Текст книги "Яд Версаля (СИ)"
Автор книги: Эрика Грин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)
Глава 35. Этель. Постылый дом
Я ехала в карете в сумерках и чувствовала себя так, словно еду не домой, а из дома. Потому что все мои мысли, мое сердце там, где Эжен. В огромном особняке моего мужа его нет. Значит, и мне там делать нечего. Я смотрела в окно на фонари, свет которых расплывался и-за слез и была несколько раз близка к тому, чтобы велеть вознице везти меня обратно.
В доме меня радостно встретила тетушка Сова. Несмотря на усталость и дурное настроение, я улыбнулась старушке, которая, кажется, искренне привязалась ко мне. Правда, перед долгим отсутствием пришлось соврать ей, что я пробуду все это время в доме моего отца по причине его болезни. Из-за своей лжи я чувствовала себя несколько неловко перед Полин де Кур: мой отец еще тот здоровяк, менее всего он похож на больного. Но для нравственности тетушки Совы забота о родителях – это весомая причина для моего почти двухнедельного отсутствия дома.
– Мадам Этель, как я рада видеть вас вновь! Как здоровье вашего папеньки? – защебетала Полин, от радостного волнения поправляя цепкими сухонькими лапками головной убор. Просто вылитая добрая сова в чепчике. Я улыбнулась и обняла старушку, понимая, что по ней я соскучилась. По дому – нет.
– Благодарю вас Полин, ему много лучше, он почти здоров, – соврала я, слегка покраснев. Моя милая компаньонка, конечно, ничего не знала о договоре графа с Эженом: муж лишь сказал ей, что виконт отныне будет сопровождать меня на балы и другие дела в Версаль. Если бы она знала настоящее условие договора, то, боюсь, ее хватил бы удар. Но как будет муж объясняться с ней, когда я забеременею?! Наверное, убедит ее, что случилось чудо.
По большому счету, мне было все равно, кому и как будет объяснять мой муж, когда у меня появится ребенок… Он понимал, на что шел и, очевидно, уже придумал правдоподобные причины. А я… Я не могла перестать думать об Эжене…
Я устало опустилась в кресло в своей спальне. Горничная зажгла свечи. Их свет мягко отражался в оконном стекле, наполняя комнату теплыми бликами. Только здесь, в своей комнате, я чувствовала этот дом, потому что могла побыть здесь наедине со своим мыслями. С мыслями об Эжене, о том, что у нас рано или поздно появится ребенок…
– Мадам, вам еще нужно что-нибудь? – спросила горничная.
– Нет, Рози, ты можешь идти. Хотя, знаешь, принеси мне сюда чашку чая с бисквитным десертом.
– Да, мадам, – Рози сделала книксен и ушла.
Не хотелось спускаться на ужин в гостиную, ибо я тут же оказалась бы в плену расспросов Полин де Кур, а мне очень хотелось побыть наедине с собой. Я вспоминала возлюбленного, его мягкие губы, которые ласкали мои, сильные руки, которыми он заключал меня в крепкие объятия. Даже когда он был еще слаб и лежал в постели в забытьи, он был похож на ангела. Но стоило ему немного оправиться, то в его прекрасных серых глазах снова появился лукавый прищур, на губах заиграла демоническая улыбка. Впрочем, ангел он или демон, для меня не имеет значения. Я лишь понимала, что отныне не смогу полюбить кого-либо другого, кроме виконта де Ирсона.
В дверь вошла Рози – без чая. Она сообщила, что господин де Сен-Дени вернулся из поездки и ждет меня к ужину. Боже, как не хочется покидать свою обитель со светлыми воспоминаниями и идти на зов постылого мужа.
До отношений с Эженом я относилась к мужу спокойно, как к необходимому предмету мебели, навечно помещенному в его кабинет между книжными шкафами и письменным столом. Он не докучал мне своим общением много лет, и это меня устраивало. Но сейчас, когда я полюбила Эжена, необходимость общения с ним начала тяготить меня.
Однако делать нечего, я спустилась в столовую. Стол бы сервирован на троих. Граф и тетушка Сова ждали меня, и я невольно отметила, что они неплохо смотрятся вместе. «И почему старые мужчины стремятся жениться на молоденьких? – с раздражением подумала я. – Вот чудесная вам, граф, пара – Полин де Кур, и по возрасту, и по нудности».
Я поприветствовала мужа дежурным поцелуем. Ужинали, как всегда, не спеша, чинно и изысканно. Настолько, что хотелось отодвинуть все приборы и схватить кусок руками, чтобы нарушить эту безжизненную идиллию. Но, конечно, я не отважилась на подобное безумство.
Из-под полуопущенных ресниц исподтишка смотрела на мужа и понимала, что он меня раздражает буквально до одури. Его морщинистое лицо, лишенное какого-либо выражения, навсегда застывшее в маске безучастности, тонкую полоску лишенных цвета губ, узловатые кисти рук, обтянутые дряблой пергаментной кожей со старческими веснушками.
Невольно я вспомнила, как на первом году нашего брака этот старик прикасался ко мне. И мне стало нехорошо. Замутило. Я отложила десертную ложку и замерла в нерешительности. Рука непроизвольно тянулась ко рту. Нет, дело не в плохих воспоминаниях…
– Дорогая, что с тобой? – граф изучающе смотрел на меня. Тетушка Сова, не замечая ничего, с упоением расправлялась с куском оленины.
– Мне дурно, совсем не хочется есть, – честно призналась я. – С вашего позволения, я поднимусь к себе. Я покинула столовую под внимательным взглядом мужа. Когда скрылась из вида, то опрометью кинулась наверх, в свою спальню.
В ванной комнате меня стошнило. И в эту самую минуту муж застал меня за этим малоприятным занятием. Я подняла голову и смотрела на него в растерянности. Лицо моего мужа просветлело: «Дорогая, да не беременны ли вы?! Завтра вас непременно осмотрит доктор.»
Я сидела на постели, ошеломленная этим предположением. А ведь у меня, действительно, не пришли в положенный срок месячные… Я не обратила внимание, день-два сбоя – это еще не показатель. Но еще и тошнота… Неужели случилось, и у нас с Эженом будет ребенок?!
В смятении чувств, в ожидании завтрашнего дня и от усталости я вскоре заснула. И снился мне златокудрый ангелочек с ямочками Эжена на щеках.
Глава 36. Этель. Важные новости
Господин Дюпон, наш пожилой семейный доктор с совершенно седой головой, осмотрел меня утром следующего дня и торжествующе объявил:
– Графиня, вам не о чем беспокоиться! Вы совершенно здоровая цветущая женщина!
– А мое недомогание, тошнота? Что это доктор? – недоумевала я.
– А это, дорогая госпожа де Сен-Дени, означает, что вы беременны! С чем я и хотел бы вас поздравить!
Слова доктора я осознала не сразу. Сидела в постели и молча смотрела на старика. Беременна?! Так быстро?!
Наконец, ко мне вернулся дар речи. Оглушенная счастливой вестью, я закрыла лицо руками.
– Ну что же вы, графиня, разве не рады? Ведь ребенок – это великое счастье! – ласково проговорил Дюпон.
Я отняла руки от лица, и он увидел мою, наверное, глупую, счастливую улыбку на пол лица. Доктор просиял, увидев адекватную реакцию пациентки на известие о беременности.
После ухода доктора я все еще сидела, пребывая в какой-то эйфории от сбывающейся мечты. У нас с Эженом будет ребенок, наш ребенок! Пухленький, славный малыш с милыми папиными ямочками на щеках и его светлыми кудряшками. Мечты уносили меня все дальше и дальше. Вот я уже видела, как гуляю с ребенком по садовой дорожке, держа его за маленькую ручку, а вот Эжен подхватывает ребенка и покачивая его на руках, глядит на него с нежностью…
Однако мои сладкие грезы прервало появление мужа. Он никогда не отличался особой эмоциональностью и был весьма скуп на выражение чувств, но по его лицу на сей раз было понятно, что он очень доволен.
– Этель, дорогая, – он простер ко мне руки. – Господин Дюпон сообщил мне о радостном событии, у нас будет наследник!
Я слегка поежилась, оберегая свое чудесное состояние и все еще не осознавая, какое он имеет к нему отношение. При чем тут вообще он?! И вдруг осознание реальности обрушилось на меня, словно ледяной душ. Договор! Отцом ребенка будет считаться граф! И никакого Эжена в качестве официального отца не будет!
– Наконец, свершилось, вы носите нашего ребенка, – продолжал граф, словно не замечая перемены на моем лице. – Что ж, виконт справился со своей работой качественно и быстро. Поэтому теперь можно перевернуть эту страницу нашей с вами жизни и забыть о нем навсегда.
Что?! Забыть Эжена?! О чем вообще бормочет этот глупый старик?! А граф продолжал живописать картины нашей будущей жизни, с каждой секундой приводя меня в полуобморочное состояние от ужаса.
– Нужно как можно скорее отправить вас подальше от Версаля и вообще Парижа– ворчал граф. – Это же настоящий рассадник разврата и диких нравов. Мой наследник не должен расти в такой атмосфере. Поэтому я считаю, что будет правильно увезти вас в Англию. Я уже присмотрел поместье под Лондоном. Покинем Францию навсегда, так будет лучше. Там никто не знает о том, что здесь было, мы начнем там жизнь с чистого листа.
– Но я не хочу уезжать из Франции, мсье! Здесь моя Родина, здесь живет мой отец, мои братья, здесь похоронена моя мать, в конце концов! Что мне делать в Англии, чужой и непонятной для меня стране, где у меня нет ни одной родной души?!
– У вас буду я и наш сын. А больше нам никто не нужен, – сухо произнес граф, перечеркивая мое лучезарное состояние. – Когда-нибудь, когда наше ребенок подрастет, вы сможете привезти его во Францию показать деду. Но жить мы будем в Англии! Это мое окончательное слово!
Я услышала нотки раздражения в голосе мужа и внезапно поняла: да он просто хочет изолировать меня от Эжена, опасаясь, что проигрывает моему молодому любовнику во всем. Что ж, в проницательности ему не откажешь… Но я не могу и не хочу уезжать от Эжена!
Муж поцеловал мне руку и ушел. А я вдруг встрепенулась: Эжен! Он же ничего не знает! Наскоро пишу записку: «Я приеду через два часа. У меня важные новости! Твоя Э.» и передаю ее с посыльным, чтобы отвез ее в Сан-Жермен в поместье виконта де Ирсона.
Мужу я сказала, что хочу отлучиться на некоторое время, чтобы навестить своего младшего брата Шарля и поздравить его с днем рождения. Я ничем не рисковала, потому что муж не общался с моей родней и тем более не знал, когда дни рождения у моих братьев. А проверять он не станет, тем более на радостях. Поэтому надо будет только улизнуть, не попадаясь на глаза тетушке Сове, чтобы она не взялась меня сопровождать.
Через два часа я была уже на месте. Эжен стоял у входа, прислонившись к стене, поджидая меня. Он быстро сбежал по ступенькам и заключил меня в объятия. Он выглядел довольным и одновременно встревоженным.
– Этель, детка, что случилось? Я очень рад нашей встрече, и, надеюсь, важные вести не омрачат этой радости, – он обнял меня за плечи и повел в дом, ставший мне уже родным.
В гостиной я присела на софу, Эжен рядом со мной, держа меня за руки. Подошла Арлетт и мило поприветствовала меня.
– Эжен, любимый, у меня две новости, – начала я говорить, а сердце билось в груди, как птица в силках. – У меня будет ребенок. Твой ребенок.
Арлетт выгнула брови. Эжен просиял и бросился меня целовать.
– Ты моя детка, моя сладкая, любимая малышка, – приговаривал он, покрывая поцелуями мое лицо. – Я уверен, что это будет мальчик! Как мы его назовем?! Надо же придумать имя!
– Граф придумает. Эжен, ты забыл, что этот ребенок будет маленьким графом де Сен-Дени? – Арлетт нахмурилась и вернула брата с облаков в реальность.
Эжен посмотрел на сестру, и его счастливая улыбка начала медленно сходить с лица. Мне было больно видеть, как умирала его радость и не хотелось добавлять еще больше неприятных вестей. Но я понимала, что это необходимо: ведь надо что-то с этим делать.
– Любовь моя, муж сказал, что увезет меня навсегда из Франции в Англию, чтобы ребенок родился и рос вдали от Версаля. Хотя я думаю, что на самом деле он имел в виду – вдали от тебя.
Эжен помрачнел, его кулаки инстинктивно сжались.
– Я не позволю никому отнять мою любимую женщину и моего ребенка! – Его светлые глаза стали темнее тучи.
– Раньше тебя такие тонкости не беспокоили, – с сарказмом заметила его сестра. – Наверняка не только в Париже, но и в Лангедоке подрастают твои дети, которых воспитывают другие отцы.
– Арлетт, ты не поняла: тех женщин я не любил, ни одну из них. А Этель… – Эжен нежно прижал меня к груди, – это женщина, посланная мне судьбой.
В его крепких объятиях было уютно и спокойно, но я не могла отделаться от ощущения нависшей беды. В глазах закипали слезы.
– Но что же нам делать, Эжен? Ведь граф как сказал, так и сделает – увезет меня с будущим малышом в эту Англию! Он там уже и поместье присмотрел.
– Вот старый хрен! – рассердился Эжен. – Одной ногой в могиле, да все никак не отправится на разговор со святым Петром!
– Ну, если сам не отправится… – задумалась Арлетт. – А что, если ему помочь?
Мы с Эженом переглянулись и уставились на нее, он – с удивлением, а я – с испугом.
Глава 37. Арлетт Мари Беатрис де Ирсон. Тайный умысел
Эжен перевел на меня удивленный взгляд и даже ослабил руки, которыми все время обнимал Этель. Та сидела, молча перекрестившись, и нервно закусив нижнюю губу.
– Что ты имеешь в виду, Арлетт? Как это «помочь»? – брат смотрел на меня непонимающе. А, может, отказывался верить своим ушам, не ожидав от меня такого предложения.
– Да все очень просто, – я старалась говорить как можно более беспечнее. – Старик, действительно, зажился на этом свете. И не просто зажился, так еще и манипулирует вами.
Брат опустил голову, словно что-то обдумывал: было очевидно, что в душе у него разыгрывается какая-то борьба. Впрочем, на это и был мой расчет.
Этель, по-моему, находилась в полной прострации, словно прямо из Эдема попала на бал князя мира сего. Неженка, которая не знает настоящей жизни, живущая на всем готовом под боком у богатого и знатного мужа… Ей никогда не приходилось хитрить и изворачиваться, как некоторым… Как мне, как Эжену… Ей не понять!
– Действительно, граф де Сен-Дени со своими планами мешает нам с Этель и нашим будущим ребенком, – Эжен нежно посмотрел на Этель и положил руку на ее еще совершенно плоский живот. – Но, с другой стороны, у нас с ним был честный договор, который он не нарушил. В отличие от меня, потому что я полюбил его жену.
Брат обнял Этель еще крепче и поцеловал в щеку. Она немного расслабилась и улыбнулась.
– Но ты права, Арлетт, надо что-то делать! Я не позволю графу разлучить нас с Этель и готов даже на крайние меры! Никогда не поступил бы так с добрым человеком, но Этель от него много претерпела в свое время, – Эжен все больше распалялся.
– Любовь моя, муж никогда не даст мне развод, – вдруг очнулась Этель, – поэтому я сознаю, что нам не поможет ни побег, ни церковь. А раз так – придется действовать самим.
– Детка моя, ты со мной– и это главное! Может быть, мне найти какой-то повод, придраться к чему-то и вызвать твоего мужа на дуэль?
– Боже мой, да ты только отправился после последнего поединка! – Этель испуганно прижалась к Эжену. – До чего же ты горячий и неугомонный!
– О, да, причем, не только в бою, но и в постели, – подмигнул ей мой брат. Ну, ты-то об этом отлично знаешь, любимая, – Эжен рассмеялся чуть хрипловатым, бархатистым смехом.
– Эжен… – женщина шутливо хлопнула его по руке, как бы призывая к скромности. «Да, где скромность и где мой брат?!» – я про себя хмыкнула. Этель продолжала:
– Но, к счастью или несчастью, граф никогда не участвовал в дуэлях…
– Да и, по правде говоря, поединок с дряхлым стариком едва ли украсит мою репутацию, – Эжен почесал затылок и задумался.
И я почувствовала, что мне пора предложить свой план. Кажется, влюбленные уже готовы принять любой, лишь бы он сработал, как им покажется, для их благополучия. От любви люди слепнут и перестают ощущать подводные камни и опасные течения.
– У меня в саду, среди пионов и роз, есть один очень любопытный уголок, в котором растут всякие с виду безобидные травки, способные однако, отправить на тот свет кого угодно. Например, старого мужа. Причем, ни один доктор не дознается, что послужило причиной внезапной смерти. Остановится сердце – и все.
Я сказала все это и поняла, что несмотря на внутреннее сопротивление, эти двое понимают, что другого выхода у них нет. Впрочем, как и у меня. Отношения Эжена с Этель зашли слишком далеко. Мне больно понимать, как брат отдаляется от меня, потому что его мысли, его время, – все отдано чужой жене, которая давно перестала быть для него просто «заказом». Он любит ее, любит всей душой и страстью. Я это вижу. И чем дальше, тем больше. Он уже сделал ей предложение, он готов привести ее в наш дом, где каждый уголок обихожен моими руками. И чужая женщина будет гулять по нашему саду?! По моему саду?! А ближе к ночи за ними будет закрываться дверь спальни, а я буду глотать слезы в своей одинокой холодной постели, проклиная небеса за то, что я люблю своего брата.
Чувствую ли я себя грешницей? Нет, ведь мы с ним всю жизнь прожили вдали друг от друга, как чужие люди. Разве что до трех лет я обожала его как старшего брата. Когда несколько лет назад Эжен нашел меня, я восприняла его сразу как невероятно привлекательного мужчину. И до сих пор не могу подавить в себе это безумное чувство. Иногда я думаю, а не заварить мне себе той травы, что растет в моем саду, чтобы покончить с этим навсегда?! Страсть и смерть всегда ходят рядом. Поэтому, как всякого Скорпиона, меня постоянно посещают мысли и о том, и о другом. Мой брат – тоже родился под знаком Скорпиона. Уверена, что идея о применении яда ему понравится. Повторюсь: у них нет другого выхода.
– У нас просто нет другого выхода, Этель, – эхом отозвалась моя мысль у Эжена.
– Я согласна, любимый, на все, лишь бы быть с тобой, – Этель прильнула к Эжену всем телом, вызывая во мне раздражение.
Она очень милая и приятная женщина, я могла бы даже подружиться с ней. Но я больше не могу с собой бороться и обманывать себя, я не хочу видеть ее и какую-либо другую женщину в нашем доме. Я не хочу делить его с другими. Я не хочу больше сжиматься от душевной боли, чтобы ревность рвала мое сердце острыми когтями. Пусть Эжен остается не со мной, но хотя бы около меня!
Сейчас влюбленная парочка думает, что мы нашли хоть преступный, но спасительный план? Пусть думают так. А я пока займусь тем, что призову себе на помощь того, кто так же, как и я, недоволен тем, что Эжен занят только своей любовью и пренебрегает дружбой и преданностью, которым был до сих пор верен всецело. Герцог уже не раз высказывался в подобном духе.
Сейчас достану хорошенько припрятанный медальон убиенного барона де Бине и поеду в Версаль. На прием к Монсеньору.
Друзья, не забудьте посмотреть на главной странице книги буктрейлер! Надеемся, он вам понравится! Пишите свое мнение в комментариях!
Глава 38. Заговор (от автора)
Всю дорогу до Версаля Арлетт то терзалась сомнениями, то умывалась злыми слезами. Видит Бог, она не хочет ничего плохого этой паре, тем более брату, но их планы совершенно не вписываются в ту картину ее будущей жизни, которую она рисовала в своем воображении звездными ночами. Милый сердцу дом, любимый сад, совместные вечера и разговоры с Эженом, – она мечтала оставаться здесь хозяйкой. Разве она не имеет на это права? И так много лет она прожила приживалкой в доме у графини Жантильанж, где приходилось приспосабливаться, хитрить и даже иногда жульничать, чтобы добиться своего.
«Я просто хочу жить по своей воле и делать то, что хочу я сама,» – Арлетт смотрела в окно на темный пейзаж невидящими глазами. Все ее мысли были о том, что вот сейчас она сделает роковые шаги, которые неизвестно чем обернутся, и отыграть их назад не будет никакой возможности.
«Герцог благоволит мне и Эжену, – успокаивала она себя, сжимая до хруста в ладони медальон покойного де Бине со своим изображением. – Он не захочет причинить брату зла: они слишком дружны, и Версаль без Эжена – это пустое, скучное здание. Дворянство, особенно дамы, слетаются сюда только ради того, чтобы провести время с обаятельным устроителем торжеств виконтом де Ирсоном. Даже король несмотря на то, что недолюбливает Эжена (впрочем, как любого человека, который его хоть в чем-то превосходит!), понимает, что Эжен – настоящее украшение Версаля! Нет, все должно получиться!»
Герцог, увидев Арлетт, поспешил к ней навстречу с распростертыми объятиями и теплой улыбкой.
– Арлетт, дорогая, на улице вечер, а в Версале вновь взошло солнце, стоило вам ступить в этот вертеп, – радушно воскликнул герцог, целуя девушке руку.
Монсеньор питал особую слабость к Арлетт, и она знала об этом. Одно время, желая отделаться от назойливых ухаживаний де Бине, она уже было подумывала о том, чтобы сделаться фавориткой герцога. В конце концов, она ничем не хуже Атанаис Монтеспан, которой замужество и дети не мешают наслаждаться положением первой дамы короля, имея влияние во дворце более могущественное, чем у королевы.
«А у меня нет ни мужа, ни детей, даже шептаться было бы не о чем досужим сплетникам», – с усмешкой думала Арлетт.
Но внезапная смерть Антуана де Бине, о которой она ничуть не сожалела, свела на нет необходимость искать покровительства в качестве фаворитки. И хотя герцог был молод и хорош собой, он ее устраивал более всего в качестве друга.
– Я скучал, Арлетт, несказанно рад вашему появлению в этой пресной обители, что расцветает благодаря вам и вашему брату, которого мы не видели уже довольно давно. – герцог рассыпался в любезностях, и Арлетт была рада, что он сам упомянул ее брата.
– И, боюсь, не увидите еще довольно долго, Монсеньор, – грустным тоном произнесла девушка, впрочем, не лукавя.
– Что такое, моя дорогая? Неужели Эжену стало хуже?! Насколько я знаю, он уже неплохо себя чувствует и даже прислал мне записку, что будет рад увидеться со мной в день своего рождения у себя в Сен-Жермене, – встревожился герцог.
– Да, Монсеньор, все верно, пятого ноября мы хотим устроить небольшой прием, только для самых близких друзей, – скромно заметила, потупив взгляд, Арлетт.
– Небольшой? Отчего же? Эжен всегда любил размах, – усмехнулся герцог, припоминая прежние празднования их дней рождений.
– Все меняется, Ваше Высочество, – вздохнула Арлетт. – Эжен ныне уже не тот с тех пор, как связался с одной замужней особой.
– Кто такая? Я ее знаю? – глаза герцога вспыхнули от любопытства.
– Жена графа де Сен-Дени, Этель.
– О, очень хорошенькая! Я Эжена понимаю, надо сказать. И сам бы не прочь закрутить с такой милашкой, – герцог быстро взглянул на Арлетт и продолжил, интимно понизив голос, – поскольку вы, Арлетт, не хотите осыпать меня подобными милостями…
– Даже у вас, Монсеньор ничего не вышло бы с Этель: у них с Эженом все очень серьезно! Он и смотреть ни на кого больше не хочет, словно приколот к ее юбке большой булавкой. И Версаль ему стал не мил… – Арлетт надавила на больное для герцога и выразительно на него посмотрела.
– Вот как… – герцог нахмурился. – Но что у них может быть серьезного, если она замужем?
– Они оба, словно сошли с ума, – продолжила Арлетт, – абсолютно ни о ком не думают, только о себе, любимых. Этель уже ждет ребенка от Эжена, и они собрались быть вместе, плюнув на светское общество и на Версаль! Эжен уже заикался о том, что хорошо бы им с будущим ребенком уехать далеко ото всех…
– А что, разве граф согласен на развод? Он ведь уже в годах, и вряд ли откажется от молоденькой жены… – заметил герцог, слушавший об этой любовной истории с явным неудовольствием.
Арлетт поняла, что наступил момент, когда нужно бросать на стол козыри.
– В том-то и дело, что он никогда не согласится! Ведь Этель зачала ребенка от Эжена по настоянию графа, который сам уже не может, в силу возраста, завести наследника, – Арлетт говорила и заводилась сама раздражением от своих слов. – Когда Эжен согласился на это, никто не знал, что между ним и Этель завяжется любовная связь. А теперь он сошел с ума настолько, что решил отравить старика!
– Что?! – брови герцога взметнулись вверх. Он вскочил с кресла и нервно прошелся. – Это на самом деле уже переходит все границы! Ведь в свое время я счел, что он – настоящий бриллиант в короне Версаля, и не ошибся. Я и до сих пор так считаю, – герцог повернулся к Арлетт, и она увидела в его глазах боль. – За эти годы я стал его другом, мало кто может похвастаться таким высоким званием. Пожалуй, никто, кроме него. И мою дружбу, мое расположение он так легко меняет на какую-то интрижку!…Однако эта женщина плохо влияет на Эжена! Додуматься до того, чтобы отравить высокопоставленного дворянина! Он что, хочет непременно закончить свои дни в тюрьме или на плахе?!
– Монсеньор, как я вас понимаю! – Арлетт подошла к герцогу и положила ладонь на его руку. – Честно говоря, меня тоже не устраивает эта внезапная любовная история. По разным причинам. В конце концов, мое благополучие, и материальное в том числе, всецело зависит от брата, и мне не хотелось бы его терять. Я ведь еще пока не замужем, поэтому приходиться жить под крылом у брата.
– Моя дорогая, да, я знаю о вашей утрате жениха, хотя и считаю, что барон де Бине был бы для вас не лучшей партией.
– Вы правы, Монсеньор, но все же, несмотря на это, он был нашим другом, и то, как поступил с ним Эжен… – Арлетт протянула герцогу ладонь, на которой лежал медальон де Бине.
– О чем вы? – недоуменно вскинул на нее глаза герцог.
– Это медальон Антуана, с которым он не расставался: в нем он хранил мой портрет, – Арлетт открыла крышку и показала герцогу содержимое. – Он всегда носил его на шее. И в тот день тоже, – с нажимом сказала Арлетт.
– В тот день, когда он утонул? – переспросил герцог. – Но при нем не было этой вещицы. Откуда она у вас?
Арлетт промолчала, но посмотрела на герцога так пронзительно, что он почти утонул в их безмолвной тьме.
– Вы хотите сказать, что Эжен… помог барону пойти ко дну? – герцог, казалось, был поражен.
– Это вы сказали, не я, – многозначительно произнесла Арлетт.
Герцог нервничал и ходил по комнате взад-вперед. Конечно, это преступление со стороны Эжена: какой бы дрянью ни был барон, но он все-таки дворянин, упокой Господь его душу. Но не сажать же в тюрьму лучшего друга! Для герцога это было равно тому, что упрятать за решетку солнечный луч, освещающий все вокруг теплом и радостью. За эти годы он так привязался к Эжену, что уже не мыслил своей жизни без его дружбы. По сути, виконт был единственным человеком, которому он доверял безоговорочно.
Вдруг герцог остановился и резко повернулся к Арлетт, которая молча наблюдала за его лихорадочными передвижениями.
– Но, Арлетт, зачем вы мне все это рассказали? Не ждете ли вы, чтобы я дал ход этому делу и отправил вашего брата в тюрьму за убийство одного дворянина и подготовку отравления другого?!
– Ни в коем случае, Монсеньор, – бросилась к нему Арлетт. – Я знаю, что ваша мудрость, приверженность к справедливости и благорасположение к моему брату не позволят вам поступить подобным образом. Иначе я никогда бы не сказала об этом.
– В таком случае, чего же вы хотите, дорогая? – с некоторым недоумением поинтересовался герцог.
– Того же, что и вы, Монсеньор – освободить Эжена от этой любовной связи, чтобы я вновь обрела брата, а вы – преданного друга.
– Я так понимаю, Арлетт, что у вас созрел какой-то план на этот счет? – герцог хитро ухмыльнулся.
– Конечно. Нам нужно разлучить эту пару. Мысль о возможном отравлении старика уже проникла в их головы и засела крепко. К слову, идея возникла не на пустом месте: уже сейчас можно пересажать в Иф половину Версаля, ибо ядами частенько тут балуются втихую. Но до других мне нет дела, а вот мой брат мне дорог, и я не хочу, чтобы его судили и бросили в тюрьму. К тому же граф де Сен-Дени занимает очень видное положение в службе иностранных дел, и его отравление могло бы приобрести не только уголовный, но и политический резонанс.
– Тут вы совершенно правы! – герцог внимательно слушал девушку.
– Поэтому надо сделать так, чтобы Эжен сам отказался от Этель, а она от него! Чтобы они возненавидели друг друга, и эта женщина оказалась от него как можно дальше. И тут нам очень пригодится эта безделушка, – Арлетт показала заинтригованному герцогу на медальон де Бине, которой все еще покоился на ее ладони.
Друзья, не забудьте посмотреть на главной странице книги буктрейлер! Надеемся, он вам понравится! Пишите свое мнение в комментариях!
