Текст книги "Под защитой вратаря (ЛП)"
Автор книги: Энджел Лоусон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)
Глава 9
Надя
Холодный ночной воздух приятно обжигает мою перегретую кожу. Я делаю глубокий, неровный вдох, пытаясь прийти в себя.
Не физически – мысленно.
После того, как Риз утащил Акселя в коридор, я рванула прочь, выскользнув через дверь в маленькую уличную зону для посиделок, а затем нырнула в переулок между баром и соседней пиццерией. В воздухе витает запах подгоревшего теста и жира. За пиццерией стоит столик с парой стульев, заваленный пустыми бутылками из-под пива и переполненной пепельницей – видимо, тут работники коротают перерывы. Я плюхаюсь на один из стульев и закрываю глаза, пытаясь выбросить из головы вкус и запах Акселя Рейкстроу.
Легче сказать, чем сделать.
Мои губы всё ещё горят от того, как он прижал меня к себе. Это было спонтанно, но контролируемо. Жестко и нежно одновременно, с таким мастерством, что я вцепилась в него, предвкушая большее. В Акселе есть всё, что сводит меня с ума: накачанное тело, властная харизма, уверенность и эта дерзкая походка человека, который знает, что он лучший. Сколько бы я ни пыталась забыть, я помню, каково это – чувствовать его внутри себя. Как его язык доводил меня до оргазма. И этот поцелуй вернул всё в одно мгновение.
Я нервно оттягиваю ворот свитера, обмахиваясь.
Когда его резко оттащили, первой мыслью было яростное желание, чтобы его губы снова прижались к моим. Но потом я подумала, что это, возможно, Брент, и меня накрыла волна противоречивых эмоций. Надежда? Злость? Страх? Увидев, что это Риз с убийственным взглядом, направленным на Акселя, я мгновенно почувствовала другое – вину.
Прозвище, которое Аксель мне дал, пугающе точное. Я просто не могу держаться подальше от неприятностей.
Я должна избегать эпичных ошибок и хоккеистов, но каждый раз, когда я оказываюсь рядом с этим сексуальным татуированным вратарём, я снова скатываюсь в старые привычки.
Телефон вибрирует.
Твайлер: Ты в порядке?
Надя: Да, просто вышла подышать.
Тень перекрывает неоновый свет вывески пиццерии.
– Вот ты где.
Аксель.
Один его вид заставляет мою кожу гореть, а соски напрячься. Он хватает пластиковый стул, с громким скрежетом тащит его по асфальту и ставит напротив меня. Я вздрагиваю, когда наши колени соприкасаются.
– Тебе холодно, – говорит он, не понимая, что моя реакция из-за его близости, а не погоды. Он снимает свою хоккейную куртку и накидывает мне на плечи. Я мгновенно снова тону в том самом аромате, от которого только что пыталась сбежать.
– Спасибо, – бормочу я, неохотно кутаясь в тепло.
– Я всё объяснил, – откидывается он назад на стуле. – Сказал, что просто дал Бренту сигнал отстать.
– Хорошо, – я киваю, уставившись на колени.
– Я перешёл черту? – спрашивает Аксель. – Если да, то извини...
– Нет, – поднимаю взгляд. На его опасно красивое лицо. – Брент должен понять, что я не вернусь к нему. Ни в каком виде.
– Так он этого хочет? Быть с тобой?
– Брент Рейнольдс хочет и рыбку съесть, и на лёд не упасть. Я не настолько глупа, чтобы думать, будто он действительно хочет быть со мной. Ему просто нужно мной пользоваться, вот и всё. А если не сможет, то сделает все, чтобы я была несчастной.
Я не забыла его угрозу заставить всех игнорировать меня. Если судить по реакции в группе по коммуникациям, слухи уже пошли.
– Ты не глупа, – твёрдо говорит он. – Он конченный мудак, Ти. Полнейшее дерьмо. Ты слишком хороша для него.
– Да? – спрашиваю я, не подумав. – Потому что план «никаких факапов» кажется таким… одиноким. Запутанным. Унизительно осознавать, что мне хочется, чтобы кто-то меня желал, даже с кучей условий. – Я наклоняю голову, глядя на него. – Но это не самое худшее.
– А что самое худшее?
– Что если бы он подошёл ко мне сегодня и попросил пойти с ним… боюсь, что я сказала бы «да».
Аксель поворачивается ко мне. Неоновая вывеска за его спиной подсвечивает волосы розоватым светом. Я сдерживаюсь, чтобы не заёрзать под его пристальным взглядом. Он касается моего подбородка, заставляя смотреть на него.
– Понимаю. Мне тоже одиноко. Знаю, что если дам себе слабину хоть на дюйм, то сорвусь на милю и снова всё испорчу. Когда я целовал тебя там внутри… я был тверд как скала. – Он проводит языком по губам, и его бутылочно-зелёные глаза опускаются к моему рту, прежде чем снова встретиться с моими. – Это единственный раз за всю неделю, когда я почувствовал себя… нормально.
Мы смотрим друг на друга, его большой палец скользит по моей челюсти, давая мне время самой принять решение. Моё тело реагирует даже на это простое прикосновение – вот как сильно я изголодалась. Вот сейчас мне стоит уйти. Придерживаться плана. Откинуть то, как он на меня влияет.
Но вместо этого мои губы сами приоткрываются в немом приглашении.
Он реагирует мгновенно, но на этот раз его поцелуй медленный и сладкий, без того азарта, что был, когда мы делали это напоказ. Теперь происходящее только между нами. И я не сопротивляюсь, когда он поднимает меня и усаживает к себе на колени.
Я оседлала его, руки скользят под мою юбку, прикрывая мою задницу, но прижимая к нему так плотно, что между нами не остаётся ни миллиметра свободного пространства. Блядь, он не шутил насчёт того, что возбуждён. Это почти болезненно, но в приятном смысле, и я трусь о него, желая почувствовать его даже через тонкий хлопок трусиков.
Он стонет, его дыхание обжигает мои губы.
– Это плохая идея, – неубедительно бормочу я, положив руку ему на плечо.
– Да? – он откидывает мои волосы, прижимаясь губами к шее. – Потому что мне кажется, что всё идёт как надо.
Мы двигаемся друг против друга, полностью одетые, наше горячее дыхание клубится в холодном воздухе. Руки Акселя забираются под мою кофту, пальцы скользят по коже, останавливаясь только наткнувшись на кружево бюстгальтера.
– У тебя идеальная грудь, знаешь? – Он отодвигает кружево, подушечкой пальца проводя вокруг соска.
– Ну, а у тебя идеальное тело, – я приподнимаю его футболку, скользя взглядом по кубикам пресса. – Это просто нечестно.
Он усмехается, защипывая мой сосок, и я вскрикиваю – электрический разряд от сосков отдает прямиком к киске.
Недели воздержания дают о себе знать, превращаясь в неистовую потребность быть желанной, чтобы больше ничего не существовало. Аксель снова целует меня, забирая моё дыхание, пока я не начинаю задыхаться. Трение между ног, его рука на моей груди, его язык...
– О, чёрт, – рычит он, вжимаясь в меня. Шов его джинс так приятно трется о клитор, и когда он сжимает мои соски, мир переворачивается с ног на голову и взрывается.
– Боже… – выдыхаю я, обмякнув на нём. Его руки всё ещё сжимают мои бёдра, прижимая к себе, пока и он не издаёт глубокий стон, от которого содрогается его грудь.
– Господи, – он тяжело дышит. – Я только что кончил в штаны. Со мной такого не было лет с четырнадцати.
Мы ещё долго просто дышим, моё сердце и киска трепещат, как крылья колибри. Голоса снаружи возвращают меня в реальность, и я отстраняюсь.
– О боже, я…
– Только не смей, блядь, извиняться, поняла? – Он сжимает мой затылок своей огромной рукой, притягивая мой лоб к своему. – Даже не думай винить себя, чувствовать себя «шлюхой», или как-то еще. Это было между тобой и мной, в безопасной зоне, поняла?
Я киваю, но не могу отделаться от мысли, что мы, возможно, только что совершили свою самую большую ошибку.
GoalieGod: Кажется, я заработал джинсовый ожог на члене.
Мои глаза закатываются каждый раз, когда имя Акселя всплывает на экране телефона, но в этот раз моя кожа еще и вспыхивает жаром.
GoalieGod: Как твоя киска? Нужна ли дополнительная забота о ней?
Моя киска... в порядке, немного побаливает, но в целом довольна вчерашней долгожданной разрядкой. Хотя сама мысль о том, что Аксель проверяет как я, вызывает мурашки по всему моему...
– Заказ для Берты!
Бариста выкрикивает имя Твайлер, точнее имя ее кошки, какая-то странная шутка между ней и Ризом. Я засовываю телефон в карман и игнорирую сообщения. За моей соседкой по комнате в очереди стоят две девушки. Судя по буквам на их свитшотах, из сестринства. Одна бросает на меня долгий взгляд, затем закатывает глаза и шепчется с подругой.
Я стараюсь не параноить, но нет сомнений, эти девушки уже в курсе новостей. Надя Беквит в черном списке.
GoalieGod: Но серьезно, у Рида есть промышленных размеров банка алоэ вера, если нужно…
Я улыбаюсь, глядя в телефон, и девушки из сестринства тут же забываются.
– Ну так… – Твайлер хватает свой айс-кофе и соломинку со стойки. – Я слышала, ты целовалась с Акселем.
– Что? – вздрогнув, я сжимаю стакан, крышка со щелчком слетает, и горячий кофе проливается мне на руку. – Черт!
– Надя! – она лихорадочно хватает охапку салфеток. – Обожглась?
– Нет, – вру я, игнорируя пульсирующую боль в пальце. – Все нормально.
– Дай посмотреть, – она жестом указывает на стул. Мы еще в кафе кампуса, и она подталкивает меня к столу. Сбрасываем сумки, садимся. Не успеваю снять куртку, как она хватает мою руку и осматривает.
– Я больше испачкалась, чем обожглась, – говорю я.
– Немного покраснело, но волдырей нет, – она хмурится. – Секунду.
Подпрыгнув, она мчится к стойке и возвращается с ложкой. Открывает крышку своего кофе, вылавливает кубик льда, заворачивает в салфетку и сует мне.
– Держи.
– Да ладно, Твай, – я прижимаю лед к пальцу. – Но спасибо. Ты хорошая медсестра.
– Стажировки в хоккейной и баскетбольной командах научили меня быть готовой ко всему, – она закидывает волосы за ухо, втыкает соломинку в стакан и наклоняется. – Так что насчет Акселя?
Дерьмо. Не сработало. Что сказать? Что он впился в меня таким поцелуем, от которого скрутило пальцы на ногах, а киска вспыхнула? А потом я оседлала его в темном переулке, как дикого жеребца?
– Клянусь, это было несерьезно, – говорю я. – Он просто увидел Брента в баре и хотел дать ему понять, что я занята.
– Нет лучшего способа это доказать, чем с чужим языком у себя в глотке.
Я прищуриваюсь.
– Ты... удивительно спокойно к этому относишься, учитывая, что сама запретила мне связываться с хоккеистами.
Она отпивает кофе и блаженно вздыхает.
– Риз сказал, что Аксель просто заботился о тебе.
Правда? Заботился или просто хотел развлечься? Не то чтобы я осуждаю. То, что между нами, не просто «ситуация» вроде тех, что были с другими спортсменами. Во-первых: я за ним не «охочусь». Вообще нет. Во-вторых: мы используем друг друга. Он хотя бы спросил, прежде чем поцеловать.
Ни один парень так не делал.
Я изучаю ее лицо.
– И тебя это устраивает?
– Меня не устраивает, что Брент появляется и достает тебя, – она морщит лоб от беспокойства. – Ты думала насчет заявления на Брента и СиДжея?
Ее взгляд полон надежды, и я точно знаю, чего она от меня ждет.
– Я все еще не хочу.
– Знаю. Но то, что они сделали... – она понижает голос, – тайно записали твое видео во время секса и выложили на платный сайт – это не нормально.
Твай хочет как лучше, но каждый раз, когда она об этом говорит, я все вспоминаю и я ненавижу это.
– Они удалили видео, – давлю на покрасневшую кожу, пытаясь почувствовать что угодно, кроме стыда. – Это все, чего я хотела.
– Они также должны держаться от тебя подальше, – она крутит соломинку. – А вчера он уже второй раз оказался там же, где ты.
– В первый раз это была вечеринка после игры. Он имел право находиться там больше, чем я. А в «Барсучьем Логове» меня вообще не должно было быть, – подмигиваю, пытаясь разрядить обстановку. – Я не охочусь за хоккеистами, ты же знаешь.
Не знаю, зачем добавила это. Наверное, не хочу лишней драмы. Или хочу убедить себя, что Аксель не проникает под кожу. Но больше всего я уверена в том, что даже если Твайлер смирилась с поцелуем, она точно не одобрит то, что было в переулке.
– Знаю, поэтому и удивилась, когда Риз сказал про ваш поцелуй. Но потом подумала, что вы, наверное, вдохновились нами.
Я хмурюсь.
– В каком смысле?
– Целоваться, чтобы досадить бывшему? Это прямо из репертуара Риза Кейна, – она указывает на очередь в кофейне и закатывает глаза. – Прямо так все и было.
– А, ну да, – киваю, поддерживая ее предположение. – Наверное, так и есть.
Она проверяет свой телефон.
– Черт, мне надо бежать на другой конец кампуса.
– Мне тоже. Встреча по проекту.
– Слушай, – произносит она у двери, – если Аксель нужен тебе как щит от Брента – используй его.
– Погоди, чего? – я смотрю, не шутит ли она. Нет. Полная серьезность. – Ты предлагаешь нам с ним... тусоваться?
– Он хороший парень, – пожимает плечами Твайлер. – И ему сейчас нелегко – он же на испытательном сроке. Вам обоим нужен друг.
Безопасная зона.
– Может быть. – Я тянусь к шарфу, но вспоминаю, что оставила его в аудитории. – Хотя вряд ли ему понравится, что ты предлагаешь его в качестве моего защитника.
– О, ему понравится. – Она застегивает куртку и ухмыляется. – Вообще-то это его идея.
Надя: Только что был интересный разговор с Тайлер.
GoalieGod: Про то, как научить тебя глубокому массажу? Потому что я доброволец, если хочешь потренироваться.
Надя: Не-а, про то, как ты предложил «защищать» меня от Брента.
GoalieGod: Безопасная зона, дорогая.
Надя: Это было всего на один раз.
GoalieGod: Нет, если я могу на это повлиять.
Дрожь, пробежавшая по спине, никак не связана с холодным ноябрьским воздухом, и она не исчезает, даже когда я захожу в учебный корпус.
Мы с Эриком наконец договорились встретиться, чтобы обсудить наш проект, в одной из учебных комнат при кафедре коммуникаций. Он спокойно отнесся к тому, что мы встречаемся здесь, и мне было комфортнее, чем где-то наедине. Границы. Это то, над чем я работаю… ну, кроме случаев, когда речь заходит об Акселе Рейкстроу.
Когда я зашла в комнату, Эрик уже был там, сидел за столом с открытым ноутбуком. Он поднял взгляд и улыбнулся.
– Привет, – говорю я, заходя. – Прости, что опоздала.
– Ты не опоздала. – Он отодвинул стул рядом с собой. – Я пришел пораньше и решил начать исследования.
– Ну, это необычно, – говорю я, снимая верхнюю одежду и доставая свои вещи из сумки.
– В каком смысле?
– В прошлый раз, когда я делала групповой проект на этом курсе, это было с Остином и Рокки, и они даже ноутбуки не открыли ни разу.
– Ага, мне достался Дариус, который, не пойми меня неправильно, отличный парень, но…
– Тупой как пробка?
– Скажем так… – он постукивает себя по подбородку, – не слишком мотивирован на учебу.
– О, а ты хорош, – смеюсь я. – Дай угадаю. Планируешь карьеру в спортивном PR?
Он подмигивает.
– Попала в точку.
Какое-то напряжение внутри меня ослабевает благодаря легкому общению между нами. Эрик – хороший парень, и, если честно, я никогда не слышала, чтобы он говорил обо мне что-то плохое в компании других ребят.
– Так, как мы будем это делать? – спрашиваю я, готовая начать.
– Я просматривал задание…
В итоге мы разделили работу: он займется в основном исследованиями, а я напишу текст. Потом представим проект вместе.
– Мы можем сделать большую часть по почте, да? – уточняю я.
– Да, должно сработать, – соглашается он. – О, черт.
Я смотрю на него и вижу раздражение на его лице.
– Что-то не так? Мы что-то упустили?
– Я кое-что забыл, – говорит он. – Твой шарф. Я все это время его хранил и постоянно забывал вернуть.
– О, все в порядке. Можешь отдать потом.
– Я ужасен в таких вещах. Оставляю на видном месте, чтобы не забыть взять, и все равно забываю, – он улыбается. – Обещаю, с проектом я не подведу.
– Я не переживаю, – говорю я. – Кому вообще нужна теплая шея?
Он смеется.
– Знаешь, я могу принести его тебе, если хочешь. Ты живешь в Шотгане, да?
Знать, кто живет в кампусном районе, обычное дело. Там постоянно проходят вечеринки, особенно в Поместье. Но моя кожа все равно покрывается мурашками.
– Не надо. Я заберу его у тебя на паре.
– Или, если не занята, можем зайти ко мне сейчас и взять.
Я заставляю себя посмотреть на него. Выражение лица Эрика кажется безобидным – вьющиеся светлые волосы, наивные карие глаза. Но действительно ли они наивны? Он что-то задумал? В этом проблема, я не могу понять, но мое тело реагирует: пульс учащается, к горлу подкатывает тошнота.
Я резко закрываю ноутбук и встаю.
– Мне нужно идти.
– Подожди, что случилось? – Он смотрит, как я торопливо собираю вещи. – Ты злишься из-за чего-то?
– Случилось то, что все, что эти ребята тебе про меня наговорили – неправда. – По крайней мере не теперь. – Так что если ты думаешь, что сможешь остаться наедине со мной, и я тебе сделаю минет или ты кончишь мне на грудь, то ты ошибаешься.
– Я… э… – Он краснеет. – Я вообще о таком не думал.
– Боже, да ладно, – я закидываю рюкзак на плечо. Сердце колотится так громко, что эхом отдается в ушах. – Я слышала, как ты разговаривал с Остином и Рокки после пары.
На его мальчишеском лице мелькает вина.
– Черт. Это они. Я клянусь…
– Давай просто сделаем этот проект, защитим его и сдадим.
– Надя… – Он выглядит так, будто хочет провалиться сквозь землю. Что ж, добро пожаловать в клуб, Эрик. Что бы он ни собирался сказать, он глотает слова и добавляет. – Как тебе удобно, так и будет.
Его выражение искреннее, и внезапно я чувствую себя идиоткой. А идиоты делают то, что умеют лучше всего – бегут без оглядки. Руки заняты курткой и рюкзаком, я опускаю взгляд, не желая, чтобы кто-то увидел мои слезы.
Поэтому я врезаюсь в кирпичную стену.
В кирпичную стену с руками, которые хватают меня за плечи и не дают упасть.
– Воу, полегче, дорогая.
Чтоб тебя…
– Серьезно? – шепчу я. – Ты меня преследуешь?
– Доп. курс по коммуникациям. У меня была пара. – он осматривает меня, а я отворачиваюсь, не желая, чтобы он видел слезы. Он приподнимает мой подбородок и хмурится. – Кто, блядь, тебя довел до слез?
– Никто.
Он стирает слезу большим пальцем.
– Хрень собачья. Ты от кого-то убегаешь?
Я качаю головой и понимаю, что его прикосновение изменило мой пульс – от страха к чему-то другому. Чему-то, что согревает тело и заставляет вспомнить прошлую ночь.
– Чем ты сейчас занят?
– Помимо того, что надираю кому-то задницу? Ничем. – Его челюсть напрягается. – А что?
Я делаю глубокий вдох и признаюсь:
– Мне нужна «безопасная зона».
Глава 10
Надя
Аксель берет меня за руку, пока мы поднимаемся по ступенькам. В нем буквально бурлит энергия.
– Готова? – он смотрит на меня сверху вниз, и в его зеленых глазах мелькает искорка.
– Даже близко нет.
Когда я попросила Акселя отвести меня куда-нибудь в безопасное место, я не думала, что это будет старый дом на окраине делового квартала. Тот, с неоновой вывеской на окне, объявляющей название заведения: «Permanent Record» (прим пер. дословно Постоянная/нестираемая запись, игра слов, относящаяся также к базам данных и личным делам).
Это салон тату и пирсинга.
– Это не совсем то, что я имела в виду, говоря о «безопасной зоне».
– Я тоже, Ти, – он открывает дверь, и над головой звонит колокольчик, – но второй вариант подразумевал, что мы оба разденемся, а ты вряд ли на это рассчитывала.
Ошибаешься, думаю я, но вслух не говорю, следуя за ним внутрь. Раздеться с Акселем – это как раз то, о чем я мечтала. Хотела отправиться к нему или к себе, позволить снять с меня всю одежду и забыть об идиотах-парнях и эпичных факапах. Конечно, такое решение лишь добавило бы еще один пункт в этот список.
Ненавижу, когда он прав.
Мы заходим в маленький холл, который, кажется, не менялся с тех пор, как это место было обычным домом. Над головой висит хрустальная люстра, а одну из стен занимает массивная вешалка. По обе стороны находятся комнаты. Справа гостиная с удобными диванами и потрясающими картинами на стенах.
– Так это твое «безопасное место? – Спрашиваю я, разглядывая один из рисунков.
– Это место расслабляет, – говорит он.
– Иголка, вонзающаяся в кожу, тебя расслабляет? – не верю я своим ушам.
– Знаю, звучит странно, но да. Боль не такая сильная, а потом даже становится приятно. Я как будто впадаю в транс.
Я уставилась на него, пытаясь понять, не дурачит ли он меня. По выражению его лица ясно, что нет.
– Боже, ты такой странный.
– Уникальный, – он криво ухмыляется. – По крайней мере, так говорит моя мама.
Его взгляд перемещается мне за спину, и я оборачиваюсь. По холлу идет парень с ирокезом и татуировками, закручивающимися вверх по шее.
– Привет, чувак, – он ухмыляется, протягивая руку. Аксель пожимает ее. – Не видел, чтобы ты записывался.
– Надеялся попасть без записи. Хочу что-нибудь небольшое. – Он хватает меня за запястье и притягивает к себе. – Тони, это Надя. Надя, это Тони, мой тату-мастер. – Глаза Акселя загораются. – У нас, можно сказать, серьезные отношения.
– У нас не... – начинаю я, но слишком поздно понимаю, что он говорит о Тони, а не обо мне. – А, ну да.
– Хотя, – добавляет Аксель с томной улыбкой, – у меня и с Надей тоже кое-что особенное.
– Приятно познакомиться, Надя. – Тони окидывает меня взглядом, и мне почему-то становится неловко. Не потому, что он заглядывается, а потому что замечает, какая у меня «голая» кожа. – Если хочешь, после Акса могу и тебе что-нибудь набить. У меня есть немного времени.
– О... – Мой взгляд скользит по стенам, останавливаясь на рамках с эскизами. Все работы потрясающие, тонкие, детализированные. – Я никогда не думала о татуировках.
Это ложь. Думала. Много. Но только об одном варианте: тату с номером джерси моего парня или будущего мужа, в частности 04.
Номер Брента.
Но я этого ни за что не признаю.
– Ну, если захочешь вдохновиться, можешь посмотреть портфолио на полках, вон там.
Я следую взглядом за его жестом и замечаю стопки книг в комнате с диванами. Выбирать тату из каталога кажется слишком обезличенным. У Твайлер есть татуировки на верхней части бедер, скрывющие шрамы от самоповреждений. Логотип ее любимой группы, The New Kings. У меня в жизни не было ничего настолько важного. Я никогда не позволяла себе так глубоко погружаться во что-то, кроме моды и парней.
Теперь, когда я об этом думаю, это немного пугает.
Отойдя от книжных полок, я иду в соседнюю комнату. Раньше это была столовая, но теперь здесь три тату-станции в стиле хай-тек. Аксель как раз стягивает футболку через голову, обнажая свое потрясающее тело. Штаны чуть спущены, открывая V-образный изгиб мышц. Я замираю.
– Чтоб меня, – раздается голос, озвучивающий мои мысли. Обернувшись, вижу девушку, выходящую из глубины салона. Она красивая, с ярким макияжем глаз и длинными черными волосами с розовыми прядями. Ее тело покрыто татуировками и пирсингом, бриллиант над губой, словно родинка, и ещё один на верхней части щеки. Ее взгляд отрывается от тела Акселя. – Прости, просто он чертово произведение искусства.
– Не извиняйся, – говорю я, – но да, я с тобой согласна.
Аксель показывает Тони место на боку, но, кажется, чувствует мой взгляд, потому что поднимает глаза и подмигивает.
– Мои яичники готовы взроваться, – бормочет девушка, пока по мне разливается тепло. – С таким лучше предохраняться.
– Мы не вместе, – быстро говорю я.
– Эй, Жасмин, – окликает ее Аксель. – Как дела?
– Да норм, – отвечает она. – Пирсинг сегодня делаем?
– Не, только тату.
– А ты? – поворачивается ко мне Жасмин.
– Я? – уши мне прокололи в торговом центре, когда мне было двенадцать. Вторые дырки я сделала сама на вечеринке у Дженнифер Митчелл. В восемнадцать, на весенних каникулах, проколола пупок, но он быстро воспалился, и я зареклась больше ничего не делать. – Я просто с ним.
– У тебя просто убийственные скулы и потрясные губы, вряд ли тебе что-то нужно. Хотя... – она касается ряда сережек в своем ухе. – Хеликсы классно смотрелись бы с твоими волосами, раз ты их закалываешь, открывая ухо.
Я краснею от комплимента, а Жасмин уходит в соседнюю комнату.
– Да, – слышу я голос Акселя, – мне нравится это место.
Заинтересовавшись, я подхожу ближе. Он лежит на боку, подложив одну руку под голову, джинсы расстёгнуты и спущены. Я стараюсь не смотреть на тёмную полоску волос, сосредотачиваясь на татуировках. Под ярким светом ламп Тони они видны четче, чем раньше. У них нет общего стиля, тату выглядят скорее как коллаж: черепа, пистолеты рядом с бабочками и сердечками. Клюшки и шайбы. Пин-ап девушка на бицепсе, стрела над сердцем. Есть надписи – отдельные слова или целые фразы, чаще всего курсивом, который трудно разобрать. Есть религиозные образы, что логично, учитывая отца-священника. На ребрах зарубки, а над ними логотип «барсуков». Я протягиваю руку и касаюсь его теплой кожи, проводя пальцами по отметинам.
– Отраженные шайбы, – говорит он, следя за моими пальцами. – Обновляю пару раз за сезон.
– Сегодня тоже? – спрашиваю я, глядя на Тони, который держит в одной руке маленький листок, а в другой влажную салфетку.
– Не-а. – Тони наклоняется и прижимает листок к бедру Акселя, чуть ниже мышцы. – Я люблю отмечать важные вещи. События. Успехи и провалы. Людей.
Он снимает салфетку, и на коже остается фиолетовый контур буквы «Т». Шрифт жирный, в стиле университетского логотипа.
– Ты издеваешься? – я вытаращила глаза.
– В последнее время все было хреново… испытательный срок и все такое. Ты единственное хорошее, что оставило след.
– Аксель... – мой голос перекрывает жужжание машинки.
– Это не предложение руки и сердца, Ти, – он берет мою руку и переплетает наши пальцы. – Просто мой способ фиксировать вещи. У кого-то дневник. У меня – тело.
Игла вонзается в кожу, и его пальцы сжимают мои.
Я не смотрю на Тони, только в глаза Акселя: яркие, чистые, честные.
Мне нужно задать ему вопрос, потому что ни один мужчина, особенно тот, с кем я не сплю, никогда не делал для меня ничего подобного. Доказательство, что я здесь. Что я существую.
– Ты уверен, что это не очередная ошибка?
– Абсолютно, – он смотрит на Тони, заполняющего контур чернилами. – Чертовски уверен.
Шайбы гремят по льду, ударяясь о клюшки игроков и борты катка. Табло показывает ничью 1:1. Замечаю на трибунах Твайлер. На ней джерси «Уиттмора» с номером 15 и фамилией Кейна на спине. Одна из причин, почему Твайлер ушла из тренерского состава хоккейной команды в баскетбольную – это возможность сидеть на трибунах и поддерживать своего парня без конфликта интересов.
– Соберись, Уиттмор! – кричит она, освобождая место на занятом для меня сиденье.
– Привет, – киваю я на счёт. – Как это случилось?
– Шальная шайба, – хмурится она. – «Барсуки» доминировали весь первый период, но их нападающий вышел один на один, и Аксель не успел среагировать.
Смотрю на ворота, где стоит Аксель в полной экипировке. Он сосредоточен, следит за игрой на другом конце площадки. Его лица не разглядеть из-за шлема, но я знаю, что он зол. Не на команду, а на себя за пропущенную шайбу.
Шайба отскакивает от борта, игроки мгновенно меняют направление, с лёгкостью скользя по льду. Наблюдая за ними, я понимаю, откуда у них такая уверенность. Умение кататься, владеть клюшкой и шайбой само по себе впечатляет.
Раздаётся свисток, линии меняются: одна пятерка выходит на лёд, другая уходит. Я чувствую, как Твайлер пристально смотрит на меня.
– Ты проколола ухо, – говорит она, касаясь раковины. – Когда успела?
Я отстраняюсь и корчу гримасу, прокол все ещё болит.
– Вчера.
– У Жасмин из «Permanent Record»?
Киваю.
– Она классная. И Тони тоже. Надо было сказать, я бы сходила с тобой, мне нужно подправить одно тату.
– Прости, – улыбаюсь я, прикрываясь ложью. – Это было спонтанно.
Единственная причина, по которой я оказалась в тату-салоне, Аксель, который хотел отвлечь меня от мыслей. После того, как он набил себе букву «T» на бедре, во мне проснулась храбрость, и я тоже решилась что-нибудь сделать. Хотя и не такое постоянное.
Внизу судья делает вбрасывание, игроки борются за владение шайбой. «Уиттмор» проигрывает, и кто-то кричит:
– Останови его! – когда нападающий выходит на ударную позицию. Джефферсон пытается перехватить, но шайба проскальзывает мимо, прямо к сопернику. Тот замахивается и бьёт, шайба взмывает в воздух.
Я напрягаюсь, все мышцы сжаты. Как вообще можно остановить такое? Но Аксель тут как тут и ловит шайбу в воздухе.
– Он смог! – кричу я, одновременно шокированная и нет. Не успеваю перевести дух, как он молниеносно возвращает шайбу на лёд. Точный пас и она оказывается на клюшке Рида. Тот делает передачу Ризу, который уже у ворот. Твайлер вскакивает:
– Давай, Кейн! Бей!
Риз бьёт с неудержимой силой, шайба пролетает мимо вратаря и влетает в сетку. Загорается лампа, раздаётся гудок.
– Он забил! – обнимаю Твайлер. Снизу Риз смотрит на неё и ухмыляется, а у меня сжимается сердце.
Моя подруга живёт моей мечтой. Жду волны зависти, но её нет. Она не гналась за этим. Любовь сама нашла её. Вернее, Риз нашёл её в той кофейне, а судьба сделала остальное. И я задумываюсь: может, я всё делала не так?
Как только звучит сирена, объявляя перерыв, организаторы запускают какую-то игру на льду для болельщиков. Я наблюдаю, как парни покидают лед, точнее, наблюдаю за Акселем.
– О, я для тебя кое-что принесла, – говорит Твайлер, роясь в сумке. Она достаёт джерси «Уиттмора» и поворачивает его ко мне спиной. Сверху вышита фамилия «Рейкстроу» и номер 01.
Я уставилась на джерси, потом на её улыбающееся лицо:
– И зачем это?
– Ну, чтобы надеть. – Она многозначительно поднимает бровь. – Раз уж вы встречаетесь.
Сердце ёкает.
– Мы не встречаемся.
– Я-то знаю, – она корчит гримасу, – но Брент и СиДжей – нет. До Шэнны дошло, что у них с Ризом всё кончено, когда я начала носить его вещи.
– До нее дошло, когда она увидела, что он смотрит на тебя, как на трёхслойный торт, который хочет сожрать голыми руками.
Твайлер закатывает глаза, но я замечаю румянец на её щеках.
– Я просто подумала, что после того как вы целовалась в баре и Брент это видел, логично намекнуть, что это не просто «на одну ночь».
Если бы она только знала про нашу реальную «ту самую ночь». Я провожу руками по бёдрам, чувствуя тяжесть лжи.
– Тебе не кажется, что Аксель будет против? Ты же знаешь, что носить джерси парня – это уже всерьез. А мы... у нас все не так. Это все равно что нацепить на него табличку «не подходить» для других девушек.
– Да ладно, – она суёт джерси мне в руки. – Сейчас он ни в ком не заинтересован. Я же часто у них бываю, раньше у них толпа хоккейных заек шныряла, как на вокзале Гранд-Централ, а сейчас – тишина.
Странно слышать подтверждение, что он держит слово. Я не думала, что он и правда откажется от секса. Зачем? Это ведь моя проблема, не его.
Но не могу отрицать, что её слова развязывают тугой узел в груди, и это странное облегчение.
– Сейчас он сосредоточен на игре, – говорю я. – После проваленного допинг-теста он чувствует, что подвёл команду, поэтому меньше тусуется. Что, видимо, включает и отсутствие женщин.
Твайлер кивает.
– Риз гордится его стараниями. Хотя, по секрету, сомневался, что у Акселя хватит силы воли.
