Текст книги "Сплетение сфер. Демон и целительница (СИ)"
Автор книги: Энни Вилкс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)
Глава 10. Птичка в клетке (Лаора и Седаар)
– Видишь ли, Лаора, – жестом предложил девушке сесть за стол барон Отерон. – Возникла некоторая проблема с твоим нахождением здесь. По правде говоря, это весьма рискованно – прятать тебя от Сина. Он связался со мной утром. И требовал отпустить тебя. Считает, мы похитили тебя, чтобы продать тем, чье имя здесь не прозвучит. Но ты знаешь, о ком я говорю.
Барон неприятно улыбнулся, сверкнув мелкими острыми зубами, которые в сочетании с пухлыми губами делали его похожим на хищную рыбу, и, не спрашивая, налил девушке вина, а потом поднял свой бокал, ожидая ответного действия и от гостьи. Лаора поежилась, но напиток пригубила, не желая оскорбить Талатиона.
Льстивое поведение барона сильно пугало ее.
Мог ли он действительно знать об Оркайоре и его приказе? Вряд ли Син рассказал бы, а вот наемники вполне могли. Как уже поняла за эти пару дней Лаора, как минимум Каидан был как-то связан с Талатионами. Он то и дело появлялся в замке и следил за содрогающейся от его взгляда Лаорой с терпением затаившего в скалах ирбиса. Светло-карие глаза мерещились ей везде.
И хуже этого незримого присутствия было лишь ощущение клетки, которое нарастало с каждым проведенным в Антрацитовом замке часом, с каждой проигнорированной просьбой, с каждым насмешливо-презрительным взглядом младшей дочери барона.
Несмотря на то, что после магического катаклизма сильно похолодало, Лаора все еще ходила в легком платье, приспособив плед на манер плаща – никто не только не озаботился тем, чтобы дать ей другую одежду, но и отмахивался от ее прямых обращений. Слуги не считали девушку за госпожу, а Адэлинда, к которой Лаора обратилась вчера, лишь скривила губы, сказав, что теплое зимнее платье шьется.
Одна эта деталь – холодная одежда, несмотря на роскошные покои, – говорила слишком о многом. Обо всем остальном сказали запертые двери: Лаора не могла пройти дальше второго периметра замка, да и в рамках него то и дело натыкалась на охраняемые ворота, за которые стража отказывалась ее пускать.
Это был первый разговор с бароном за два дня. До того Лаора была предоставлена самой себе: она сама совершала ежедневный туалет, сама растапливала камин магическим огнем, даже ела в одиночестве. Ей говорили, хозяева слишком заняты, чтобы уделить внимание гостье.
Лаора ощущала к себе непонятную неприязнь.
Недосягаемая для Сина – но не в безопасности.
Она писала Арно, надеясь на ответ – но ответа не получала. И в Антрацитовом замке Арно больше не появлялся. Лаора боялась, что опекун сделал с другом что-то, но напоминала себе, что Син всегда относился к младшему Лисару по-доброму.
– Я понимаю, что мое присутствие вам в тягость, особенно сейчас, – вежливо ответила Лаора не сводящему с нее глаз Отерону. – Я очень благодарна вам. И хотела бы сделать его менее неудобным.
– Чудно, – откинулся на высокую спинку кресла Отерон. – Чем ты отплатишь за нашу доброту?
Лаора сдержала смешок, но позволила себе плотнее закутаться в шерстяной плед. Если Отерон и понял, на что она намекает, то сделал вид, будто не заметил намека.
– Что бы вы хотели? – Прозвучало не слишком уважительно. Плевать.
– Для начала ты напишешь Сину письмо, в котором объяснишь, что пришла к нам сама и остаешься в замке по своей воле. В этом письме ты объяснишь, что теперь являешься подданной Черных земель и герцога Кариона.
Зачем?!
– Но мы не оговаривали подобного, – возразила Лаора, у которой по спине поползли мурашки от вкрадчивого тона барона Отерона.
– Я не предлагаю тебе принимать присягу. Успокой своего опекуна.
Во всем этом ощущался подвох.
– Насколько я понимаю, сейчас ваша служба доставки сообщений не работает, – попыталась перевести тему Лаора. – Я посылала важное письмо Арно Лисару, а потом несколько раз спрашивала, нет ли для меня ответных посланий, но слуги твердят, что письма сейчас не доставляются.
– Все работает, – лаконично ответил Отерон. Затем добавил: – Значит, маркиз Лисар не считает нужным писать тебе. Насколько я знаю, он сейчас с твоим опекуном. Думаю, Син предложил ему больше, чем можешь предложить ты.
Вот здесь Отерон ошибся – Арно никогда бы не предал подругу! – и оттого Лаоре стало еще страшнее. Если барон позволяет себе так напрямую лгать, делать подобные намеки, значит, он не хочет, чтобы Лаора виделась с Арно. Может, потому друг и не навещает ее, хотя обещал.
Лаора почти услышала лязг двери своей клетки. «Соберись, – приказала она себе мысленно, хотя на глаза навернулись слезы беспомощности. – Ты ему зачем-то нужна».
– Значит, я должна предложить вам больше, чем мой опекун?
– Верно, – сощурил глаза Отерон. Он допил вино и со звоном металла о камень поставил бокал на стол. Подсказывать Лаоре барон явно не собирался.
За его спиной светилось окно – вечернее небо разрезала знакомая зеленая полоса. Кажется, она стала шире. Занавески старший Талатион не любил – ни на одном окне его торжественно-мрачных приемных покоев Лаора не увидела и прозрачного полога. Без занавесок, без ковров, на жесткой деревянной мебели без подушек, в окружении каменных стен с причудливыми золотыми и серебряными узорами… тут было по-настоящему неуютно.
– Что я могу для вас сделать?
– Вот это уже хороший разговор, – сухо похвалил Лаору Отерон. – Начнем с исцеления. Я знаю о тебе лишь со слов Арно Лисара. Ты – целительница?
Почему-то в каждом его вопросе Лаора ощущала подвох.
– Да.
– И можешь исцелять сейчас? После возникновения разлома?
– Вы о свечении? – догадалась Лаора, запоминая: «разлом». – Да, могу. Я исцелила лицо наемника после того, как все произошло. Так что если кому-то нужна помощь, я готова ее оказать.
– Здесь холодно, – неожиданно перевел тему барон. Он встал, прошелся вдоль развешенных на стене лат, будто изучая необычное зубчатое оружие, выставленное над камином. – У тебя в покоях тоже холодно?
– Я зажигаю огонь в камине.
– Сама?
– Я направляющая, – пожала плечами Лаора. Не стоило уточнять, насколько проще и мощнее стали теперь даже простые заговоры – Отерон ведь ничего не мог знать о изменявшем пространство тайном демоническом языке, которому учил девушку Син и о котором ей настрого было запрещено упоминать.
Отерон хмыкнул и повернулся. Его белесые глаза отражали отблески пламени. Он словно что-то хотел сказать, но передумал.
– В третьем периметре есть лазарет. Для тех, кто покалечился, закрывая нас от разлома. Докажи, что ты хороший целитель.
– Конечно. Я пойду прямо сейчас.
Вино немного кружило голову. Когда Лаора встала, она даже пошатнулась, но вовремя схватилась за острый холодный подлокотник.
– Тебе что-то нужно?
– Я пока не видела травм ваших людей. Скорее всего, нет.
– Тогда иди, – махнул рукой Отерон. – Ава ждет тебя за дверью, она же и проводит.
– Только… – спохватилась Лаора, уже склонившись в вежливом реверансе. – Могу я попросить вас? Мне очень важно, чтобы меня не отвлекали, когда я исцеляю. Есть наемник, Каидан. Он следит за мной. Я понимаю, что за чужими людьми нужно следить, но могу я попросить, чтобы он не вмешивался, когда я буду исцелять?
Отерон поднял белые брови, словно Лаора сказала что-то невероятно странное.
– Ты же понимаешь, что за тобой будут наблюдать? Мы должны оценить тебя как целителя, прежде чем решить, готовы ли вступить в конфликт с твоим опекуном ради пользы, которую ты принесешь Черным землям.
– Понимаю, – вздохнула Лаора, радуясь, что хотя бы время написания письма откладывается, и можно попробовать найти нужную формулировку.
– Тогда обойдемся без нелогичных просьб, – отрезал Отерон, отворачиваясь и тем прекращая разговор.
***
Воспитанница Сина зашла в лазарет немного нетвердым шагом ровно за два часа до полуночи, как Седаар и приказал Отерону.
Она держалась немного нервно. Провожавшая ее служанка юркнула за дверь, оставляя девушку наедине с тремя не предупрежденными Отероном сестрами помощи, ухаживавшими за покалечившими себя воинами Сарьи.
Служащие барону женщины, и раньше не слишком сильные в исцелении, были растеряны: разлом дезориентировал их, как и всех остальных направляющих. Они тянулись то к одному сердцу мира, то к другому, сами не понимая, что делают, и все время срывались мыслями, упуская нужные пласты. Их жалкие попытки понять, почему ничего не получается, наполняли лазарет охами и отчаянием – Отерон жестоко карал провинившихся слуг.
После того, как одна из сестер, пытавшаяся закрыть воздухом раздробленную ногу воина, обожгла ему кость, остальные все-таки начали оказывать помощь по-простецки: перевязывали сочащиеся кровью раны, обезвреживая их соком амоледуса и вилникаты, покрывая мазью из сока ерасики.
Седаар увидел, как изменилось лицо Лаоры, когда ее быстрый взор метнулся по кроватям: направляющие, попытавшиеся установить ловушки на границе разлома и попавшие в ту же ситуацию, что и врачевательницы, представляли собою печальное зрелище. Ожоги, разрывы, мохрящиеся лоскуты. В воздухе висел тяжелый запах трав, крови и дерьма.
Целительница сжала губы, и лицо ее приобрело грустное выражение, словно боль воинов имела к ней какое-то отношение. Ни один из раненых не был при смерти – все, кто пострадал столь сильно, уже отправились в покой и не занимали кроватей, – и Седаар отметил, как девушка с облегчением выдохнула, когда поняла, что жизням тех, кого она видит, ничего не угрожает.
Вот Лаора сделала неуверенный шаг вперед – и попала в круг света масляных фонарей. Старшая из сестер тут же обернулась к ней и скривилась:
– Кто позволил тебе сюда заходить?
– Барон Отерон приказал, – почему-то неуверенно ответила Лаора. Губы ее дрожали, щеки были румяными – то ли от мороза, то ли от хмеля.
– Новенькая? – спросила старшая сестра у другой, аккуратно подкладывающей подушку под сломанную руку молодого парня, кривившегося от боли. – Тебе о ней говорили? – Та покачала головой, и старшая сестра вновь грозно обратилась к Лаоре: – Это что такое? Что за одеяло? Грязи сюда нанести хочешь?
Лаора молча скинула с плеч шерстяное покрывало, в которое до этого куталась, и осталась в легком платье – в том самом, красном, в котором Седаар увидел ее впервые на празднике. Только волосы она заправила за ворот, так что они создавали собой некоторое подобие капюшона – похоже, маленькой целительнице так было теплее.
Седаар думал, самонадеянная девушка бросится к страдающим, но она вдруг развернулась и, как была без теплого плаща, выбежала на улицу, только хлопнула тяжелая ткань, закрывавшая проход в лазарет вместо двери.
Скрытый завесой демон последовал за Лаорой.
Она сидела во внутреннем дворе на коленях – прямо на льду. Ладонями, сложенными лодочкой, Лаора собирала с земли снег – и проводила им по разгоряченному лицу. Она кусала губы, терла кожу острым льдом, а потом и вовсе хлопнула себя по красным щекам несколько раз. На глазах девушки стояли слезы.
– Давай же, приходи в себя, – шептала она сама себе, и Седаар поразился тому, с какой злостью Лаора говорила эти слова. – Тебе нельзя туда пьяной!..
Так вот в чем дело! Демон чуть не рассмеялся: безобидное легкое опьянение, нужное, чтобы немного смягчить ее напряжение, пугало воспитанницу Сина. Неужели она никогда не пила?
– Что ты делаешь? – обратился он к трогательно вздрогнувшей от его голоса Лаоре.
– Я… – Она нашла его фигуру в темноте, и Седаар с непонятным ему самому неприятным ощущением увидел, как расширились от страха ее глаза. – Я просто дышу воздухом. Мне стало дурно.
– Неужели боишься исцелять?
– Я не боюсь, – тихо ответила Лаора. Она по-прежнему сидела на коленях, и Седаар подумал, что ей, должно быть, очень холодно. Словно подтверждая его слова, Лаора обняла себя дрожащими руками. – Вы тоже ранены?
– Пусть так, – легко согласился Седаар.
– Я сейчас, – будто оправдываясь, проговорила Лаора, растирая предплечья.
– Почему ты не в плаще?
– Я не взяла с собой теплой одежды, – ответила девушка, и герцог ощутил вспышку ярости: унижение, которое заставляли испытать воспитанницу Сина, явно не было случайным.
– Эйшеасаана ихсааса, – прошептал заговор Седаар, и на плечи девушке опустилась теплая и нежная воздушная ткань с прожилками огня. Полотно обвило изящные плечи наподобие рукавов, обхватило стройный стан, срастаясь на поясе, и накрыло солнцем тонкую юбку.
Целительница тут же вскочила – и остановилась напротив герцога, вглядываясь в его лицо. Она была ниже Седаара на голову, так что немножко задирала подбородок. Мерцающая в темноте огненными искрами ткань освещала ее лицо и мягкие волосы.
– Вы знаете тайный демонический язык.
– А ты, очевидно, можешь его опознать, – отозвался Седаар, подходя ближе. – Раз так, почему сама не согрелась?
– Я не владею им в нужной мере, – прошептала Лаора. – Пожалуйста, снимите.
– Тебе же так теплее.
– Я не могу снять его сама.
Седаар прикинул, почему девчушка так заволновалась. И правда: если бы он захотел, весь полог бы вспыхнул, прожаривая нежное тело насквозь. Но неужели она не понимала, что в любой миг их общения он мог бы убить ее, и для этого не нужно было магическое полотно? Какая осторожность – и какая очаровательная наивность.
– Боишься меня?
– Да, – не стала скрывать Лаора.
– Почему? – поднял бровь Седаар. Светлое лицо Лаоры притягивало взгляд. – Разве я причинил тебе вред?
Лаора не ответила. Только поднесла пальцы к горлу, там, где край воздушной ткани оплетал шею, и запустила под мерцающее полотно пальцы, оттягивая его от шеи, словно опасалась, что ее задушат.
– Спасибо, что согрели меня, – наклонила она голову, отступая. – Я возвращаюсь в лазарет, там тепло, и это просто лишнее. Если честно, это может помешать мне лечить больных. Так что прошу вас...
Какая умная и воспитанная девочка. Удивительно, как ей это удавалось: удерживаться на грани беспомощности и уверенности, не становясь ни навязчивой, ни жалкой, ни раздражающей. Лаора была искренней до мозга костей, в ее поведении не прослеживалось и нотки фальши, а вежливость смотрелась не формальностью, а выбором.
Седаар отметил, что воспитанница Сина ему безусловно симпатична. Рядом с ней впервые за очень долгое время демону хотелось вглядываться в кого-то другого не для того, чтобы выпытать ценную информацию. Конечно, девушка обладала уникальным умением, которое он собирался перенять сегодня же, и все же… Скорее всего, даже без этого с ней было бы интересно.
Лаоре ничего не было от него нужно.
– Простите, что вы стали свидетелем этой некрасивой сцены, – пряча взгляд, пробормотала целительница, украдкой утирая рукавом мокрые щеки. – И… я никому не скажу о том, что вы владеете тайным демоническим языком, разумеется.
– Разумеется, – усмехнулся Седаар. – Они там страдают без тебя.
Тень вины пронеслась по чистому лицу, а затем Лаора уже куда более уверенно кивнула:
– Спасибо. Ой, вы же тоже ранены, – спохватилась она. – Давайте я сначала помогу вам?
– Мне уже не нужна помощь, – ответил герцог.
И снова Лаора и не подумала навязываться:
– Хорошо. Если понадобится – говорите.
И сделав глубокий вдох и расправив плечи, направилась к лазарету.
Так и не спросив имени. Седаар был почти разочарован.
Глава 11. Оплошность (Отерон)
– Убежала? – не поверил своим ушам Отерон.
Это простое слово, брошенное начальником стражи, страшнейший вердикт, вынесенный походя на глазах у герцога Седаара! Не «отсутствует», не «не можем найти», не «мы потеряли ее из виду». Именно «убежала».
Подарок герцогу Седаару.
Барон тяжело оперся на подлокотники своего кресла, не опускаясь. В глаза господину он смотреть боялся. Взором мазнул по Каидану – сильному магу, слуге герцога, – и отметил, каким уязвленным и виноватым выглядит его лицо. Еще бы – именно он должен был следить за Лаорой!
И тут услышал низкий мелодичный смех герцога, наполнивший зал вибрацией силы, а душу самого Отерона – одновременно страхом и облегчением.
Вскинулась Адэлинда: в красивых светлых глазах мелькнуло непонимание. Усмехнулась Сарья, в этот раз сидевшая прямо, как подобает леди. Стражники, всегда караулившие Отерона, переглянулись. Быстрый пытливый взор барона привычно отмечал детали: в любой мелочи могла крыться опасность.
– Умница, – заключил Седаар, вставая. За ним тут же со своих мест вскочили хорошо воспитанные дочери. – Девчонка заткнула тебя за пояс, Отерон.
– Как это могло произойти? – обескураженно пробормотал барон, крепче сжимая пальцы на подлокотниках и не позволяя себе упасть в кресло, хотя ноги не держали его. – Я не понимаю.
– Каидан, объясни барону, – приказал Седаар, подходя к окну.
Холодное лицо демона казалось задумчивым, словно он что-то просчитывал. И он улыбался – самым уголком губ, почти незаметно. От этой улыбки почему-то мороз не продирал по коже, как обычно, даже более того, она казалась… теплой? Отерон вдруг осознал, что господин не сердится, и с ног до головы прокатилась волна облегчения.
Слуга герцога сглотнул. Вот он, похоже, в безопасности себя не ощущал. Барон не мог видеть закрытого капюшоном лица, но нервозность пронизывала воздух.
– Лаора вышла за четвертый периметр, пользуясь тем, что… может направлять, в отличие от стражи. И… – Он снова сглотнул. – От меня. Сначала она оглушила меня. Я не среагировал вовремя. Она казалась такой напуганной, я не думал, что она все же решится. Лаора завела со мной разговор, я же был недостаточно настороже, о чем сожалею и прошу…
– Слишком много лишней личной информации, Каидан, – прервал его Седаар, не оборачиваясь. Демон стоял недвижимо, как статуя, даже кончики черных как смола волос не покачивались.
– Да, – подобрался слуга. – Сестры помощи сказали, что поразились ее магии в нынешних обстоятельствах. И что она долго беседовала с одним из раненых, а он в бреду нес всякую околесицу, в которой, тем не менее, было много правды об истинном положении дел. Похоже, раньше Лаора не понимала, что остальные не могут направлять, а как поняла – сразу же решила покинуть это место. После того как она вышла из лазарета, отправилась не в покои, а через сад к пятому периметру, там поговорила с одним из стражников, угрожая ему, что… кхм… отдаст его герцогу Кариону на растерзание, если он не поможет ей выполнить его приказ попасть к разлому как можно скорее. Показывала, что владеет магией. Она убедила стражника, что ей надо помочь. Ведь никто не смеет подделывать ваши приказы под страхом смерти, все это знают. Кроме самой Лаоры, – выдохнул Каидан, сжимая зубы. Затем продолжил: – Он добровольно отвел ее к портальной стене и позволил воспользоваться портальным окном, сам вложил его ей в руки, идиот. Я пока не казнил его, он в темнице, если понадобится что-то еще узнать. А Лаора…
– Шагнула сквозь портал и пропала, – завершил Седаар. В голосе его звучал смех. – Я ожидал от тебя большего мастерства, Отерон. Ты постарел и поглупел.
– Не понимаю, – прошептал Отерон. – Ее всем обеспечили. Нам просто было не до девушки, мы решали вопросы, связанные с разломом, перенаправляли войска.
– Вы сделали все, чтобы она поняла свое место в вашей игре. То, что тебе было плевать на нее, закономерно. Но невнимание в данном случае – оплошность.
Повисла тишина. Отерон вспомнил, как Лаора куталась в плед – то, что барон посчитал хорошим уроком смирения для избалованной девчонки, – и сам похолодел.
– Я тоже поговорила с целительницами, – вдруг вставила Сарья. – От сестер помощи Лаора узнала, что вернулся герцог Карион, – заметила она как бы невзначай. – Она могла испугаться вас, господин. Син ведь служит вашему другу, а она скрывается от Сина.
Защитила отца, не побоялась. Не то что хлопающая глазами, как кукла, Адэлинда.
– Верно, – с усмешкой отметил герцог. – Хорошо, Сарья.
– Кстати, он требует пустить его в замок. Теперь мы можем открыть ему двери, – добавила та. – С ним Арно Лисар. Мы скажем, что она взаперти. Или правду. Как прикажете.
Демон наконец обернулся. Его черно-золотые глаза мазнули по Отерону, и барон склонился, ожидая удара. Боли не последовало, удар был совсем другим:
– Сарья, Антрацитовый замок твой. Через три дня я официально предстану как вернувшийся правитель Черных земель. Подготовь все.
И герцог Карион пропал, не прощаясь.
Глава 12. Синие земли (Лаора)
«Герцог Карион вернулся! Точно тебе говорю! Игради сказала, что ей сказала Ава, что ее сестра Улирия убирала и протапливала западную башню, а там его покои!»
«А как ты исцеляешь? Все же потеряли способности!»
«Эта штука… разлом… это портал в другой мир, понимаешь? Неизведанный, холодный, оттуда шпарит морозом! Он отнимает у нас возможность творить магию! Я думаю, они все знают, но никому не говорят! Я чуть не убил себя, пытаясь оградить наш дом от тварей оттуда! Но они придут за нами, придут! Но пусть приходят к ним, а не к нам!»
Несмотря на опустившийся и здесь холод, Синие земли встретили Лаору тепло. Именно так, как она, не раз бывавшая здесь, себе представляла: в первой же лавочке уже давно знакомого ей поселка неподалеку от замка синих герцогов Лаоре предложили горячего супа. Пока она с наслаждением потягивала дымящийся бульон, милая хозяйка принесла ей теплый, пусть и повидавший жизнь плащ на меху.
Лаора хотела заплатить женщине, но вовремя остановилась: не стоило привлекать к себе внимание излишней щедростью. Она решила оставить пару серебряных монет тайно, спрятать под ворохом тряпья, чтобы потом добродушная Эраника обрадовалась, обнаружив их между одеял. Как хорошо, что, оставляя подругу у Талатионов, Арно всучил ей тяжелый кошель «на подкуп слуг»!
Поэтому Лаора только сердечно поблагодарила милую женщину, закутываясь в новую одежду – аккуратно отвернувшись, чтобы собеседница не увидела дорогой ткани платья под пледом, который пришлось снять.
Девушке все время казалось, что за ней следят. Даже здесь, в самом уютном месте, какое она знала, с самыми душевными людьми, было не по себе, словно из-за угла мог выскочить и отомстить за нападение Каидан или…
Вспомнился жуткий господин Каидана. Как он наклонился над Лаорой.
– А почему тут так холодно? – спросила она, гоня образ и просовывая руки в прорези. Лаора знала ответ: раненый воин сказал, ей, мол «они полезут у самого Стратацита», из чего девушка сделала вывод, что разлом тянется и здесь.
– Было землетрясение, – вздохнула Эраника, поправляя платок на седых волосах. – А потом стало так. У нас все замерзло. Пришлось яблоки снимать, а они сморщенные, как жухлые. Сразу в компот. Хочешь компота, деточка?
– Нет, спасибо, – вежливо отказалась Лаора. – Вы и так мне помогли!
– Ну что ж я, зверь какой? – улыбнулась Эраника. – Вижу же, ты мерзнешь. Сейчас многим тяжело. Если мы друг другу помогать не будем, совсем окочуримся. Ты представляешь, что с полями будет? А если еще холоднее станет? Мы сейчас все на взводе. Говорят, это маги намутили. Правильно их герцог Стелер не привечает. Никогда такого не было!
– А известно, что за свет в небе? – уточнила Лаора, наслаждаясь луковым супом. Похлебка была жидкой, но вкусной.
– Если бы, – вздохнула Эраника. – Муж говорит, это все происки злых направляющих. Что они нас морозят, чтобы мы с голоду померли.
– Разве это кому-то нужно?
– Да не знаю, – пожала плечами женщина, разглаживая складку на плече Лаоры. Затем с надеждой добавила: – Герцог Марик Стелер разберется. Он со всем разбирается.
Марик был дядей Арно. Лаора хорошо его знала – добрый, честный, по-хорошему простодушный человек, которого искренне любили и подданные, и родные. Именно к нему Лаора надеялась обратиться за помощью, надеясь, что он сжалится над ней и поможет ей связаться с Арно в обход Талатионов и Сина.
– Эраника, я так вам благодарна, – сердечно пожала руки женщине Лаора. – Если бы не вы, я бы замерзла совсем. Не знаю, как мне вас отблагодарить!
– Ты когда родных найдешь, плащ верни, – смущаясь, попросила Эраника, и Лаоре стало стыдно, что она обирает бедную женщину. Но сойти за безымянную было столь важно! – Он младшего сына. У нас с такими вещами немного туго.
– Конечно, как только найду дядю и тетю, сразу, – заверила ее Лаора. – Мне бы к Стратациту попасть. Дядя там конюх.
– Тут далеко, – с сомнением протянула женщина, помешивая варящийся суп. Она утерла лоб и вздохнула. – Наша лошадь сейчас с мальчиками. Я соседку позову. Ты пока посиди. За очагом последи только. И вот, поешь, еще до морозов собрали.
И поставила перед Лаорой керамическую плошку с грецкими орехами. Те были расколоты пополам, и прямо среди заполненных ютились уже выеденные скорлупки. Лаора с нежностью посмотрела на небольшую чашку. Горло сжала благодарность. Семья явно была совсем бедной – и такая щедрость!
А Эраника уже куталась в худой мужской тулуп, куда более тонкий, чем плащ, который она дала Лаоре. Вот хозяйка выскочила наружу из домика – повеяло морозом, – и Лаора осталась на крохотной кухоньке одна.
Девушка тут же вскочила и, отсыпав из кошелька горсть серебра, запихнула ее под подушку небольшой лежанки, устроенной прямо рядом с печью. Похоже, это место служило и койкой, и сидением для устающей от стряпни хозяйки. Немного подумав, девушка перепрятала половину в кувшинчик с просом – он стоял очень высоко, там бы дети точно не нашли, только сама хозяйка.
Затем вернулась на мягкую лежанку, допила луковый отвар. Повертела в пальцах половинку ореха – она никогда не посмела бы его съесть! – и выковыряла ногтем похожую на твердый гриб мякоть из скорлупы. И следующую, и следующую, хоть в чем-то заботясь о милой Эранике и ее семье.
А потом, когда закончила и сложила скорлупу в другую плошку, не решившись выбросить, удивленно поднесла пальцы в глазам: кончики их потемнели, как будто были испачканы. И ладонь тоже.
Сок ореха!
Лаора потерла руку скорлупой, а потом сосредоточилась, вытягивая сок из пленочек и направляя его на кожу. Та тут же потемнела, и на тыльной стороне ладони образовалось словно родимое пятно. Отлично!
Лаора сунула в карман плаща несколько скорлупок. Этим можно заняться чуть позднее.
И тут ее внимание привлекли голоса снаружи:
– А если она магичка? – напряженно спрашивала незнакомая женщина.
– Она очень милая, – возражала ей Эраника.
– Никто просто так не путешествует в такие времена! – возразил первый голос. – Ты же знаешь. Сказали о всех чужаках докладывать. А вдруг она организовала ледяную трещину?
– Я не собираюсь во всем видеть подвох, – отрезала Эраника. – Я полагаюсь на чутье.
Оно у меня умнее всяких подозрений. Девочка хорошая. Да и лицо знакомое. Наверняка здесь уже бывала.
Какой глупый просчет! Конечно, Лаора бывала в Страце: вместе с Арно они не раз посещали местные ярмарки, чтобы отведать засахаренных яблок и вареной в сиропе картошки. Конечно, Эраника могла ее видеть! А если вспомнит с кем?!
– Тем более странно, – насупилась ее собеседница. – Надо о ней доложить.
– Слушай, – перешла на шепот Эраника, а Лаора вплотную прижалась к двери, слушая. – Наверно, она знатная. Инкогнито. У нее подол золотом вышит.
И еще один глупый просчет! Все-таки заметила! А Лаора-то радовалась, что Эраника не спрашивает…
– Тогда ты ее подержи до приезда Дерка, – тоже понизила голос соседка. – Пусть он разбирается. Твои скоро вернутся. Вы ее схватите и держите. А я скажу солдатам. Поблагодаришь еще меня. Она точно из этих.
Сердце Лаоры колотилось так быстро и сильно, что она слышала его лучше шепота женщин. Девушка до боли сжала в кармане орех. И отсюда нужно бежать, скорее бежать, чтобы не застрять в какой-нибудь темнице, где ее не столь легко будет обнаружить, но откуда она и не успеет убраться вовремя.
«Когда происходят непонятные катаклизмы, люди ищут виноватого – того, кто по какому-либо признаку может отличаться от них. Так, в землях, где мало направляющих, природные бедствия приписывают магии, что оборачивается зачастую полной глупостью: ловят и изводят не способных дать отпор деревенских дурачков, тогда как любой направляющий, способный устроить наводнение или ураган, не только не попадается в их дрожащие от паники руки, но и если бы попался – обрушил бы на них еще большие несчастья. Так ищут иноземельцев среди строителей рухнувших домов, так ищут выживших из ума стариков, которые могли бы заразить коров и спровоцировать массовый падеж, продав душу демонам. Это свойство разума большинства, какими бы милыми людьми они ни были большую часть своей жизни. Создать иллюзию, что все под контролем», – так учил Син Арно. Сейчас Лаора вспомнила эти слова, и ей стало не по себе.
Неужели и в чудесные Синие земли проник этот яд?
Не ожидая больше, девушка подперла дверь хлипким стулом, пробралась в дальнюю часть кухни, вдоль чулана, и там в тесный, заставленный садовым инвентарем закуток. Маленькое окошко бликовало над похожими на хворостины ручками метел, граблей и щеток для пола. Пытаясь не грохотать, Лаора аккуратно начала разбирать завалы, не рискуя ставить завесу: а вдруг по следу магии ее тоже сумеют как-то отследить?
Когда к окошку стало возможно подобраться, девушка попыталась приподнять раму, но та оказалась плотно забита. Лаора с силой тянула вверх, сдирая кожу, но полотно не поддавалось. Дверь тем временем дернулась, но стул удержал ее. Лаора затравленно поглядела на дрожащее дерево – и с утроенной силой толкнула раму.
– Почему дверь не открывается? – раздался недоуменный голос Эраники. – Девочка, ты там?
– А я тебе говорила, – прошипела ее собеседница. – Заперлась, тем лучше. Я скоро! Следи за домиком, не упусти ее!
Лаоре же удалось открыть окно на треть – и оно застряло. Тогда она подобрала метлу с крепким черенком, сунула кончик в дышащий холодом проем, а сама всем весом навалилась на царапающие даже сквозь ткань прутья. Получилось!
Лаора подтянулась вверх – и, не удержав равновесия, рухнула с другой стороны прямо на спину. Удар о землю выбил из нее дух, но больно отчего-то не было, как если бы она упала не на промерзшую грязь, а на пуховую перину. Это было столь невероятно, что Лаоре на миг показалось, что она не упала, а плавно соскользнула, и вдруг накатило невероятное чувство абсолютной безопасности, неуместное здесь и оттого еще более острое. Но оно прошло так же быстро, как и возникло.
Над ней в окне бился на ветру оторванный кусок подола. Целительница вскочила, ухватилась за ткань и дернула на себя, та с треском отцепилась, но отдельные нитки остались бахромой висеть на гвоздях.
– Ты убегаешь. – Тихий, разочарованный голос Эраники звучал как-то тускло.
– Я… – Лаора повернулась и увидела, что женщина держит в руках вилы, но совсем не так, как если бы хотела атаковать: зубцами упирая их в землю. – Да. Эраника, простите меня, мне нужно идти. Вы правы, я не та, кем представлялась… Но клянусь вам, герцог меня знает, мы дружим, и мне нужно к нему. Пожалуйста, не стойте у меня на пути, прошу вас, – отчаянно выдохнула она, видя сомнение в грустных глазах. – Я не могу сказать вам всей правды ради того, чтобы вы не оказались в опасности! Даю вам слово. Я так вам благодарна! Пожалуйста!
