Текст книги "Под защитой вратаря (ЛП)"
Автор книги: Энджел Лоусон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)
Я сбежал на другой конец страны. У неё такого выбора не было.
– Жаль, – улыбается Грета, разглядывая автограф. – Она многое теряет.
– Улыбочку! – Кричит Твайлер, и вот я уже втянут в фотосессию. – Не забудьте отметить команду!
– Я думал, ты учишься на спортивного тренера, – говорю, когда автограф-сессия заканчивается, – а не на маркетолога.
– О, это была идея Нади, – отвечает Твайлер. – Бизнес, коммуникации, маркетинг…
Надя пожимает плечами:
– Никогда не упускай возможность.
– Но раз уж мы об этом заговорили, – Твайлер поворачивается к Ризу, – ты же получил нехилый удар в третьем периоде. Покажи.
Он закатывает глаза, но когда она приподнимает его футболку, видно, как ему нравится её забота.
Я разминаю кисть.
– Свело? – Спрашивает Надя.
– Не привык столько подписывать.
– Эти дети тебя обожают.
– Только они не в курсе о моем испытательном сроке. – Вряд ли тренер Брайант обрадуется, увидев моё лицо в соцсетях. Пока нам удаётся скрывать нарушение, но не надо давать повода для разоблачений. – Я не создан быть лицом команды. – Поднимаю татуированные руки. – Им нужны чистенькие мальчики вроде Кейна.
– Мне показалось иначе.
– Да? – Приподнимаю бровь. – А каким я тебе кажусь?
Потому что я чертовски хочу это знать.
Когда она молчит, тихо добавляю:
– Ну же, скажи, что не думала обо мне с того вечера?
Она сглатывает.
– Не думала. Ни разу.
Румянец на щеках выдаёт, что мы оба знаем – это ложь.
Я прикусываю пирсинг на губе.
– Может, тебе нужно напомнить?
Она резко поднимает ладонь:
– Нет.
– Почему?
– Потому что, – она бросает взгляд на Твайлер, которая щупает Ризу рёбра, – мы договорились забыть.
– Ну, мне это тяжело даётся, потому что я всё представляю, как дико ты выглядишь, когда кончаешь. – Её зрачки расширяются, губы приоткрываются. – Не говори, что ты не делаешь того же. Не думаешь о моём рте на твоей…
– Боже, – она обрывает меня шёпотом. – Ты когда-нибудь сдаёшься?
– Нет, если я чего-то хочу, Ти. – Пристально смотрю ей в глаза. – А сейчас я хочу тебя.
– Ты невыносим.
– Некоторым нравится моя настойчивость.
– Но не мне. – Её взгляд снова скользит к парочке.
– Если ты так переживаешь, им не обязательно знать. Я не против скрытности.
Она окидывает меня взглядом: татуированные руки, пирсинг на губе, платиновые волосы.
– В тебе нет ни капли скрытности, Аксель.
Я кладу руку ей на бедро.
– Тогда что во мне есть?
Её тело наклоняется вперёд, сопротивление слабеет, но она быстро приходит в себя и отстраняется.
– Всё в тебе кричит, что прозвище Трабл подходит не мне одной.
– Чувак, – произносит Риз, когда мы уже в моей тачке. После игры толпа такая, что лучше быстренько уехать, чем идти пешком.
– Что? – я настраиваю обогрев, чтобы хоть как-то согреться после ночного холода.
– Держись от неё подальше.
Не уверен, что расслышал его правильно.
– От кого?
Он смотрит на меня, потом закатывает глаза.
– От Нади.
– А что случилось? – спрашиваю я, переключая передачу.
– Не прикидывайся, что не флиртовал с ней.
Я фыркаю.
– То есть ты что-то заметил, пока копался во рту у своей девушки?
– Я заметил. Тебе ещё повезло, что Твайлер – нет.
– Даже если бы заметила, она бы просто увидела двух людей, которые разговаривают после игры, пока их друзья трахаются языками через парковку. – Поворачиваю на дорогу, ведущую к «шотгану». – Что ещё мне делать, пока вы так увлечены? Игнорировать её?
– Ты же знаешь, она сейчас уязвима после всей этой истории с Рейнольдсом и Макмайклом. – При звуке этих имен пальцы непроизвольно сжимают руль. Обоим давно пора накостылять за то, что они с ней сделали. Риз продолжает: – Она ведёт себя, будто всё нормально, но Твайлер заметила, что она всё реже куда-то выходит. Будто избегает этого. Или, может, боится.
Больше никаких эпичных факапов.
– Ты винишь её? – спрашиваю я.
– Нет, – он вздыхает. – Твай всё ещё надеется, что она решит заявить на них, но, так или иначе, ей сейчас не нужны те, кто будет подбивать клинья, пока она разбирается в себе.
Пока мы говорим, я проезжаю мимо Бирюзового дома. В окнах мерцает мягкий голубой свет, а на подъездной дорожке стоит маленькая машина. Значит, девушки уже дома. Я не смотрю на куст, который отравил по дороге на тренировку.
– Я не подбиваю клинья. Просто так вышло, что мы лучшие друзья двух людей, которые встречаются. Мы будем пересекаться, так что расслабься. – Его напряжённое выражение лица не меняется, так что я добавляю: – В любом случае, она не в моём вкусе.
– Хрень собачья, – он смеётся. – Она горячая, с ней весело, и она любит самоуверенных спортсменов. Она как раз твой типаж.
– Ага, – говорю я, заезжая на подъездную дорожку Поместья. – Вот только я с тобой согласен. Она уязвима, а мне сейчас это не нужно. Мне надо выйти с испытательного срока, сосредоточиться на хоккее и решить, чем заниматься после выпуска. Трахнул бы я её? – Да, да, и еще раз да. – Конечно. Но собираюсь ли? Тебе об этом точно не стоит беспокоиться.
Потому что даже если он прав и она в моём вкусе, Надя предельно ясно дала понять, что нам не по пути.
Два часа спустя, после того, как мы подкрепились едой, которую прислала нам мама Джефферсона, и дважды разгромили Рида в игре, игровой азарт наконец утих, и мы отправились спать. После двух часов на льду сложно сразу успокоиться. Тело устало, но адреналин еще бурлит в крови. По выходным мы выплескиваем энергию на вечеринках в греческом квартале или устраиваем свои, но в будни бережем силы. У нас жесткий график, на этой неделе еще две игры перед перерывом на День Благодарения, а потом пара дней отдыха перед новыми матчами.
Лежа на кровати, я мучаю себя, листая фото Нади в ChattySnap. Не хочу признавать, но СиДжей знал, что делал, когда придумал схему с LonelyFans. Хотя она потрясающе красива, с большими карими глазами и пухлыми губами, он не показывал ее лицо в тех видеозаписях. В этом не было нужды. Надя очень сексуальна. Соблазнительные изгибы, пышная грудь. Она и сама это подчеркивает: селфи с камерой, направленной прямо в декольте, в коротких шортах, из-под которых выглядывает ровно столько, чтобы захотелось впиться зубами. Я пролистываю новые фото из Уиттмора, возвращаясь к снимкам времен школы, где она загорелая, в еще более откровенных купальниках на пляжах Флориды. Мой член напрягается, когда я останавливаюсь на фото в белом бикини – она смотрит в камеру так, будто трахает меня взглядом.
Я уже засунул руку в шорты, готовый пойти по легкому пути, как вдруг слышу скрип верхней ступеньки и тихий женский смешок. Это может быть, кто угодно. Рид то сходится, то расходится со своей девушкой Дарлой, и вполне мог уговорить ее заглянуть. Джефферсон и я обычно тусуемся в Женских обществах, и мое отсутствие его не остановит. Он методично движется по алфавиту и сейчас где-то на букве «П».
Но когда я слышу, как тихо приоткрывается дверь в комнату напротив, сразу понимаю, кто там крадется. Риз и Твайлер.
Теперь я чувствую себя извращенцем, вытаскиваю руку из шорт и швыряю телефон на кровать.
Больше от них не будет ни звука, хотя знаю, что через пару минут они начнут трахаться как кролики. Твайлер тихая, полная противоположность бывшей Риза Шэнне, которая любила, чтобы о ее присутствии знали все. Мой друг всегда был за моногамию, встречался с одной девушкой всю старшую школу и большую часть колледжа. Да, после расставания у него был период, когда он переспал с доброй половиной хоккейных заек, но все закончилось, когда он обратил внимание на Твайлер. Уверен, их секс ванильный до тошноты.
А я? Определенно скорее эксгибиционист. Риск быть пойманным – часть удовольствия. Но сейчас я думаю только о том, что секс есть секс, а у этих двоих его сейчас будет больше, чем у меня.
Вибрирует телефон и я тянусь за ним.
Шантель: Пойдешь праздновать победу?
Хм. Думал, что отшил её тем утром, но похоже это не охладило ее интерес. Печатаю ответ:
Я: Не сегодня. Она досталась нам легко.
Шантель: Могу заскочить. Продолжим с того, на чем остановились.
Заманчиво. Но, прежде чем успеваю ответить, экран заполняет крупный план груди в кружевном белье. В верхнем углу мелькает край той самой золотой цепочки.
Господи. Эта девушка точно не про «охоту».
Но я не из тех, кто отказывает готовым на все партнершам, и уже собираюсь дать добро, когда приходит новое сообщение, всплывающее поверх этой красивой груди:
Шелби: Ты получил сообщение от папы? Нужно ответить.
Моя эрекция мгновенно сдувается, и я быстро смахиваю фото. Отца я могу проигнорировать, но сестру? Стараюсь не подводить.
Я: Был на игре. Сейчас отвечу.
Не успеваю открыть чат, как раздается звонок.
– Аксель, – произносит отец, растягивая мое имя с техасским акцентом. – Ты еще не спишь.
– Привет, пап. Прости, у нас была поздняя игра. Только вернулся, – спускаю ноги с кровати, мне нужно двигаться. – Ты смотрел?
Вопрос с подвохом. Я уже знаю ответ.
– Прости, сын. Не в этот раз.
Точно. Не в этот раз. Он не посмотрел ни одной моей игры с тех пор, как я поступил в Уиттмор.
– Жаль, – говорю я, гордясь командой. – Было круто.
– Может, в следующий раз матч не выпадет на время изучения Библии.
Вряд ли. Этот человек никогда не покидает церковь. Одно мероприятие за другим, лишь бы прихожане не сидели без дела. Преподобный Нолен Рейкстроу может не находить времени для сына, но для своей паствы он всегда на месте.
– Я позвонил, чтобы обсудить подготовку к праздникам, – переходит он к истинной причине звонка. – Ты репетировал тот отрывок, что я отправил?
– Немного.
Вообще нет.
– Я хотел дать тебе достаточно времени перед Рождеством. Если понадобится помощь на День Благодарения, преподобный Бойс будет рад помочь.
– Я приеду всего на два дня, пап. Один из них – сам День Благодарения. Вряд ли преподобный Бойс захочет провести его со мной вместо семьи.
– Уверен, вы двое найдете время, – когда я не сразу соглашаюсь, он добавляет: – Прихожане ждут твоего выступления. Это традиция.
– Знаю. Я справлюсь. Всегда же справлялся, разве нет?
– Не иначе как сначала испытав мое терпение, – отвечает он. – Как твои занятия по ораторскому искусству?
– Хорошо, – вру я. – Ну, знаешь... Много говорю.
Отец думает, что я изучаю коммуникации с уклоном в публичные выступления, но после первого курса я перевелся на спортивный менеджмент. Я оставил коммуникации в качестве дополнительной специализации, поэтому посещаю достаточно занятий, чтобы он пока этого не заметил.
– Надеюсь, ты получаешь хорошую базу знаний для возвращения к правлению Королевством, – его тон смягчается. – Всего семь месяцев и ты вернешься.
– Ага. Семь месяцев.
Просто пиздец.
– Просто хотел убедиться, что мы на одной волне.
Впервые в жизни.
– Конечно, пап.
– В следующий раз отвечай быстрее. Мама и сестра волнуются, когда ты пропадаешь.
– Хорошо, – отвечаю я, злясь, что он приплел Шелби и маму. Они не волнуются за меня. Он просто одержим контролем над всеми нами.
– Спокойной ночи, сын, – я напрягаюсь, зная, что он скажет дальше. – Во имя Королевства.
Я сглатываю и выдавливаю:
– Во имя Королевства.
Я не дышу целых тридцать секунд после звонка, пока не приходит новое сообщение.
Шелби: Спасибо.
Я: Прости, что пропустил. Береги себя.
Долго смотрю на текст, ненавидя то, что он до сих пор имеет надо мной власть, даже находясь в двух тысячах миль отсюда. Но таков мой отец – играет на рычагах. Если я не сделаю что-то из чувства долга перед ним, он знает, что я сделаю это ради защиты сестры.
Этот звонок выбил меня из колеи. Внутри клокочут злость и раздражение, и мне отчаянно хочется стереть границы реальности, вернуться к тому адреналину, что был раньше. Хочу расслабиться. Выпить. Затянуться. Забыться в киске.
Запускаю руку в волосы. К черту обещание, данное Наде. К черту Кейна с его легкой дорогой в будущее и идеальной девушкой, которой он сейчас отлизывает за стеной.
Я никому ничего не должен.
Срываюсь с кровати, распахиваю дверь шкафа и тянусь к верхней полке. Пальцы натыкаются на деревянную коробку, которую я спрятал там несколько месяцев назад, перед началом сезона. Приберег для особого случая.
Я обхватываю коробку, и татуировки на костяшках будто насмехаются надо мной.
YOLO. Девиз, которого я придерживаюсь с тех пор, как ушел из дома отца.
You Only Live Once – живем только раз. И я собираюсь выжать из жизни все.
Глава 7
Надя
Свайп.
Свайп.
Свайп.
Под фоновый шум телевизора я листаю парней в BadgerUp, вузовском приложении для знакомств со спортсменами. Да, я не свайпаю вправо, но это не значит, что нельзя просто смотреть, так ведь? В основном это привычка. То, чем можно заняться, когда сидишь одна дома, скучаешь и в пятнадцатый раз пересматриваешь один и тот же ромком.
Именно так я оправдываю себя, когда мой палец зависает над Калебом, второкурсником из команды по водному поло со стальными кубиками пресса. Я видела его в спортзале пару недель назад. У него милое лицо, но кому есть дело до лица, когда у него такое тело? Я увеличиваю фото, разглядывая каждую рельефную мышцу.
– Какого хрена, Калеб? – говорю я вслух. – Тебя что, в лаборатории собрали?
Листаю его фото и натыкаюсь на очередной снимок без майки: он на причале у озера мокрый, вода на его тебе блестит. Обычно меня не интересуют парни из нетитульных видов спорта вроде водного поло, но желание почувствовать что-то, кого-то, становится все сильнее и сильнее.
Особенно если этот кто-то выглядит как греческий бог.
– Да пофиг, – бормочу я, палец дрожит над экраном. Свайпну вправо. Посмотрим, что будет...
Громкий стук за дверью заставляет меня замереть. Я прислушиваюсь, чтобы понять стук ли это был. Мы живем на оживленной улице. В основном пешеходной, но не раз пьяные укурыши спотыкались на ступеньках и отрубались на крыльце.
Кладу телефон на журнальный столик, подхожу к двери и встаю на цыпочки, чтобы заглянуть в глазок.
– Господи! – вздрагиваю, когда в искаженном стекле появляется лицо. Выдыхаю и смотрю снова, передо мной знакомый четкий профиль с острым подбородком.
Рывком распахиваю дверь и сверлю взглядом парня на крыльце:
– Какого черта ты здесь делаешь?
На пороге, облокотившись на перила, стоит Аксель. На нем плотная хоккейная куртка Уиттмора, черные спортивные штаны и потертые кроссовки. К груди он прижимает деревянную коробку.
– Слава богу, – говорит он, увидев меня, и сует коробку мне в руки. – Возьми.
– Что? Что это?
– Возьми, – повторяет он, хватает мою руку и заставляет обхватить коробку. – Пожалуйста, пока я не сделал то, о чем пожалею.
Неохотно открываю коробку и заглядываю внутрь. В маленьком пространстве лежат пакетик с травкой, пачка бумаги для самокруток и зажигалка. Начинаю понимать.
– Ты пытаешься не курить это.
Он кивает, проходит мимо меня в дом.
– Эй! – кричу ему вслед. – Ты не можешь просто врываться сюда! Твайлер может...
– Твайлер у нас, – бросает он через плечо. – Наверное, как раз сейчас Кейн пожирает ее киску.
Что ж. Вперед, девочка.
– Тебя все еще никто не приглашал.
– Я почти сорвался, Ти. – Он плюхается на диван, запуская руки в волосы. – Чуть не совершил эпичный факап. Был на волоске от этого, но начал идти, надеясь, что холодный воздух отрезвит меня. В итоге оказался здесь.
Я вздыхаю, захлопываю коробку и закрываю дверь.
– Приходить сюда было не лучшей идеей. Мне рано вставать на работу.
Не добавляю, что сама была в одном «свайпе» от собственного эпичного факапа. Хотя, когда я оборачиваюсь, он сидит на краю дивана и смотрит на мой телефон, видимо, уже все понял.
На экране все еще открыт профиль Калеба, горячего игрока в водное поло. Аксель поднимает бровь и устремляет на меня свои зеленые глаза.
– Ты тоже почти сорвалась, – я бросаюсь за телефоном, но он успевает схватить его первым и начинает читать профиль вслух: – Калеб Бауэр. Второкурсник Уиттмора. Любит собак, тренировки и...
Вырываю телефон у него и выключаю экран.
– Аксель! Боже мой! Что, если бы ты случайно свайпнул вправо?!
– Не притворяйся, что не собиралась сделать это сама, пока я не прервал тебя.
– Нет, не собиралась, – ложь вырывается с шипением. – Я смотрела телевизор и скучала. Вот и все. Никакого срыва.
Его взгляд ясно дает понять, что он мне не верит, но это не мешает ему добавить:
– Просто... мне сейчас нельзя быть одному. Можно я немного побуду здесь?
Идея остаться наедине однажды уже привела нас к проблемам. В тот раз все быстро перешло от сидения на этом самом диване к секс-марафону в спальне. Но сейчас он выглядит жалко, а одиночество – отстой. Я тоже это ненавижу.
– Ладно. Можешь остаться и посмотреть со мной телевизор, но сидишь вот там, – указываю на кресло, – и пообещай, что не будешь приставать.
Потому что моя сила воли не безгранична.
– Конечно, – говорит он, поднимается и пересаживается в кресло. Сбрасывает куртку, обнажая обтягивающую серую футболку, которая подчеркивает его грудь. – Так что смотрим?
Беру пульт и плед, устраиваюсь поудобнее на диване, кладу телефон на подлокотник.
– «Спрингфилд».
– Как город? Или как рок-звезда?
– Это название города, в котором они живут. Мой любимый сериал со времен средней и старшей школы. – Это подростковая мыльная опера о компании старшеклассников, которые познают дружбу и первую любовь. Конечно, там полно драмы, скандалов и страстей. Аксель все еще выглядит потерянным. – Ты никогда его не смотрел?
Все в нашем возрасте смотрели «Спрингфилд». Это классика, которая дала старт карьере десятка звезд.
– Он шёл на кабельном? – спрашивает он.
– Да. Каждое воскресенье вечером.
Он поднимает подбородок.
– Ну вот видишь. У нас не было кабельного, а по воскресеньям мы всегда были заняты.
– Чем? – спрашиваю я.
– Обязанностями по работе отца, – он закидывает ноги на журнальный столик и скрещивает их в лодыжках. – Так, объясни вкратце, о чем сериал?
Начинаю объяснять, но телефон жужжит. Мы оба смотрим на него. Не буду врать, надеюсь, что это Калеб, но это всего лишь напоминание принять витамины перед сном.
– Знаешь, если хочешь переспать с парнем с шестью кубиками, – Аксель приподнимает футболку, демонстрируя рельефный пресс, – у тебя есть мой номер.
– Во-первых, нет. – Закатываю глаза и перевожу взгляд на экран, где Джен и Брок флиртуют у шкафчиков. – Во-вторых, мне не нужен ни секс, ни твой номер.
Он хватает мой телефон (который не заблокирован после уведомления), заходит в контакты.
– Вот, – говорит он, добавив себя.
– Я не ищу приключений, – напоминаю ему. – И уж точно не позвоню тебе, когда захочу секса.
Он ухмыляется.
– То есть ты хотела?
– Мне было скучно.
И одиноко. И да, я была немного заведена. Но в основном пыталась удержаться от звонка Бренту и еще большей ошибки.
– Почему нет?
Я хмурюсь.
– Что «почему нет»?
– Почему ты не позвонишь мне? – он наклоняется вперед, опуская локти на колени. – Я горячий. Ты горячая. Мы явно совместимы в сексе. Можем утолить голод друг друга.
– Потому что... – потираю виски. Он всегда так бесит? – Я больше не гоняюсь за джерси.
– Это не охота за джерси, если я уже голый.
Бросаю на него жесткий взгляд.
– Я пытаюсь стать лучше. Как и ты. Случайные связи со спортсменами не принесли мне ничего, кроме дурной репутации и фактического бойкота по всему кампусу. Тебе стоило бы держаться от меня подальше, я как криптонит для секса.
– Чушь, – говорит он. – Мы переспали, и я не пропустил ни одной шайбы. И мы выиграли всухую. Ты скорее талисман удачи.
Я горько смеюсь и качаю головой.
– Что смешного? Ты же знаешь, мы серьезно относимся к суевериям.
Смотрю на его ужасные усы. Твайлер говорила, что он начал их отращивать после серии побед в этом сезоне и поклялся не сбривать до поражения или чемпионства.
– О, я в курсе.
– Ну так что? – спрашивает он, проводя пальцами по усам.
– Ты знаешь, как долго я ждала, чтобы один из парней, за которыми я бегала, назвал меня своим талисманом удачи? – Он качает головой, и, хотя лучше бы промолчать, я продолжаю: – Три года. Три долбаных года перепихонов и ночных звонков. Быть доступной, когда им это было нужно. Приходить, даже если я валюсь с ног или у меня есть дела. И вот, в тот единственный раз, когда мне это неинтересно, когда я точно не могу быть заинтересована, на моем пороге появляешься ты, сверкаешь прессом и ведешь себя так мило.
Он ухмыляется.
– Значит, я все-таки милый?
– Заткнись.
На экране Джесс и Брок идут по тротуару милого городка, едят мороженое и держатся за руки. Это так мило и так далеко от моей нынешней ситуации.
– Люди хотят девушек вроде нее, – говорю я, указывая на экран. – Невинных. Не таких, как я, с моей «копилкой секс партнеров».
– Да кому какое дело до «копилки»? – спрашивает он.
– Никому, если ты мужчина, – снова смотрю на экран. – Спойлер: у Брока будет куча девушек, включая ту, которую он оплодотворит, и двух, которым изменит. Но он все равно останется героем. А Джесс? Так и будет просто грустной девушкой, которая не может его забыть.
– Ладно, – неожиданно говорит Аксель. Я смотрю на него. – Я тебя услышал. И готов стать твоей «безопасной зоной», если ты станешь моей.
Я разглядываю его, длинные ноги, вытянутые вперед, татуировки на бицепсах, выделяющиеся под обтягивающей футболкой.
– Что это значит?
– Мне нужно держаться подальше от вечеринок. Тебе… от своих вредных привычек. Мы будем следить друг за другом. Никаких эпичных факапов. – Его язык касается пирсинга на губе. – Безопасная зона. Договорились?
Если бы он не пришел сюда вечером, я бы, наверное, сорвалась. Либо переспала с Калебом, либо чувствовала бы себя дерьмом, если бы он не ответил взаимностью.
И хотя в Акселе Рейкстроу нет ничего «безопасного», я слышу, как говорю:
– Договорились.
Протягиваю ему руку, и его теплые, грубые пальцы смыкаются с моими. Но он не пожимает ее, а просто крепко держит.
– Но, если передумаешь и захочешь секса без обязательств и давления, с офигенными оргазмами... просто скажи.
Я отдергиваю руку, игнорирую покалывание в месте, где наши ладони соприкоснулись, и добавляю:
– Не скажу.
– Так ее отец богач, да? Поэтому у нее всегда грудь на виду?
Закатываю глаза.
– Не думаю, что это как-то связано.
– Конечно связано. У нее отличные сиськи, – он наклоняется вперед, прищурившись. – Даже слишком отличные. Они ненастоящие. Только богатый папаша мог сделать школьнице импланты.
– Они настоящие, – возражаю я. – Моника Морган потрясающая. У нее своя линия одежды, и она подрабатывает моделью. Это ее натуральная грудь.
Он пожимает плечами.
– Ну, если ты так говоришь.
Очевидно, он мне не верит, и я даже не знаю, зачем мы это обсуждаем. Не понимаю, почему он вообще всё еще здесь. Я не сделала ничего, чтобы ему было комфортно. Не предложила напиток, не дала дополнительную подушку для ужасно неудобного кресла, почти не поддерживала беседу, кроме ответов на вопросы о сериале. Но он посмотрел уже три серии «Спрингфилда», и с каждой его интерес только рос.
Что неудивительно. Все персонажи потрясные. Драма – восхитительна. Я была удивлена, узнав, что он никогда о нем не слышал. Надо было жить в пещере, чтобы не знать об этом шоу в те годы. Оно было мегапопулярным, а актеры мелькали повсюду, на обложках журналов, в соцсетях, в рекламе.
Дайте угадаю, наверняка в те годы его интересовали только две вещи: хоккей и секс.
Когда серия заканчивается, я выключаю телевизор.
– И все? – спрашивает он, наблюдая, как я зеваю и потягиваюсь.
– Ага. Мне рано вставать на работу.
– Где ты работаешь? – он тянется за курткой.
– В университетском спортзале.
– Круто, – он встает и смотрит на дверь. – На этот раз мне можно выйти через дверь, или мы все еще практикуем «метод окна»?
Качаю головой.
– Можешь через дверь. Только без выкрутасов.
– Блин, а я планировал выйти на крыльцо и прокричать, что весь вечер тусовался с тобой, – он подмигивает. – Не говорить же людям, что мы всего лишь смотрели мягкое порно.
– Что?! Это не порно! Там же подростки!
– Ти, двое персонажей только что трахались в душе. Да, они ничего не показали, но это база для порно.
– Фу.
– Просто называю вещи своими именами, – он пожимает плечами. – Но теперь я точно понимаю, почему отец не подключил нам кабельное.
– Он был строгим? – провожаю его к двери.
– Можно и так сказать, – он проводит рукой по волосам. – Спасибо, что пустила меня и отвлекла сценами сисек и секса.
– Даже если это были не мои сиськи? – шучу я.
– О, твои тоже меня отвлекли, Ти, – он криво ухмыляется, от чего у меня перехватывает дыхание. – Можешь укутаться в сколько угодно слоев, но я их уже видел, помнишь?
Распахиваю дверь.
– Проваливай.
– Уже, – смеется он. – Но серьезно, спасибо.
– Пожалуйста, – опираюсь на дверной косяк, пока он выходит на темное крыльцо. – Я отказываюсь признавать, что хотела свайпнуть игрока в водное поло Калеба, но признаю, что мне была приятна твоя компания.
– Не парься, Ти. Я же сказал, я твоя безопасная зона. Звони, если захочешь сорваться.
Он, ухмыляясь уходит, а я делаю глубокий вдох. Я смогла. Пережила вечер с сексуальным, опасным спортсменом, не сорвав с себя одежду. Может, он и правда моя безопасная зона.
Хоть это и странно для той, кто так тянется к спортсменам, но командные виды спорта – не мое. Конечно, родители отдавали меня в стандартные детские секции: футбол, волейбол, баскетбол, софтбол. Но меня ничего не зацепило. У меня неплохие данные, хорошая координация, баланс, но бегать за другими девочками по полю, площадке или базе меня не прельщало. Девочки злые, а спортсменки еще хуже. К средней школе стало ясно, что я не найду «своих» таким путем.
Но это не означало, что меня отпустили в свободное плавание, не совсем. Моя мать, в частности, видела пользу в тренировках вне зависимости от причастности команде. По ее мнению, спорт полезен не только для тела, но и для ума. И, как бы я ни ненавидела это признавать, но она права. Тренировки действительно помогают мне чувствовать себя лучше, снижая тревожность. После нескольких проб и ошибок я поняла, что мне не нужны игры. Я хотела быть сильной.
Я ходила в спортзал университета с первого курса. Мне нравилось просто заниматься. Посещать программы для осанки, работать со свободными весами или кардио. Но после всей истории с Брентом и СиДжеем, когда я приходила домой и заставала Твайлер и Риза, прижавшихся друг к другу на диване за просмотром очередной из ее жутких документалок, я сдалась и спросила Эбби, менеджера зала, есть ли у них вакансии.
Слава богу, она сказала «да».
– Было бы здорово, если бы вы с вы Брайаном, когда он придет, разложили маты в студии, – говорит Эбби, когда я прихожу на утреннюю смену. – Последняя группа оставила там жуткий бардак.
– Я разберусь, – она открывает рот, и я быстро добавляю: – И продезинфицирую.
– Спасибо, – она улыбается, натягивая куртку. – О, еще в мужской раздевалке глючит термостат. Техники должны быть в течение часа. Проводишь их, когда придут?
– Без проблем.
Из дальнего угла, отражаясь от высоких сводов, разносятся громкие крики, и она вздыхает.
– Проследи за тем углом, ладно?
– «Хочухи» вернулись?
– Ага.
У нас есть небольшая компания, которую мы прозвали Хочухами – потому что они отчаянно хотят казаться крутыми качками. Да, они в форме, но слишком заняты понтами и съёмкой роликов для ChattySnap, чтобы соблюдать хоть какие-то правила зала. Их главный грех, помимо того, что они без спроса снимают на видео других посетителей, в том, что они оккупируют зону со свободными весами и оставляют там полный бардак.
– Я просила их убирать веса, но ты знаешь, они никогда не слушают. Некоторые слишком тяжелые для меня, так что если будешь проверять их почаще, я буду благодарна.
– С удовольствием.
– Спасибо, Надя. В следующий раз принесу кофе в знак благодарности.
Эбби уходит, оставляя меня одну на первой утренней смене.
Пик раннего наплыва прошел, и сейчас довольно тихо. Я регистрирую посетителей (в основном студентов, редко преподавателей), выдаю инвентарь вроде мячей для баскетбольной площадки и полотенец для бассейна. Работа несложная и не требующая особой умственной нагрузки – именно то, что мне сейчас нужно.
Один из плюсов кампусного спортзала, здесь нет спортсменов университетских команд. У них свои тренировочные залы, так что это моя личная безопасная зона.
Безопасная зона.
Вспоминаю, как два дня назад на пороге появился Аксель, в отчаянии, на грани принятия неверного решения. Как он пришел за помощью ко мне. Никто никогда не считал меня человеком, на которого можно положиться. Странное чувство.
– Надя?
Поднимаю взгляд.
– О, привет, Эрик.
Не видела своего партнера по проекту с того дня, как подслушала неловкий разговор между ним и моими бывшими любовниками после пары.
– Не знал, что ты здесь работаешь, – он протягивает телефон, и я сканирую его студенческий.
– Да, – говорю я. – Устроилась пару недель назад.
– Круто, – он отходит, и я регистрирую его друзей. У некоторых на одежде одинаковые греческие буквы – братство.
– Я собирался связаться с тобой насчет встречи. Нам пора начать работать над проектом, как думаешь?
– Да, конечно, давай, – говорю я, стараясь подавить беспокойство в животе. – На этой неделе?
– Мы можем, эм, встретиться в доме «Зеты Сигмы», если хочешь. Там есть комната для учебы или, ну...
Если бы я и не поняла намек, глупая ухмылка его друга прояснила бы ситуацию.
– Знаешь... – У меня пересыхает во рту. Старая я просто сказала бы «да». Не стала бы раскачивать лодку. Поступила бы так, как от меня ожидают. И, честно говоря, сейчас мне очень сложно отказать. Ведь согласиться, это легкий путь. Но я вспоминаю Акселя на пороге моего дома, сующего мне коробку с травкой. И мне кажется, что я смогу отказаться пойти одной с этим парнем в дом братства, учитывая, что он уже явно представляет, как я делаю ему минет. – Может лучше в библиотеке? Так мне будет удобнее вписать встречу в график.
– О, – его брови ползут вверх. – Конечно. Без проблем. Напишу тебе по времени.
Я выдавливаю улыбку.
– Отлично. Спасибо, Эрик, я ценю это.
Сзади подходит Брайан, давая мне возможность закончить разговор.
– Эбби попросила разложить маты в студии. Ты справишься один?
– Без проблем, – он уже достает ноутбук. Нам разрешено делать учебные задания в свободное время, а Брайан на инженерном. У него вечно какие-то дедлайны.
Я направляюсь в студию, когда слышу крики из дальнего угла.
– Отлично, – бормочу себе под нос, не будучи в настроении разбираться со второй группой парней за утро. Иду мимо силовых и кардио тренажеров к зоне работы со свободным весом. Их музыка заглушает остальные звуки зала, закатываю глаза, осознавая, что им мало музыки, звучащей для всех. Классическое чувство превосходства. Когда я прохожу мимо эллипсов, вижу группу парней, а именно «Хочух», столпившихся вокруг скамьи со штангой, нагруженной огромными весами. Двое страхуют, а третий снимает на телефон того, кто жмет от груди.
