Текст книги "Яд Версаля (СИ)"
Автор книги: Эрика Грин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)
Глава 21. Арлетт Мари Беатрис де Ирсон. Трудное решение
Эжен резкими движениями сорвал с себя камзол и небрежно бросил его на свою постель. Ослабил воротник и сделал несколько быстрых шагов по комнате, словно не в силах стоять на одном месте. Лоб его был нахмурен, а нижняя губа поджата и сердито оттопырена. Я уже успела изучить привычки своего брата: так он делал, когда находился в раздражении или злился.
– Эжен, что случилось? – надо сказать, я рисковала, спрашивая его об этом, в таком состоянии он вполне мог вспыхнуть, как факел, и наговорить резкостей. Но он просто повернул голову и посмотрел на меня невидящим взглядом.
Потом он заговорил.
– Сестренка, твой брат докатился… – сообщил мне Эжен спокойным голосом, в котором чувствовалось огромное напряжение.
– Докатился? До чего? – спросила я неосторожно.
Эжен вскочил на ноги, подошел к окну и молча стоял, заложив руки за спину и перекатываясь с пятки на носок и обратно. Такая привычка сохранилась у него с детства, когда он размышлял и сдерживал эмоции.
– До чего? – Эжен резко повернулся ко мне. Его лицо пылало гневом, и он был красив необычайно. – Я создал себе такую репутацию в Версале своим безумными выходками, пьянками с герцогом и амурными похождениями в литературном салоне, что мне уже делают непристойные предложения! Такие, что вгоняют в краску даже такого конченного циника, как я!
Понимая, что брата что-то не на шутку расстроило, я предпочла не торопить события и ждать, когда он сам обозначит суть дела. Хотя, конечно же, множество вопросов вертелось у меня на языке.
Видя в моих глазах немой вопрос, Эжен продолжил:
– Представь, моя милая сестра, что сегодня твоему брату один знатный пожилой господин, граф де Сен-Дени, предложил обрюхатить его молодую женушку, ибо чтобы дождаться наследника, он уже не располагает собственными возможностями. И за это он предложил мне, дворянину, потомку Вильгельма Нормандского, деньги! Хотел купить меня как быка-осеменителя!
Эжен схватил камзол, достал оттуда какую-то скомканную бумажку и протянул мне.
Я развернула ее, и глаза мои округлились от удивления.
– Это что, сумма…эээ… сделки?
– Да! Дорого же оценили твоего брата, Арлетт!
Сумма была огромной. Вдвое больше той, что Эжен уже успел накопить на покупку имения нашей мечты. Недавно мы с ним присмотрели такое в прекрасном предместье Парижа, где с недавних пор начала селиться версальская знать. Места там были чудесные, да и не так далеко от самого Версаля, оттуда удобно выехать в королевскую резиденцию в любое время. Какой-то дворянин продает его, вчистую проигравшись, поэтому деньги ему нужны как можно скорее.
Усадьба была в прекрасном состоянии и если требовала какого-то ремонта, то исключительно для того, чтобы новые хозяева устроили все сообразно собственному вкусу. Но самое главное, в имении была большая конюшня и просто огромный сад! Он был немного запущен, но я уже мысленно представляла, как своей рукой приведу его в порядок на свое усмотрение!
– Знаешь, дорогой брат, – начала я говорить, подбирая слова, – а мне эта идея совсем не кажется безумной…
Эжен повернул голову и внимательно посмотрел на меня.
– Подумай сам. Мы с тобой занимаем эти две комнаты во дворце только благодаря милости Монсеньора. А если ее не станет? Куда мы пойдем? И даже если Месье будет доброжелателен к нам до конца наших дней, разве тебя устроит вечная жизнь у всех на виду, постоянная толкотня среди придворных, бесконечные преследования влюбленных светских дур, которые не дают тебе прохода…
Эжен поморщился, как от зубной боли.
– Я понимаю, конечно, что ты мужчина, и тебе необходимы романы для удовлетворения твоих эротических потребностей. Но эти сумасшедшие женщины не знают ни стыда, ни пределов… – тут я вспомнила, как мы с братом делали ставки, через сколько времени очередная фрейлина окажется в постели Эжена и усмехнулась.
Я почти всегда проигрывала, наверное, потому что из женской солидарности предполагала в претендентках гораздо больше достоинства, чем у них его было на самом деле. Эжен получал любую женщину и так скоро, когда хотел.
– Да, то, что возбуждало в ранней юности, ныне исчерпало свою прелесть и стало чем-то обыденным и малоинтересным, – Эжен грустно смотрел через окно на ухоженный парк, так же, как и я, почти ненавидя его строгую геометрию.
Он продолжил:
– Душа просит дикой, необузданной природы, которую хотелось бы облагораживать самому… Любой мужчина по натуре – охотник. Расставить хитрые силки, заманить жертву в любовные сети, приложить хоть сколько-нибудь труда по ее соблазнению, – вот чего я лишен! Я, как стрелок, натянувший тетиву лука для охоты, еще не успевший прищурить глаз для меткости, а косули, белки и зайцы сами сбегаются и ложатся у моих ног. Насытиться можно с легкостью, но почувствовать настоящий азарт – увы…
– Вот поэтому, Эжен, чтобы оставить Версаль с его блестящей мишурой и обрести свой дом, нам нужны деньги. А если к твоим накоплениям добавить сумму, которую тебе обещал граф, мы сможем быстро купить то имение в Сен-Жермене! В конце концов, разве девушка настолько некрасива, что ты не соглашаешься переспать с ней даже за такие деньги?!
– Нет, Арлетт, она очень хорошенькая! – на щеках Эжена появились ямочки. Они всегда появлялись, когда он улыбался. – Знаешь, она не похожа на наших жеманных версальских кур, вся такая естественная, очень милая…
Я ощутила нечто вроде укола ревности: никогда не слышала, чтобы брат так искренне и комплиментарно отзывался о какой-либо женщине. Я всегда ощущала сожаление, что он мой родной брат: настолько в нем соединились все достоинства, что остальные мужчины меркли перед ним. Кстати, это тоже была одна из причин, почему мне хотелось уединиться в собственном имении подальше от настойчивых ухаживаний Месье и назойливых любезностей де Бине. Впрочем, с герцогом нас связывала нежная дружба, он умел точно устанавливать границы, удобные обоим, и не пересекал их. Но с ним было бы еще приятнее дружить, приезжая иногда в Версаль из собственного особняка в Сен-Жермене.
– Эжен, так что ты решил? – спросила я брата, находившегося в глубокой задумчивости.
Он словно очнулся от размышлений или воспоминаний:
– Так и быть, Арлетт, возьмусь за это дело! Старик переживает, что после его смерти алчная родня растащит его наследство по клочкам и ничего не оставит молодой вдове. Но если у нее будет ребенок, наследник графа, то она сможет претендовать на большую часть его богатства. Потребую у старика выдать мне всю сумму сразу, все равно у него нет другого выхода! И тогда сделаю ребенка этой молоденькой графине…
Глава 22. Флирт за карточным столом (от автора)
Приняв решение о сделке с графом де Сен-Дени, Эжен несколько успокоился и уже было собрался лечь, чтобы выспаться перед завтрашней встречей. Он подошел к раскрытому окну, подставив лицо и обнаженную грудь прохладному ветерку, доносившему из вечернего сада звуки разговоров флиртующих пар, игривый смех и пьянящие ароматы цветов апельсина, гиацинта и жасмина.
Тонкие ноздри виконта хищно ловили запахи. «Да, жасмин…», – узнал он. – «Так пахло в гостиной, где на кушетке сидела та графинечка с глазами испуганной лани. Видимо, подслушала наш разговор с ее супругом, а потом прямо босиком бросилась бежать с «места преступления», пока мы ее не застукали.»
Эжен улыбнулся и облизнул ставшие сухими губы. Он вспоминал, как графиня, совсем девчонка, сидела, неловко подвернув ножку под себя, а другую, голую, стройную, не успела прикрыть халатиком и упиралась ее розовыми пальчиками о пол. Как потом она поспешно запахнула отворот халата, слегка покраснев, но Эжен успел рассмотреть персиковую кожу ее спелой груди, едва не выскользнувшей из одеяния.
«Черт возьми! – Эжен почувствовал, как набухает головка его члена, и томление в паху становится тяжелым. – «Вот угораздило меня вспомнить на ночь глядя прелести этой малышки Этель! Хотел ведь выспаться, а сна теперь ни в одном глазу!»
Образ соблазнительной и при этом неискушенной красотки не выходил у него из головы. Давление в паху становилось нестерпимым. Он подумал было о том, чтобы пойти к любой из своих воздыхательниц, всегда готовых помочь ему сбросить напряжение. Но почему-то не хотелось никуда идти.
Эжен обхватил свой ставший тугим член и стал ласкать себя рукой. Разрядка была столь сильной, что он закусил губы, чтобы не вскрикнуть. «Обещал же Арлетт, что никого не буду к себе водить, – промелькнуло в его затуманенном похотью мозгу, – как бы она не подумала, что я не держу слово».
Облегчение Эжен почувствовал, но спать по-прежнему не хотелось. Он решил выйти из своих покоев и сходить в один из салонов, чтобы сыграть партию в карты.
Гости лениво переговаривались и потягивали вино цвета крови, мерцавшее в огне свечей канделябров, стоящих на столах. Откуда-то из недр бесконечных залов дворца доносились тихие звуки менуэта.
За одним из столов сидела молодая фигуристая брюнетка, со скучающим видом раскладывая пасьянс. Эжен раньше ее не встречал здесь. Он развалился на соседнем стуле и завязал разговор: «Если гадаете на замужество, то пасьянс не поможет, мадемуазель». Женщина подняла на него темные, как маслины, глаза и на мгновение застыла с тузом пик в руке. Затем подрагивающими пальцами положила карту на место.
– Я гадаю не на замужество, потому что я уже замужем, – слегка наклонив голову улыбнулась незнакомка, обнажив красивые зубы. Эжен внимательно изучал ее. Она не была красавицей в полном смысле этого слова, но явно обладала какой-то изюминкой. Во всяком случае, не начала сходу флиртовать с ним, и уже это заинтересовало виконта.
– Осмелюсь спросить, мадам, как же ваш муж оставил столь очаровательную жену в логове картежников и распутников? – Эжен обвел лукавым взглядом салон и его немногочисленных гостей.
– Он танцует менуэт, – не поднимая глаз, женщина продолжала раскладывать пасьянс, но у нее явно что-то не сходилось.
– Как? Без вас? – неподдельно удивился Эжен.
– Я сегодня не в настроении, а муж охотнее станцевал бы даже не со мной, а с королем, попутно выпрашивая у него милости, – саркастично пояснила дама. – Но Его Величество сегодня пропустил танцы, да и предпочитает проводить свой досуг с прелестницами, а не с назойливыми вельможами.
Дама подняла на него глаза и спросила:
– А кто же вы, раз находитесь в этом салоне – картежник или распутник? Боюсь, месье, нас не представили друг другу. Как ваше имя?
– Виконт Эжен Рене Арман де Ирсон.
– Баронесса Эвелин Эллен Шарлотта де Шато-Рено. Так кто же вы, виконт? – женщина вскинула на него насмешливые глаза.
– Я весьма неплох в первом, ну, а во втором – просто вне всякой конкуренции, мадам. Выбирайте!
Баронесса чуть прикусила губу, покраснев. Эжен заметил, что она колеблется. «Ничего, птичка, дам тебе поначалу фору».
– Уверена, что обставлю вас в карты! – баронесса явно бросала ему вызов.
«Очень хорошо! – подумал Эжен. – по крайней мере, меня это развлечет».
За карточным столом во время игры он узнал, что муж его визави – барон де Шато-Рено из-за ранения вышел в отставку. Поэтому теперь у него много времени, которое он охотно проводит в Версале и не так давно начал выводить в свет молодую жену.
– Так вот почему я не встречал вас здесь раньше! – Эжен хищно улыбнулся, как охотник при виде прежде не виданной птицы. – Что же, тем лучше, новичкам везет только поначалу. Про себя он подумал: «Надо будет развести дамочку на игру на желания».
Но ему, как назло, не шла карта, а козыри словно вступили в злобный сговор, не попалось ни одного! Он проиграл баронессе вчистую. Проигрывать он не любил, в его характере всегда быть первым, поэтому настроение у Эжена испортилось. Но он не подавал вида и продолжал флиртовать.
– Теперь я должен вам, мадам, за проигрыш. Карточный долг – это святое. только денег при мне нет. Но я могу вам с лихвой отработать! Да, у меня масса талантов: я сочиняю стихи, пою, танцую (но без удовольствия), превосходно фехтую и дерусь на дуэли (вот это уже с большим удовольствием). Да, должен добавить: знаменит своим распутством на весь Версаль.
Эвелин закусила губу, чтобы не выдать свое волнение. Она уже третий вечер подряд поджидала Эжена за карточным столом, чтобы завести знакомство. Но он появился здесь только сегодня. Близкая подруга баронессы, маркиза Луиза де Сен-Мишель, была завсегдатаев салонных вечеринок, которые устраивал виконт и, конечно, одной из его воздыхательниц. По ее словам, виконт де Ирсон – превосходный любовник и доказал ей это на деле.
Баронесса слушала восторженный рассказ подруги, не зная верить ему или нет, и смотрела на нее с едва скрываемым презрением. До нее и ранее доходили слухи о всевозможных достоинствах виконта, но подобные победные реляции из уст «заклятой подруги» – это уже слишком. «Не может быть, чтобы такой клушей заинтересовался лучший любовник Версаля!» – возмущалась про себя Эвелин. И она поспорила с Луизой, что не только станет его любовницей, но и сделает из него покорного пажа. В ее беспокойной голове зародился план – увлечь виконта, делая ставку на свою неприступность. чтобы выгодно отличаться от его «безмозглых поклонниц». И став его любовницей, в конечном итоге, утереть нос им всем, и особенно Луизе де Сен-Мишель.
Разговор на опасную тему разволновал баронессу не на шутку. Она усилием воли подавила в себе разгорающееся в лоне пламя желания и вернула себе самообладание.
– Да, я вижу, что что вас не смущает подобная репутация, – Эвелин пыталась быть насмешливой. – Похоже, вы даже гордитесь своим бесстыдством, виконт?
– Что есть бесстыдство, милая баронесса? – рассмеялся Эжен. – Само слово уже подсказывает, что это некое деяние, совершаемое без стыда. Не ведают стыда животные и дети – самые совершенные творения природы. Не ведали стыда и наши прародители, Адам и Ева, пока праматерь не соблазнилась плодом с дерева познания добра и зла. Следовательно, такими всех создал Творец – не ведающими стыда. А раз так, то призыв к стыду есть нечто противное промыслу Отца Нашего.
– Боже, вы еще ко всему прочему и священник, Эжен? – засмеялась Эвелин.
– Годы, проведенные в католическом монастыре, баронесса, дали свои плоды. Но право, под словом «стыд» вы подразумеваете нечто иное. Как, впрочем, и все остальные.
Баронесса вспыхнула. Кем-кем, а «всеми остальными» она себя точно не считала.
– Зато теперь я знаю, как вы отработаете мне карточный долг.
– И как же? – затухающий было интерес к беседе у Эжена вспыхнул вновь.
– В своем домашнем театре я ставлю спектакль для показа при дворе. Надеюсь, среди зрителей будет и Его Величество. Вы в нем сыграете роль распутника или священника!
– Или все вместе! – Эжен пронзительно посмотрел на Эвелин. Он видел ее насквозь, видел, что нравится ей, но она решила играть в неприступную крепость.
«Здесь таится нечто большее, чем обычная страсть, – усмехнулся про себя Эжен. – Скорее всего, желание обладать мною как ценным призом, чтобы возвыситься над другими женщинами. Ну что же, поиграем в эту игру, баронесса!»
Глава 23. Приятные хлопоты (от автора)
– Господин де Ирсон, я плачу вам всю сумму сразу, как вы требуете, – граф указал на пухлую бумажную пачку, в которую завернуты банкноты. – Но, надеюсь, вы понимаете, что никаких осечек быть не должно, и моя супруга должна обязательно забеременеть? Можете ли вы дать мне такую гарантию?
Эжен упругой и мягкой походкой хищника подошел к столу и небрежно взял пачку в руки.
Самодовольно улыбнулся.
– Осечек быть не может, граф. Могу вас уверить, что ваша мечта осуществится. Даю вам слово!
Покидая дом графа, Эжен невольно поднял голову и нашел взглядом спальню графинечки. Увидел белевшее в окне напряженное женское личико и обворожительно улыбнулся. Женщина поспешно отпрянула, отчего Эжен рассмеялся. Предстоящая охота за расположение Этель де Сен-Дени с последующим за ней, надо признать, приятным призом, его возбуждала. Не так часто выпадала ему возможность побороться за чувства дамы: все женщины, от горничных до фрейлин, сдавали свои крепости еще до того, как он доставал свои боевые орудия.
«Скучно, господа, скучно! – думал Эжен, сидя в карете, направлявшейся в пригород Сен-Жермен, где его ждал пока еще законный хозяин приглянувшегося им с сестрой имения. «Если вся ваша страсть к жизни выражается только в том, чтобы добиться расположения очередной красотки и склонить ее к райским наслаждениям. А я считаю, что амурные победы для мужчины должны быть лишь острой приправой к битвам настоящим, где слышен звон клинков и в воздухе разлит запах крови. Как приятна женская ласка после того, как твой сапог только что стоял на горле твоего врага! Но как мало она стоит, если ты разнежен, а твоя шпага ржавеет без дела…»
Шпага Эжена знала свое дело, причем, не только в дуэлях. Вместе со своим другом герцогом Орлеанским виконт де Ирсон отличился в военной компании против голландцев и даже получил довольно высокое звание генерала-лейтенанта. Он не любил распространяться об этом, считая военную доблесть само собой разумеющимся качеством мужчины. И мало кто знал, что Эжен в битве при Маастрихте спас Монсеньора во время французской кавалерийского атаки на голландские ряды.
Виконт, вспоминая об этом сражении, чувствовал, как кровь быстрее течет по жилам. А сейчас, когда король оттеснил брата на второй план, завидуя его полководческим талантам, только и оставалось, как предаваться воспоминаниям о военных баталиях и скучать в версальских кущах, устраивая балы, фейерверки и другие светские забавы.
Поэтому у виконта возникли особенно теплые ожидания, связанные с покупкой роскошного имения в модном Сен-Жермене. Буквально через несколько часов после того, как пухлая пачка с деньгами перекочевала в руки бывшего владельца и была подписана купчая, Эжен уже прохаживался по-хозяйски по залам своего нового дома вместе с сестрой и с удовольствием думал о том, как они обустроят все здесь по-своему.
Кстати, спасибо монастырскому опыту посещения деревенской ярмарки с братом Мартином, когда Эжен учился отчаянно торговаться с местными лавочниками: он сумел сбить цену за поместье чуть ли не на треть, поэтому у них с Арлетт еще оставались деньги на роскошное оформление апартаментов, конюшни и сада.
– Как здорово, Эжен! – Арлетт подпрыгнула от радости, как девчонка, сложив ладони. – Наша мечта осуществилась! Представляешь, сколько приятных хлопот нам теперь предстоит? Сад с цветником, конюшня… Ты уже присмотрел, жеребцов каких пород прикупишь?
– Знаешь, сестрица, я до сих пор вдохновлен идеей министра Кольбера о выведении собственной французской породы, – задумался Эжен. – Дело, конечно, непростое. Нужно будет купить для развода «мекленбуржцев» и «датчан».
Арлетт расхохоталась. У нее от счастья кружилась голова: свой дом, любимый брат, сад и конюшня… и относительная свобода от вездесущих придворных.
– Вот, Эжен, теперь у нас есть спасительная гавань, где можно укрыться от версальского лицемерия. И все благодаря щедрому предложению графа де Сен-Дени. Кстати, дорогой братец, когда ты приступаешь к исполнению своего щекотливого задания?
– Уже скоро, – усмехнулся Эжен. – Баронесса де Шато-Рено хочет представить во дворе некий спектакль, в котором отвела мне почетную роль священника, – Эжен картинно возвел очи к потолку. – Это случится примерно через неделю. Я договорился с графом, что повезу малышку Этель на премьеру сего театрального действа. Это будет наш первый совместный выезд в Версаль.
– Барышня, конечно, будет думать, что ты влюблен в нее по самые уши? – усмехнулась Арлетт, скривив прелестные губки.
– Представь себе – нет, не будет так думать! – Эжен улыбнулся, снова вспомнив испуганные оленьи глаза графинечки…. Ну и, конечно, голую ножку и грудь, мелькнувшую в разрезе шелкового халата. И почувствовал нарастающее возбуждение. – Она явно подслушивала под дверью наш разговор с ее мужем. Так что у нее нет никаких иллюзий относительно моих чувств.
– Ну, что же, тем интереснее будет игра, – усмехнулась Арлетт. – Но, Эжен, я прошу тебя только об одном, не води в наше убежище ни эту графиню, ни других своих дам. Пусть это святилище будет только для нас с тобой. Договорились?
– Договорились!
Глава 24. Эжен Рене Арман де Ирсон. Пьеса
– Так в чем же состоит сюжет пьесы этого господина… как бишь его…? – я небрежно бросил на столик пьесу, которую настойчиво пыталась вручить мне баронесса де Шато-Рено.
– Месье Люпена. Что же, виконт, вы так и не удосужились прочитать ее? – Эвелин пыталась выглядеть язвительной, но густо розовеющие щеки выдавали вспыхнувший в ней телесный жар.
– Ни к чему тратить время на чтение, чтобы узнать из него то, что и так понятно, – лениво произнес я, словно поясняя прописную истину школьнице, пропустившей урок.
– И что же вам понятно, если вы даже не открыли первой страницы, виконт? – в голосе Эвелин появились стальные нотки. Она начинала беситься, и мне это нравилось.
– Поскольку в пьесе три персонажа – один мужчина и две женщины – , это означает, что в ней пойдет речь о любовном треугольнике, – я усмехнулся, видя, как тень разочарования стерла насмешливое выражение с ее лица. «Баронесса решила поиграть в игру, в которой мало что смыслит, или же имела дело только со слабыми противниками», – отметил я между делом.
– Так и есть, виконт. Сейчас попробую сократить ставший непосильным для вас путь к постижению сюжета пьесы, – баронесса слегка помедлила, как бы решая, какие полки выставить в разгорающейся битве, и выставила вперед те, что вооружены пиками сарказма.
«Провальная тактика, – подумал я, – но, возможно, какое-то время это будет интересно».
– Не берите на себя столь тяжкий труд, Эвелин. Если хотите, я сам могу рассказать содержание этой пьесы, даже не заглянув в нее.
Баронесса усмехнулась:
– Не ставлю под сомнение ваши способности и таланты, виконт, но слышали бы вас наши авторы, денно и нощно изводящие тонны перьев, чтобы описать то, что вы можете пересказать, даже не читая!
Я громко рассмеялся, распугивая вспорхнувших голубей за окном.
– Наши авторы (и не наши тоже) из века в век описывают набор одних и тех же банальностей. Поэтому совершенно не трудно догадаться, что месье Люпен пошел по тому же пути и описал, как две влюбленные женщины борются за душу молодого священника. Непорочная дева и растлительница.
Эвелин удивленно вскинула брови:
– Растлительница?! Месье Люпен описывает ее, скорее, как роковую даму, перед которой не может устоять священник, – в голосе баронессы явно слышалось негодование.
– Роковую даму? – я подошел почти вплотную к баронессе, заставив ее нервничать и покрываться пунцовыми пятнами. – Я нисколько не сомневаюсь, что именно эту роль вы оставили для себя, дорогая Эвелин. О, как красиво, как возвышенно, в какой-то степени восходяще к античной традиции – р-о-к-о-в-а-я дама! Так и кажется, что где-то за занавесом притаился греческий хор, готовый оглушить публику музыкальной поступью фатума.
Меня забавляло наблюдать, как баронесса пыталась сохранить присутствие духа, несмотря на участившийся пульс. Ее грудь начала высоко вздыматься, словно ее обладательнице не хватало воздуха.
– Любой растлитель или растлительница – я учтиво улыбнулся, – охотится прежде всего за душой своей жертвы, а не телом. Разве ваша «роковая дама» не могла б с легкостью соблазнить какого-то нибудь светского Аполлона, искушенного в амурных делах? Зачем ей неопытный молодой парень, да еще и давший обет безбрачия? А причин тут три. И если вы меня попросите, я вам назову их, баронесса, – я нахально ухмыльнулся, нисколько не сомневаясь в том, что просьба последует.
– Ну, просветите меня, виконт, прошу вас, – баронесса все еще пыталась держаться независимо, из последних сил выдавливая из себя остатки яда.
– Извольте. Причин, как я уже сказал, ровно три.
– Причина 1 – тщеславие. Выражается в стремлении назначить себя проводником для неискушенной души в мир соблазна. И хотя быть первым еще не значит быть лучшим, большинство предпочитает не углубляться в подобные нюансы, считая, что своим «мудрым наставничеством» вносят вклад в формирование юной души. А напрасно! Если китайский гончар, создав драгоценную вазу, сотворил шедевр, то превративший ее в ночной горшок есть никто иной как разрушитель, отнюдь не творец. Разрушитель, кидающий яд в чистую душу и бросающий вызов Творцу!
– Виконт, вы уже и заговорили как священник, – баронесса все еще пыталась наскрести крохи исчезающего сарказма.
– А я им почти что стал в свое время. Но, увы… – почти прошептал на ухо своей визави.
Баронесса глубоко дышала, слегка обмахиваясь кружевным платком. На ее лбу выступили капельки испарины. «Здесь довольно душно сегодня», – смешно соврала она: Версаль славится своими сквозняками.
Я продолжал, слегка отстранившись от баронессы, но не отступив ни на шаг:
– Причина № 2 – конкуренция. Проистекает от тщеславия, но все же она достойна того, чтобы выделить ее отдельно. Чем труднее добиться желанного для многих любовного «приза», тем сильнее повод у выигравшей в амурной гонке дамы поднять над своими бастионами флаг победы. На зависть всем «заклятым подругам»! А на ее победных стягах написан девиз, который единственно волнует ее по-настоящему: «Я лучше всех вас!»
– А третья причина? – слабым голосом произнесла Эвелин, которая была почти близка к обмороку.
Я хищно улыбнулся, зная, как обычно влияет на дам мое прикосновение. «Пора наносить контрольный удар!». Я сжал руками талию баронессы, туго обтянутую шелком и уже слегка влажную, и привлек ее к себе.
– А причина № 3 – это просто похоть.
Я впечатал свои губы в полуоткрытый рот баронессы, не давая ей опомниться. Она обмякла и запрокинула голову, слегка застонав. Если бы рядом была постель, то я не сомневался бы в исходе этой встречи. Но амурную идиллию прервали шаги за дверью. Мы баронессой отпрянули друг от друга.
В комнату вошла Арлетт. Она поздоровалась, окинула нас с баронессой проницательным взглядом и ухмыльнулась, слегка приподняв правую бровь.
Баронесса ей не нравилась. Моя дорогая сестра как всякая умница и красавица не терпит соперничества. Хотя, на мой взгляд, равных Арлетт в нашей среде нет.
Я поцеловал сестре руку:
– Дорогая Арлетт, в предстоящей пьесе тебе предстоит сыграть роль чистой девы, влюбленной в священника и не позволяющей роковой даме, – я лукаво стрельнул глазами в сторону баронессы, – сбить его с пути истинного.
Уголки губ Арлетт насмешливо дрогнули.
– Значит, предстоит эпическая битва чистоты с пороком за молодую душу?
Баронесса нервно поджала губы.
А я подумал, что битвы между ними явно не избежать.
