и объяснил, почему ему срочно нужно вернуться домой.

– Прости, любовь моя, но сегодня мы фейерверк не посмотрим.

– Господи, Эжен, какой фейерверк! – махнула рукой обеспокоенная Этель. – А если Арлетт заболела и ей нужна помощь?! Конечно, тебе нужно срочно ехать!

Эжен поцеловал возлюбленную. «Из Этель выйдет прекрасная мать. Она так печется о моей взрослой сестре… Как же сильна окажется ее любовь к малышу!» – невольно мелькнуло у него в голове.

Пока ехали в Париж, Эжен молча корил себя за то, что недоглядел за сестрой. Этель накрыла своей ладонью его чуть подрагивающие от волнения пальцы.

– Милый, не кори себя, – мягко произнесла она. – У нее просто могла разболеться голова. Или повздорила к кем-то из салонных дамочек. Что бы там ни было, но я уверена, что ты все устроишь так, чтобы Арлетт было не о чем беспокоиться.

– Да, ты права, – задумчиво сказал виконт, погладил руки Этель и поцеловал их. – Для сестры я сделаю все. Она – моя семья.

Эжен довез Этель до ее дома. Подождал, когда она поднимется к себе. Увидев в окне второго этажа встревоженное лицо Полин де Кур, улыбнувшись, помахал ей рукой, хотя знал, что тетушка Сова его недолюбливает. Вскоре в окне появилась Этель. Эжен ответил на ее воздушный поцелуй и крикнул вознице: «В Сен-Жермен! Гони!»

Арлетт сидела в гостиной всего при нескольких свечах, но даже при таком тусклом свете Эжен заметил, что лицо сестры распухло от слез, а на ее левой щеке появилась царапина.

– Арлетт, что случилось?! Почему ты уехала, не найдя меня, ничего не сказав? – взволнованный Эжен с порога бросился к младшей сестре. Она показалась ему той заплаканной шепелявой малышкой трех лет, какой он запомнил ее перед отъездом в монастырскую школу. Сердце кольнуло иглой от жалости и нежности одновременно.

– Антуан де Бине… Он… попытался изнасиловать меня, – почти по-детски всхлипнула сестра.

– Что???! Рассказывай все, как есть! – глаза Эжена налились кровью.

– Мы прохаживались по парковым аллеям втроем: я, Монсеньор и де Бине. Потом за герцогом пришел посыльный, и он откланялся. Мне оставаться наедине с Антуаном не хотелось, поэтому я предложила ему закончить прогулку, и чтобы он сопроводил меня во дворец. И тут де Бине словно подменили. Он стал развязным, размахивал руками и громко кричал, что он-де понимает, что я мечу в «бурбонские фаворитки», что якобы мне все равно – король или герцог, и вообще я лягу с любым, только не с ним….

– Что дальше? – стиснув зубы, выдавил Эжен.

– Дальше я не сдержалась и влепила ему пощечину. А этот ублюдок схватил меня, повалил на траву, расцарапал своими перстнями мне щеку и начал задирать юбку. Еще и проговаривал: «Твой брат мне должен, расплатишься за него!» Силы были не равны, и чтобы избежать насилия, я вцепилась в его запястье зубами! Хвала небесам за мои острые клыки, которые я так ненавидела! Мерзавец взвыл от боли, я прокусила ему руку до крови, как заправский вампир, – Арлетт нервно рассмеялась.

Эжен сидел неподвижно, бледный как мел. Только желваки бугрились на скулах и белели костяшки сжатых кулаков. Наконец, он что-то про себя решил и повернулся к сестре.

– Детка, ты молодец! Сейчас тебе нужно поспать, отдыхай! А я скоро вернусь.

– А ты куда? – тихо спросила Арлетт, зябко поводя плечом.

– В Версаль. Есть у меня там кое-какие дела, – Эжен бросил на сестру взгляд, полный холодной решимости, и у нее сжалось сердце. Но она понимала, что ничего с этим сделать не сможет.

Виконт нашел де Бине уже основательно пьяным. В отличие от Эжена барон носил щегольские парики, и тот, что был сегодня на нем, сидел криво. Он шатался и время от времени икал. «Прибить бы тебя прямо тут!» – подумал Эжен и, натянув учтивую улыбку, сказал вслух:

– Антуан, дружище! Где же ты ходишь? Выпил изрядно и без меня…

– А я тебя… ик… не нашел, – заговорил де Бине, навалившись на руку виконта.

Эжен с отвращением отвернулся от винных паров, которыми дышал барон, но руку не убрал.

– Держись, Антуан, обопрись на меня. Вот так, иди прямо.

– А ты не командуй! – барон остановился и горделиво вздернул подбородок, отчего приобрел комичный вид. – Это ведь благодаря мне ты так поднялся в Версале, оброс связями, разбогател. А помочь своему кузену не хочешь! Неблагодарный!

Терпение никогда не было сильной стороной Эжена, но сейчас он проявлял просто чудеса смирения. У него в голове созрел четкий план, и он не собирался сломать его из-за эмоциональной невоздержанности. Хотя, конечно, руки у него чесались от желания проломить, как гнилой орех, пустой череп де Бине.

– Ну что ты такое говоришь, Антуан? А кто помог тебе, когда ты собрался наладить торговлю венецианскими кружевами и заморскими тканями? Кто свел тебя с нужными людьми? А кто обеспечил тебе покровительство от правительства? Все я, твой кузен.

Эжен говорил сущую правду, он очень сильно помог неблагодарному родственнику, но сейчас его свинское отношение волновало виконта менее всего.

Эжен вел де Бине вдоль темной аллеи парка, выходящей на Большой канал. Уже стемнело, и Эжен должен был успеть как раз к началу фейерверка. Кому как не ему, устроителю торжеств, знать, откуда будут производиться самые громкие залпы. Вот туда он и вел захмелевшего барона.

– А куда ты меня ведешь? – де Бине остановился и стал осматривать окрестности мутными глазами.

– На Большой канал. Тебе надо освежиться, ты уже совсем пьян, дружище. Покатаемся на лодочке, послушаем волны, поговорим. И ты будешь, как новенький.

Когда он помогал де Бине сесть в лодку, заметил, что правая рука кузена была небрежно перевязана платком.

– Ты поранил руку, Антуан? – как можно более спокойным тоном спросил Эжен.

– А, – отмахнулся де Бине, неловко падая на скамью в лодке, – хотел поиметь одну стерву, да она больно укусила меня до крови.

Эжен скрипнул зубами, но сдержался. Вскоре он догреб до середины канала. Над ними было звездное небо, вокруг время от времени проплывали другие лодки, из которых слышался смех и веселые разговоры.

– Вот отсюда, Антуан, лучше всего будет наблюдать за фейерверком.

Барон уже начал дремать, его голова клонилась к груди. Эжен смотрел на него с отвращением.

– Эй, Антуан, хватит спать! Сейчас я тебя разбужу, соня!

Эжен встал и начал сильно раскачивать лодку. Сначала де Бине не реагировал, потом открыл глаза и испуганно вцепился в борт лодки.

– Ты что делаешь?! Я же не умею плавать!

– А я как раз на это и рассчитываю! – Эжен сильно накренил лодку так, что она зачерпнула бортом воду и перевернулась.

Барон барахтался, как щенок, и время от времени шел ко дну. Но все равно всплывал, захлебываясь и сильно расплескивая воду вокруг себя.

Вдруг раздались оглушительные разрывы запускаемых петард, небо осветило множество разноцветных огней, которые таяли, чтобы тут же расцвести в темно-синем небе новыми букетами огней. Люди в лодках подняли головы и смотрели в небо. Их радостный визг, сопровождавший каждый залп, почти заглушал звуки фейерверка.

«Ну, вот теперь пора!» – подумал Эжен и нырнул под воду. Он подплыл к беспомощно барахтающемуся кузену, сорвал с его шеи медальон и, схватив за ноги, держал его, не давая возможности выплыть на поверхность и набрать воздуха в легкие.

Скоро все было кончено. Темные воды канала навсегда сомкнулись над непутевой головой барона.

Пока все были сосредоточены на созерцании фейерверка, Эжен незаметно доплыл до берега, переоделся в сухую одежду в своих версальских покоях, бросился в карету и велел Полю гнать домой, что есть силы.

Он очень устал, тело била крупная дрожь. Эжен, как заклинание, прокручивал в голове слова, сказанные Этель: «Я уверена, что ты все устроишь так, чтобы Арлетт было не о чем беспокоиться».

«Да, милая, – шептал Эжен, – моей сестренке не о чем беспокоиться. Ее брат все устроил».

Дома Арлетт вышла к нему навстречу и молча смотрела, как он устало повалился в кресло. Она подошла к брату, погладила его по влажным волосам.

Эжен протянул ей медальон де Бине и закрыл глаза. Девушка открыла крышку, увидела свой портрет и без слов обняла уснувшего брата. Соавторы романа «Яд Версаля» и авторы собственных книг Эрика Грин и Silver Wolf отвечают в интервью на вопросы Марии Васильевой о себе и о тонкостях творческого процесса. https:// /shrt/V4Gi