Текст книги "Под защитой вратаря (ЛП)"

Автор книги: Энджел Лоусон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

– Блядь, чувак, – я развожу руками, – когда ты успел стать таким умным?

– В тот день, когда понял, что действительно важно. – Он встаёт, забирает ноутбук. Подходит к двери комнаты Твайлер. – Нашим девушкам не нужны горячие головы, лезущие в драки. Мы и так делаем это на льду, потому что это наша работа. Но сохранять хладнокровие, показывать им, что мы думаем головой, а не импульсами... Это сложно. Но оно того стоит.

Он заходит в комнату, оставляя меня одного. Это не случайно. Он даёт мне сделать выбор, потому что знает: если я решу пойти и найти Рейнольдса, я это сделаю.

Но я также знаю, что он прав.

Расстёгиваю куртку, бросаю её на спинку стула и возвращаюсь в комнату Нади. Забираюсь под одеяло, притягиваю её к себе, вдыхая её сладкий аромат. Она тёплая, мягкая.

Но главное – она моя.

Глава 21

Надя

Когда я выхожу из спальни утром, Риз сидит на диване рядом с Акселем, который по какой-то причине без майки.

– Привет, – киваю я Ризу. – Не знала, что ты остался на ночь.

– Заглянул поздно, – он поднимает коробку с сахарными хлопьями и досыпает себе в миску. На нём спортивные шорты и растянутая футболка Твайлер с потрёпанным логотипом New Kings. Он протягивает коробку Акселю. – Добавить?

– Нет, спасибо. Кажется, я уже превысил дневную норму сахара.

Длинная рука Акселя обвивается вокруг моих бёдер, и он усаживает меня к себе на колени. Его грудь твёрдая, тёплая, и я осторожно провожу пальцами по краям плёнки, прикрывающей его новую татуировку. Когда он рассказал мне настоящий смысл числа 110, о том, как я ему доверилась, что-то внутри меня сжалось.

– Хорошо спала? – спрашивает он.

– Очень.

После нашего с Акселем душевного разговора, признаний в любви и секса мы ещё долго не спали, ужинали и смотрели «Спрингфилд». А потом я отрубилась. Настолько крепко, что не проснулась, пока не зазвонил будильник.

– Отлично, – он крадёт поцелуй, едва касаясь моих губ. На вкус он сладкий, как хлопья. Боже, как же я люблю этого мужчину.

Твайлер стоит у кухонного стола, собирает рюкзак. Бросает взгляд на Акселя и закатывает глаза. Скорее всего, её раздражает его голый торс. Я уверена, он не надевает майку именно для того, чтобы досадить ей.

– Чего это ты, ДиТи? – Аксель проводит рукой по моей спине.

Ей даже не нужно отвечать. Сидеть здесь вот так, с нашими парнями, немного сюрреалистично. Ещё несколько месяцев назад Твайлер вообще ни с кем не встречалась, не то что с капитаном хоккейной команды. А мои отношения обычно сводились к тому, что я убегала из дома на ночные авантюры.

– Всё это, – она раздражённо машет рукой в нашу сторону. – Это странно.

– Ты должна радоваться, что твоя лучшая подруга и лучший друг твоего парня влюблены, – Аксель ухмыляется, допивает молоко из миски с громким хлюпаньем. Зарабатывает этим ещё один раздражённый взгляд. – Теперь мы можем ходить на двойные свидания.

– Влюблены? – её большие голубые глаза округляются, она смотрит то на меня, то на Риза. – Это как-то резко.

– Оставь их, солнышко, – Риз забирает пустую миску и несёт к раковине. Целует её в шею. – Они счастливы.

Вся моя жизнь перевернулась с ног на голову. И это хорошо. Очень-очень хорошо. Аксель Рейкстроу, известный плейбой, сказал, что любит меня. Это настолько неестественный сдвиг в моей вселенной, что я вдруг объявляю:

– Я приняла решение.

Вдох. Выдох.

– Я готова пойти в полицию.

Аксель ставит миску на стол и переглядывается с Твайлер и Ризом.

– Подавать заявление?

Я киваю, пряча руки в рукава его худи.

– Пора. Уже давно пора, – признаюсь я. – Вчерашний день это доказал.

– Что-то случилось? – Твайлер подходит ближе. – Поэтому ты была расстроена?

– Ничего не случилось, – делаю акцент на слове, – но я столкнулась с ним, и он просто...

– Конченый ублюдок, – подсказывает Аксель, сжимая моё бедро.

Риз обнимает Твайлер за плечи.

– Надя, ты знаешь, мы всегда хотели, чтобы это было твоим решением. Что бы ты ни выбрала, мы с тобой.

Я смотрю на Акселя.

– Ты не против?

– Речь не обо мне, Ти. Я поддержу тебя в любом случае.

– Скорее всего, уже слишком поздно что-то делать. Они просто скажут, что я сама была не против. Но важно, чтобы это было зафиксировано. – Я сглатываю, чувствуя, как подкатывает тревога. – Иначе он не остановится.

– Я отправила копию видео Руби, когда это случилось, – говорит Твайлер. – На всякий случай.

Руби её старшая сестра, которая работает учительницей в Теннесси. Именно она предупредила Твайлер о том, что видео записали и транслировали в сети.

– Если ты сможешь получить его у неё, будет хорошо.

Аксель переплетает пальцы с моими.

– Когда ты хочешь пойти?

– Как можно скорее. Пока не передумала.

– Ты не передумаешь, – Твайлер твёрдо качает головой.

– Она права, – Аксель кивает подбородком в сторону Риза. – Скажи тренеру, что меня сегодня не будет.

Риз кивает.

– Без проблем.

– Что? Нет! – я резко мотаю головой. – Я не хочу, чтобы ты пропускал тренировку и схлопотал проблемы.

Он поворачивает моё лицо к себе.

– Ти, это важнее тренировок и хоккея. Тренеру придётся смириться.

Он поджимает губы, взгляд скользит за моё плечо, туда, где стоит Риз.

– Ты не единственная, кому есть что рассказать.

Озноб прокатывается по моему телу. В помещении не холодно, и несмотря на чуть тёплую чашку кофе, которую предложила секретарша, я не могу согреться.

– Вот, – Аксель снимает свою куртку.

– Ты простудишься.

– Не-а, – он накидывает её мне на плечи. – Я горячий по природе. Особенно когда в ярости. – он поднимает взгляд на открывающуюся дверь. – Ты уверена, что хочешь, чтобы я был здесь?

Я киваю, сжимая его руку.

– Пожалуйста.

Куртка сохранила его тепло, и его запах обволакивает меня, как щит. Комната оказалась уютнее, чем я ожидала от небольшого участка полиции Уиттмора: мягкие кресла, стены выкрашены в серо-голубой.

Входит женщина и представляется детективом Шоу. Она молода, тёмные волосы собраны в низкий хвост.

Когда она говорит:

– Давайте начнём с самого начала, – я делаю глубокий вдох и начинаю.

Не знаю, то ли это эффект от долгого сдерживания травмы, то ли облегчение от решения наконец заговорить, но остановиться уже невозможно. Нелегко описывать свои дни охотницы за джерси, но даже я чувствую тот переломный момент, когда это перестало быть моей идеей и я стала частью чужой схемы.

– Они завели аккаунт на LonelyFans? – детектив Шоу делает заметки.

– Да. У меня есть копия видео, – достаю телефон. Руби сделала видеозапись, зафиксировав название аккаунта. Больно видеть себя такой, но бежать больше некуда.

Она отрывает взгляд от экрана. На лбу складка.

– Где это произошло?

– В доме за пределами кампуса. – смотрю на Акселя. – Ты помнишь название?

– «Красная скала». Это сборные дома за стадионом.

Детектив Шоу кивает, пересматривая видео.

– Я сделаю копию, если вы не против? Это будет приобщено к делу. – Получив согласие, спрашивает: – Были ли задействованы наркотики?

– Думаю, да. Кажется, они что-то подмешали в еду или напиток.

Аксель сжимает мою руку и прочищает горло.

– Да, мне есть что добавить.

Стены комнаты расплываются, пока я слушаю, как он рассказывает детективу Шоу о том, что ему тоже подсыпали наркотики на вечеринке месяц назад. Он передаёт копии анализов, заявление доктора команды и тренера Брайанта о том, что он был умышленно или случайно отравлен, но последствий не понёс.

– Тебе что-то подсыпали? – пытаюсь осознать сказанное. – Это была не просто травка? Тебя накачали рогипнолом?

– Так показали анализы, – он наклоняется вперёд. – Я курил травку, не отрицаю. Помню это, но потом всё стало как в тумане.

– Ты еле помнил, как разговаривал со мной той ночью.

Его челюсть напрягается, Аксель бросает взгляд на детектива.

– Доказательств нет, но думаю, тот напиток был для тебя. Последнее, что помню, как оттащил тебя от Брента и забрал твой полный пунша стакан.

– Ты сказал, что он странный на вкус. – Воспоминания той ночи накатывают волной. Как его речь стала заплетаться, а мы решили, что он просто пьян. – Но стакан дал мне не Брент. Какой-то второкурсник из бейсбольной команды.

– Вы помните его имя? – спрашивает детектив Шоу.

Я называю то, что помню, а затем поворачиваюсь к Акселю.

– Почему ты мне не сказал?

Он нервно проводит рукой по волосам.

– Должен был. Но ты и так через многое проходила. Я не хотел усугублять. Мы с Ризом решили никому не рассказывать и просто приглядывать за тобой.

Слёзы подступают к глазам. Я сдерживала их с самого прихода, но теперь они вырываются наружу. Если даже такой сильный парень, как Аксель, не смог защитить себя, то что говорить об остальных?

– Я дам вам минутку, – детектив Шоу берёт блокнот и отодвигает стул, – и проверю кое-что. Скоро вернусь.

Я не поднимаю глаз, когда она выходит. Аксель держит мою руку, пока дверь не закрывается, а затем стягивает меня со стула к себе на колени.

– О чём думаешь?

– Даже не знаю, с чего начать. – провожу пальцами по татуировкам на его костяшках. – Всё это настолько ужасно. Этот парень знал, что именно подсыпает мне? Или Брент его подставил? Мы знаем, что он использует других. – Поднимаю на него взгляд. – И мы стали проводить время вместе только потому, что ты за мной присматривал?

– НЕТ, – отвечает он резко и твёрдо. – Абсолютно нет. Наше «никаких факапов» – это между нами, и мы договорились ещё до того, как я узнал про наркотики. В ту ночь в нашем доме я понятия не имел. – Его рука скользит в мои волосы, обхватывая затылок. – И тогда же подсел на тебя. Присматривать, это просто повод. – Его зелёные глаза не отпускают меня. – Я люблю тебя. И да, всё это эпичный факап. Но самое лучшее из этого, это то, что я нашёл тебя.

– Я тоже люблю тебя.

Дверь открывается и детектив Шоу возвращается.

– Мисс Беквит, как бы вам ни хотелось, мне нужно, чтобы вы рассказали всё снова. С самого начала. – Она ставит на стол диктофон. – Теперь мы запишем.

– Вы мне верите? – мне нужно подтверждение, прежде чем снова погрузиться в травму.

– Я верю вам. – Она садится и кладёт на стол толстую папку. В ней кипа документов. – И вы не единственная, кто подал заявление.

– Ты слышала что-нибудь еще? – спрашивает Твайлер, пока мы сидим на трибуне и наблюдаем за финальным матчем сезона. «Барсуки» сравняли счёт, и тот стресс, который раньше исходил от Твайлер во время игр, теперь знаком и мне.

Последние несколько дней пролетели в бешеном ритме. Я так долго боялась, что признание в том, что произошло между мной, Брентом и СиДжеем, взорвёт мою жизнь. Но на деле ничего не изменилось, кроме чувства облегчения. Началась сессия. Мы с Эриком сегодня защитили проект на пятёрку. Мой предпоследний семестр в Уиттморе окончен.

– Нет, – слежу, как Аксель ловко отражает шайбу щитком. Оглядываюсь, проверяя, не слышат ли нас другие девушки. Бриджит, Хизер и остальные сидят на своих местах в полной амуниции «Барсуков», но на этот раз ещё и в одинаковых рождественских шапках. – Они сказали, что добавят это к материалам дела и начнут собирать доказательства.

– Хоть мне и хочется сказать, что я не верю в другие заявления, но я не удивлена.

Детектив Шоу не назвала имён и не вдавалась в подробности, лишь подтвердила их существование. От одной мысли об этом меня тошнит. Я вспоминаю других охотниц за джерси, девушек из сестринства, которые крутились вокруг футболистов. Могла ли я помочь кому-то, если бы заговорила раньше?

– Они жадные, самовлюблённые ублюдки. Глупо думать, что они признают какие-то границы.

– Вот именно, – она качает головой. – Думаешь, они действительно что-то предпримут? Брент один из лучших игроков страны, его ждёт драфт, а у НФЛ не лучшая репутация в защите жертв игроков.

– Не знаю. Детектив Шоу выглядела серьёзно, – мой взгляд снова находит Акселя. Он сосредоточен на игре. – Особенно насчёт наркотиков.

Внизу Рид толкает защитника соперников, что тот врезается в борт и шайба выскальзывает. Риз подхватывает её и устремляется вперёд.

– Вперёд! Давай! – Твайлер сжимает кулаки. За нами девушки взрываются криками. Риз движется мощно и плавно, выманивает вратаря и в последний момент бросает шайбу так быстро, что не разобрать была ли это шайба или мираж. Лампа загорается жёлтым, раздаётся гудок. Твайлер подносит руки ко рту и кричит. – Да! Так держать, пятнадцатый! – Риз поднимает клюшку и указывает в её сторону. Эти двое – эталон отношений.

Она закатывает глаза и её улыбка гаснет.

– До сих пор не верю, что Риз и Аксель скрыли от нас факт того, что ему что-то подсыпали.

– Они хотели нас защитить.

– И тебя это устраивает? – когда я киваю, она спрашивает. – Значит, у вас с Акселем всё хорошо?

У нас больше чем хорошо, но мои чувства к нему сложно выразить словами.

– Он извинился, и я понимаю его мотивы. Мы почти не знали друг друга, а я ещё не отошла от всего остального. Наверное, просто закрылась бы.

Ни один мужчина не заботился обо мне так, как Аксель. Он оберегает меня. Это часть его натуры защитника: ворот, друзей, семьи, а теперь и меня. И это чертовски сексуально.

– Справедливо, но надеюсь, ты заставила его немного пострадать. Я заставила Риза смотреть трёхчасовой спецвыпуск про New Kings за то, что он скрыл это от меня. – Взгляд Твайлер скользит по арене, и она хмурится. – Интересно, кто это? – Я следую за её взглядом к мужчине, который только что вошёл. Он слишком хорошо одет для хоккея в дорогое пальто и костюм. – Может, из NCAA? Или скаут?

– Без понятия, – отвечаю я, но, если прищуриться, в нём угадывается нечто знакомое.

Игра продолжается, пока гудок не возвещает о втором перерыве.

Чувствую лёгкий толчок в плечо и оборачиваюсь – это Бриджит присела сзади. Её серёжки выглядят как рождественские колокольчики.

– Боже правый. Ты знала, что он придёт?

– Кто? – я хмурюсь, смотрю на Твайлер, но она лишь пожимает плечами. – Кто он?

Бриджит указывает через арену, где ледозаливочная машина выравнивает лёд.

– Отец Акселя.

Глава 22

Аксель

Только выезжая на лёд в третьем периоде, я замечаю его на трибунах. Настолько неожиданное зрелище, что я замираю, уставившись вверх, пытаясь осознать, что он здесь делает. Ясно одно. Если Нолан Рейкстроу появился здесь, а значит ничего хорошего из этого не выйдет.

– Йоу, Акс! – голос Джефферсона вырывает меня из ступора. Он проносится мимо, намеренно задевая меня плечом. – Проснись! У нас ещё один период!

Я встряхиваюсь и занимаю позицию у ворот. Он звонил несколько раз за последнюю неделю, наверное, по поводу черновика проповеди, который я отправил. Но мой график и без того был забит под завязку, а после заявления в полицию у меня не осталось ни времени, ни терпения на него.

Очевидно, ему это не понравилось.

– Давайте завершим это! – кричу я. Изо всех сил стараюсь не искать глазами свою девушку на трибунах. Нужно сосредоточиться. Выиграть и двигаться дальше. Чёрта с два я проиграю сейчас, когда преподобный впервые за четыре года решил посетить мой матч.

Период пролетает быстро. Игроки универа Эрскин отчаянно пытаются сравнять счёт. Отчаянность приводит к агрессии и ошибкам, не обходится и без драк. Джефферсона отправляют на скамейку штрафников, лишая нас лучшего защитника и давая сопернику слишком много шансов у моих ворот. Они бросают шайбу при каждом удобном случае, надеясь на чудо. Но ничего не получается.

Я защищаю эти чёртовы ворота, как будто от этого зависит моя жизнь.

На табло остаются последние секунды. У дальних ворот давка, Рид с двумя защитниками борются за шайбу, Риз кричит, что открыт. Внезапно шайба выскальзывает, отскакивает от борта и скользит по льду. Форвард Эрскина бросается за ней, выходя один на один. Я приседаю, закрывая ворота телом. Колени согнуты, клюшка и перчатки наготове. Я слежу за его позицией, хватом, углом атаки. Он бросает, я отражаю, шайба со звоном уходит за ворота.

Я выскальзываю из зоны ворот, преследуя шайбу. Пора бы отпасовать её партнёру. Вернуться на позицию. Но вместо этого я ловлю взгляд Риза и киваю. Делаю несколько мощных толчков, отдаляясь от ворот. Мы с Ризом ждём, пока соперники приблизятся, затем он резко стартует, а я точным щелчком отправляю шайбу в дальний угол. Прямо под его клюшку.

Это рискованно, и тренер наверняка позже мне наваляет, но, нахуй, я не против немного порисоваться. Преподобный пришёл сюда за зрелищем. Я лишь поднял ставки.

Риз не теряет момент и моментально бросает. Лампа вспыхивает как раз в момент финальной сирены.

– Да, чёрт возьми! – ору я, поднимая клюшку над головой. Команда набрасывается на меня: Джефферсон вылетает из штрафного бокса, Рид врезается в меня так, что я едва не падаю. Смотрю поверх его вспотевшей головы и ловлю взгляд своей девушки. Она сияет, её глаза горят гордостью.

Вот ради чего всё это.

Вот что такое любовь.

Раньше я просто хотел побеждать, напиваться с командой и найти хоккейную зайку, чтобы отпраздновать. Теперь всё, чего я хочу, это быть с ней.

Неудивительно, что когда я снова смотрю на трибуны, его место уже пусто. Остаётся лишь один вопрос: что ему нужно и когда мне придётся это выяснить. Надеюсь, уже после празднования.

– Всё ещё непобеждённые! – ревёт Джефферсон в раздевалке, скидывая амуницию перед душем. – Похоже, эти усы действительно волшебные.

– Надя тоже так говорит, – шутит Рипли. – Бугагашеньки! (прим. пер. Рипли говорит «Bazinga», восклицание, которое использовал персонаж Шелдон Купер из сериала «Теория большого взрыва» после того, как он пошутил).

– Не смей, – бросаю на него строгий взгляд, и он тут же сдаётся. – Но да, – усмехаюсь я, – пока никто не жалуется. Ни на льду, ни вне его.

– Это правда, – подкалывает Мерфи, – что тебя недавно вызывали в полицию, потому что ты подходил под описание извращенца, терроризирующего кампус?

Шутка, но слишком близкая к правде. Я смотрю на Риза, его челюсть напрягается и он едва заметно качает головой.

– Они перепутали меня с кем-то, но не из-за усов, – провожу рукой по щетине, затем хватаюсь за промежность. – Подумали, что я похож на парня по имени Хью Дж. Кок. (примеч. Игра слов на английском – имя Hugh Cock, оно также переводится как Большой Член)

– Рейкстроу! – голос тренера перекрывает гвалт. – На минутку.

Я захлопываю шкафчик и выхожу в коридор.

– Я знаю, что переборщил с тем пасом, но увидел возможность и воспользовался.

– Поэтому ты и в команде, ты готов рисковать. – Он скрещивает руки на груди. – Не хочу прерывать праздник, но твой отец ждёт в моём кабинете.

– Бл… – обрываю себя на полуслове. – Сейчас? В вашем кабинете?

– Ага. – Его раздражённый вид говорит, что ему это тоже не нравится. – У меня дела. Не затягивай.

– Так точно.

Когда я подхожу к кабинету, он стоит спиной, разглядывая полку с наградами тренера Брайанта. Не знаю, то ли он слышит меня, то ли чувствует запах, но оборачивается, морща нос. Да, я всё ещё без майки и пахну, как потная клюшка, но пастор сам виноват, что я не успел принять душ.

– Аксель.

– Преподобный, – отвечаю, будто так и надо. Плюхаюсь в кресло и разваливаюсь. – Что надо?

– Буду краток, – его взгляд скользит по татуировкам на моём торсе. – Я знаю, что тебя допрашивали в полиции по поводу инцидента с девушкой из кампуса.

Откуда, он нахуй…? Но я проглатываю этот вопрос. У отца глаза и уши везде.

– Ни слова о хорошей игре? Ни «молодец» за сезон без поражений? Ни поздравлений с тем сейвом и голевой передачей?

– Не до этого, когда я разгребаю пиар-кризис.

– Никакого кризиса. Я дал показания и передал доказательства, чтобы помочь подруге. – Говорю я, но затем поправляюсь. – Чтобы помочь своей девушке.

– Той самой Наде Беквит из протокола?

– Именно ей.

– Так и думал, что это возможно. – Он вздыхает и садится на край стола. Его серые брюки идеально отглажены. – Эта девушка… Аксель, она неприемлема.

– Это ещё что значит? – к горлу подкатывает гнев. – Неприемлема?

– Из протокола я знаю, что у неё были проблемы с парнями из кампуса. Я изучил её соцсети, одежду, поведение. – Он смотрит свысока. – У неё репутация охотницы за джерси, так что её интерес к тебе более чем сомнителен. Но главное – она тебя отвлекает.

Я даже не знаю, с какой части из этого бреда начать. Поэтому называю вещи своими именами.

– Херня.

– Вот видишь? Ты агрессируешь, когда я указываю на правду, и переходишь на грубости.

– Ага, конечно, я блядь, агрессирую! – я не сдерживаюсь в выражениях. – Потому что ты несёшь чушь про мою девушку.

– Я знал, что ты тут буянишь и испытываешь моё терпение. Сначала наркотики и испытательный срок, теперь полиция и связь с девушкой с сомнительным прошлым. – Он медленно выдыхает. – Я дал тебе четыре года и больше свободы, чем следовало. Через пять месяцев ты возвращаешься в «Королевство», где у тебя будет обеспеченная жизнь: финансы, карьера, семья. Сейчас не время для публичных отношений, особенно с такой девушкой.

– Скажи, Преподобный, что ты знаешь о ней?

Он с готовностью принимает вызов.

– Развратна. Легкомысленна. Ищет внимания и, судя по всему, денег. Она не та женщина, что может стоять рядом с тобой в твоём будущем. Она обуза.

Если бы мы были не в кабинете тренера, я бы всё разнёс в щепки. Но это лишь доказало бы его правоту. Что я не контролирую себя. Что не думаю головой. Что не знаю, чего хочу.

Но впервые в жизни я знаю.

– Ты привык, что тебе целуют задницу круглые сутки, но здесь это не пройдёт. – с каждой фразой моя уверенность крепнет. – Я не расстанусь с ней. Я люблю её и собираюсь быть с ней долго.

– Любовь, – бурчит он. – Не ожидал, что твой бунт примет такую форму.

– Отношения с Надей – наименее бунтарский поступок в моей жизни. Она помогла мне завязать с наркотиками. Благодаря ей я перестал трахать каждую девушку в кампусе. Она мне полезна, и, хочешь верь, хочешь нет, я полезен ей. – Чем больше говорю, тем спокойнее себя чувствую. – Она жертва в том полицейском деле, мы оба жертвы, но ты не видишь этого, потому что слишком занят осуждением и контролем.

– Когда управляешь паствой таких масштабов, важно держать руку на пульсе. – Он прочищает горло. – Как и черновик твоей проповеди. Ты неряшливый и бездарный.

– Потому что у меня нет вдохновения. Я не могу выйти на сцену и притворяться, как ты. Изображать благочестие, разъезжая на частных самолётах и живя в особняке за миллионы.

Его раздражение вспыхивает мгновенно.

– Я отдаю церкви и пастве всё! Всё! Не смей сомневаться в моей честности.

– Слушай, у тебя это работает, и у них тоже. Они поклоняются тебе, как богу, а ты даёшь им утешение. Но тебя сводит с ума, что я единственный, кто не падает на колени. – Я встаю и отхожу подальше. Адреналин после игры ещё бурлит, и я не хочу наговорить лишнего. – Ты не бог для меня. Ты мой отец. Я не расстанусь с Надей. Она моя, и я не отпущу её.

– Так я и думал, – холодно говорит он. – Но помни: отказываясь от будущего, ты отказываешься от семьи. Матери и сестры. Я запрещу им видеться с тобой.

– Они взрослые, – сжимаю переносицу. – Ты не властен над ними. Понимаешь? Вот о чём я!

– Разве? Они привыкли к жизни, которую я создал. Особняк, путешествия, знаменитости. Ошибки, которые я совершил с тобой, – его голос тяжелеет, – я не повторил с Шелби. Она скоро выйдет за Дэвида, и он с радостью займёт твоё место, если ты откажешься.

Я моргаю, пытаясь осознать услышанное.

– Так у тебя уже был запасной вариант.

– Мне было ясно ещё до появления этой девушки, что ты не готов к этому пути. В бизнесе без резервного плана не обойтись.

В бизнесе. Не в церкви.

– Хорошо. Готовь Дэвида. Но Шелби ещё ребёнок. Ей не нужно замуж. Дай ей повзрослеть.

– И стать такой же, как ты? – он склоняет голову. – Твоя сестра предана «Королевству» и готова посвятить себя ему. Она будет счастлива как жена и мать.

– То есть посвятит жизнь и брак тебе.

– В этом твоя проблема, Аксель. – Он качает головой. – Я освобождаю тебя от обязательств – ты недоволен. Велю взять себя в руки – ты бунтуешь. Ничто тебя не радует.

Я мог бы сказать, что лидерство, но больше всего беспокоит Шелби. Она слишком молода для таких решений. Ей нужно повзрослеть, увидеть мир, получить образование вне учения нашего отца. Этого не случится, если я уйду. Я – единственное, что стоит между ней и удушающей жизнью.

– Разговор вышел жарким. Ты на взводе после игры. Поэтому даю тебе время принять решение до завтра. – Он направляется к двери. – Ты знаешь мои условия и что я могу предложить. Но взамен мне нужно твоё полное посвящение. Отцу небесному и земному.

Он уходит, оставляя меня разрывающимся на части. Я всегда знал, что моё будущее не в «Королевстве», но разлука с семьёй? С Шелби?

Это единственное, на что я не могу согласиться.

Не в силах смотреть в глаза ни товарищам по команде, ни болельщикам, ждущим снаружи, я получаю разрешение тренера Брайанта переждать. Когда раздевалка наконец пустеет, я бросаюсь под душ, подставляя лицо обжигающим струям и наконец позволяя эмоциям вырваться наружу. Я смываю злые горячие слезы вместе с потом и грязью. Мой отец фактически поставил ультиматум. Моя девушка или моя семья. Будущее, которое он хочет для меня, или будущее, которое хочу я.

Но хуже всего то, как он отозвался о Наде. Если у меня и были мысли о том, чтобы взять ее с собой в Техас, теперь они исчезли. Там ей небезопасно. А я обещал ей как раз обратное. Вот почему я раньше никогда не пытался строить серьезные отношения. Все здесь всегда было временным. Моя настоящая жизнь в Техасе, в Королевстве.

Глупо было думать, что у меня может быть и то, и другое.

Выключив воду, я накидываю полотенце на бедра, выхожу в раздевалку и замираю. Не то чтобы я удивился, увидев здесь Риза, дожидавшегося меня в пост-игровом костюме и галстуке.

– Разве у тебя нет автограф-сессии? Болельщиков, которым нужно угождать?

– Эх, пусть другие парни тоже иногда получают свой шанс.

Я открываю шкафчик и роняю полотенце, демонстрируя ему свою голую задницу.

– Господи. Наверное, мне стоило подождать, пока ты оденешься.

Я натягиваю боксеры и поворачиваюсь к нему.

– Так лучше?

– Несравненно.

Он прислоняется к шкафчикам напротив.

– Итак, твой отец был здесь.

Я натягиваю брюки, продевая одну ногу за другой.

– Ага.

– Хочешь поговорить об этом?

– Не особо.

Он не двигается, просто наблюдает, как я надеваю майку.

– Ладно, – пробормотал я, понимая, что сопротивляться бесполезно. Риз – любопытная заноза. – У моего отца везде есть информаторы, которые следят за мной. Я знал, что он в курсе моего испытательного срока. Ему удалось замять это дело, поэтому информация не попала в СМИ. Но он также знает о заявлении Нади в полицию и о моих показаниях.

– Ну, держать это подальше от прессы – не худший вариант.

– Худший вариант – это то, что он приказал мне держаться подальше от Нади, потому что она «неподходящая девушка для будущего лидера церковной общины».

– Вот дерьмо.

– Да. – Я застегиваю рубашку, и на меня снова накатывает злость. – Он наговорил о ней всякой дряни. Лжи, грязи о ее репутации и морали. И поставил ультиматум: она или Королевство.

– Все просто, – говорит Риз. – Выбираешь ее.

– Я выбираю ее, – отвечаю я. – Каждый чертов раз. Но поскольку я имею дело с Ноланом Рейкстроу, тут есть подвох.

– Чего еще он хочет?

– Если я выберу Надю и уйду из Королевства, то уйду навсегда. От всей семьи.

– Шелби...

– Ага. – Я набрасываю галстук на шею. – Он все предусмотрел. Знал, что я не уверен насчет работы на него, поэтому подготовил запасной план. – Я рассказываю ему о Дэвиде и о том, как мою 19-летнюю сестру засватали этому типу. – Она будет рожать детей и поддерживать его до конца своих дней. Я не могу этого допустить.

Я хватаю пиджак, сумку и захлопываю дверцу шкафчика.

– Акс, – Риз тщательно подбирает слова, – ты не можешь спасти всех.

– Что? Что это значит?

– Защищать других – это твоя натура. Сетка, твоя команда, твоя девушка. Я знаю, ты любишь сестру, но у нее своя жизнь. – Он хмурится. – Она вообще хочет твоей помощи?

– Она не знает, чего хочет, – возражаю я. – Она думает, что хочет того же, чего хочет отец.

– Чувак, ты себя слышишь? Чем это отличается от того, как твой отец решает за нее?

– Это другое, – упрямо говорю я. – Я просто хочу, чтобы у нее был выбор.

– Знаю, тебе сложно это принять, но технически она взрослый человек. Это ее решения. И пусть ты с ними не согласен, но Надя... она здесь. И, по какой-то безумной причине, она хочет быть с татуированным, исправившимся экс-бабником с пирсингом. И, блядь, у тебя есть выбор. Отличный выбор. И, возможно, он даст тебе шанс помочь Шелби потом, если она захочет.

НХЛ.

– Я сказал тренеру, что не хочу участвовать в драфте.

– После сезона без единого поражения и такой игры, как сегодня, уверяю тебя, еще не поздно.

Правда в том, что я всю жизнь бежал в сторону клетки, и все, что за ее пределами, никогда не казалось мне реальным. Может, я был в такой же ловушке, как и Шелби. А может, просто боялся.

Но, так или иначе, пришло время решить, какую жизнь я хочу прожить и с кем.