Текст книги "Под защитой вратаря (ЛП)"

Автор книги: Энджел Лоусон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Я знаю Риза. Этот вопрос не только про меня и Надю.

– Мы были честны друг с другом. Она знает про мою семью, мои обязательства перед ними и, что я уеду после выпуска, – я сглатываю ком в горле. – И я знаю ее цели, какую жизнь она хочет.

Жизнь, которую я не могу ей дать.

– То есть это ненадолго?

– Это то, что есть. Пока мы этого хотим, – пожимаю плечами. – Все остальное только между нами.

– Ладно, – он кивает. – Если вы делаете друг друга счастливыми, и ты продолжаешь рвать лед, то это не мое дело.

Я поворачиваю голову к кабинке. Кажется, страсти поутихли. Надя бросает на меня взгляд, и мое сердце пропускает удар. Пусть заканчивают болтать. Я готов открыто быть со своей девушкой.

– Кстати, – говорю я Ризу, направляясь к ним, – Ты мне должен коробку презервативов. Они мне понадобятся.

Глава 17

Надя

– Прости, что опоздала, – я засовываю сумку под стойку. – Застряла в очереди за кофе.

– Ничего, – Эбби, не отрываясь от компьютера, вбивает данные. – Я двадцать минут искала где припарковаться. Из-за стройки закрыли половину стоянок.

Снимаю пальто и кладу его рядом с сумкой.

– Клянусь, с каждым годом в кампусе всё теснее.

– Так бывает, когда у университета несколько команд чемпионов. Футбольная и хоккейная команды отлично показывают себя несколько уже сезонов.

– Хочешь сказать люди выбирают вуз по основываясь на успешности спортсменов, а не академической базе?

Она смеётся.

– Конечно. Думаешь, университет просто так вливает миллионы в спортпрограммы? – она указывает подбородком вглубь зала. – Да и такие ребята на кампусе неплохой бонус.

Следую за её взглядом и в дальнем углу замечаю пару парней со штангой. Сердце ёкает, когда понимаю, что один из них Аксель. На нём рваная майка, распоротая по бокам, чтобы не стеснять движения. При каждом подходе на бицепс, на руках играют мускулы.

Мы не виделись со вчерашнего вечера, когда официально объявили о наших отношениях Твайлер и остальным. После того, как сошел на нет ее первоначальный шок, она отреагировала вполне нормально, но мы с Акселем решили переночевать порознь. Дать всем время привыкнуть.

Дать мне время осознать, что Аксель Рейкстроу теперь мой парень.

– Ты же его знаешь? – Эбби прерывает мои мысли.

– Ага. Мы, эм… – даже не смотрю в его сторону, но чувствую его взгляд. Кожа мгновенно вспыхивает. – Друзья.

Ладно, видимо, я ещё не до конца привыкла.

– Мне бы таких друзей, – она закатывает глаза. – Если бы они были на четыре года старше. У него есть брат? – спрашивает она приподнимая бровь

Хватаю бутылку с антисептиком и тряпку.

– Только младшая сестра. – Сестра, о которой он явно заботится. Мне интересна его семья. Отношения там непростые. Мои родители не фанатики, ходят в методистскую церковь разве что по большим праздникам. Хотя Аксель и его отец, кажется, на разных полюсах, в нём всё же угадывается харизма того самого проповедника, чьи ролики я находила в сети.

Твайлер спросила, серьёзно ли это, возможны ли долгие отношения. Я ответила, что пока просто встречаемся. Аксель честно сказал о планах вернуться в Техас и работать с отцом. Но видно, как это давит на него, внутренний конфликт, который он не хочет признавать. Я знаю спортсменов, и Аксель действительно хорош. У него есть всё, чтобы пробиться в профи. Но только если он сам захочет. Вот чего я не могу понять. Хочет ли он? Потому что я уже выяснила: если ему что-то нужно, он этого добьётся.

Он добивался меня. Упорно, безжалостно.

Как это сочетается с человеком, у которого на пальцах вытатуировано YOLO? Он не из тех, кто идёт на компромиссы.

– Пойду протру тренажёры.

– Спасибо, но сначала сделай мне одолжение.

– У него правда нет брата, Эбс, честно.

– Не в этом дело, – она машет рукой. – Через пятнадцать минут будет экскурсия для абитуриентов. Они с ума сойдут, если увидят звезду «Барсуков» в деле, – объясняет она. – Спроси, не останется ли он? Может, даже пару слов скажет? Сделать фото для соцсетей универа было бы огонь.

Экскурсии по кампусу всегда заглядывают в зал – это один из главных козырей вуза.

– Да, спрошу.

С чистящим средством в руках иду к нему. Он уже отошёл от остальных и сидит на тренажёре для жима ногами, как раз в середине подхода. Шорты сползли, обнажая бёдра. Боже, они такие мощные, прокачанные хоккеем.

– Эй, – он кряхтит, опуская платформу. На лбу блестят капли пота. Аксель приподнимает майку и вытирает лоб, обнажая глянцевые от пота кубики пресса. – Надеялся, что ты подойдёшь.

Отвожу взгляд от его мышц.

– Чего?

– Ти, ты можешь видеть меня без майки когда угодно. Не обязательно пускать слюни прямо в тренажерке.

Шлёпаю его тряпкой.

– Я не пускаю слюни.

Он пожимает плечом.

– Ты хочешь меня, просто признай, в этом нет ничего такого.

Я действительно хочу его, но чёрта с два я стану кормить его эго.

– Хватит быть самовлюблённым, – я закатываю глаза, стараясь не показывать, что его вид сводит с ума. – Менеджер просит об одолжении.

– О каком? – он слезает с тренажёра, хватает бутылку воды и делает большой глоток.

– Не хочешь остаться на экскурсию для абитуриентов? Она хочет впечатлить приёмную комиссию фотографией тренирующейся звезды.

– Звезды, говоришь?

– Её слова, не мои.

Он усмехается, но затем говорит:

– Ты же знаешь, мне нельзя тренироваться без разрешения тренера.

– Ох чёрт, точно.

– Я вообще-то прихожу сюда ради тебя, – он проводит языком по пирсингу в губе. – Скучаю по пробуждениям с тобой.

– Я тоже, – признаюсь я. – Просто подумала, что лучше не спешить. Ради всех.

Он кивает, опираясь потной рукой на тренажёр.

– Предлагаю сделку: я остаюсь, делаю пару кадров, а ты приходишь на мой матч сегодня.

– Тебе не влетит?

– Улажу как-нибудь, – проводит пальцами по усам. – Команде тоже плюс – лишний пиар.

– Я и так собиралась, но если это твои условия, тогда ладно.

В дверях зала появляется экскурсовод с группой школьников и родителей. Эбби идёт их встречать, и я говорю:

– Мне надо убрать это и помочь ей.

Разворачиваюсь в сторону подсобки, но слышу за спиной:

– Ти, погоди.

Оборачиваюсь. Аксель уже тут, прижимает меня к двери.

– Я не закончил с условиями.

– И что же ещё?

– Наденешь моё джерси на матч.

Опять же, не проблема.

– Договорились.

Он поднимает бровь.

– Но под ней ничего.

Жар разливается по животу.

– Без проблем.

– А после матча поедешь ко мне ночевать.

Его взгляд… о да, этот мужчина точно знает, чего хочет.

– Ладно, но, – начинаю я, уже зная, что соглашусь на всё. Просто пытаюсь сохранить достоинство. – Ты наденешь футболку спортзала Уиттмора.

– По рукам, – он протягивает ладонь.

Я пожимаю её, и между нашими пальцами пробегает искра. Каждое прикосновение – шаг к чему-то большему, чем я могу контролировать. К чему-то, во что я готова нырнуть с головой.

– По рукам.

Но Акселю Рейкстроу рукопожатия недостаточно.

Он притягивает меня к себе и наклоняется, губы накрывают мои в жгучем, властном поцелуе. Отстраняясь, он усмехается.

– Ну так где та футболка?

Уиттмор проигрывает с разницей в одну шайбу, когда таймер отсчитывает последние секунды до второго перерыва. Я сижу на своём месте, стараясь не думать, как отчётливо выделяются соски под тонкой тканью джерси без привычного слоя уплотнённого бюстгальтера на холодной арене.

– Всё будет в порядке, – говорит Твайлер, хотя, кажется, больше успокаивает себя, чем меня. – Они соберутся.

Парни играют отвратительно. Даже с моими скромными познаниями в хоккее видно, что что-то не так.

– Уверена, тренер Брайант в перерыве вправит им мозги.

– Ты видела? – она указывает на Риза на льду. Он кружит у ворот, только что промахнувшись очередным броском.

Я щурюсь, разглядывая игрока под номером пятнадцать.

– Что именно?

– Плечо. Видишь, как он им подергивает?

Я вижу лишь мелькание чёрно-золотых форм «Барсуков», гоняющих шайбу.

– Думаю, у Риза проблемы с плечом. Он сдерживается при бросках, – она закусывает губу. – Мне нужно спуститься и проверить.

– Твай, ты больше не его тренер. Уверена, тренер Грин разберётся.

– Я не официальный тренер, но знаю его тело лучше кого бы то ни было.

Я фыркаю.

– Твои интимные познания о его члене не в счёт.

– Я не об этом, – она бросает на меня убийственный взгляд. – Риз упрям. Он просто будет терпеть и усугубит травму. – Она тихо ругается. – Чёрт, он идиот. Зря я сменила интернатуру.

Внизу Аксель и нападающий соперников начинают перепалку. Клюшка со звоном падает на лёд, и Аксель вырывается из вратарской зоны.

– Ох блядь, – я замираю, широко распахнув глаза. Звук свистка прорезает воздух, судья бросается между игроками, расталкивая их.

Слава богу, звучит сирена, завершающая период.

– Аксель явно на взводе, – замечаю я, пока Рид уводит его со льда. Он срывает шлем, обнажая мокрые от пота волосы. – Он в ярости из-за пропущенной шайбы.

– Роджерсу нужно перестать крутиться у ворот, – хмурится Твайлер. Роджерс, мощный нападающий «Истерн», явно цепляется к Акселю. – Это не против правил, но чертовски раздражает. Он явно провоцирует Акса на глупость.

Я не знаю, каков Аксель после поражений. Победная серия – потрясающее достижение, но оно же давит на игроков и их окружение. Хотя я никогда раньше не была так вовлечена. Открыто встречаясь с игроком, я понимаю, каково это быть рядом со спортсменом после провала. Часть роли охотницы за джерси как раз в этом: ты рядом и в победах, и в поражениях. Одни злятся, другие впадают в депрессию. Большинство напиваются или уходят в наркотики. Некоторые, как Брент и СиДжей, держат лицо перед публикой, а потом выплёскивают напряжение наедине. Я быстро научилась справляться с их эмоциями, понимать, как поддержать. Хотя, оглядываясь назад, это был просто очередной риск.

Я не знаю, как поведёт себя Аксель после поражения, и мне немного страшно это узнавать.

– Я спускаюсь, – Твайлер резко встаёт, хватает сумку.

– Что? – я поднимаюсь следом. – Ты не можешь просто так…

– Думаешь, они не пустят меня? – она уже пробирается по рядам. Я следую за ней, стараясь не наступить никому на ноги. – Чтобы помочь их звезде? Они не настолько тупые.

Не знаю, зачем я за ней бегу, наверное, ожидаю катастрофу. По пути она расстёгивает сумку, достаёт бейдж на шнурке и накидывает на шею. Когда она направляется к лестнице, ведущей в раздевалки, я хватаю её за руку.

– Погоди.

– У меня всего пара минут до конца перерыва, Над.

– А если это я? – вырывается у меня.

Она хмурится.

– А если это я причина их провала? Я новое звено в системе. Моё присутствие, мои отношения с Акселем ломают их настрой. – Я сглатываю ком в горле. – А если он жалеет, что позвал меня?

Подруга смотрит на меня своими большими голубыми глазами.

– Не неси чушь.

– Ты же знаешь, какие они суеверные. Взгляни на его дурацкие усы! – мне трудно дышать. – А если он обвинит меня?

Твайлер берёт меня за руку и тянет вниз по лестнице.

– Я до сих пор не понимаю, что между вами, насколько это серьёзно и что будет дальше. Но я вижу, что Аксель сейчас собраннее, чем когда-либо. Трезв. Сфокусирован. Риз не верил, что он вообще возьмётся за ум, – она останавливается перед дверью с кодом. – Не думай, мы заметили, что он изменился как раз тогда, когда перестал бегать за хоккейными зайками и начал тусоваться с тобой.

– Он был на испытательном сроке.

– И в отчаянии, – она прикладывает бейдж к считывателю, дверь открывается. – Что-то привело его в чувство, и мы оба думаем, что это ты.

Мы заходим в раздевалку. Мои ноздри атакует худший запах в моей жизни.

– Боже мой, – я зажимаю нос рубашкой.

– Святые угодники, – Твайлер кашляет. – Они воняют, да? Кажется, я уже привыкла.

– Это ужасно.

– Жди здесь, – она указывает на комнату с инвентарём в коридоре. Не дав мне возразить, она уходит, и вскоре я слышу её крик: – Кейн!

– Твайлер? – голос Риза перекрывает остальные. – Какого чёрта...

– Иди в медкомнату. Проверим твоё плечо.

– Всё в порядке, солнышко, – ворчит он. Не могу не расслышать смешки и подначки его команды.

– Это мы ещё посмотрим.

Удовлетворённая, что её не вышвырнули сразу, я заглядываю в инвентарную. Комната выкрашена в жёлто-чёрный цвет, на стене логотип «Барсуков». Полки забиты коньками, на крючках висят шлемы. Корзины переполнены щитками, стойки уставлены потрёпанными клюшками.

За спиной раздаётся шорох. Я оборачиваюсь. В дверях стоит Аксель в полной вратарской экипировке.

– Ну разве не сюрприз?

– Привет, – я сглатываю, разглядывая его. В амуниции он выглядит громоздким. – Знаю, мне тут не место. Просто жду Твайлер.

– Она сказала мне взять новый ремень для шлема, – он фыркает. – Как будто это исправит творящийся на льду цирк.

Иррациональная паника, смешанная с неуверенностью, подкатывает к горлу.

– Мне пора, – я проскальзываю мимо него. – Тебе нужно сосредоточиться.

Он хватает меня за руку.

– Ты меня не отвлекаешь.

Я не упускаю, как его взгляд скользит к моей груди. Закатываю глаза.

– Сегодня только одно отличие, Аксель. И это я. Я нарушаю баланс. Вы же помешаны на всех этих суевериях и ритуалах. Я не могу просто ворваться и ничего не испортить.

– Хуйня.

– Что?

– Говорю – хуйня. Роджерс, который ведёт себя как мудак, выводит меня из себя. Калечить вратарю психику его конёк. А ты? Ты ходишь на игры давно. – Он дёргает за край моего джерси. – Носишь моё имя и номер. Единственная разница – теперь мы трахаемся.

Боже, этот его рот.

– Это большая разница.

– Не для меня.

Я закатываю глаза.

– То, что мы делаем – это серьёзно. Это новый уровень.

– Прости, дорогая, но мы перешли на новый уровень в тот день, когда ты впервые надела это джерси. Тогда я тебя застолбил, – он отводит прядь волос с моей шеи. – И мы выиграли. Ритуал закреплён.

Он говорит искренне, и я понимаю, Акселю не нужна уверенность, её у него с избытком. Моему мужчине нужен вызов.

– Если ты в этом уверен, тогда выйди и докажи.

– Да? – его ухмылка самоуверенна. Заразительна. – Как именно?

– Если ты хочешь, чтобы я и дальше приходила на твои матчи в этом джерси и ничего под нем, – я наклоняюсь ближе, – тогда тебе лучше выйти и выиграть.

Уиттмор победил.

После матча Аксель выходит в одном из своих чертовски сексуальных костюмов, с ухмылкой чемпиона. Вокруг него толпятся фанаты, с каждой неделей их всё больше. Он с парнями останавливается, раздавая автографы. Я жду у края парковки, чувствуя, как его горячий взгляд скользит по мне.

Он заслужил это внимание. Во втором периоде он буквально разгромил наступление «Истерна», не дав им ни единого шанса. Бонусные очки за то, что не придушил Роджерса, хотя тот в конце матча полез в драку с Кирби и угодил на скамейку штрафников.

– Эй, – он направляется ко мне, и я всё ещё не привыкла к этому. Быть девушкой, которая ждёт его на парковке, а не сидит, уткнувшись в телефон, или ждёт дома. Не давая мне передумать, он подхватывает меня, прижимает к себе и целует так жадно, что у меня перехватывает дыхание. – Теперь-то веришь, что ты не дурная примета?

Я недовольно хмурюсь.

– Поверю, что у тебя был серьёзный мотиватор.

– Дорогая, пора бы понять – меня не спугнёшь. Ты моя девушка. Если проиграем – значит, так надо. Это не про нас.

– А как же все твои суеверия? Неужели не веришь в них?

– До определённой степени, – он проводит пальцами по усам. – Но такая фигня может сломать голову быстрее, чем что-либо ещё. – Он закидывает сумку в кузов пикапа и прижимает меня к кабине. – Хочу проверить, была ли ты послушной девочкой или просто троллила меня.

Не дожидаясь ответа, он запускает руки под джерси и сжимает мою грудь.

– Блядь, – стонет он, проводя большими пальцами по соскам, от чего дрожь пробегает по спине. – Забудь, что я только что сказал. Теперь ты будешь приходить на каждый матч такой.

От его жадных прикосновений ноги подкашиваются. Он открывает дверь и помогает мне залезть в кабину, но его рука задерживается на моей попе дольше необходимого, только подливая масла в огонь.

– Слишком далеко, – бурчит он, садясь за руль. Наклоняется, обхватывает мою талию и притягивает к себе на сиденье. От него пахнет свежестью, никакого намёка на вонь раздевалки. Он целует меня в шею. – Так-то лучше.

Прижавшись к нему, я едва замечаю короткую дорогу до Шотгана. Его пальцы скользят под джерси, костяшки касаются нежной кожи под грудью. Это сводит с ума. Воздух между нами потрескивает с невысказанным напряжением. Я тоже не могу удержаться. Провожу ладонью по его бедру, чувствуя, как под тканью растёт его возбуждение.

К тому моменту, как мы добираемся до Поместья, оба уже ерзаем на сиденьях. Окна в доме ярко горят, народ толпится на крыльце. Все парковочные места заняты, поэтому он заезжает в тёмный переулок за домом. Здесь тихо, уединённо, хотя грохочущая из дома музыка доносится даже досюда.

Я собираюсь вылезать, но он удерживает меня.

– Слушай, – говорит он, целуя мою шею. – Мы можем зайти внутрь, потусоваться, послушать ужасный диджеинг Рида, а потом пойти наверх и трахнуться. Или… – его пальцы снова на моих сосках, – сделаем это прямо сейчас.

Выбор очевиден.

– Сейчас, – мой голос дрожит от желания. – Трахни меня сейчас.

Он откидывает сиденье и затаскивает меня к себе на колени. Его руки грубые, сильные, ненасытные. Всё в этом кажется чертовски правильным. Весь день прошёл на эмоциональных качелях: взлёты и падения на матче, осознание, что я теперь не просто хоккейная зайка из тени. Во мне бурлит энергия, нервы, адреналин. Всё смешалось в гремучую смесь, требующую выхода.

Целую его под острым углом челюсти, расстёгиваю галстук и рубашку, пока его сильные руки стягивают мои леггинсы.

– Господи, – хрипит он, обнаружив, что под футболкой ничего нет. – Ладно, может быть и хорошо, что я не знал, в каком ты виде на трибунах, иначе пропустил бы ещё больше шайб.

– Ты сам сказал без ничего, – напоминаю я, приподнимаясь. Это выводит его из оцепенения. Он расстёгивает штаны, освобождая себя. Притягивает меня ближе, и я чувствую его твёрдый жар между ног. – Мы договорились. Я просто выполняю свою часть.

– Такая послушная девочка, – он шлёпает меня по заднице, и я двигаюсь на нём, позволяя влажному теплу нарастать. В машине темно, но света с крыльца хватает, чтобы видеть, как он смотрит на меня. Джерси остаётся на мне, кажется, ему так даже больше нравится. Я чувствую себя дико обнажённой, но мне плевать. Тело Акселя шедевр: рельефные мышцы, татуировки. После матча в нём бурлит энергия, и это затягивает. Он затягивает.

Он целует меня, одной рукой нащупывая бардачок. Достаёт ленту презервативов, отрывает один, пока я ласкаю его по всей длине. Он кряхтит, когда мой палец проводит по скользкой головке.

– Детка, полегче, если не хочешь, чтобы я кончил раньше времени.

Я отстраняюсь, наблюдая, как он натягивает резинку, затем поднимает меня, направляя себя внутрь.

– Готова? – его зелёные глаза приковывают меня. Киваю, готовясь принять его. Его член – это вторжение, плотное и безжалостное. Выдыхаю, привыкая к размеру.

– Всё хорошо? – он целует мои губы, шею. – Говори со мной, Ти.

– Хорошо, – отвечаю я. Лучше некуда. В машине душно, воздух наполнен нашим тяжёлым дыханием. Он заполняет меня, двигаясь в такт, позволяя нашим телам создавать трение, которое сводит с ума. Он наклоняется, приподнимает футболку и берёт сосок в рот. Сосёт жадно, и моя голова запрокидывается от волны удовольствия.

Я скачу на нём, теряя контроль, пока его движения не становятся резкими, а дыхание переходит в стон. Аксель обнимает меня, прижимая к себе, и шепчет:

– Я никогда не чувствовал такой близости, – и через секунду его тело напрягается, он входит в меня последними, отчаянными толчками. Я сжимаюсь вокруг него, выжимая каждую каплю.

Он опускает лицо мне на шею, наши сердца бьются в унисон. То, как он держит меня, как не торопится выйти – всё это даёт понять, каково это, быть в фокусе его внимания. Быть всем, чего хочет Аксель Рейкстроу.

Это чувство? Я возьму его, пока он готов давать.

Глава 18

Аксель

– Боишься?

– Да, – она сглатывает комок в горле. – Я никогда подобного не делала.

– Ты справишься, детка. Просто дыши. Всё будет хорошо.

Я говорю уверенно, но не признаюсь, что и сам нервничаю. То, что мы собираемся сделать, для меня тоже впервые. Никогда ещё у меня не ночевала девушка, которую я хотел бы видеть снова.

Девушка, от которой сердце готово выпрыгнуть из груди. Девушка, с которой каждое прикосновение, каждый смех, каждый момент только разжигает жажду.

Так что да, для меня это тоже в новинку.

– Время сорвать пластырь, – беру её за руку и распахиваю дверь спальни. Аромат яичницы с беконом и голоса соседей доносятся снизу. – Обещаю, парни будут так заняты едой, что даже не заметят тебя.

– Я не про парней, – бурчит она, сжимая мои пальцы.

Точно, на кухне, помимо моих соседей будет еще и Твайлер.

– Они воскресли! – Джефферсон поднимает кружку кофе. Его чёрные волосы взъерошены, а на шее здоровенный засос. – Вы вчера быстро слиняли.

Притягиваю Надю к себе, обнимая за плечи.

– Не так уж весело торчать среди пьяных идиотов, когда сам трезв.

– Так что, всё ещё чист? – спрашивает Рид.

Я смотрю на Надю и улыбаюсь.

– Я нашёл в качестве кайфа кое-что получше.

Она краснеет и я целую её в лоб. Да, я играю по-крупному. Разве могло быть иначе?

– Думал, ты сделаешь как Твайлер, Надя, – Джефф ухмыляется в сторону Риза. – Ну знаешь, сбежишь до рассвета.

– Это другое, – Риз помешивает яичницу розовой лопаткой. – Мы тогда ещё скрывали отношения.

Рид швыряет блин на тарелку.

– Не переживайте, это запах бекона вас выманил. Мы наготовили на всех.

– Спасибо, Рид, – говорит Надя, и я на секунду вспоминаю, что они ходили на свидание. Но она не задерживает на нём взгляд, рассматривая гору яиц и бекона. – Впечатляет.

– После победы только так.

– А ты чем помогаешь? – она поднимает бровь.

– Ха! – Риз торжествующе тычет в меня лопаткой. – Разоблачён.

– У меня одна работа, дорогая – не дать шайбам попадать в наши ворота, – я пожимаю плечами.

– Вижу, политика без маек всё ещё в силе, несмотря на гостя, – Твайлер качает головой, глядя на мой голый торс. Надя и она переглядываются, и я чувствую, как девушка чуть расслабляется.

Хорошо. Очень хорошо.

– Моё тело слишком для тебя, ДиТи? – протягиваю Наде вилку. – Напоминание, что Кейну не помешало бы качалку посетить?

– Дело не в мышцах, – Риз ставит на стол стопку тарелок. – А в элементарной гигиене.

– Никто не хочет твоих волос с подмышек в еде, придурок, – ворчит Джефф, хотя сам в майке с вырезанными рукавами. Не меньшее преступление. – Эй, Рид, где Дарла?

– Это прозвучит шокирующе, но… – он делает паузу, заставляя нас всех застонать, – мы расстались.

– Какой сюрприз, – усмехается Джефф.

– Опять? – Твайлер скрещивает руки на груди. – Что ты на этот раз натворил?

– Ничего, – он пожимает плечами, затем сдаётся. – Она не оценила мой после матчевый костюм.

– Ты про те наряды, будто ты дальтоник и одеваешься на распродажах?

– Они уникальные, – защищается он. – Классика. Я создаю бренд, который ты и она не в состоянии понять.

– А мне она нравилась, – вступает Надя. – Она отлично организовала День Дружбодарения.

– Ну да, – Рид ковыряет вилкой блин, – она вроде как…

– Зажатая, чувак. Называй вещи своими именами, – Джефф машет рукой в сторону девушек. – Давайте, берите еду, пока эти обжоры всё не слопали.

Я отпускаю Надю и наблюдаю, как они с Твайлер наполняют тарелки и уходят в гостиную, болтая о чём-то своём.

– Завтрак с соседями, – Риз наваливает себе яичницу и передаёт мне ложку. – Теперь все официально.

– Если это критерий, тогда да.

– Не верится, что ты больше не составишь мне компанию в забегах на женское сестринство, – ноет Джефф. – Бриджит и Хизер так надеялись на секс вчетвером.

– Сорян, бро, – я ухмыляюсь, не чувствуя ни капли сожаления. – Я и так слишком часто вижу твои волосатые яйца в раздевалке.

– Ты же знаешь, что мне нужен напарник, – хмурится он.

– Я могу быть твоим вторым пилотом, – предлагает Рид. – Теперь я свободен.

– Да брось. Я уже попадался на эту удочку. Вы с Дарлой снова будете вместе до выходных.

– Не в этот раз, – Рид хватает блины руками. – Всё кончено. Я это чувствую.

С полными тарелками мы с Ризом отходим от парней, строящих планы на следующую неделю. Девушки сидят напротив, приберегая нам места.

– Не был уверен, как она это воспримет, – он кивает на Твайлер, – но вижу, Твай рада за подругу. Она хоть и терпит нашу мужскую компанию, но иногда здесь слишком уж по-свински.

– Думаю, Наде тоже приятно её общество.

– Это значит, – он жуёт бекон, – если ты напортачишь, иметь дело придётся с ней.

До зимних каникул осталось десять дней.

У меня экзамены, куча игр и проповедь для отца, которую надо дописать.

А хочу я только одного – быть с Надей. Эта девчонка держит крепко и мое сердце, и мои яйца. Мне вечно её мало.

Я реально готов ходить за ней по пятам, как один из тех подкаблучников, которые мечтают о лишней минуте рядом. Всю неделю мы ночевали вместе под предлогом, что нам надо закончить дела, а в итоге единственные дела, которые мы заканчивали это множественные оргазмы.

Я в полном раздрае, завал по всем фронтам, и поэтому сейчас заперся в учебной комнате для спортсменов. Здесь тихо. Никто не мешает.

Уставился в незаконченную проповедь и идиотскую тему, которую выбрал отец. Я не впервые выступаю в церкви. Шелби и меня растили как часть шоу. Но даже несмотря на то, что я бываю там всё реже, отец наращивает моё участие. До колледжа я просто читал пару отрывков, зажигал свечи, участвовал в ритуалах. Роль Шелби почти не изменилась – женщины в церкви отца существуют, чтобы служить и поддерживать. Но сын? Наследник Королевства. Моя роль сложнее. Ближе к лидерской. Не главной, разумеется. Это место уже занято.

Телефон вибрирует, и я с облегчением хватаюсь за отвлекающий фактор.

Надя: Как дела?

GoalieGod: Закончил работу по коммуникациям и сделал заметки для публичных выступлений.

Надя: А остальное?

Она знает, что я застрял на задании отца.

GoalieGod: Может, если долго смотреть на пустой экран, ослепнешь?

Надя: Возьму еду перед работой. Тебе чего-нибудь захватить?

GoalieGod: Просто десять минут с тобой.

Надя: Думаю, это можно устроить.

GoalieGod: И, может, тако из фудтрака?

Дописываю, что я в 110-м кабинете студенческого центра, и минут через пятнадцать слышу стук в дверь. Комната закрыта на код, но когда я открываю, передо мной стоит она с улыбкой и пакетом тако.

– Ты нашла меня, – беру пакет одной рукой, а другой притягиваю её внутрь.

– Это спортивная учебка? – она оглядывается.

Комната и правда крутая. Новые компьютеры, удобные столы, диван и огромный экран.

– Всегда знала, что у вас есть привилегии, но это уже слишком.

– Привилегии звучит слишком.

– Дорогая, остальные записываются в очередь на компьютеры, дерутся за удобные места, и если повезет, сосед не кашляет тебе в ухо. «Привилегии» идеальное слово.

– Ладно, – швыряю пакет с едой на стол рядом с записями. – Мы немного избалованны.

Приподнимаюсь, обхватываю её бёдра и встаю между её ног.

– Я скучал.

– Прошло всего четыре часа.

– Попробуй объяснить это моему дружку, – упираюсь в неё бедрами. – Он думал о тебе весь день.

– Ты смешной, – её пальцы скользят по моей груди к шее, нащупывая зажимы. – И очень напряжённый.

Наклоняю голову, позволяя ей размять мышцы.

– Всё из-за этой чёртовой проповеди. Это всегда кошмар, но в этом году хуже.

– Я думала, ты уже что-то написал?

– Написал. Но выкинул всё, что показал отцу на День Благодарения. Было не то.

– В каком смысле?

Первым порывом было отмахнуться, но Надя смотрит с искренним интересом, и впервые мне хочется рассказать.

– Сложно объяснить, – беру её руку и переплетаю наши пальцы. – Даже себе. Я всегда играл по правилам отца: жил своей жизнью в Уиттморе, но выполнял его требования дома. Но сейчас что-то изменилось. Может, дело в скором выпуске и понимании, что меня навсегда засосёт в ту жизнь. Или в обручальном кольце Шелби, она слишком молода для таких решений, – качаю головой, ненавидя, что её жизнь расписана ещё чётче моей. – Раньше всё казалось далёким, а теперь… слишком близким.

– Ты говорил с ним об этом?

– С Преподобным не говорят. Для него это не план, Ти, а судьба. Вся моя жизнь, даже хоккей и татухи, чёрт, – провожу рукой по волосам, – да, наверное, даже девчонки – всё ради того, чтобы я в итоге вернулся и встал рядом с ним.

Надя отводит взгляд.

– Это огромный груз.

Поднимаю её подбородок пальцами.

– Теперь ещё тяжелее, потому что мы только начали, а я, блядь, не хочу тебя отпускать.

Целую её, наслаждаясь теплом её губ, тем, как она открывается мне. Её руки забираются под футболку, прохладные пальцы скользят по горячей коже.

– У тебя такие мягкие руки, – провожу языком по её губам.

В ответ она опускает ладонь ниже, играет с линией волос, уходящей под пояс. Я стону, живот сжимается, а член пытается прорвать джинсы. Отрываюсь, переводя дух, и прижимаюсь лбом к её лбу.

– Я позвал тебя ради тако, а не ради целовашек.

– Целовашки хорошо снимают стресс, – она расстёгивает мои джинсы, и её рука скользит под пояс белья, обхватывая мой стояк. – И не говори, что не возбуждён.

– Я всегда возбуждён рядом с тобой, – она двигает рукой, и по спине пробегает дрожь. Откидываюсь на стуле, смотря на неё. – Господи, девочка, ты что, пытаешься меня прикончить?

Она ухмыляется.

– Просто хочу доставить удовольствие.

– Ты всегда его доставляешь, – мой мозг в тумане, я готов затащить её на колени, но она сама опускается передо мной на пол.

– Над, давай, вставай.

– Нет.

Челюсть напрягается. Война между разумом и телом. Я не давил на неё в этом плане: никаких минетов, никаких игр с грудью, ничего, что могло бы выглядеть будто я ее использовую. Ей и так этого хватило на всю жизнь.

Но, чёрт, я хочу увидеть, как её губы обхватывают меня.

– Акс, мы заботимся друг о друге. А сейчас я хочу позаботиться о тебе.

Я сглатываю, касаюсь её подбородка и провожу большим пальцем по её пухлой нижней губе.

– Безопасная зона, да?

– Для нас обоих.

И тут до меня доходит разница. Всё происходит на её условиях. Откидываюсь на стуле, касаясь её щеки, пока она тянется ко мне, скользит руками по животу, ощупывает мышцы, затем опускается ниже, к напряжённому стволу.

Она втискивается между моих ног, обхватывает основание члена, наклоняется и дразнит меня, касаясь головки кончиком языка, прежде чем отстраниться.

– Блядь, – шепчу я, сдерживая рывок бёдер. – Я знал, что ты опасна.

Она поднимает на меня свои карие глаза и говорит:

– Мне нравится твой член, – прежде чем сладко округлить губы и принять его в рот.

Я стону от ощущения её влажного, горячего рта. Ладно, любой минет – это кайф, но этот… Он усиливается дрожью в животе, стуком сердца. Девчонкой на коленях. Всё, что делает Надя, – лучшее.