Текст книги "Сплетение сфер. Демон и целительница (СИ)"
Автор книги: Энни Вилкс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)
Глава 35. Предатель (Арно)
– Будешь молчать, – наклонился к стоящему на коленях Арно князь Инзал. – Понял?
– Понял, – кивнул Арно, прикидывая, думает ли этот почтенный правитель, что его пленник попытается рвануть к своим. – И повторю, мы с герцогом Карионом – даже не союзники. Я ему не служу. Он охотился за Лаорой, которую просил скрыть Син. Именно от него. Вы ведете себя так, словно я вам враг, но это вы не справились, а она... сейчас с ним.
«Но раз попросили меня привести – значит, жива. Более того, значит, Карион к ней прислушивается».
Арно вспомнил тот ад, через который прошел, когда строитель Ирафзал, допрашивая его в очередной раз, бросил мимоходом, что пущенное вслед Кариону и Лаоре заклятие уничтожает все живое, и что «пособница» точно мертва, ведь никто не может выжить в той мясорубке. Лишь бы больше не переживать такого. Никогда.
– Парень прав, – тихо вступилась за Арно врачевательница Юдалла, не обращая внимания на ненавидящий взгляд Ирафзала.
Временно покинувшие свой дом руэнцы раскинули на поверхности шатры. Арно слышал в шепоте то, что все боялись обсуждать напрямую – идти жителям Глубины было некуда, но демона они боялись больше, чем кары с небес, столь свеж был след перенесенного этим миром.
Готовящийся спуститься вниз князь выглядел намного менее внушительно, чем вел себя. Они были похожи в Ирафзалом, как похожи листы липы и ольхи: за утонченностью седого лика Инзала проглядывалась сила и гибкость, тогда как Ирафзал казался более грубо сколоченным и топорно мощным. Князь точно был намного старше брата: руэнцы начинали носить бороды только к концу жизни, а у Инзала она была густой и абсолютно белой. При этом быстрые волевые глаза могли бы принадлежать человеку втрое моложе.
И одет он был очень просто. Никаких украшений и помпезности.
Арно такой правитель скорее импонировал, и чем больше парень наблюдал за князем, тем больше тот ему нравился.
– Брат, не иди. Это опасно.
– Ты будешь говорить мне, что делать?! – прогремел князь Инзал, и строитель попятился. – Ты был старшем на шестом! Ты пустил врага ниже! И сейчас хочешь, чтобы я лишил мой народ дома, спрятавшись, как трусливая собачонка?! Ты обезумел, брат!
– Но это ловушка! – попытался возразить Ирафзал. – Он убьет тебя!
– И что демону даст моя смерть? – отмахнулся князь. – Попытаться договориться с этим презренным порождением пустоты – моя прямая обязанность. Ты же совершенно спятил от страха!
– С ними нельзя говорить... – уже почти шепотом добавил Ирафзал. – Предки…
– Предки вели войну. Мы не ведем. Все готово? – обратился он к высокому светловолосому юноше.
«Знающие пути», так их здесь называли. Им передавалось секретное знание о том, в какой точке можно открыть портальный проем, не уничтожая всю Глубину – и их единственных учили этому. Насколько Арно понял, даже старшая врачевательница до этого дня считала их мифом, что уж говорить о простых людях.
– Мы пройдем через семьдесят восьмой уровень, что обрушит часть теплиц. Ближайший к встрече путь – в двухстах шагах от зала церемоний, – высоким голосом отозвался юноша. – Мне ожидать вас там?
Князь кивнул и тяжело посмотрел на стражей. Те потупились. Наверно, понимали, как понимал и Арно, что захоти Седаар Карион, и двести шагов их повелитель не пройдет, как бы рьяно они его ни защищали.
– Брат, – сглотнул Ирафзал. Он положил ладонь на плечо правителя. – Удачи.
Князь не ответил. Вместо того посмотрел на Арно:
– Дернешься…
– Не дернусь без вашего приказа, князь.
.
.
Лаора. Живая. Целая, ни следа вреда. И даже то, что она стояла за плечом Кариона, оказалось не важно.
Друзья встретились глазами, и лицо девушки озарила такая счастливая улыбка, что у Арно дух захватило. Сами по себе непрошеные мысли полезли в голову, но он отогнал их.
Вот целительница нахмурилась. Арно знал: сейчас она ощупывает его, проверяет, в порядке ли он. То, чему он подвергся при разговорах с Ирафзалом, не оставило следа: тихая младшая врачевательница, прячущая глаза, залечила все и ушла безмолвной тенью. Могла ли Лаора уловить отголоски?
Девушка крепко сжала губы. Заметила? Арно ободряюще улыбнулся.
«Не бойся, все хорошо».
Лаора попыталась выйти чуть вперед, но черный герцог плечом перегородил девушке дорогу, и она остановилась в нерешительности.
– Герцог Карион, – поздоровался князь Инзал. Склоняться он не стал, но тон взял вежливый. – Вы хотели поговорить со мной, и я здесь и готов выслушать вас. В демонстрации силы нет необходимости. Мой приход сюда – свидетельство того, что я все понимаю.
Седаар Карион кивнул. Его снова ставшие черными волосы колыхались от созданного, наверно, Лаорой воздушного потока – поразительно ощутимая иллюзия солнечного, ветреного дня. Ей всегда нравилось подобное. В попытке принести уют в это недружелюбное место была она вся.
Черно-золотыми глазами Седаар разглядывал небольшую группу руэнцев. Наконец, герцог кивнул снова:
– Мы обсудим наши дела наедине. Пусть пока парень пообщается с Лаорой, – перевел он взгляд на Арно.
Тот вопросительно посмотрел на Инзала. Князь жестом показал стражам снять с рук заложника путы. Вживленные под кожу ног и рук пластины с рунами, не дававшие Арно направлять, сковывали куда сильнее, но младшему Лисару было не до жалоб: он бросился к Лаоре и, приподняв ее, радостно закрутил в воздухе, а потом опустил и прижал к себе в очень тесном объятии.
Девушка даже смешно пискнула, в шутку отталкивая его, и тут же на плечо легла горячая, жесткая, как стальные кандалы, рука Кариона. Арно охнул от боли: еще немного, и пальцы герцога просто раздробили бы ему плечо и ключицу.
Поэтому он отпустил Лаору, стараясь не задумываться, почему черный герцог так защищает ее – хватка тут же пропала, – и Лаора ужа сама обхватила Арно за пояс, радостно зарываясь носом ему в грудь. Похоже, она движения Кариона даже не заметила, а вот Арно стало не по себе.
– Ты в порядке?
– Ты в порядке?
Они задали вопросы одновременно – и одновременно же рассмеялись. Так часто бывало: они с Лаорой словно подхватывали мысли друг друга.
– Со мной все хорошо, – отчиталась Лаора. – Проводники погибли, но я цела. Было очень страшно, но герцог Карион меня вывел. Если бы не он, я была бы мертва.
Арно коротко глянул на князя и герцога, неподалеку что-то обсуждавших – и поймал недружелюбный, тяжелый взгляд демонических глаз.
– Не думал, что скажу такое, но рад, что ты оказалась тут с ним. Конечно, если бы не он, все было бы в порядке, но уж как есть. Наверху была паника. Напуганные люди – это очень страшно. Но вроде, никто не погиб.
– Ты не сказал, как ты, – напомнила Лаора. – Почему у тебя под кожей керамика?
– Это их способ стреноживать магов. Не болит, – уверил Арно. – Помнишь, у них есть кельи, где все стены в рунах, и там нельзя направлять? Думаю, на этих штуках такие же.
– Я их вытащу, – тут же кивнула Лаора. – Юдалла? Ирафзал? Они в порядке?
– Как тебе сказать, – протянул Арно. – У Ирафзала, похоже, крыша съехала. Юдалла всем помогает, ты же ее знаешь. Когда толпа ломанулась на лестницы, многие пострадали в давке. Тебя не хватает наверху. Там работы для целителей – на месяц.
– Вы с поверхности? Там же холодно?
– Теперь теплее, близость Разлома сказывается. Как думаешь, что они обсуждают?
– Я надеюсь, мир, – грустно сказала Лаора. – А правда, что Фриянка здесь? И Адэлинда?
– О да, – вздохнул Арно. – Где-то в темницах внизу. Под угрозой обрушения все вылезли наверх, а их оставили там.
– Ничего. Он их убедит, и мы вернемся домой, – медленно проговорила Лаора, присаживаясь на скамью.
– Ты с каких пор ему доверяешь? – опустился рядом Арно.
– Я не доверяю, – положила ему голову на плечо подруга. – Но я с ним пойду. У него в замке Син.
– То есть он сказал – и ты поверила. Это и называется – доверять.
– Арно, не надо, – попросила Лаора. – Это маленький шанс, но я воспользуюсь им. Обманывает – ну что ж. Не могу не попытаться.
Тут справа раздалась какая-то возня. Один из стражей вдруг швырнул черному герцогу в спину заклятие, похожее на россыпь росчерков тушью, но Кариона уже не было на месте – лишь пораженный Инзал.
Никто не поддержал бросившегося бежать стража.
– Что творишь? – прогремел князь, пока эти насекомые ранили и его, и остальных.
Спустя всего миг черный герцог преградил обезумевшему стражу путь – и тут же Лаора вскочила, как ужаленная, а Арно схватил ее за тонкое запястье, не отпуская: здесь, на расстоянии, явно было безопаснее.
Убивать руэнца герцог почему-то не стал. Вместо того он рассек ему ладонь, а затем швырнул к окровавленному Инзалу – и тут же прорезавшие пространство мельтешением росчерки ринулись к несчастному, вгрызаясь в плоть, сдирая ее с костей.
Лаора закричала и дернулась сильнее, но Арно не только не отпустил ее, но и закрыл собой от ужасного зрелища, закончившегося так же быстро, как началось – со смертью стража. Девушка дрожала всем телом. По лицу ее текли слезы.
– Пусти, – прошептала она другу.
– Подожди, – жестко отозвался Арно.
– Они наелись, – глухо прошептала Лаора. – Опасности больше нет. Мне надо помочь князю.
И что-то было в ее голосе такое, что парень понял: Лаора знает, о чем говорит. Он медленно разжал пальцы, со стыдом заметив красные следы на белой коже, и Лаора кинулась вперед, к бухнувшемуся на колени Инзалу.
Стражи озирались. Поза правителя напугала их сильнее, чем таинственное заклятие и смерть товарища. Наконец, они присоединились к князю, поглядывая, впрочем, наверх.
– Это не было моим приказом, клянусь, – тихо сказал Инзал в каменные плиты. – За подобное неуважение можете забрать мою жизнь. Не нужно спешить с яростью.
Тут рядом с ним оказалась Лаора. Она накрыла ладошками мощные плечи и затравленно поглядела наверх, на демона. Только сейчас Арно заметил, что бровь Седаара Кариона все-таки рассечена, и рана не красная, а черная.
– Не надо, пожалуйста, – прошептала Лаора. – Они же ни в чем не виноваты!
И черный герцог улыбнулся! По-настоящему, не яростно, не иронично! И кивнул девушке, соглашаясь.
Впрочем, его жеста князь видеть не мог. Арно с болью наблюдал за унижением правителя, действительно любящего свой народ. Лаора спешно сращивала раны неподвижно застывшего старца, а он так и не поднимал лица, как последний слуга. Страшно было представить, чего это стоило гордому, ненавидящему демонов руэнцу.
Почему-то Арно вспомнился Марик Стелер.
– Мы забудем об этом, – озвучил свой приговор Седаар Карион, будто бы обращаясь к Лаоре. – Но я хочу знать эту формулу.
Князь наконец распрямился, не вставая. С благодарностью посмотрел на целительницу – похоже, понял, что именно ей обязан жизнью. Затем сжал зубы. Слова дались ему непросто:
– Я не могу. Дал клятву, как и все мы, не передавать демонам знаний.
– И что будет, если нарушишь? – поинтересовался черный герцог.
– Не нарушу.
– Значит, передашь это знание моему слуге. Он человек с такой малой примесью магической крови, что это не будет нарушением.
Так и стоя на коленях, Инзал покачал головой. Впервые в его чертах Арно все-таки увидел страх. Выбор, который правителю княжества Заката приходилось делать прямо сейчас, потрясал.
– Ты же понимаешь, что я в любом случае заставлю тебя?
– Лучше убей.
– Ты решил, что можешь выбрать? – усмехнулся Седаар Карион.
Арно не понимал, как он все еще не схватил старика за горло.
Но вот между ними выросла Лаора – и Арно сразу нашел ответ. Спиной к князю Инзалу и лицом к черному герцогу, девушка закрывала правителя собой. Она дрожала, но смотрела смело.
– Лаора, помоги остальным, они истекают кровью, – предложил ей демон. Интересно, что в тоне его не звучало усмешки. – Не бери это на себя. – И, словно сдаваясь, он махнул рукой: – Не убью я его. И Глубину рушить не буду. Разговор о рое мы перенесем. Встань, князь.
Девушка оглянулась – стражи, частично порезанные, но по-прежнему истекающие кровью, все еще стояли на коленях, как и Инзал. Сомнение отразилось на ее лице – но вот она сделала именно то, что велело ей ее доброе сердце: бросилась помогать.
А Арно смотрел только на черного герцога, снова задумчиво улыбнувшемуся чему-то своему, и холодный ужас сковывал его чуткое сердце.
Глава 36. Стазис (Син)
Время текло очень быстро.
Син находился на грани дремы, раз за разом проваливаясь в глубокий сон без сновидений – и выныривая в тот же миг, и это повторялось и повторялось, наполняя собой моменты и часы.
Огненный силок, который он замечал краем глаза, не душил и не обжигал – плоть была сейчас прочнее и нейтральнее любого минерала, так что пламя вилось по шее, торсу, рукам, ногам, даже не согревая. Син знал: стоит ему выйти из стазиса и хотя бы вздохнуть, а уж тем более попробовать призвать магию, огненная нить сомкнется, круша ставшее податливым тело, и он не успеет даже подумать о том, как защититься.
Почти безвыходная ситуация. И все же, учитывая особенности клана Арнелиасеайе и обычный подход к врагам со стороны лорда Седаара, подход, слава о котором полнилась предсмертными криками и передавалась шепотом от демона к демону, произошедшее стало удачей.
Вступая в тот бой, Син безусловно готовился к тому, что может расстаться с жизнью. Он не был наивен, не переоценивал своих способностей: главе клана Арнелиасеайе соперником Син Лоани не являлся. Увести Лаору – этого было достаточно.
Мысль о том, что он отправил на смерть двоих слуг, не имеющих возможности возразить, жгла его сердце вместо оставленных Седааром силков. Тогда ради безопасности Лаоры он сделал бы все, и убил бы своими руками кого угодно, но сейчас понимал, сколь жестоко и по-демонически это было.
Власть, делающая из живых существ лишь неодушевленные пешки, претила Сину, как претило и то, чего требовал от него Оркайор – сотни и тысячи жизней, отнятых этими руками, висели над Сином громадной темной массой. И все же эти двое, умершие по его слову, нужные лишь чтобы отвлечь внимание от воспитанницы, светились на их фоне чем-то иным.
С той виной Син жить привык.
С этой оказалось много тяжелее. Этот опыт окрыл в Сине что-то, о чем он не подозревал. Понимая, что ради Лаоры сделал бы это снова, он также и понимал, что за это сам заслужил смерти.
И именно тогда, стоя в стазисе в недостроенном замке лорда Арнелиасеайе, он дал себе клятву по возможности следовать пути Света – и никогда более не убивать без необходимости.
.
– Ты здесь, мой господин, – пропела Эгрин, отряхиваясь.
Выглядела она скверно: ободранные волосы свисали клочьями, как шерсть у дворовой кошки, красивую светлую кожу покрывали пламенеющие рубцы, были рассечены губы, один глаз заплыл и частично растекся по щеке чем-то желтым, на руках не хватало мышц. И все же демоница по-прежнему легко и свободно двигалась, и даже тон голоса ее был прежним – игривым и многообещающим.
– Стоишь тут статуей, – продолжила Эгрин, подходя к Сину, вставая на цыпочки. – Мне пришлось очень постараться, чтобы проникнуть сюда, к тебе. Это заняло не один день и потрепало меня, хоть этого ты мне и не приказывал. Но я ведь обещала быть тебе очень полезной, мой господин, – коснулась она отвердевшей щеки Сина, окончательно вырывая его из дремы. Там, где пробежались ее пальцы, остался след тепла, что было удивительно: ведь даже огненные сети, вьющиеся в нескольких дюймах, не согревали. – Ты помнишь, как я приходила в первый раз? Я ведь выполнила твой приказ насчет девчонки. Но сдается мне, что лорд Седаар ушел вслед за ней. Замок не достроен, и все же он чуть меня не убил... Но ты же не о том хочешь послушать, верно?
Эгрин потянулась вверх и прикоснулась горячими, пахнущими медом губами к холодным сомкнутым устам Сина.
– Мне понадобится очень много времени, чтобы снять эту сеть, мой господин. Поэтому я позволила себе позвать на помощь еще троих демонов. Врагов лорда Оркайора. Один не смог улизнуть от ловушек, второй почти без сил. Ну а третий совсем скоро будет здесь. Повезло, что замок не достроен и что слуг нет. Доволен ты мной, молодой господин мой? – растянула она красные губы в улыбке.
Единственный целый по-кошачьи вытянутый глаз блеснул.
– Ты с ним разговариваешь? – хмыкнул появившийся в зале мужчина. – Он же как булыжник.
Син не мог видеть его лица, но голос узнал: младший сын одного из враждебных Оркайору кланов. В свое время Син участвовал в разрушении их земель. Удивительно, как тот вообще согласился помочь Эгрин, если знал, кто попал в сети.
– Глупенький ты, мой красавец, – пропела Эгрин. – Он слышит каждое наше слово.
– Каждое? – встал перед Сином демон.
Точно. Именно он. Молод, Син видел его еще подростком – для демона совсем ничтожный возраст. Имени Ледяной клинок не помнил, зато помнил, как парнишка с ревом цеплялся за руку мертвой матери.
Слабый клан, но повелевающий пламенем. Эгрин знала, кого позвать.
Демон узнал своего врага – дернулся вверх уголок губ.
– Видишь, чтобы мой господин вышел из стазиса, нужно убрать сеть. Я сама не смогу, – с притворным сожалением протянула Эгрин. – Я совсем выбилась из сил, а ведь когда господин проснется, он будет так невероятно слаб, что мне придется его нести...
С этими словами последние надежды, что Эгрин позвала демона огненного клана случайно, иссякли. Она давала врагу Сина и повод постараться, и оружие. Вот так просто? Избавится руками этого мальчишки от своего хозяина – и заживет свободно?
Теперь Син понимал, зачем Эгрин пришла в замок Седаара, наплевав на раны.
– Он будет слаб, значит? – оскалился демон. – Хорошо.
– Хорошо, – игриво подхватила Эгрин, обнимая демона сзади, тонкими руками скользя по закованной в кожаный доспех с изображением пламени груди. Молодой демон чуть подался назад, ловя ее ласку – похоже, на раны женщины ему было наплевать. – А как хорошо будет...
– А ты знаешь, чего хочешь, малышка, – выдохнул демон. – Помогу тебе, так и быть.
– Благодарностью моей будешь доволен, – прромурчала в ответ Эгрин, и демон, красуясь, поднял руку.
Тут же на лице его отобразилось страдание, которое он постарался скрыть от своей спутницы. Напряжение истощило демона за несколько минут: уже не в силах даже держаться прямо, он чуть согнулся, сжимая зубы.
Пламенная сеть же и правда померкла, но не пропала.
– Все хорошо? – шепнула ему в ухо Эгрин.
– Да, – огрызнулся мальчишка, обеспокоенный более своим образом в глазах Эгрин, чем безопасностью. – Это хорошее заклятие.
– Знаю, мне не по зубам, – грустно вздохнула Эгрин, прихватывая губами ухо демона. – Но я же тебя не тороплю. Может, тебе нужно восстановить силы?
Ее ладони скользнули ему на ширинку, и демон резко выдохнул.
Да, совсем еще подросток...
– Сначала все сделаем, – отрезал он, из последних сил стараясь казаться мужественным. И добавил весомо: – Здесь лучше не оставаться.
И бросился распутывать плетение лорда Седаара с утроенным пылом. Удивительно, но ему удалось – все-таки клановый талант был развит достаточно, – и нити померкли, а Син наконец смог лучше видеть.
– Все? – уточнила Эгрин тихо, продолжая гладить широкую грудь.
– Да, – самодовольно улыбнулся демон, создавая воздушное лезвие напротив сердца своего врага, будто бы что Син, что Эгрин могли его не заметить. – Просыпайся, Ледяной клинок. Все закончилось.
– Молодец, – озорно наморщила носик Эгрин.
И запустила когтистые руки демону прямо в грудную клетку.
Тот заорал, пытаясь сбросить демоницу со спины, но от пальцев ее уже текли темно-багровые лучи испепеляющего заговора, превращающие внутренности демона в кашу. Он рухнул спустя всего три секунды, а Эгрин вытащила из-под ребер парня кисти и обтерла их о его же одежду.
Повернулась к Сину.
– Да, да, знаю, нехорошо пользоваться жаждой мести тупицы, – с улыбкой развела она окровавленными руками. – Но согласись, отличная идея, мой молодой господин?
Син сделал вперед шаг – все тело мгновенно будто обмякло, – и повалился на руки на удивление верной служанки.
Глава 37. Беги (Отерон)
Отерон прибыл в Стратацит уже ночью.
Сарья не знала об этом визите, не знали слуги, не знала даже охрана. Впервые за свою долгую и полную сомнений и страхов жизнь Отерон решил действовать абсолютно в одиночку, чтобы не привлекать внимание вездесущей акулы-дочери.
Единственным, кто ждал его и знал обо всем, был Марик Стелер. «Бесхитростному и надежному, как деревянная доска, Стелеру можно доверять, – убеждал себя барон. – Этот засаду не организует».
Портальная стена на входе в Стратацит покрылась сетью трещин, и Отерон, кутаясь в подбитый мехом плащ – как же невероятно холодно здесь стало! – сделал шаг вперед, на дорожку. Никто не встретил его, двор оказался абсолютно пустым, ни души. Паника привычно ударила Отерону в голову, он почти был готов заметаться, но тут из-за зарослей вечнозеленого кустарника выступил синий герцог.
– Отослал слуг всего на четверть часа, – тихо объяснил он, пожимая запястье Отерона. – Чтобы никто нас не видел, как вы и хотели, Отерон. Боюсь, моя стража в курсе, – кивнул он на невзрачную галерею, в сводах которой барон и правда сумел разглядеть доспехи. – Но времена сейчас такие, война.
– Правильно сделали, что согласились встретиться, – проскрипел Отерон, следуя за Мариком. – То, что я вам расскажу, раскроет глаза на все.
– Прошу вас, – пропустил барона вперед герцог.
Они поднялись по узкой винтовой лестнице – для слуг, не иначе! – и вышли в крохотный зальчик, где кто-то заранее накрыл стол и набросил на деревянные скамейки, обрамлявшие грубый деревянный же стол, шкуры. На самом столе разместились запечатанная воском бутылка вина, чаша с фруктами, бокалы.
Здесь по крайней мере было светло – свечей Стелер не пожалел. Единственный элемент декора – знамя с сапфиром и горой, занимавшее всю стену позади одной из скамеек, – Отерон мог рассмотреть в мельчайших подробностях.
Барон запыхался. Давно он не нагружал свое ослабевшее тело. Показывать это Стелеру было мерзко и стыдно, и, чтобы скрыть одышку, барон закашлялся. Стелер по-свойски хлопнул его по спине.
– Садитесь. Если бы мы заняли основные залы, слуги точно заметили бы, а тут можем поговорить уединенно.
Уединенно. Отерон оглянулся: у единственного узкого и высокого окна застыли двое невозмутимых, похожих на големов, детин в доспехах. Еще один перекрывал собой вход с крысиной лестницы.
И снова паника, словно его загнали в ловушку. В этот раз она прошла чуть быстрее, чем раньше, пока Отерон еще массировал виски.
– Вы в порядке?
– Голова болит, – огрызнулся Отерон. – Тут душно и тесно.
– Окно завесили тканью, чтобы не было видно света, – пожал плечами Стелер. – Я вас слушаю, барон.
С чего там он хотел начать? Все планы выветрились в этой тесной, похожей на коробку башне.
Начать можно сразу в лоб.
– Сарья вам лжет. Эти, которые лезут из Разлома, они... – Отерон перевел дух. Нельзя было подставлять Черные земли и тем более герцога Кариона. – Они и правда враждебны, но она сама сожгла деревню. Чтобы вынудить вас скорее начать войну. И хотя войну нужно начать, это ее действие… – Он сглотнул, жалея, что не может попробовать вина, ведь не взял с собой слугу-дегустатора. – Оно говорит о ее пошатнувшемся ментальном здоровье. Пока нет герцога Кариона, Сарью нужно успеть отстранить от власти. Одному мне не справиться, но если власть снова перейдет в мои руки, я уверяю вас, Марик, что окажу содействие вам в войне.
Повисла тишина. Марик Стелер не смотрел на Отерона – только на стол.
– Вторая ваша дочь отправилась за Разлом. С моей женой. Они до сих пор не вернулись. Знаете, что сказала мне жена? Что если ее вернут убитой, то мне нужно искать, кому это выгодно. Кому бы могло быть такое выгодно, барон Талатион?
Отерон вскинулся. Простодушное и плоское, как блин, лицо Марика оставалось все таким же.
– На что вы намекаете?
– Еще вчера ответил бы. Но мои воины вернулись – слуга герцога открыл им порталы обратно. Они рассказали о том, что на них напали. Мою жену и Адэлинду Талатион или убили, или пленили.
– Знаю.
– Мне нужны войска Сарьи. Наших сил мало, в Синих землях почти нет шепчущих, – тихо и грустно сказал Марик Стелер. – Нужно оберечь границу Разлома. Нужно поймать столько их воинов, сколько сможем, чтобы сделать возможным обмен.
– Я дам эти войска, если поможете прижучить Сарью! Ты вообще слышал, что я сказал? Она убила твоих подданных!
– Я говорил с воинами Сарьи, заставшими пожары. Они рассказали, кто отдал приказ, барон.
– Кто? – Сердце Отерона сжалось от плохого предчувствия.
– Вы.
– Что за бред! – вскочил Отерон, опрокидывая пустой кубок.
– Я не верю ни вам, ни Сарье, ни Адэлинде, – устало отозвался Стелер. – Но мне очень нужно защитить синеземельцев. Мне нужны войска. Верные своему начальнику. Сарье.
– Сарье, – с ужасом повторил барон. – Вы пригласили меня не для того, чтобы поговорить. Вы! Я доверился вам, Марик! Да я никому не доверял, а тут, как полного идиота!..
Темнота кружилась перед глазами. Предали, предали, загнали, как он и думал, но не яд – вот так прямо, накинут удавку на шею – и все! И кто?! Синий герцог, этот тупой увалень!
– Ваша дочь назвала свою цену, – тихо признался Марик. – Отследила ваше письмо мне и сразу сказала, что это предательство. Она будет здесь через несколько минут, барон, чтобы засвидетельствовать ваше общение со мной в обход ее воли. Предательство карается смертью в Черных землях. Я хочу спросить вас, – вдруг заговорил синий герцог громче, – вы отдали тот приказ?
– Да нет же, идиот!
– Хорошо, – поднялся Стелер. – Пойдемте вниз. У последнего этажа лестница разветвляется. Мы выйдем через конюшни.
– Я не пойду, – затряс головой Отерон, как будто это упрямство что-то меняло.
– Тогда Сарья поймает вас здесь. И вы не нападете на одного из моих воинов-направляющих, а он в свою очередь не зарубит и не сожжет вас.
– Что? – вылупился на Стелера Отерон.
– Быстрее.
Отерон Талатион уже ничего не понимал. Как последняя собака, он следовал за тем, кого всю жизнь презирал, спотыкаясь на узких и неровных ступенях, а дыхание так горело в груди, что и слова вымолвить не мог.
Но вот на разветвлении лестниц они и правда свернули – и пошли вдоль крепостной стены по еще более узкому ходу. Пахло лошадиным пометом.
Наверно, это был один из тайных лазов замка, ведущих к маленькой подземной конюшне, чтобы пользующийся шансом убежать хозяин Стратацита мог сразу же вскочить в седло. Довольно бесполезное приспособление, созданное не одаренными возможностью направлять простаками. Но сейчас… А вдруг удалось бы сбежать?
Конюшня и правда оказалась крошечной. Да и лошадей в ней не было – только посреди давно сгнившего сена лежал голый труп пожилого конюха, а рядом с ним ровной стопкой была сложена одежда.
– Что? – еле вымолвил запыхавшийся Отерон.
– Лером ушел в закат сегодня утром, – с грустью сказал Марик. – Отличный был малый. У него нет семьи. А сам он не был бы против своей смертью спасти кому-то жизнь.
Луч надежды забился в душе старого барона.
Словно во сне, он сбросил плащ, а потом вопросительно поглядел на Стелера, присевшего рядом с телом и по-отечески положившего мертвому руку на лоб. На лице герцога была написана глубочайшая печаль.
И тут Стелер махнул рукой – и один из стражников быстрым движением клинка отхватил у Отерона два пальца с левой кисти.
Барон заорал, отшатнулся, пачкая все вокруг кровью. Он прижал к себе покалеченную руку и чуть было не заплакал. Попытался броситься наверх, но путь ему преградили, вбок – тоже.
Где-то вдалеке, наверху, послышались голоса – и Отерон легко различил уверенный тон дочери.
– Знаю, вы все шутите надо мной, – сказал Марик тихо. – Что я тугодум. Но мне очень нужна поддержка черной армии, и раз уж ею руководит именно Сарья Талатион, то и Сарьи. Бегите. Я скажу, что видел вашу кончину своими глазами, и как воины отхватили у вас палец с родовым перстнем. А славный Лером станет вами. Оставьте одежду и украшения, скорее. – Марик Стелер поднял взгляд, и почему-то его печальные синие глаза успокоили Отерона. – Вы знаете, что простодушному синему герцогу все верят, так пусть поверят и в этот раз. А вашего лица в моих землях никто не знает.
Отерон, все еще держащийся за свою окровавленную кисть, не смог выдавить из себя ни звука. Дрожащими руками, размазывая кровь, он стащил камзол, рубашку, даже белье, ощущая себя ничтожным, как никогда. Животный страх владел им.
Ужас был так силен, что когда барон ступил на промерзлую от Разлома землю босыми ногами, то почти не ощутил холода. Родовой оттиск, который он носил на шее, звякнул о камень, прокатился к ногам Стелера и, брякнув, остановился.
Смешные плетеные ботинки с толстой деревянной подошвой, тут же впившиеся в ноги в десятке мест, пахнущие лошадью поношенные штаны с разошедшимся на бедре швом, три слоя разномастных накидок и шерстяной шаперон, несмотря на свою смехотворность сразу же согревший старика – кто бы сказал черному барону Отерону Талатиону, что он напялит такое тряпье, да еще будет рад, готов будет руки целовать тому, кто это предложил?
– Почему помогаешь? – еще стуча зубами, спросил он вместо благодарности.
– Совесть требует, – отозвался Стелер, помогая стражнику переодевать труп пожилого кучера. – Не могу я подписать вам, барон, смертный приговор. И поддерживать отцеубийство считаю подлым. А что уж делать с этой новой жизнью – решайте сами.
И, так и не поблагодарив синего герцога, Отерон Талатион бросился бежать – сквозь узенький лаз с приоткрытой решеткой, через высохшую часть рва, наверх, в высокую прошлогоднюю траву. За его спиной вспыхнуло пламя – подножие башни горело, а он даже не обернулся.
Барон несся по полю, бежал долго, сколько хватило сил, а потом еще столько же. А когда увидел в небе искры, напомнившие ему рыщущие заговоры направляющих – упал лицом в оледеневшую грязь, натянул на себя жухлую траву и затихорился, как зверь, не молясь, не думая ни о чем, кроме смерти.
.
Так его и нашли утром безымянные. Окоченевшим, почти потерявшим силы бороться, в беспамятстве, но еще на удивление живым.
.
И первым, что Отерон увидел, когда пришел в себя в теплой воде – кто-то запихнул его в деревянную бочку, чтобы отогреть, – было лицо пожилой женщины, которая, несмотря на его возраст, годилась ему в матери.
– Хороший день, твой второй день рождения, – прошепелявила старушка. – Мы тебя в поле нашли, под замком. Ты из этих, новеньких, оттудова?
Отерон хотел возмутиться ее непочтением, но сил не хватило даже рта открыть. Только покачать головой и прислониться затылком к кадке.
– Значит, из наших, – вздохнула старушка. А потом крикнула скрипучим голосом куда-то вбок: – Вагур, принеси еще горячей! И скажи Огеле, чтобы на полатях место расчистила. Надо его в тепло, как тесто. А то отдаст концы.
