Текст книги "Под защитой вратаря (ЛП)"
Автор книги: Энджел Лоусон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)
Лучше всего.
Быстро становится ясно, что она не новичок. Многих парней это смутило бы, но мне нравится её опыт. Она без колебаний берёт глубже, водит языком по головке, мурлыча. Я уже задыхаюсь, едва сдерживаясь. Впиваюсь пальцами в её волосы, пытаясь контролировать себя.
– Дорогая, – сжимаю пряди. – Ты так классно берёшь его.
– М-м-м, – она мурлычет в ответ.
– Могу ли трахнуть твой ротик?
Она поднимает на меня взгляд, грудь тяжело вздымается, соски твёрдые под свитером. Губы блестят, когда она выдыхает.
– Да.
Я вскакиваю со стула, возвышаясь над ней, подчёркивая наши размеры. Придерживаю её за голову, входя в неровном ритме.
– Ты просто блядь лучшая, – подбадриваю, но затем она берёт мои яйца в ладонь, и перед глазами вспыхивает белый свет.
– Чёртов ад, – когда мне кажется, что глубже уже некуда, я упираюсь в основание её горла.
Волна накатывает, пульсируя в висках, сердце, яйцах.
– Я близко, – предупреждаю я, одной рукой отталкивая её, другой хватая толстовку со стула. – Отстранись.
– Нет, – она снова берёт меня в рот, сжимая губы, и я взрываюсь.
Кончаю сильно, много, яйца сводит от напряжения. Слежу за ней, но она не просто терпит. Ей хочется этого, она смотрит на меня, пока не высасывает всё до капли.
Опустошённый, с расслабленными конечностями, я поднимаю её и прижимаю к себе.
– Это было охренительно эпично, – целую ее в макушку. – Гораздо лучше эпичного факапа. И, боюсь, придётся тебя расстроить, теперь, когда я знаю, на что ты способна, я буду выносить тебе мозг, чтобы ты отсасывала мне постоянно.
– Хорошо, – она прижимается щекой к моей груди. – Я рада. Это был первый раз…
Я хмурюсь.
– Что?
– Когда я проглотила. Боялась, что в последний момент запаникую.
– Ты никогда не глотала?
Она качает головой.
– Раньше меня так тошнило, что я не могла. А тем.., – вздыхает, – тем парням было всё равно, лишь бы кончить.
Сердце колотится. Часть меня хочет найти этих ублюдков и разобраться с ними за то, что заставили её сомневаться. А другая часть? Чертовски счастлива, что она доверяет мне. Что хочет большего.
– Спасибо, – касаюсь её губ. – Я знаю, как тебе сложно быть уязвимой.
Это было больше, чем просто доверие, но я, блядь, не знаю, как это выразить.
Надя прижимается ко мне, её ладонь лежит на моей груди. Она точно чувствует, как бешено стучит моё сердце.
Интересно, знает ли она, что оно стучит для неё?
Глава 19
Надя
На экране бегут титры последней серии «Спрингфилда», и я раздражённо вздыхаю.
– Джейн реально идиотка, что поверила Ричу.
– М-хм-м, – наклоняю голову к Акселю и замечаю, что его глаза уже закрыты. – Полная идиотка.
– Акс, – говорю я, закрывая ноутбук и ставя его на пол.
– Да, дорогая? – он перекатывается ко мне и засовывает руку между моих бёдер – его любимая поза для сна.
– Тебе нужно поспать, – целую его в подбородок. – А я не планировала ночевать и у меня нет вещей, так что пойду домой.
Его веки мгновенно открываются.
– Блядь, нет. Ты не пойдёшь одна так поздно.
Я пришла только в девять, после смены в зале. У него тоже был поздний вечер на арене: сначала тренировка, потом разбор игры с командой. В эти выходные их последний матч перед зимним перерывом. Против «Милтона», их злейших соперников. Тех самых, кто, насколько я поняла, обыграл их в прошлогоднем финале.
– Всего пару кварталов.
– Я знаю, как далеко, и не хочу, чтобы моя девушка шла одна, – он зевает, прикрываясь кулаком. – Либо я провожу тебя, либо ты остаёшься. Выбирай.
На нём только боксеры, его горячая кожа прижата ко мне. Уходить не хочется, но чистая пижама не главная проблема. С утра начались месячные, и первые сутки всегда адские. Мне нужны средства гигиены.
Опускаю взгляд, он уже снова спит. Сдвигаю прядь с его лба.
– Я скоро вернусь.
Его хватка тут же сжимается.
– Ты куда?
– Девчачьи дела, – я улыбаюсь. – Спрошу у Твайлер.
– Ладно, – он неохотно отпускает. – Но не уходи без меня, поняла?
Надменный Аксель-плейбой – это горячо, но Аксель-защитник? Я сейчас расплавлюсь изнутри.
– Не уйду, – осторожно слезаю с кровати, натягиваю его хоккейное худи и выхожу в коридор. Оглядываюсь, он уже спит.
Подхожу к двери Риза, прислушиваюсь. Если они не спят, это явно не то, что мне нужно слышать.
Мы с Твайлер до сих пор привыкаем к новой реальности, которую она поначалу яростно отвергала. Я понимала её опасения. Ещё до истории с Брентом и СиДжеем я влезала в сомнительные ситуации: соглашалась на ночные встречи с футболистами через тиндер, не думая о последствиях. Глупо и опасно пыталась втереться в доверие как охотница за джерси. В итоге я лишь нажила проблем, а она не хотела, чтобы это аукнулось хоккейной команде.
Но наши отношения не про ночные вызовы или статус. Они про парня, который на самом деле узнал меня.
Из комнаты Риза доносится лишь тихий звук видео. Зная Твайлер, они смотрят тру-крайм. Ничего менее сексуального не придумать. Стучу.
Дверь приоткрывается, и в проёме возникает полуголый Риз Кейн.
– Чё за... о, – его глаза расширяются, рука инстинктивно прикрывает низ живота. Он что, голый? – Привет.
Я упираюсь взглядом в стену рядом с его лицом.
– Можешь позвать Твайлер?
– А, да, – он прочищает горло, оглядывается. – Тебя.
За спиной шелестят простыни, и я понимаю, что совершила ошибку. Мы с Твайлер лучшие подруги, и я всегда была откровенна насчёт секса, но она – приватна. И я только что переступила кучу границ, и весь наш прогресс в принятии ситуации, скорее всего, рухнул.
Риз исчезает, и через секунду в дверях появляется Твайлер с нахмуренным лбом.
– Ты в порядке? Что случилось?
Её мгновенная тревога трогает и смущает одновременно. Не факт, что если я стучу в дверь это равняется катастрофе.
– Всё нормально, – успокаиваю я её. – Просто… нет ли у тебя тампонов?
– О, ну да, – она поворачивается, бормоча Ризу, что вернётся через минуту, и выходит в коридор. – Рюкзак внизу.
– Отлично, – окидываю её взглядом. На ней такое же чёрное худи, как на мне. Разница лишь в номере на груди. И в том, что её ноги голые, а мои в лосинах. – Мы почти близняшки.
– Это так странно, – бурчит она, спускаясь по лестнице. – Ты же понимаешь?
– То, что мы спим с хоккеистами, которые еще и лучшие друзья?
Она оборачивается.
– Не только. Просто тебе тут быть логичнее, чем мне.
– Серьёзно? – фыркаю я. – Ты живёшь среди спортсменов 24/7. Я вообще в хоккее ничего не смыслю.
– Да, но ты как раз из тех девчонок, что им нравятся. Ты тут своя. – Она кивает на худи. – На тебе это смотрится естественно. – Она дёргает за подол огромной футболки Риза, которая болтается на её крошечной фигуре. – Уверена, большинство до сих пор воспринимает меня как братана.
– Разве это важно, если Риз так не считает? – следую за ней к дивану, где валяется её рюкзак. – Потому что ты определенно девчонка, которая нравится ему. Очень нравится.
– Ты права, – её щёки розовеют, и хотя у Твайлер полно своих тараканов, Риз давно дал понять, как сильно любит её. Ей нечего бояться. – Иногда мне кажется, что я где-то в параллельной вселенной.
Она достаёт из кармана два тампона и протягивает мне.
– Спасибо, ты спасительница. Я пришла сюда прямо с работы и не планировала ночевать. Мы начали смотреть сериал и засмотрелись, а Аксель не захотел отпускать меня домой одну.
Твайлер кривит лицо.
– Что?
– Очень галантно с его стороны.
– Он же техасец и сын проповедника. Думаю, это у него в ДНК.
– Но, поправь, если я ошибаюсь, – она приподнимает бровь, – ты остаёшься ночевать без секса?
– Абсолютно верно.
– Вау, – она откидывается на диван.
Я сужаю глаза.
– О чём ты?
– Я не знала, что он вообще на такое способен. Оставлять девушек на ночь без… ну, ты поняла, – она виновато морщится. – Не сочти за стерву, но я тут часто ночую, и обычно его либо нет, либо он явно не один. И сон последнее, чем они занимались.
Сажусь рядом.
– Если тебя это удивляет, то вот что взорвёт твой мозг: мы неделями тусовались, ночевали вместе и только недавно начали заниматься сексом.
Её лицо выражает неподдельный шок.
– Ты шутишь.
– Нет. Я даже не делала ему минет до вчерашнего дня, – весь день вспоминаю, как он смотрел на меня, когда я опустилась на колени, как позволил мне вести. Как его глаза потемнели, когда я впервые коснулась губами его головки, ощущая солоноватый вкус. Но лучше всего было то, как он кончил полностью потеряв контроль. Я чувствовала себя богиней. – Хотя он делал мне куни в прачечной ещё до Дня Благодарения.
Её взгляд устремляется к упомянутой комнате.
– Ну вот, это уже больше похоже на вас обоих.
– Мы двигались медленнее, чем ты думаешь. Знакомились, – смотрю на подругу. – Он мне правда нравится, Твай.
– И тебя не пугает неопределённость? Риз говорит, Аксель твёрдо настроен не идти дальше в профи спорт.
– Я в курсе его семейных обязательств, – натягиваю рукава худи на ладони. – У меня никогда не было долгих отношений, у него серьёзных. Мы договорились жить сегодняшним днём и посмотрим, что будет к выпуску.
Вижу, что у неё миллион вопросов, но здесь мы с Твайлер разные. Вся её жизнь расписана, и главной проблемой с Ризом был поиск компромисса в целях. Теперь, когда он найден, они счастливее чем когда-либо.
А я впервые в жизни счастлива здесь и сейчас. И не собираюсь портить это, думая о завтра.
– Ладно, – встаю, показывая тампоны. – Мне надо привести себя в порядок и выспаться.
На середине лестницы она вдруг останавливается.
– Кроме прачечной, мне нужно продезинфицировать ещё какие-то общественные места?
Смеюсь. Твайлер всё ещё уверена, что я неисправима.
– Нет. Только наши комнаты, – задумываюсь. – Ну и его пикап.
– Хорошо, – она продолжает подниматься.
– Хотя вчера было ещё одно место, но тебе не о чем беспокоиться.
– И где же? – она корчит рожицу. – Хотя, может, я не хочу знать.
– В кампусе. Кабинет 110.
Её брови взлетают.
– Сто десятый?!
– Ага.
– Вот же сукин..., – она взрывается, перепрыгивая через две ступеньки. – Там я впервые сделала минет Ризу!
Я сдерживаю хохот, бросаюсь за ней, но она уже распахивает дверь. Внутри Риз сидит на кровати, всё так же без футболки, но в шортах. Его лицо напрягается при виде выражения её лица.
– Это что, у вас ритуал?! – выпаливает она, не дав ему заговорить. – Типа пари?!
– Эй, Солнышко, – он смотрит на меня поверх её головы, и я пожимаю плечами. – О чём ты?
– КАБИНЕТ 110!
Риз морщится, подходит и захлопывает дверь перед моим носом. Последнее, что я слышу:
– Твай, успокойся.
Дверь в комнату Акселя открывается, и он выходит, потирая затылок. Его волосы торчат во все стороны, а руки спешат обнять меня.
– Из-за чего она рвёт и мечет?
– Кабинет 110. Оказывается, мы там не единственные, – прижимаюсь к его тёплому телу. – Ты знал?
– Честно? Нет, – он гладит мою спину. – Ты первая, с кем я там встречался. И последняя.
– Почему?
– Хочу, чтобы этот момент навсегда остался в памяти, – отодвигает капюшон и целует мое плечо. – Без воспоминаний о посторонних.
Этот мужчина…
За дверью Риза голоса нарастают.
– Может, объясним им? Что это просто неудачное совпадение?
– Пусть поругаются, – он подталкивает меня обратно в комнату. – Примирительный секс будет ещё веселее.
Если и нужен способ проверить, действует ли мой бойкот, так это курс по коммуникациям. Та же ледяная стена между мной и спортсменами, которым Брент велел меня игнорировать. Несколько недель назад их одобрение казалось таким важным. Их отвержение причиняло такую боль. А теперь мне просто стыдно, что я вообще хотела их признания.
Похоже, я наконец оставила эту токсичную часть жизни позади.
Брент может изолировать меня сколько хочет. Но я поняла: мне не нужны ни эти парни, ни признание какой-либо элитной группы кампуса. У меня есть потрясающая лучшая подруга и самый сексуальный, самый поддерживающий парень на свете.
Я в порядке. В полном.
– И в заключение, – Остин заканчивает презентацию у доски. Его напарник Рокки стоит рядом. – Вот почему студенты-спортсмены должны получать зарплату от университета, как любой другой сотрудник.
Рокки кивает, подняв кулак в знак солидарности.
– Спасибо, – говорит профессор. – Очень убедительное выступление.
Я моргаю, недоумевая, как этот преподаватель вообще живёт с таким лицемерием. Последние пять минут за ним было больно наблюдать. Рокки импровизировал на ходу, а Остин даже не удосужился снять наушники. Но по их самодовольным ухмылкам ясно – они уверены, что выступили блестяще. И, конечно, получат очередную пятёрку.
Проходя на место, Остин намеренно задевает мою парту своим мощным бедром. От толчка мой ноутбук подпрыгивает.
– Ой, сорян, – усмехается он.
Я открываю рот, чтобы ответить, но поджимаю губы. Он того не стоит.
Хотя это не мешает моему соседу пробормотать:
– Мудак.
Уверена, это слышу только я. Я благодарно улыбаюсь Эрику, когда он поправляет мой ноутбук.
Профессор, не замечая ничего, подходит к кафедре.
– Сегодня были очень убедительные презентации. – Интересно, сколько ему платят за то, чтобы он игнорировал свою совесть и нянчился с этими дебилами? Надеюсь, много. – Последние группы выступят на следующем занятии.
После пары Эрик задерживается.
– Хотя бы теперь мы знаем, что для хорошей оценки не нужно стараться, – он смотрит, как остальные выходят. – Это даже близко не было похоже на связную речь.
Видимо, он, как и я, понял, что никогда не станет своим в той компании. И, похоже, предпочитает получить отлично за наш проект, а не лизать жопы спортсменам.
– Да, зачет у нас в кармане, – соглашаюсь я, складывая вещи в рюкзак. – Хочешь прорепетировать ещё раз?
Он кривится.
– Не особо.
– Я тоже, – перекидываю ремень через плечо. – Готова забыть этот курс как страшный сон.
– Слушай, – он останавливает меня у выхода. – Мое братство устраивает вечеринку на Новый год после каникул. Приходи, если вернёшься раньше.
– Ты уверен? Ты же видел, что там произошло. Я всё ещё изгой в кампусе.
– Думаю, все, кроме этих неандертальцев, уже забыли об этом.
– Правда?
Он кивает.
– Серьёзно. Всем плевать.
У Акселя игра в субботу, и мы оба редко куда-то выбираемся, но, возможно, стоит развеяться перед концом семестра.
– Хорошо, я подумаю, – затем добавляю. – Ты же понимаешь, что я приду как друг? У меня есть парень.
– Не знал. Думаю, мы немного больше, чем друзья, – его слова застают меня врасплох. – Мы – выжившие после коммуникаций 204. Не стоит недооценивать нашу связь.
Я смеюсь.
– Нам бы футболки заказать.
– Захвати парня, – говорит он. – Рейкстроу, кажется?
Сердце ёкает от одного его имени.
– Да.
– Только надень что-нибудь красное или зелёное. У нас тематическая вечеринка.
– Звучит весело. Постараемся прийти, – смотрю на часы. – Дерьмо, мне пора бежать. У меня смена.
Опоздания мой конёк, но сегодня я врываюсь в спортзал как раз к началу.
– Привет, – киваю Брайану за стойкой. – Эбби здесь?
– Неа. У неё какое-то собрание, так что ты в безопасности.
– Я вовремя, – снимаю куртку, а затем худи Акселя, оставаясь в рабочей футболке. – Хотя пришлось срезать через студенческий центр вместо объезда, – ухмыляюсь я. – Сэкономила пять минут.
– К сожалению, твоя пунктуальность понадобится для уборки тренажеров для спины в зале, – он протягивает ведро с тряпками и чистящим средством. – Удачи.
Морщу нос. В спортзале уборка может означать что угодно. От разлитой воды до блевотины. Особенно после интенсивной тренировки.
С ведром в руках иду в дальний зал. Сейчас там нет занятий и свет выключен. Иногда люди приходят сюда самостоятельно, но сейчас помещение пустует.
По крайней мере, я так думаю, пока не замечаю чью-то тень у инструкторского велосипеда.
– Гребанный ад! – сердце колотится в ушах. – Брент? Какого чёрта ты здесь делаешь?
– Пришёл поговорить с тобой.
– Не понимаю зачем, – оглядываюсь в поисках беспорядка. До меня доходит. Беспорядка нет. Это просто способ застать меня одну. – Нам не о чем говорить.
– Я дал тебе время подумать о нашем последнем разговоре, – он выпрямляется и идёт ко мне. – Сезон окончен. Пора серьёзно поговорить.
– Слушай, ты добился моего бойкота. Ни футболисты, ни баскетболисты, ни бейсболисты не замечают меня. Я не была на вечеринках у Греческой группы месяцами. И это нормально. Я смирилась. Выполнила свою часть договора – не пошла в полицию. Теперь твоя очередь оставить меня в покое.
Он приподнимает бровь.
– Красивая речь. Долго репетировала?
– Боже, ты невыносим! Ничего из этого не будет, Брент. Тебе же не нужны деньги! И да, ты помогал СиДжею, но давай начистоту. Зарабатывать на мне через LonelyFans не поможет ему в долгосрочной перспективе, – отступаю на шаг. – Я вообще не понимаю, почему ты так одержим этим.
И тут меня осеняет. Всё это время я могла ошибаться насчёт его мотивов. Я думала, он считает меня мусором, который можно использовать и выбросить, передать друзьям. Но сейчас... Боже. Что, если я всё неправильно поняла? Может, Брент не одержим эксплуатацией меня. Может, он одержим мной.
Я выпаливаю первое, что приходит в голову:
– У меня есть парень.
– Рейкстроу? – он усмехается. – Ты же понимаешь, что он единственный в этом кампусе, кто знал, на что ты способна, – он прижимает меня к велосипеду. – Он точно знает, какая ты шлюха и как отчаянно нуждаешься во внимании. Думаешь, он сам не хотел попробовать?
– Это неправда.
– Да? – он фыркает. – Сколько времени тебе понадобилось, чтобы трахнуться с ним? Одно свидание?
Воспоминание о нашей первой ночи всплывает перед глазами. Эпичный факап.
Будто читая мои мысли, он хрипло смеётся.
– Меньше? В первую же ночь? Боже, ты ещё хуже, чем я думал. – Я не нахожу слов для защиты, и он продолжает разбирать мою жизнь по кусочкам. – Дай угадаю, после этого он предложил не спешить. Вёл себя осторожно из-за всего, через что ты прошла, – его ухмылка широкая и злая. – Он заставил тебя ему доверять, да?
– Ты ничего не знаешь о моих отношениях с Акселем.
– Но в том-то и дело, Надя. Я знаю. Знаю его, потому что я – это он, а он – это я. Мы все одинаковые. Тестостероновые альфа-самцы, которые хотят единственное, что не могут получить.
– Ты мог получить меня, – шёпотом говорю я. – Я бы сделала что угодно.
Я уже делала что угодно, в этом вся проблема.
– Ты до сих пор не поняла? – он наклоняется, его губы у моего уха. – Ты, как запретный плод. Роковая женщина, которая может воплотить любую нашу фантазию. Ты та, кого мы хотим трахать. Спрятать и оставить только для себя. Но ты также та, кого никогда не одобрит наш PR-отдел или родители. Им нужна соседская девчонка. Та, что умеет улыбаться и говорить правильные вещи перед прессой. Которая идеально выглядит на трибунах или в белоснежном платье на свадьбе. Которая будет светиться, вынашивая наших детей. Эти женщины убеждают мир, что мы – истинно американские герои, достойные миллионов за то, что ведём их команду или их город к победе, – его пальцы скользят по моей руке, пока он описывает свою нынешнюю девушку, Шэнну. – Но они не разжигают в нас голод, как получается у тебя. Они не заставляют мой член вставать от одного грязного взгляда украдкой. Или от мысли, что ты позволишь мне делать с тобой всё, что я захочу, когда захочу и сколько захочу. Дело не в том, что мы не хотим тебя, детка. Дело в том, что мы хотим тебя слишком сильно.
К концу его речи я застываю. Дыхание застревает в горле. Он пользуется моим молчанием.
– Прежде чем решишь, что твой парень другой, позволь объяснить. У тебя нет будущего с Акселем Рейкстроу. Неважно, пойдёт он в НХЛ или в семейный бизнес, – он кидает, видя моё потрясение. – Да, я знаю о папочке Рейкстроу и его мульти-миллионном религиозном Королевстве. Аксель его наследник, и эти люди никогда не примут такую мразь, как ты, – он прижимается бёдрами, и я чувствую его возбуждение. – Тебе лучше работать на меня, чем быть никем.
Я дёргаюсь от его прикосновения и резко отталкиваю его.
– Если подойдёшь ещё раз, я пойду в полицию.
Его ухмылка говорит сама за себя. Брент не верит, что у меня хватит смелости.
Что ж, мы оба в этом сомневаемся.
Глава 20
Аксель
– Где она? – я захожу в Бирюзовый дом, прохожу мимо Твайлер и сканирую взглядом гостиную.
– В своей комнате, – маленькая Твайлер семенит за мной. – Не могу вытащить её.
Стучу в дверь.
– Ти, это я. – дергаю ручку. Заперто. – Впустишь?
– Нет, – её голос приглушён, но я слышу слёзы. – Уходи. И скажи Твайлер, чтобы тоже ушла.
Ох, неприятно.
– Что, чёрт возьми, случилось? – спрашиваю Твайлер. Я был в тату-салоне, когда она написала: «Срочно приезжай». После десятка сообщений я понял только одно. Надя в истерике и заперлась.
– Она пришла с работы раньше, вся на нервах, и заперлась, – Твайлер обхватывает себя руками. – Она не хочет говорить. Я боюсь, Аксель, она так себя никогда не ведёт.
Провожу рукой по волосам, пытаясь сообразить, что делать. Я уже писал ей. Она не отвентила. Разум подсказывает дать ей пространство, чтобы она сама пришла, когда будет готова.
Но я не большой фанат логики.
– Она выглядела травмированной? – в голове пронеслись десятки сценариев. Но один всплыл чётче остальных, и я стиснул зубы: – Он подсыпал ей что-то?
– Нет, – она задумывается. – Не знаю. Я только успела заметить, что она плачет.
Решение принято. Разворачиваюсь к выходу.
– Ты уходишь?
– Нет. Просто выберу другой вход, – бросаю на неё взгляд, за который потом мне влетит. – Жди здесь.
Иду вдоль дома, тем же путём, что и раньше. Чувствую себя маньяком, но она сама выгнала меня после нашей первой ночи. Шторы задернуты, и часть меня надеется, что окно закрыто. Безопасность важнее. Но створка поддается. Не идеально, но сойдёт.
Перелезаю внутрь, задеваю что-то ногой.
– Ай!
Оглядываюсь.
– Надя сидит на полу между кроватью и стеной, потирая голову.
– Блядь, прости, Ти, – аккуратно спрыгиваю, стараясь не приземлиться на неё. – Что случилось?
Не глядя на меня, она говорит.
– Ей не стоило звонить тебе.
– Она должна звонить мне каждый раз, когда тебе плохо. И ты тоже, – присаживаюсь на корточки в тесном пространстве. – Поговори со мной.
– Не о чем говорить, – она подтягивает колени к груди, обхватывая их. – Уходи.
– Ага, конечно, я не уйду, – я сажусь или по крайней мере пытаюсь сесть. Пространство узкое, но я разворачиваюсь спиной к стене, засовывая ноги под кровать. – Я что-то сделал? Потому что иногда творю хер...
– Дело не в тебе, – она трясет головой и сжимается сильнее.
– Тогда поговори со мной. Потому что я готов выйти отсюда и начать бить морды каждому встречному, пока кто-нибудь не скажет, почему ты так расстроена.
Она тяжело выдыхает и устало произносит:
– Я видела Брента.
О, да. Первая морда в списке.
– Он тебя тронул? – касаюсь её подбородка, встматриваясь в глаза. Ищу расширенные зрачки, любые признаки. Глаза красные от слёз, но в остальном ясные.
– Нет. Не совсем, – она отворачивается. – Просто сказал правду.
Даже представить не могу, какую хуйню он ей наговорил. Сдерживаясь, спрашиваю.
– И какую же?
– Что я из тех женщин, кого мужчины вроде него хотят, но не берут официально, – она опускает взгляд, её ресницы мокрые. – Запасной вариант. Только для удовольствия, потому что мы слабые. Что я не та, на ком женятся, с кем хотят завести детей. Я просто вещь.
Этот ублюдок ударил по её самым слабым местам. В то, над чем мы так долго работали.
– Ты же знаешь, что Рейнольдс мудак, который получает кайф от унижений, – говорю максимально спокойно. – Его слова полнейшая херня, которую слушать не стоит. – Но тут меня пронзает мысль, которая болью расползается по груди. – Ты этого хочешь от него? Брака, детей? Ты всё ещё его хочешь?
– Боже, нет, – она отодвигается, закрывая глаза и прислоняясь головой к кровати. – Дело не в этом…
– Тогда в чём? – прижимаю руку к груди, пытаясь заглушить боль. Мне не нравится, как я себя чувствую. Как этот разговор выбивает меня из колеи. – Потому что да, слышать такое больно, но если вы не вместе, какая нахрен разница?
– Он сказал, что все мужчины вроде него, хотят подобного, – она открывает глаза, и её карие глаза встречаются с моими. – Мужчины вроде тебя. Спортсмены. Лидеры.
Теперь я понял. Брент Рейнольдс подписал себе смертный приговор.
– Дорогая, Рейнольдс – эгоистичный урод. Он нихрена не знает обо мне и о том, чего я хочу, – я тянусь к ней, обхватываю за талию и усаживаю к себе на колени. Она слабо сопротивляется, но я прижимаю её к груди, чувствуя её запах. Я просто хочу, чтобы она была ближе. Чтобы поняла, что я не отпущу. – Он унижающий придурок, и его бесит, что ты не с ним.
– Он сказал, что неважно, уйдёшь ты в НХЛ или вернёшься к отцу, потому что меня нигде не примут.
Я убью его. Серьёзно, убью. Но сначала донесу до неё главное: я никуда не денусь.
– Если ты уже что-то поняла обо мне, так это то, что мне плевать, что думают другие. Кроме тренера, команды, сестры и тебя, – мне сложно объяснить ей внутреннюю войну о будущем. Мечты или долг перед семьёй. – Я не хочу втягивать кого-то в своё решение, поэтому не загадывал дальше нескольких месяцев. Но, что бы ни случилось, я хочу, чтобы ты была со мной, – приподнимаю её подбородок. – Поняла?
– Да? – уголки её губ дрогнули. – Я тоже хочу быть с тобой.
Сердце колотится, будто я откатал спринт на льду. Так сильно, что кажется, застряло в горле. Но я выдавливаю:
– Я люблю тебя.
Она выпрямляется, встречая мой взгляд.
– Я тоже люблю тебя, Аксель.
Целую её нежнее, чем хочется, не хочу напугать. К счастью, Надя отвечает с той же страстью, и вскоре мы уже дышим чаще, прижимаясь друг к другу.
– Я не знаю, что будет дальше, но мы разберёмся вместе, ладно?
– Ладно.
Приподнимаюсь, укладывая её на кровать. Наклоняюсь, проводя пальцами по её лицу.
– И, если я ещё не ясно дал понять, любой был бы счастлив видеть тебя в свадебном платье, – опускаю руку на её живот. – Или вынашивающей его детей.
Я говорю о себе, но не хочу её пугать. Пока. Но однажды я уговорю её выйти за меня и родить мне кучу детей. Однажды. Когда всё решим.
А пока я раздеваю её, снимая футболку и лосины. Она просто божественна.
– Господи, ты прекрасна, – касаюсь кружева бюстгальтера. Она жадно тянется к моей футболке. Снимаю её, и её пальцы скользят по груди, останавливаясь на повязке.
– Это новое? – она трогает край. – Можно?
Киваю и морщусь, когда она отклеивает пластырь.
– Я был в тату-салоне, когда написала Твайлер.
Она аккуратно снимает повязку, открывая свежую татуировку. Ничего серьёзного, просто момент, который хочу сохранить.
– Серьёзно? – она смотрит на цифры 110. – Ты сделал тату, чтобы запомнить как я впервые тебе отсосала?
– Я хочу помнить каждый момент с тобой, – отодвигаю чашку лифчика, касаясь соска. – Видеть тебя на коленях, принимающей меня всего. – Сглатываю ком в горле. – Это был важный момент. Ты доверилась мне.
Её глаза сияют, и я вижу в них любовь. Чувствую её с каждым ударом моего сердца.
Теряю терпение и раздеваю нас полностью, прижимаясь членом к её влажному теплу. Нет времени на прелюдии. Хочу быть внутри. Чувствовать, как она сжимается вокруг.
Но тут стук в дверь.
– Надя, – голос Твайлер за дверью, – Ты в порядке?
– Гребанный ад, – бормочу, опуская голову на её плечо с хриплым смешком.
– Всё хорошо, Твай, – Надя прочищает горло. – Здесь Аксель.
Мой член пульсирует, касаясь её входа. Сдерживаюсь из последних сил.
– О… хорошо – голос Твайлер за дверью звучит выше. – Скажи Акселю, что я против, чтобы он использовал наши окна как вход и выход.
Надя улыбается, зная, что я вот-вот сорвусь.
– Больше никогда, – вхожу в неё на дюйм глубже с глубоким стоном. – Обещаю.
– Хорошо, благодарю.
Ждём, пока шаги не затихнут. Член пульсирует, и я больше не могу терпеть, приподнимая её ногу и входя глубже.
Идеально.
– Эй, – даю ей привыкнуть к ощущениям, – Я люблю тебя.
Её пальцы в моих волосах, она притягивает меня ближе.
– Я тоже люблю тебя.
Остановившись в дверях, я бросаю последний взгляд на спящую Надю и тихо прикрываю дверь.
– Смываешься?
Голос тихий, но низкий. Знакомый. От этого мое сердце не перестает колотиться так, будто рвется наружу.
– Господи, Кэп, – выдыхаю я, пытаясь прийти в себя, пока разглядываю Риза, развалившегося на диване. – Напугал до чертиков.
– Прости, – говорит он, но усмешка выдаёт обратное.
– Я даже не знал, что ты здесь.
– Не удивлён, – он закатывает глаза. – Звучало будто вы оба сильно заняты.
Теперь усмехаюсь я.
– Завидуешь?
– Ни капли. – Рядом с ним ноутбук и тетрадь. – Я пришел час назад, но у меня есть не сданная работа. Когда Твайлер уснула, решил закончить.
Натягиваю куртку.
– Эх, предпоследний семестр. Почти свободны.
– Нам бы ещё сдать экзамены и выиграть чемпионат, так что не торопись. – Он кивает на куртку. – Куда собрался?
– Да так, нужно кое-что уладить.
– В два часа ночи?
Застёгиваю молнию.
– Вообще-то да. Не терпится.
Риз захлопывает ноутбук, полностью сосредотачиваясь на мне. Блядь. Он последний, кому нужно знать о моих планах. Надо было уходить через окно.
– Это как-то связано с тем, почему Надя сегодня расстроилась?
Не люблю лгать Ризу. Он друг, который выручал меня в самых сложных ситуациях. Но мы не зря в шутку зовём его Капитаном Америкой. Он хороший парень, а то, что я собираюсь сделать, явно не в его правилах.
– Брент продолжает её доставать, – говорю я небрежно, – и думаю, пора это прекратить. Раз и навсегда.
– Как? – переспрашивает он. – Явиться в квартиру квотербека и затеять драку?
– Думаешь, не стоит? – я чувствую, как гнев разливается под кожей. – А почему бы блядь и нет?
– Потому что твой испытательный срок только-только закончился, а он сразу побежит жаловаться. – Его челюсть напрягается. – Ты слишком много работал, чтобы вот так всё запороть.
– Пусть жалуется тренеру, копам или NCAA. Мне плевать. Оно того стоит. Ему надо понять, я не позволю терроризировать мою девушку, – качаю головой. – Никогда.
Он вздыхает и проводит руками по волосам.
– Я понимаю твой порыв, чувак. Серьёзно. Но это не твоя война, Аксель.
Не верю своим ушам.
– Хочешь сказать, ты бы не сделал того же для Твайлер?
– Помнишь, что случилось, когда её бывший пристал к ней в баре?
Я помню, как Риз загнал того самодовольного засранца в дальний угол, но также знаю, что ушёл, не тронув его, а вместо этого пошёл искать Твайлер. Команда тогда вывела его вон.
– Значит, ты лучше меня. Не новость.
– Я не лучше, – его голос звучит мрачнее, чем когда-либо. – Я хотел сломать ему пальцы один за другим. То, что он сказал ей тогда, мелочь, по сравнению с тем, что он уже сделал. Но Твайлер нужна была не драка. Ей нужно было, – он кивает в сторону двери Нади, – чтобы я был рядом. А не мочил кого-то в подворотне.
Во мне борются две стороны. Желание показать Бренту Рейнольдсу, что значит трогать женщину, которую я люблю. Или последовать совету Риза и вернуться к ней в постель и просто быть рядом.
