Текст книги "Под защитой вратаря (ЛП)"

Автор книги: Энджел Лоусон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Договариваемся связаться после выходных. Когда он уходит, я глубоко вдыхаю, словно гора с плеч свалилась. Слишком долго я носила в себе страх и злость. Приятно наконец отпустить хоть часть.

Глава 13

Надя

Стою у дверей Поместья, пытаясь постучать, не уронив при этом противень с едой.

– Я открою! – Раздаётся бодрый голос за спиной.

Оборачиваюсь, за мной стоят две блондинки, которых я видела на играх и в «Логове». Одна держит шампанское, другая апельсиновый сок.

Хоккейные зайки.

– Не знаю, что это, – одна стучит в дверь, – но пахнет божественно. Не хочу, чтобы ты уронила.

– Спасибо. Я бы реально заплакала. Готовила вечность.

– Я Бриджит, – говорит одна из них и кивает на подругу, – а это Хизер.

– Я...

– Надя, – перебивает меня Хизер, поправляя юбку. – Мы знаем.

Дверь распахивается и на пороге появляется Рид в дикой рубашке в пайетках и мешковатых джинсах.

– Дамы, добро пожаловать на День Дружбодарения!

Хизер суёт ему в руки сок.

– Джефферсон здесь?

– На заднем дворе, – рукой указывает он, пока они проходят внутрь. – Жарит индейку.

Бриджит одаривает его ослепительной улыбкой и бутылкой шампанского.

– Гости Джефферсона? – Спрашиваю я, наблюдая, как они исчезают в доме.

– Видимо, – он разглядывает поднос. – Твайлер наверху, переодевается.

– Уже? – Баскетбольная команда была на выезде, она писала, что автобус приехал полчаса назад. Её обязанности, как персонала, не заканчиваются в момент, когда она сходит с автобуса. Она должна остаться и помочь перенести все медицинские пренадлежности обратно в процедурную или оказать помощь при травмах перед тем как уйти. – Наверное, она очень спешила.

– Риз сразу её забрал, – отвечает он закрыв за мной дверь.

«Поместье» – старый и отремонтированный дом. Гостиная с кожаными диванами, кухня с барной стойкой, заставленной едой. Дарла, то сходящаяся, то расходящаяся с Ридом, расставляет блюда.

Значит, они снова вместе.

Рид хватает пиво и направляется наружу, но перед этим останавливается возле Дарлы и целует её в шею.

– Пойду проверю, чтобы они не пережарили индейку.

Всё ещё сжимая в руках поднос, я спрашиваю Дарлу:

– Куда это поставить?

– А что это? Основное блюдо, гарнир или десерт?

– Хм, – я замялась, переминаясь с ноги на ногу. Это было глупо. Мне следовало просто купить в магазине роллы или запеканку из зеленой фасоли. – Я не уверена…

Дарла смотрит на меня как на идиотку и забирает приготовленное из моих рук.

Она переставляет блюда на стойке, чтобы освободить место, пододвигает блюдо с макаронами с сыром, открывает мой противень и комнату наполняет пряный аромат мяса с перцем.

На лестнице появляется Твайлер в джинсах и коротком свитере. Для неё это нарядно.

– Офигеть, – Дарла всматривается в контейнер. – Ты сама это приготовила?

Пока Твайлер была в отъезде, а спортзал закрылся на предстоящий праздник, у меня оказалось слишком много свободного времени. Я провела день за поиском рецептов, покупкой продуктов и выпечкой. В общей сложности я сделала шесть попыток: первые три отправила в мусорку, четвёртая получилась более или менее, а последними двумя я осталась довольна.

– Какого черта, Надя? С каких пор ты Рэйчел Рэй? (прим. пер. американский повар, телеведущая, бизнесвумен и писательница) – спрашивает Твайлер и таращится на выпечку.

– Я, эм, увидела рецепт в ChattySnap. Оказывается, в некоторых регионах их часто готовят на День Благодарения, и я решила попробовать.

Конечно, это ложь. Я приготовила их для Акселя. Он выглядел таким несчастным когда говорил о семейных застольях, и оживился лишь вспомнив про колачи.

Со двора доносится громкий смех. Твайлер и Дарла смотрят в окно:

– Серьёзно? Он что умрет если наденет футболку?

Есть только один человек, про которого Твайлер может так говорить, и сердце бешено колотится при мысли о нем. Разумеется, посмотрев в окно я вижу Акселя. Он без футболки, все эти мускулы и тату на всеобщем обозрении. Он смеётся над шуткой Джефферсона, пока Кирби пародирует хоккейный приём.

Обе зайки и девушка Кирби, Клэр, следят за ними. Их взгляды прилипли к его джинсам, низко сидящим на бёдрах? К россыпи тёмно-русых волос, спускающейся под пояс?

Или это только мой?

– Во-первых, на улице четыре градуса, – ворчит Твайлер. – Во-вторых, там же кипящее масло! Он может обжечься.

Твайлер, которая никогда не позволит, чтобы на её глазах кто-то пострадал, с негодованием выбегает во двор. Я слышу, как она начинает отчитывать его ещё до того, как ступает на траву.

– Аксель Рейкстроу, отойди от фритюрницы!

Мы с Дарлой прилипаем к окну, как к серии Спрингфилда.

– Эй, ДиТи, – его глаза скользят по ней. – Отлично выглядишь.

– Заткнись и не говори про мою девушку, – Риз бьёт его в бицепс, но ухмыляется. – Он прав, Солнышко, ты прекрасна.

– Ты знаешь, как переполнены больницы в праздники? – перебивает их обоих Твайлер. – Основные причины – это ножевые ранения и ожоги.

– Я не собираюсь обжигаться, – он следит за Джефферсоном. – А вот Джефф...

– Джефферсон в футболке.

– Детка, – он нарочно тянет слова, дразня и мою соседку, и меня, – я из Техаса, наша тема, это барбекю. А к этой штуке я даже не приближусь. Это святотатство. Но спасибо за заботу. Значит тебе не все равно.

– Это забота не о тебе, идиот, – она закатывает глаза. – Это забота об остальных, чей День Дружбодарения будет испорчен, а в носу навсегда останется запах горелой кожи.

Аксель ухмыляется, довольный тем, что вывел её из себя.

– Ладно, надену рубашку. Но только потому, что тут охренительно холодно, и мои соски уже отмёрзли.

Не знаю почему, но когда он заходит, я спешно начинаю мыть посуду. Может из-за Дарлы. Может из-за только что явившихся Мёрфи с девушкой. А может, потому что приготовила для этого парня, друга, «безопасной зоны» и того, кто дарил мне охренительные оргазмы и поцелуи, его любимое блюдо.

И это что-то значит.

– Погоди, я чую перец? – он обходит барную стойку и разглядывает еду. – Это колачи?

Я чуть смещаюсь, чтобы увидеть его реакцию.

– Надя приготовила, – подставляет меня Дарла. – Ты раньше ел такие?

Он находит меня взглядом.

– Да. Не могу дождаться, чтобы попробовать.

В голосе хрипотца, от которой мое тело будто горит. Уверяю себя, что это из-за духоты и включенной духовки.

– Я вернусь, – объявляет он. – Видимо, на этом мероприятии есть дресс-код.

Со двора доносится крик Джефферсона, что индейка готова. Дарла и остальные выходят туда, а я, дрожащими руками, заворачиваю один колач в салфетку. Глубоко вздохнув, я поднимаюсь наверх и стучу в его дверь.

Он распахивает её, закатывая рукав чёрной рубашки и обнажая таттуированное предплечье.

– Я принесла тебе...

Но он затаскивает меня внутрь, и целует прежде чем я успеваю закончить предложение.

– Вау, – задыхаюсь я. – Это так ты встречаешь всех гостей Дня Дружбодарения?

– Даже близко нет, – ухмыляется он, замечая колач в моей руке. – Это мне?

– А, да, – голова все еще в тумане после поцелуя. Смущённо протягиваю ему завернутую в салфетку выпечку. – Хотела, чтобы ты попробовал первым.

Он приближает его к носу и нюхает, облизывает губы. А затем жадно кусает.

– Вкусно? – спрашиваю я, ощущая, как меня буквально трясет от тревоги. Для меня не в новинку ожидать мужского одобрения. Но жаждать его за что-то подобное? Это странно нервирует.

Он закрывает глаза и стонет.

– Просто ахуенно. – он отправляет в рот последний кусок и ухмыляется. – Лучше, чем оргазм.

– Правда? – расплываюсь в улыбке.

– Ладно, не лучше, но так же хорошо. Это очень вкусно, Ти, – он притягивает меня, целуя снова. На губах – вкус колача. Пряный, тёплый, с лёгкой сладостью. – Прямо как ты.

Его взгляд зажигает меня изнутри. Дыра в груди заполняется не болью, а чем-то тёплым.

Снизу раздаётся визг.

– Не смей ронять!

– Похоже, индейка готова, – его пальцы впиваются мне в бедро.

– Нам пора вниз, – киваю я. – Пока Твайлер не хватилась.

Он заправляет прядь волос за мое ухо.

– Спасибо, что приготовила это для меня.

– Эй, – я нервно смеюсь, – друзья на то и друзья.

Убегаю, не дожидаясь ответа. Внизу собрались все. Пит привёл девушку, которую представил как сестру и ещё нескольких парней из команды, которых я не знаю. Мы с Дарлой готовим на острове место для дополнительной еды, а Джефферсон театрально режет индейку.

Когда Аксель спускается, сексуальный, растрёпанный, будто не целовал меня только что, я кусаю губу, видя, как Хизер прилипает к нему и предлагает выпить. Он берёт бокал, но не притрагивается.

– Тебе тоже стоит выпить, – тычет меня Твайлер.

– Что? – спрашиваю я, отведя взгляд с этих двоих.

– Алкоголь. Ты же избегаешь его, но здесь безопасно.

Если я и усвоила что-то за последние недели, так это то, что Аксель Рейкстроу опасен в любом состоянии.

– Я привыкла без него.

– К чему привыкла? – спрашивает Риз, подходя к Твайлер и обнимая её за талию.

В сердце кольнула боль, без сомнений это зависть. Я хочу того же. Публичной нежности. Лёгких прикосновений. Принадлежать кому-то. Даже сейчас Хизер без колебаний касается Акселя.

– К трезвости, – говорю я, показывая на стакан с водой.

– Кто бы мог подумать, что Аксель и Надя завяжут, – вмешивается Джефферсон, который, конечно же, подслушивал. Он протягивает остальным девушкам по бокалу вина.

– И будут воздерживаться, – весело добавляет Рид. Я закашливаюсь и все оборачиваются в мою сторону. – Я про Акселя! – торопится прояснить он. – Я не знаю... про Надину личную жизнь.

Повисает неловкое молчание. Пока Аксель поправив усы, и ухмыльнувшись не произносит:

– Эй все! Нас так и не победили, значит мой метод работает.

В результате все внимание переключается на него, очевидно на это и был расчет.

Дарла, которая по какой-то причине неофициальная хозяйка этого вечера, хлопает в ладоши.

– Еда готова. Хватаейте тарелки, набирайте и наслаждайтесь!

– Погодите! – возмущается Хизер. Рид, который уже воткнул ложку в картофельное пюре, стонет. – Надо сказать тост! За что мы благодарны?

– Пусть Аксель начнёт, – предлагает Пит. – Твой отец же проповедник, да?

– О, точно! – говорит Бриджит, ее глаза загораются. – Он же тот телевизионный пастор? Из той огромной церкви в Техасе? Как там она называется?

– «Королевство», – подсказывает Пит, Аксель пристально на него смотрит. – Что? Моя тетя смотрит его по телеку.

– И моя мама иногда смотрит, – признаётся Рид. – Твоя сестра горячая. Почему она не приезжает?

Аксель бросает на соседа убийственный взгляд, но Дарла опережает его, шлёпая Рида ложкой.

– Что ты сказал?!

– Ничего, детка!

Бриджит же разглядывает Акселя.

– Ты почти знаменитость.

– Не знаменитость, – отрезает Аксель. – Но мы точно должны устроить всю эту церемонию благодарностей. – Он неспешно подходит к еде, берёт тарелку и кладёт мою выпечку на самый верх. – Я благодарен за сезон без поражений, за то, что надрали задницу «Молниям», и за эти восхитительные техасские вкусности, которые даже вкуснее, чем у моей матери.

Краем глаза замечаю, как Твайлер переводит взгляд с Акселя на меня. Я толкаю Рида.

– Иди ешь.

Парни срываются с места, забыв о благословении или благодарности, готовые наброситься на пир. Я хватаю свою тарелку и накладываю себе всякой еды, которую обычно готовят на День Благодарения. Большинство куплено в магазине. Мы расходимся по комнате. Я ищу место и вижу одно рядом с Акселем на диване, с другой стороны к нему прилипла Хизер, её бедро прижато к его. Я не пропускаю мольбу и сигнал SOS в его глазах, он хочет, чтобы я спасла его от этой хоккейной зайки, но тут Твайлер зовёт меня по имени.

– Над, – она указывает на свободное место за столом возле нее. – Садись сюда.

– О, класс, – бросаю на Акселя извиняющийся взгляд.

Твайлер пробует свой колач.

– Черт. Это вкусно. Как ты догадалась их приготовить?

– Аксель упоминал их пару недель назад. Мне стало интересно, и я решила попробовать приготовить, – отвечаю я, поднимая вилку.

– Здорово, что приготовила, – говорит Риз, отправляя один из них в рот. – Они офигительно вкусные.

– А что за история с его отцом? – интересуется Твайлер.

– Он крутой пастор в Техасе, – поясняет Риз. – Одна из этих мега огромных церквей. Аксель не любит это обсуждать.

– Почему? – она накалывает зелёную фасоль на вилку и кокетливо улыбается. – Портит его образ плохого парня?

– Думаю, ожидания отца, одна из причин, почему он не хочет в НХЛ. – Риз слизывает соус с пальцев. – Тренер уговаривает, но он упёрся. Такое чувство, что у его отца другие планы на него после окончания универа.

– Стать священником? – выпаливает Твайлер, широко раскрыв глаза. – Срань господня, ты можешь себе представить?

Не могу. Ни в малейшей степени, но кое-что из того, что говорит Риз, совпадает с тем, что сказал сам Аксель. Я не могу представить, чтобы он не хотел продолжить карьеру в НХЛ. Не каждому игроку выпадает такая возможность. Даже не каждому игроку в этой комнате.

– У меня были сомнения, есть ли у него все необходимое, чтобы пойти в профессионалы, – признается Риз, – но после последних нескольких недель, когда увидел, что он серьезно относится к своему испытательному сроку, я уверен, что если бы он захотел, то смог бы.

У меня миллион вопросов об Акселе, а может, я просто хочу, чтобы его имя вертелось у меня на языке. Чувствую, что наши отношения, даже дружеские, это не то, о чем я могу открыто говорить, не вызывая подозрений у Твайлер. Или, что еще хуже, осуждения. Поэтому я откидываюсь на спинку стула, когда разговор меняется, стараясь не зацикливаться на ощущении, возникающем у меня в животе, когда в другом конце комнаты Хизер кормит Акселя картофельным пюре.

– Проклятые зайки, – ворчит Дарла. – Как стервятники.

– Акулы, – вырывается у меня. Понимаю, что все смотрят на меня. – Это не мои слова, просто услышала от кого-то.

Рид фыркает:

– Звучит резонно. Сплошные зубы.

Дарла бросает в него булочкой, а Твайлер и я переглядываемся, прежде чем Риз начинает рассказывать о концерте New Kings, на который они ходили несколько недель назад. Я больше не смотрю на Акселя, пока мы не заканчиваем есть. К его чести, он, кажется, пытается создать дистанцию между собой и Хизер, в какой-то момент он отошел, чтобы посмотреть хоккейный матч, который Кирби включил по телевизору.

Она же не растерялась и последовала за ним.

Все остальные ребята подходят, собираясь приступить к делу, когда Дарла ударяет кулаком по столешнице и кричит:

– Никто не уйдет, пока эта кухня не будет безупречно чистой.

– Так вот почему они всегда под напряжением? – спрашиваю я у Твайлер, когда мы переходим к мытью посуды. – Потому что она чертовски любит командовать?

– Я не могу в них разобраться. Рид хороший парень, но, похоже, он никогда полностью не вкладывается в отношения, – она промывает под краном столовое серебро. – Моя мама всегда говорит, что мужчина должен быть заинтересован в женщине больше, чем в чем-либо остальном. Думаю, Дарле слишком нравится Рид, и он это знает. Это делает его ленивым.

Я бросаю взгляд на свою подругу. Два месяца назад она бы сидела дома, свернувшись калачиком на диване в своей старой потертой толстовке с капюшоном, и смотрела документалки тру-крайм. Теперь у нее есть парень, компания друзей, и она – мастер Йода в отношениях.

– Смотри-ка, как ты разбираешься в отношениях.

– Да, наличие хорошего партнера помогает.

Ничего в этом не смыслю. Хизер все еще не отрывается от Акселя, когда вручает мне упаковку с остатками еды, а Риз целует Твайлер на прощание. Она направляется со мной обратно в Бирюзовый дом, так как утром они уезжают в Теннесси. Ага. Месяц вместе, и они уже проводят День Благодарения вместе. Я имею в виду, конечно, его отец поедет со своей юношеской хоккейной командой на турнир, но это все равно важно для отношений.

Если Аксель и заметил, что я ушла, то я это пропустила. Весь вечер я чувствовала себя неуютно и противоречиво. Он оценил еду, которую я для него приготовила. Но, возможно, это был слишком большой шаг для двух людей, не состоящих в отношениях. Девушки готовят еду для своих парней, а не для парня, который иногда доводит их до оргазма. Чем дальше мы отъезжаем от Поместья, тем больше я понимаю, что облажалась. По-крупному. Как и с любым другим парнем, для которого я была доступна, я видела в этом больше, чем было на самом деле, и когда приходило время признать это, я оказывалась всего лишь маленьким грязным секретом.

Что, блядь, со мной не так? Почему я чувствую себя такой разбитой?

Вернувшись домой, я начинаю собирать вещи, когда вибрирует мой телефон.

Мама: Не терпится тебя завтра увидеть!

Надя: Мне тоже!

Мама: Папа встретит тебя в аэропорту. Захвати с собой дождевик!

Я качаю головой в ответ на комментарий о дождевике и отправляю смайлик с сердечком. Моя мама помешана на погоде.

Я не против вернуться домой. Было бы неплохо немного насладиться солнцем, так же как и повидать свою семью: родителей, старшего брата и его невесту. Я чувствую, что нахожусь в двух мирах. Один здесь, другой там. Вернувшись домой, я по-прежнему остаюсь для них милой, маленькой, невинной Надей. Они не обращали внимания на мою жизнь ни тогда, ни сейчас. Они всегда видели во мне эту милую маленькую девочку. Невинную Надю. Они понятия не имеют о ситуации с Брентом и СиДжеем. Это одна из причин, по которой я отказалась сообщать об этом. Мои родители были бы раздавлены.

Пытаюсь решить, можно ли положить дождевик в ручную кладь, когда слышу стук. За дверью спальни никого нет. Раздается второй стук, который исходит от окна. За стеклом видна темная фигура Акселя.

– Ты что делаешь? – шепчу я, открывая окно.

– Пришел увидеться, – он без приглашения влезает в комнату. – Скучал по тебе весь вечер.

– Разве? – Спрашиваю я, даже не пытаясь скрыть сарказма. – А выглядело будто ты прекрасно проводишь время.

– Ты про Хизер?

Пожимаю плечами и поворачиваюсь к шкафу за пальто. Это мелочно, но сейчас я не чувствую себя милой. Я устала. Обижена. Смущена.

– Оставил ее в тройничке с Джефферсоном и Бриджит, – он разворачивает меня к себе. – Я сходил с ума без тебя.

Хочется прижаться к нему, забыть все сомнения. Но это меня и губит. Снова и снова испытывать одни и те же эмоции. На этот раз я сопротивляюсь.

– Эй, – он пытается поймать мой взгляд, – ты правда расстроена из-за этого? Потому что я просто пытался вести себя спокойно перед всеми.

Справедливо. Я не в том положении, чтобы просить большего, но, может быть, в этом проблема? Я никогда этого не делаю.

– Я просто… – пытаюсь подобрать подходящие слова. И лучшее, что подходит под мое состояние сейчас это: – устала. Семестр был долгим.

– Скоро всё закончится. Мой испытательный срок, сезон...Все это дерьмо, которое выводит из себя, – он садится на край кровати, но перед этим хватает меня за талию и сажает меня к себе на колени. – Мне жаль, что все так сложно. Ты такая сильная, невероятная, девочка, – он целует меня в шею. – С охненительно невероятными навыками в выпечке.

Я смеюсь. Боже, этот парень...

Он замечает частично собранную сумку.

– Утром улетаешь?

– В девять.

– Тебя подвезти? Мой рейс позже, но мне не сложно выехать в аэропорт пораньше.

– Я поеду с Твайлер и Ризом, они вылетают примерно в то же время, – зачесываю рукой его волосы. – Переживаешь из-за поездки домой? Казалось тебе не сильно понравилось упоминание о твоем отце.

Он напрягается:

– Не люблю, когда меня с ним ассоциируют.

– Я заметила. Похоже он достаточно знаменит, – провожу ногтем по ткани джинсов на его колене. – Риз сказал, ты, возможно, не пойдёшь в драфт из-за него.

На этот раз он не пытается скрыть раздражение. Челюсть сжимается, а глаза сужаются.

– Теперь ты следишь за моей карьерой, Ти?

– Что? Это просто всплыло за ужином.

– Я думал, здесь безопасная зона, – он спускает меня со своих колен на кровать, прежде чем встать. – Мне пора.

– Это безопасная зона, – говорю я стараясь не повышать голос. – С каких пор вопросы про семью и хоккей под запретом?

– С тех пор как я не хочу говорить об этом дерьме, – он подходит к окну. – Или когда у них скрытый мотив.

– Скрытый мотив? – упираю руки в бока. – Какого хрена это значит?

– Не знаю, дорогая, – не упускаю настороженность в его взгляде. – Но, когда известная охотница за джерси интересуется моими планами на будущее, я становлюсь слегка подозрительным.

Я в шоке, но не настолько, чтобы смолчать.

– Приятно это слышать от человека, который обещал мне безопасную зону, но в итоге он такой же, как и любой другой спортсмен, которого я когда-либо знала, – вздергиваю подбородок. – Ты просто использовал меня так же, как Брент. Околачивался рядом, звонил по ночам, притворялся, что ты другой, пока держал меня в секрете.

Его точеная челюсть отвисает, глаза темнеют, в их глубинах вспыхивают бурные эмоции. У него на языке вертится что-то резкое, и я готовлюсь к этому, но, что бы это ни было, он передумывает и закрывает рот.

– С меня хватит, – бросает он и поворачивается к окну.

– Согласна.

Он выходит через окно, быстрее, чем это возможно для человека его комплекции. В мгновение ока он исчезает, растворившись в ночи, не оставив никаких свидетельств своего присутствия. Разбитое сердце – единственное доказательство, что он вообще был здесь.

Как я могла снова на это повестись?

Когда думают о Флориде, обычно представляют тематические парки или шумные города вроде Майами, яркие огни, громкая музыка и толпы туристов. Но не везде так. Есть и тихие уголки, уютные городки с доброжелательными соседями и пустынными пляжами.

Я выросла в одном из таких мест, в районе Кенвуд. Улицы здесь застроены старинными коттеджами, утопающими в зелени. Мои родители переехали сюда из-за любви к реставрации старых домов. До рождения моего брата Джейсона и меня они отремонтировали три дома, заработав достаточно, чтобы купить тот, в котором хотели остаться навсегда. Джейсон старше меня на пять лет. Он и его невеста Кендалл – вместо со школы, а теперь оба инженеры-механики. Они тошнотворно идеальны.

А моя цель – расслабиться и постараться забыть об Акселе Рейкстроу.

Легче сказать, чем сделать.

Мамин энтузиазм бьёт через край с самого утра. Я едва успеваю выпить кофе, как она загружает меня бесконечной уборкой, подготовкой к ужину в честь Дня Благодарения и кучей других дел.

Хотя бы не придётся думать о нём.

– Пюре или сладкий картофельный пирог? – Мама листает потрёпанную кулинарную книгу, а я чищу семейное серебро.

– Пирог.

– Хорошая мысль. – Она что-то записывает в список. – Кстати, я недавно видела маму Люси Джонсон. Говорит, у неё уже есть работа после выпуска.

– Молодец, Люси. – Я ковыряю ногтем узоры на ложке.

– У твоего брата к этому времени тоже всё было устроено, – замечает она невзначай. – Но, конечно, ему помогла летняя стажировка.

Прошлым летом мама настаивала, чтобы я тоже нашла стажировку. Но я не хотела уезжать далеко от Уиттмора, далеко от Брента, поэтому работала официанткой.

– Но… – продолжает она, – если не найдёшь работу, всегда можешь вернуться домой. Мы поможем, пока ты не встанешь на ноги.

Звучит кошмарно.

– Я уже ходила на ярмарки вакансий и начала рассылать резюме. Не переживай.

Она перелистывает страницы.

– Ну, если у тебя есть парень, возможно, захочешь работать рядом с ним.

Вот и оно. Вопросы о личной жизни.

– Нет у меня парня, мам.

– Я думала, Твайлер сведёт тебя с кем-то из друзей своего парня.

– Мам.

– Ладно, ладно, – она поднимает руки. – Ты ничем не делишься. Не вини меня за вопросы.

Она всегда так говорит, будто хочет знать, но правда ли? Столько вещей в моём прошлом она игнорировала. Все те ночи, когда я кралась из дома. Презервативы, которые она нашла, а я сказала, что они подруги.

Моя мама всю жизнь брала разрушенные дома и превращала их в идеальные. Иногда я чувствую себя таким же домом. Снаружи всё безупречно, но стоит тронуть проводку или трубы и понимаешь, что внутри всё гниёт.

Чувствую себя одним из этих домов. Стоит содрать обои и увидишь плесень.

– Я не скрываю от тебя ничего, мам. Просто нечего рассказывать. Ни работы, ни парней. Тем более хоккеистов, как Риз. – Тревога ползёт по спине. Я бросаю ложку и встаю. – Пойду подстригу живую изгородь, пока погода хорошая.

Она кивает, не замечая моего напряжения.

– Я закончу этот список, чтобы успеть на рынок, пока не начались пробки.

Выхожу во двор на солнце. Осень – лучшее время во Флориде. Не слишком жарко, но и не холодно, как в Уиттморе. Интересно, в Техасе сейчас тепло?

Нет.

Я же покончила с ним, помнишь?

У нас все кончено.

Я хватаю секатор и начинаю подстригать кусты. Физическая работа приятно нагружает руки. Я соскучилась по спортзалу, по возможности выплеснуть этот стресс. Закончив работу по краям, я иду к бассейну и беру стул. Подставив его под живую изгородь, я забираюсь наверх и приподнимаюсь на цыпочках. Стул шатается на неровной поверхности, и я хватаюсь за забор, чтобы удержать равновесие, но роняю секатор во двор соседей.

– Ах, ты ж сука.

– По-прежнему грязный ротик, я смотрю.

Уилл Холт сидит у бассейна в родительском дворе, развалившись в шезлонге, с сигаретой в руке.

– Уилл, – моё сердце колотится от почти-падения, но я знаю, что дело не только в этом.

Он приподнимает бровь.

– Давно не виделись, Надя.

На меня обрушились воспоминания. Он был другом моего брата. Симпатичный сосед. Самоуверенный и насмешливый. Спортсмен. Он постоянно дразнил меня, кидал в бассейн, опускал под воду. Классическая история про мальчика, который дёргает девочку за косички, чтобы привлечь внимание.

Уилл определенно привлек моё.

– Навещаешь родителей? – спрашиваю я, сглатывая ком в горле.

– Нет, вернулся пару месяцев назад, – он машет рукой в сторону гостевого домика. Я не смотрю, в животе вспыхивает что-то тёмное. – Родители разрешили остаться. Как учёба?

– Нормально, – я вытираю потные ладони о лосины. – Почти завершена.

Он кивает и затягивается сигаретой. Потом выдыхает дым и произносит:

– Может, заглянешь ко мне, пока дома?

Меня волной накрывает паника, по спине бегут мурашки.

– М-маме нужна помощь.

Спрыгнув со стула, я опрокидываю его, и он с грохотом падает на площадку у бассейна. Бегу внутрь дома, направляюсь прямо к туалету в главном холле и едва успеваю упасть на колени, прежде чем меня тошнит в унитаз.

Первая мысль, позвонить Акселю. Услышать его голос, отвлечься.

Но Аксель не моя «безопасная зона».

Похоже, у меня её просто нет.