Текст книги "Сплетение сфер. Демон и целительница (СИ)"
Автор книги: Энни Вилкс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)
Глава 23. Новое назначение (Адэлинда)
Адэлинда ощущала себя как никогда чужой.
Ее позвали на совет, как и обычно, но сказать ей было абсолютно нечего: за эти несколько дней Сарья невозмутимо лишила ее остатков реальной власти, все сосредоточив в своих руках. Теперь Адэлинда была вынуждена докладывать ей, но и докладывать было нечего: стоило заговорить о чем-то, кроме надвигающейся войны, Сарья презрительно махала рукой – мол, это все пустяки.
А армия и так принадлежала ей. Отец, конечно, продолжал руководить движением войск как более опытный генерал, но и он, унижаясь, предоставлял Сарье сводки планов на утверждение. Дипломатией тоже занимался Отерон, именно он поддерживал связь с соседними землями – и весьма успешно морочил им голову.
А Адэлинде оставалось лишь одно – тренироваться. Всю свою злость, обиду непризнанности, желание снова получить возможность доказать, чего она стоит, она бросала в магическое искусство. Со временем направляющая приспособилась: теперь касание силы стало невероятно осторожным, и основное усилие требовалось в самом начале.
Если бы тогда, увидев, как она отчаянно пытается построить воздушную стену, герцог прошел мимо, направляющая бы разобралась намного позже. Адэлинде нравилось думать, что он решил помочь, увидев слезы на ее глазах – но больше она не позволяла себе быть столь же наивной, как в начале.
«Ты пользуешься силой сердца мира. Теперь их три. Срываешься на другую – магия выходит из-под контроля», – вскользь бросил ей господин, проходя мимо тренировочного двора. Отерон, о чем-то докладывавший Седаару Кариону, даже замедлил шаг, чуть отстав, и посмотрел на дочь неверяще и поощрительно.
Простой и абсолютно точный образ.
Если раньше Адэлинда словно наполняла флягу в водах реки – не промахнешься, – теперь в одном русле сплетались несколько течений, и чтобы плетение получилось, нужно было не допустить в широкое горло «неправильной» воды.
Адэлинда умела контролировать свою мысль лучше, чем кто-либо. Если не ей – то кому это было под силу? Поэтому герцог Карион подсказал ей? Она упражнялась снова и снова.
И сегодня утром, наконец, зажгла свечи с первого раза, с торжеством подумав, что Сарье, наверно, некогда практиковаться.
.
– Мы поймали их на самой границе. Эти двое – превосходные маги, этот, помоложе, был с ними. Судя по всему, оруэнцы… – Отерон немного понизил голос, словно кроме герцога и дочерей его кто-то мог слышать в этом закрытом зале. – Герцог Карион, есть основания предполагать, что они направляют иначе, не так, как это делаем мы. Для этого им необходимы словесные формулы, похожие на шипение рептилий. Поэтому на них кляпы.
– Мои ребята, как услышали говор, решили их не убивать, – встряла Сарья, как и всегда, задумчиво вертящая в руках нож. Тонкое лезвие блестело в ее пальцах, как монета в руках фокусника. – Господин, я думаю, они сильнее нас, и нам просто повезло, что они тыкаются в ловушки, выходя, – озвучила эта мышь возмутительное, страшное предположение. – Там, где мой парень выложится одним ударом, эти что-то там бормочут – и свеженькие. Я прошу у вас разрешения забрать одного из старших пришлых к себе, как будет вам не нужен. Хочу, чтобы он и меня научил.
Оба пленника – тепло одетые светловолосые и светлокожие мужчины с суровыми лицами, – испуганно посмотрели на Сарью. Молоденький парень лет пятнадцати и вовсе сжался, как побитая собака, и Адэлинда не была уверена, что он в сознании.
Похоже, ни один не хотел остаться с нынешней главой Антрацитового замка. Сарья же пожала плечами и бесстрастно улыбнулась, убрав нож за корсет. Происходящее было ей интересно, даже забавляло, тогда как у Адэлинды, привыкшей считать себя намного жестче сестры, вызывало тошноту. Которую, конечно же, она прятала.
– Разрешаю. Эти знания должны остаться в семье Талатионов, – кивнул герцог Седаар. – Можешь обучить ближайшую стражу направляющих, однако вынесение за пределы должно караться смертью.
– Поняла, так и будет.
– Оруэнские маги правда сильнее наших? – обеспокоенно переспросил Отерон.
Сейчас надменности в нем поубавилось. Хоть отец все еще сидел в своем высоком кресле – Сарья просто отказалась слезать с излюбленного кожаного стула, – вид у него был пришибленный. Адэлинда предполагала, как тяжело ему, гордому человеку, служить дочери, и даже немного сочувствовала.
– Да, – ответил Седаар. – И действительно являются носителями уникальных знаний, Сарья права. Война будет развязана, но в конечном счете они сотрут в порошок Синие и частично Коричневые земли, после чего мы договоримся о сотрудничестве. Не вижу смысла мешать естественному ходу событий, а предложить им сделку считаю нужным уже сейчас.
– Вы хотите, чтобы война обошла Черные земли стороной? – решилась подать голос Адэлинда, но когда ощутила внимание черного герцога, кажется, вся загорелась краской. Сразу пришло в голову, что и волосы лежат глупо, и шпильки с жемчужинами все время сползают, и глаза после бессонных, полных ночей тренировок опухшие и красные. Но Адэлинда совладала с собой, запретив себе смотреть на самого красивого, выбивающего дух мужчину, что встречала за свою недолгую жизнь. Поэтому она как можно степеннее уточнила: – Это возможно? Граница же проходит у нас.
Вопрос тоже звучал глупо. Седаар Карион вряд ли говорил то, в чем не уверен. «Это возможно? – мысленно передразнила себя Адэлинда. – Так и откусила бы себе язык!». Она была даже рада, что черный герцог ответом ее не удостоил.
«Соберись. Что с тобой сегодня?»
Один из пленников, стоящих на коленях со связанными за спиной руками, затряс головой и что-то замычал в кляп. Лорд Седаар повел пальцами – и полоса ткани растворилась, словно ее и не было, а мужчина закричал:
– Никогда мы не станем прислуживать демонам!
– Откуда ты? – не реагируя на наглость, спросил его Седаар.
Тот сжал зубы так, что желваки заходили, и поднял подбородок. Глаза, впрочем, прикрыл – не смог глядеть на герцога напрямую. Это было понятно: даже когда Седаар Карион не двигался и не говорил, хотелось уткнуться в пол. Адэлинде казалось, что от него исходит незаметное глазу свечение.
– Знаешь, кто я – значит, знаешь, что убиваю я легко, не как вы, – сделал к гордецу медленный шаг Седаар, и пленник против воли сжался, становясь будто бы меньше. – Ответ на такой простой вопрос стоит жизни одного из твоих друзей?
– Из княжества Заката, – выплюнул пленник.
Это ничего не сказало ни Адэлинде, ни Отерону.
– Княжеств – три, – пояснила вдруг Сарья. – Мне младшенький рассказал, он из служек картографов. Княжества Заката, Зенита и Восхода. Они все друзья-в-десны, но управляются разными князьями. Разлом касается территорий Заката и Зенита, но большая его часть – в пустынных холодных землях. Закатные не хотят прислуживать демонам – прекрасно, остаются еще зенитные и восходные.
Седаар Карион остановился перед пленниками, не наклоняясь к ним. Его черный плащ почти касался обитых мехом сапог съежившегося подростка.
– Кто вас послал?
В этот раз пленник не посмел ослушаться:
– Наша команда была собрана для исследования. Все три княжества направили людей, но выжили только мы. Я – картограф. Это – страж нашей экспедиции. Мальчик – мой помощник. Все мы из княжества Заката. На самом деле, мы очень плохие маги. Если отпустите нас, мы передадим нашему князю все, что посчитаете нужным. Отпустите хотя бы мальчишку, оставьте нас в качестве залога.
– Как ты все за нас продумал, – протянул герцог. И отвернулся, будто потеряв интерес.
– Гляди, у кого мозги зашевелились, – тихонько хохотнула Сарья.
– Картографов я забираю. Страж ваш.
– Ваши приказы? – поспешно вскочил Отерон.
– Войны на нашей территории быть не должно. Я задержусь здесь на несколько десятков лет. И не стану жить в грязи. Вы хорошо заботились о моих землях, пока меня не было, продолжайте, и я награжу вас. Договоренность с потомками юе я заключу лично, а ваша задача – канализировать боевые действия в Синих землях, не давая им ни пасть, ни победить, пока я не позволю. С Коричневыми можно заключить реальный союз, рассказав им часть правды: их выход в третий мир нам понадобится. Адэлинда, – неожиданно обратился он к женщине, и та разве что не вросла в стул под тяжелым взором черных глаз. – Отправишься в Стратацит.
– Да.
«В качестве кого?» – хотелось ей спросить, но она не решилась.
.
И когда господин уже ушел, а Сарья приказала оттащить упиравшегося стража в темницу, Адэлинда вдруг поняла, что боится покидать Антрацитовое ущелье.
И не хочет руководить бессмысленной бойней – даже для того, кого обожала.
После деревни, в которой на самом деле никто не знал о ядовитой чаше, что-то поменялось в самой Адэлинде, что-то не давало ей покоя – и это была не упущенная возможность. А может, это присутствие Седаара Кариона и его мрачного слуги что-то поменяло: впервые за свою жизнь женщина ощутила, что она не властна над своей жизнью, что это не ее боятся, что не она решает, как все будет и кому как жить и умирать.
Это решал черный герцог. Сарья. Немного – Отерон. Но не Адэлинда – и даже магический дар не давал более никакого превосходства. Пока не давал.
Беспомощность была нова и пугала, порождала глупые мысли, в которых Адэлинда не призналась бы никому. Конечно, она, леди Талатион, направляющая, отличалась от замученных по ее приказу жителей Огарника.
Масштаб был совершенно другим! Но…
«Моя судьба – стать леди Карион. Показать, на что я способна. Контролировать Марика – не слишком сложно, мне же повезло? – убеждала она себя, собирая вещи. – Я легко справлюсь».
Не могла же она завалить и этот шанс? Что сказал бы отец?
Глава 24. Путь в Глубину (Седаар)
В оговоренный срок Каидан представил своему господину координаты.
Учитывая, что портальный проем в Оруэн открыл Седаар, потому что пару дней назад слуга еще не успел адаптироваться и попросту не сумел отправиться самостоятельно, это трехдневное путешествие стало очень полезным испытанием. Очевидно, чтобы не замерзнуть насмерть, Каидану пришлось взять себя в руки и научиться творить заговоры даже в новых условиях – и он справился.
Седаар знал возможности слуги даже лучше, чем тот сам.
Скорее всего, Каидан решил, будто Седаар наказывает его за то, что Лаора прошла мимо, уложив его на лопатки, как деревянную куклу – на деле же это было вполне закономерно и почти ничего не изменило, как и проигрыш марионеткам Сина. Поэтому то, что Каидан считал искуплением, выступило лишь способом быстрого и очень действенного обучения – и вернулся слуга уже обточенным, как наконечник стрелы, родившийся из самородка. Телесная его оболочка была очень слаба, но способности вышли на новый уровень, и силы мысли теперь хватало, чтобы контролировать прикосновение к сердцам миров, не теряя при этом концентрации.
Каидану было сложнее, чем любому альвиарцу – той же Адэлинде всего лишь пришлось найти верный пласт, отсекая иные, тогда как Каидану, уже давно привыкшему использовать любой мир, в котором он оказывался, требовалось разделять влияния сердец куда глубже, решая, прикосновение к которому из них даст лучший эффект.
И ледяной, уничтожающий все, что не способно защитить себя, мир Оруэна ему в этом помог.
– В какую из систем пещер отправляться мне? – почтительно склонился Каидан.
Он старался держаться поближе к камину и все время дрожал. Прилично лечить себя Каидан никогда не умел, но в данной ситуации так было даже лучше: единственное, мимо чего не могли бы пройти настороженные к чужакам оруэнцы – тот, кому грозит смерть от холода. Так что жалкий вид Каидана, язвы обморожения, трясущиеся губы – все это было его пропуском в Глубину.
– Мне в любом случае придется посетить все три княжества, – сказал ему Седаар, разглядывая каменную стену, в которую только что впечатал рунический заговор, впитавшийся прямо в обсидиан. – Поэтому это не слишком важно.
– Я не понимаю, – тихо возразил Каидан. – Разве вы не беспокоитесь о ней? Это очень опасный мир. Если с целительницей что-то случится…
– Это я нашел дома у ее опекуна, – вместо ответа продемонстрировал Каидану простенький ледяной артефакт Седаар. – Знаешь, что это?
Каидан отрицательно покачал головой.
Неудивительно, мальчишке ведь не приходилось пересекаться с Оркайором.
Шарообразный кулон, который Син спрятал по-настоящему хорошо, даже Седаару удалось вытащить из цельного куска известняка с громадным трудом. Если бы Арнелиасеайе не был кланом артефактологов, и его глава не обладал бы соответствующими умениями, то конечно, ему не удалось бы сохранить оболочку целой – и тогда волос Лаоры, заточенный внутри, вспыхнул бы, обращаясь пеплом. Простенькая, но действенная защита от использования крови – именно с кровью обычно создавались такие шары, – в ритуалах.
– Подобные обычно используют демоны для контроля своих слуг. Это – очень грубая, топорная работа, требующая постоянного обновления – Ледяной клинок явно создал артефакт сам, недавно, наспех, скорее всего, по образцу, да еще и с волосом вместо крови. Но, что удивительно, он работает. И пока волос не почернел, я точно знаю, что Лаора жива.
– Понимаю, почему Оркайор так не хочет расставаться со своим слугой, – пробормотал Каидан то, над чем размышлял и Седаар с момента обнаружения артефакта. – Но даже если она жива, разве не стоит нам поторопиться…
– Она в Оруэне, в Глубине. Потомки юе – лучшие целители среди тысяч миров, и они ценят жизнь более, чем что-либо другое. Все, с кем договорился ее опекун, бесконечно признательны ему и его семье, а значит, не дадут ей ни пострадать, ни покинуть их чертоги.
– Син запер Лаору в Оруэне? – моргнул Каидан. – Зачем?
– Чтобы дать ей шанс против меня, – усмехнулся Седаар. – Пещеры созданы таким образом, чтобы почти до человеческого уровня ограничивать силу демонов. Если бы в моих жилах текла чистая кровь, попасть внутрь я бы не смог, тем более – творить магию там. На исходе войны были построены сто семнадцать систем пещер. Как ты понимаешь, остались лишь те, где этот эксперимент умирающих юе сработал в полную силу.
– То есть вы не пойдете? – уточнил Каидан, наверно, представив, что Седаар скажет ему справляться самостоятельно. И лицо слуги при этом сделалось таким растерянным, несмотря на всю его браваду, что даже Седаару стало смешно.
– Пойду, разумеется, я же сказал, что мне нужно поговорить с князьями, – усмехнулся Седаар, не разжевывая слуге, что портал открыть ему в любом случае удастся. – Ты отправляешься в княжество Заката.
– А если Лаору найду я?
– Немедленно сломай маяк. Передай ей письмо. До моего прихода держи ее в поле зрения.
– Понял, – поклонился Каидан.
И исчез, в этот раз с легкостью открыв проем.
.
Седаар чуть помедлил, рассматривая поделку Сина. Темный волос отливал на солнечном свету рыжиной. Такая тонкая ниточка… жаль, не кровь. Это намного упростило бы дело.
Похоже, Ледяной клинок очень привязан к девушке, раз позволил сентиментальности затмить его разум. Интересно, Оркайор прав? Их связывают куда более тесные, чем родственные, отношения? Седаар вспомнил, как Лаора рухнула к его ногам, как подкошенная, жалась к полу, умоляя – и каким неожиданным уколом отозвалась в нем эта сцена. Так не просят за чужого человека, в предательство которого верят всем сердцем.
Эта мысль отозвалась в демоне смутной яростью. Син сейчас стоял в закрытой камере подвала, укутанный огненными путами, беззащитный и окончательно проигравший. И почему-то продолжал обладать настолько глубокой связью с девушкой, что она готова была на все, лишь бы он выжил.
Седаар не мог однозначно ответить себе на вопрос, почему не убил Ледяного клинка после нападения. Убивать каждого, кто нападет на тебя – правило, переданное ему отцом, одно из немногих, которым он обычно следовал и собирался передать наследнику, если однажды решит продолжить род. Но когда девушка закричала на исходе сил, когда черный герцог увидел слезы в ее глазах, он понял, что Син выживет, даже если нападет снова.
Его умоляли и раньше. И так, и громче, и даже более отчаянно. И гордецы, и святоши, и глупцы. Вот только обычно демону было плевать. А боль Лаоры что-то задела в нем самом, что-то, что сначала он отнес к извращенной практичности – ведь куда удобнее взаимодействовать с тем, кто тебя не ненавидит, – но сразу же понял, что дело не только в этом.
Мальчишка Каидан оказался прав, случайно попав пальцем в небо: Седаара беспокоила судьба Лаоры. Было достаточно времени, чтобы прислушаться к себе – и услышать новую, разгорающуюся звуком струну, пения которой Седаар раньше не замечал. Он не приводил Каидану только что обдуманные аргументы – лишь повторил то, чем успокаивал сам себя.
Противоречило ли другому правилу, что всегда выполнялось само собой – «ни к кому и никогда не привязывайся»? Седаар постоянно видел столь впечатляющие иллюстрации подобной глупости, что не смог бы забыть о нем. Только недавно Ледяной клинок фактически похоронил весь свой великолепный потенциал, привязавшись к своей воспитаннице, она – чуть не попала в рабство, благодаря своей привязанности к опекуну, прими тогда Седаар ее клятвы.
И все же странно было бы обманываться, что девушка не пробудила в его сердце живого интереса. Что-то в ней было… он не мог найти нужного слова. «Свет» подходил, хоть не в том значении, в котором используют его фанатики веры – это чувствовалось как личное, свет, каким-то образом согревающий именно его. Седаар ощущал с абсолютной уверенностью: случись что с Лаорой, это станет потерей и для мира, и для него самого. И не собирался этого допустить.
Когда он писал ей письмо, то, что было задумано как манипуляция, быстро окрасилось искренностью – не хотелось бы, чтобы девушка страдала, а тем более – ненавидела и боялась его. Так он убивал двух зайцев – давал себе время и немного успокаивал ее.
Раз уж причин посетить Глубину оказалось больше одной.
Испробовать свои умения по вскрытию рунических замков на столь сложном объекте, не обращая их в пыль, да еще в условиях скованной силы – бесценный опыт, возможность обучиться на практике тому, чему бы не научил его более никто.
Договориться с князьями, выделив один клан и стравив два других – и через согласие единственного оставшегося обрести контроль и над миром юе, а значит, и сильнейшим его сердцем, – закономерный и логичный шаг для правителя, которым есть смысл привыкать быть, раз уж Седаар решил провести в Альвиаре ближайшие годы.
И Лаора.
***
Маяк Каидана сработал, когда правитель княжества Восхода – единственной системы пещер, не имевшей выхода к Разломам и открывающихся за ними перспективам, уверил Седаара, что заинтересован в сотрудничестве.
– Наверх сейчас? – переспросил Офарал. – У нас нельзя так просто выходить на поверхность. Наша скрытность – залог нашей безопасности.
Если бы князь знал, по какому тонкому льду сейчас шел весь его народ, завися от решения на другом конце ледяного мира, то он бы сам подгонял черного герцога к выходу, наспех завязывая тому глаза – но Офаралу повезло об этом не знать.
– Князь, – показал ему мерцающий маяк черный герцог. – Видишь? Это означает, что в мои земли вторглись. Я должен идти. Все портальные окна оставлены мною снаружи, чтобы не нести опасности Глубине. Вели сопроводить меня немедленно.
– Хорошо, тогда я соберу экспедицию и буду ждать вашего возвращения! – попытался пожать ему руку Офарал, но Седаар проигнорировал его жест, торопясь, и князь, тяжело зыркнув на смущенно спрятавших от такого неуважения глаза представителей совета, не стал это комментировать. – Спасибо, что посетили нас!
Оруэнцы почтительно встали с выдолбленных в стенах скамей. На лицах их читалась надежда.
.
Люди всегда остаются людьми, свой страх они объявляют осторожностью и позволяют ему влиять на решения – даже вопреки собственным ценностям. Жители княжества Восхода очень боялись, что распространявшееся по южным и западным землям потепление не коснется их, и что столь ограниченный, почти сказочный ресурс будет присвоен теми, кто попросту волею судьбы оказался рядом с зоной катаклизма.
Поэтому князь Офарал принял предложение Седаара с тщетно скрываемой радостью. И за возможность переселиться он готов был воздержаться от участия в войне – той, что и так прошла бы мимо восточных земель. Как черный герцог и ожидал, оруэнцы из княжества Восхода легко нашли компромисс с собственными принципами, объяснив себе, что все равно не стали бы принимать участие в грядущих столкновениях. От этого единогласного решения совета и князя до того, что требовалось впоследствии Седаару, было рукой подать. Еще несколько маленьких шагов – сквозь сделки с совестью, жадность, надежду, самооправдания.
Так что черный герцог предложил снарядить команду тех, кто мог бы собственными глазами убедиться в существовании другого мира и впечатлиться достаточно, чтобы потом Офарал панически боялся потерять уже почти съеденный кусок.
Пусть к нему и была привязана веревочка, которой он не видел.
Конечно, Седаар Карион не стал рисковать и посещать Глубину в своем обычном обличье – народ юе ненавидел демонов до глубины души. Зная, что направлять или творить заговоры среди ослабляющих демонов рун юе он сможет очень ограниченно, черный герцог поставил на другое – на артефакторную защиту. Так, увившие его бархатный камзол серебряные с рубинами лозы скрывали ширину плеч и даже частично скрадывали высоту роста – оруэнцы видели его комплекцию мало отличающейся от их собственной, довольно жалкой и весьма человеческой. Конечно, дотронься кто-то из них до мускулистой руки, ощутили бы разницу, но разве герцог дал бы кому-то прикасаться к себе?
Перчатки, которые носил здесь каждый первый, надежно скрывали темные демонические ногти. В волосы Седаар вплел тонкие кожаные нити, ими же закрепил низкий пучок. Полосы эти, исписанные кровавыми рунами и впитавшие в себя массу силы, высушивали и осветляли черные, как смола, пряди почти до русого оттенка.
Только глаза Седаар менять не стал, чтобы не терять остроты зрения, но в остальном выглядел он столь человечно, что у оруэнцев и сомнений не возникло в его происхождении.
.
Интересно, узнает ли его Лаора?
.
Портал привел черного герцога точно к выходу из Западных пещер, в защитный купол, как и говорил Каидан. Демоническая половина крови взвыла, чуть ли не кипя, при прохождении барьера, но Седаар легко снова перетерпел боль.
Он рассчитывал, что Каидан, как и было уговорено, под выдуманным предлогом пошлет наверх представителей княжества Заката, чтобы те открыли вход, и Седаару не пришлось взламывать его и тем раскрывать свое инкогнито, но у едва заметной трещины в ледяном покрове никого не было.
Весь купол пустовал.
– Мы здесь! – услышал Седаар знакомый звонкий, но чем-то приглушенный голос из-за пределов защитного контура.
Он обернулся. Шагах в сорока от него стояла, чуть ли не пояс в снегу, Лаора. Она была смешно укутана, как кукленок, только нос торчал, да и то вокруг разреженными искрами мерцал созданный Каиданом для тепла полог – иначе девушка, без сомнения, отморозила бы себе кожу. Из-за массивной одежды ее изящная фигурка напоминала детскую игрушку, наспех завернутую в тряпки. Щеки за шарфом алели. Выбившиеся из капюшона волосы белели, будто она стала седой – на них осела изморозь.
Она прыгала, энергично махая рукой, которую из-за массивных рукавов и поднять-то толком не могла.
Видеть ее, целую и невредимую, оказалось очень приятно. Седаар ощутил, как на его губах появляется улыбка. Это удивило его – и вместе с тем будто что-то внутри стало в этот миг на свое, правильное, место.
Лаора спешно стянула покрывшееся льдинками от ее дыхания полотно со рта и крикнула снова:
– Мы здесь! Идите сюда! Мы вас укроем от холода!
За ней давящийся от смеха Каидан только развел руками. Он был закрыт огненным пологом намного плотнее – даже теплая одежда была не нужна. Слуга глядел на Лаору весело, даже радостно, и в его уже совсем не уставших глазах Седаар увидел влюбленность, а не только жар желания.
Мальчишку было даже жалко.
– Скорее, вы замерзнете! – продолжала прыгать Лаора. – У нас тут укрытие! – Она показала на сугроб, за которым пряталась от ветра. – Они не откроют вход еще долго!
Значит, издалека не узнала. Решила, что какой-то бедняга переместился к закрытым дверям и вот-вот замерзнет насмерть. Забавно.
Седаар не стал идти через снег – просто переместился к Лаоре и Каидану, и, увидев его вблизи, девчушка охнула и отступила.
– Здравствуй, Лаора, – наклонился демон к ней, ткнувшейся спиной в снежную стену.
Девушка не ответила. Из губ ее вырывались облачка пара. Будто это могло спрятать ее, она натянула на нос шарф.
– Каидан, коротко, – приказал Седаар.
– Лаора отказалась оставаться внизу и настояла, что встретит вас наверху, – улыбнулся в спину отвернувшейся девушке Каидан. – Она угрожала, что убьет себя, если я ее не послушаю, и я разрешил ей прогуляться наверх под моим присмотром. Когда нас вывели сюда, Лаора что-то сказала стражу – и он закрыл вход изнутри. Мы ждем здесь вас примерно полтора часа. Лаора соорудила нам пещеру в снегу, чтобы не мерзнуть.
– Почему не в куполе?
– Она была уверена, что вы переместитесь ко мне. Не хотела показывать вам контур, насколько я понимаю. Мне, – Каидан тронул Лаору за плечо, и девушка вздрогнула и отодвинулась, – не поверила. Сказала, что если есть хоть малейший шанс, то лучше посидит в холоде.
– Хорошо, – кивнул Седаар. – Свободен.
Лицо слуги приобрело растерянное выражение.
– Мне возвращаться в Альвиар? – неуверенно спросил он.
– Помоги пока Адэлинде. Я дам дальнейшие указания позже. Ты хорошо справился.
И снова Каидан как-то отчаянно взглянул на молча жавшуюся девушку. Потом позволил себе неслыханную наглость: подошел к демону почти вплотную, и тихо проговорил:
– Господин, я прошу вас оставить ее в живых. В любом состоянии, оставьте ее мне. Я никогда ничего у вас не просил, но…
– Прочь, – швырнул его в портал Седаар.
Каидан замахал руками, теряя равновесие, и упал спиной в рябь открытого демоном проема. Он тут же пропал – и стало тихо и холодно. С ним пропал и поддерживаемый теплый полог вокруг девушки. Та вся скукожилась, выпростала руки из рукавов и притянула их к груди под слоями теплой одежды. Седаар, тут же создавший вокруг нее новую огненно-воздушную стену, усмехнулся, делая к ней шаг – и остановился.
Лаора плакала. Слезы слиплись на ее ресницах кристалликами. Все лицо девушки выражало отчаяние, совсем не вязавшееся с тяжестью ситуации, как бы она ни боялась того, кто пришел за ней. Губы девушки дрожали, она тяжело дышала. Если бы Седаар не видел, что происходит, он решил бы, что она борется за жизнь, вот только Лаора была в безопасности.
Безопасности?!
Он схватил девушку за плечи, развернул к себе. Лицо ее покраснело, она хранила молчание, только сжимала зубы, чтобы не всхлипывать.
– Что с тобой? – тихо спросил демон, вглядываясь в лицо своей пленницы.
Она мотнула головой и наконец вымолвила:
– Ничего. Пойдемте в укрытие, если мы не уходим в Альвиар. Здесь же холодно, вы замерзнете.
Говорить девушке явно было очень сложно.
– Это не потому что ты боишься меня, – продолжил всматриваться Седаар. – Что ты сделала? Лаора?!
Яд, струящийся по ее венам, разлившийся от только что нанесенной ею самой себе раны, чернел в сосудах, не давая крови свободно циркулировать. На сгусток собиралось все больше и больше свернувшейся кровавой массы, сотканной тем, что должно было отравить кровь, чтобы никто не смог узнать ее секретов. Лаора рисковала всем: еще немного – и этот комок мог бы оторваться, запирая кровоток у сердца или в шее и неся быструю, очень мучительную смерть.
Спица, которой Лаора уколола себя меж ребер, упала ей под ноги, когда девушка задохнулась от боли. Тоненькая, металлическая, согретая ее теплом, она окрасила снег и провалилась вглубь.
– Ты что творишь?! – выдохнул пораженный Седаар.
Он рванул на Лаоре ее смехотворное платье, взрезая все слои ткани до самой кожи, и сделал еще один почти незаметный укол – девушка, уже теряющая сознание, даже не ощутила его. И когда она рухнула вниз, на только что созданную герцогом воздушную подушку, опасный, чуть не убивший девушку черный сгусток уже чернел у демона на ладони.
«Чуть не, – вертелось у Седаара в голове. – Неужели не понимала?!»
К сожалению, оторвавшиеся от основного комка частицы черного яда продолжали нестись по сосудам, обрастая кровяными сгустками. Эти частицы пока были мелкими и опасности не представляли, но их следовало извлечь как можно скорее, иначе Лаора вполне могла, очнувшись, лишиться руки, ноги или какого-нибудь органа, оказавшегося без крови.
Очень сильное и действенное средство. Даже не Альвиарское, и тем более не демоническое. Пережить такое оказалось бы удачей. Удивительно, что девушка все еще была жива.
Лаора не посчитала это аргументом, и рука не дрогнула. Знала, насколько опасно – потому и плакала. Это открытие вышибло у привыкшего ко всему Седаара землю из-под ног.
Он склонился над мелко дышащей и не приходящей в сознание девушкой, укрыл ее, мысленно прощупывая кровь. Пока в безопасности, но при такой скорости распространения исход, которого по неясной причине так жаждала эта жизнерадостная и жизнелюбивая девочка – дело пяти-шести часов, не больше.
Седаар застыл над целительницей, ставшей будто бы еще меньше. Лаора была очень бледна, а на лбу ее выступила испарина. Пар, стелющийся из губ, тут же рассеивался, таким слабым было дыхание. Покрытые инеем ресницы дрожали, словно девушке снился плохой сон, и всю ее, несмотря на тепло огня, била мелкая дрожь, причины которой Седаар не видел.
Способности и интересы клана Арнелисиайе мало относились к целительским. Хоть Седаару и удалось зарастить места повреждений сосудов, реши он вытаскивать частицы яда самостоятельно, пришлось бы сделать еще сотни разрезов, и это заняло бы очень много времени. Но что самое главное – он не мог поручиться, что все не возобновится, пропусти он хотя бы пылинку этого вещества.
С этим ядом бесполезно было идти что к Альвиарсцам, что к демонам. Только к юе.
– Лаора, – похлопал Седаар по горячим щекам, пуская звенящие разряды силы. – Лаора, очнись. Лаора.
Демон взял маленькое личико в свои ладони. Сердце выпрыгивало из груди.
Девушка с трудом приоткрыла веки, разомкнула губы. Глаза ее слезились.
– Лаора, нужно, чтобы ты очень четко представила себе Глубину. Большую площадь, чем больше, тем лучше, самый центр. Поняла?
Кажется, девушка теряла сознание и тут же приходила в себя. Седаар снова напитал ее тело силой, и глаза распахнулись шире, а девушка громко втянула ртом воздух.
