Текст книги "Под защитой вратаря (ЛП)"
Автор книги: Энджел Лоусон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)
– Не может быть! Серьёзно?! – я опускаюсь на стул рядом с ним. – Так ты один из тех, кто попался?
– Значит, она тебе сказала.
– Нет, – киваю в сторону бара. – Рид и Джефф упомянули, что пару ребят зацепило. Неудивительно, что они переживают. Я не особо разбираюсь в хоккее, но знаю, что вратарь – важная часть команды.
Он поднимает стакан воды и пьёт.
– Не уверен, что переживают. Скорее, злятся. Особенно Риз.
Я смотрю на капитана, который пьёт газировку у стойки, обняв Твайлер. Знаю, что он почти не пьёт в сезон, только иногда и когда есть перерыв в играх. Он не позволит ничему встать между ним и его целями.
– То есть ты теперь трезвенник? – спрашиваю я.
Он пожимает плечами и пододвигает ко мне корзинку с картошкой.
– Пока не верну доверие Кэпа.
Я беру ещё одну.
– Вау.
– Эпичный факап, да?
– Довольно впечатляющий, – не то, чтобы я могла осуждать. Я коронованная королева провалов.
– А что насчёт тебя? – спрашивает он. – Давно не видел тебя на тусовках.
Я хмурюсь.
– Чувак, мы же говорили на днях. – Его лицо остаётся невозмутимым, будто он не помнит. Я вздыхаю. – Когда ты спас меня от Брента на той вечеринке?
– Чёрт, ты там была? – на лбу у него появляется складка, будто он пытается вспомнить, но потом выражение его лица мрачнеет. – Какого хрена ты вообще делала с Брентом?
– Ты и правда не помнишь?
Я бы сама очень хотела забыть.
– Ни-ху-я. Отрубился в хлам. И, хочешь верь, хочешь нет, но на меня это не похоже.
Аксель – душа компании. Тот парень, которого все, независимо от пола, хотят заполучить хотя бы ненадолго. Он весёлый, красивый, талантливый… и с его татуировками и пирсингом от него определённо веет опасностью. Но если он напивается до потери памяти, возможно, ему стоит сбавить обороты.
Он берёт ещё одно крылышко.
– Так от чего мне пришлось тебя спасать на этот раз, Ти?
– В основном от самой себя, – пожимаю плечами. – Он просто вёл себя как мудак.
– То есть ничего нового, – он жуёт и потом спрашивает: – Ну и как там всё с Брентом и СиДжеем?
Я глубоко вдыхаю, решая, сколько рассказать. Если он не помнит тот вечер, я не буду напоминать.
– Вроде нормально. Кажется, видео удалено, но он, похоже, предупредил всю футбольную команду, и, возможно, ещё кого-то, чтобы со мной не общались.
– Хорошо, – он хмурится. – Тебе и не нужно общаться с этими придурками.
– Не особо приятно, когда тебя игнорируют и делают изгоем, – признаюсь я, и стыд от слов, услышанных после пары, снова накрывает меня. – Они даже не смотрят в мою сторону на занятиях, и я уверена, что они специально устроили так, чтобы меня не поставили в пару ни с кем из них в групповом проекте.
– А зачем тебе это? – он качает головой. – Ты лучше этих самовлюблённых, абьюзивных ублюдков. Не ищи у них одобрения. Ты его никогда не получишь.
В момент странной откровенности я выпаливаю:
– Но это же моя личность, Рейкстроу. Я «охочусь за джерси». Если я не под ручку со спортсменом или не в его постели, то кто я тогда?
Аксель смотрит на меня так, будто хочет высказать всё, что думает, слегка покусывая серебряную серьгу. Но вместо этого он берёт свой стакан.
– Подними свой.
– Мой стакан?
– Я предлагаю тост, Ти, подыграй мне.
Я смеюсь, но поднимаю стакан.
– За что пьём?
– За новые личности, – провозглашает он, поднимая бокал. – Больше никаких эпичных факапов. Никаких вечеринок для меня. Никаких спортсменов для тебя. Пока мы не возьмём себя в руки.
Я смеюсь, но он выглядит чертовски серьёзным.
– Окей, – мне нравится эта идея. Я чокаюсь с ним и повторяю. – Больше никаких эпичных факапов.
Может, вместе будет проще.
Глава 4
Аксель
Я провожал горячих девушек из бара домой столько раз, что и не сосчитать, но, пожалуй, впервые я абсолютно трезв, и шансы на то, что в конце этого пути будет перепихон – нулевые.
– Ещё раз спасибо, что предложил проводить меня.
Надя держится в полутора шагах от меня, засунув руки в карманы куртки.
Повторюсь: шансы – нулевые.
– Без проблем, – честно говорю я. – Сидеть в баре и пить воду – это так же уныло, как и звучит. Ты дала мне повод проявить джентльменство и сохранить лицо перед командой.
– Раньше я не боялась ходить по кампусу одна, но Твайлер постоянно заставляет меня смотреть эти передачи про убийства, и теперь мне кажется, что за каждым деревом прячется сумасшедший клоун убийца.
– И тебе тоже? – Я смеюсь, и в морозном воздухе повисает облачко пара. Всё ещё не привык, как рано здесь наступает зима. – Каждый раз, когда я спускаюсь вниз, ДиТи и Рид залипают в какую-нибудь криминальную хронику. Жду не дождусь, когда увижу на кухне доску со сводкой подозреваемых и нитками между ними.
У моего соседа и раньше было это странное увлечение тру-краймом, но когда Риз начал встречаться с Твайлер, он нашёл себе партнёра по расследованиям.
– Лучше у вас, чем у нас. – Она коротко улыбается, останавливаясь на развилке, где тротуар ведёт к Поместью. – Думаю, я смогу выжить пока добираюсь отсюда до дома, и вряд ли есть риск, что меня похитит какой-нибудь незнакомец.
Последние недели были тяжёлыми для Нади. Хотя она сама об этом не говорит. Скорее, есть ощущение, что она вообще не хочет вспоминать вечер, когда мы нашли её у Брента. Но я чувствую перемену в ней. Она не столько боится эпично накосячить. Сколько она просто испытывает страх.
– Эх, – говорю я, замечая, как она постоянно оглядывается, будто боится, что за ней следят… или что её увидят со мной. Моё самолюбие достаточно крепко, чтобы предположить первое. – А вдруг кто-то затаился в кустах возле твоего дома?
– Ну, тогда они по колено утонут в чьей-то блевотине.
Упс.
– На днях вышла из дома, – продолжает она, – а весь куст погибал от токсичного отравления.
– Жесть, – говорю я, даже не думая признаваться. – Люди – козлы.
– Ещё какие, – бурчит она, сворачивая на тропинку к крыльцу Бирюзового Дома. Я следую за ней до двери и наблюдаю, как она достаёт ключ.
– Я правда ценю это, – тихо говорит она. – Ненавижу это чувство.
Я хмурюсь.
– Какое?
– Когда кажется будто я больше ничего не контролирую. Вечно паранойю и всех подозреваю.
– Это из-за Брента и СиДжея, – предполагаю я.
– Не представляешь, сколько раз я с тех пор обыскивала весь дом в поисках скрытых камер. – Она обхватывает себя руками, и я ловлю флешбэк с той ночи: как она стоит с моей курткой, накинутой на её плечи.
– Ты не должна так жить, – говорю я, жалея, что нельзя всё отмотать назад, прийти в тот дом раньше и вообще не дать всему этому случиться. Это я нашёл её тогда в комнате СиДжея, полураздетую, не подозревающую, что её снимают на камеру. Я вытащил её оттуда и укутал в куртку, но очевидно, что её это до сих пор преследует.
Она пожимает плечами, вставляя ключ в замок.
– Виноваты не только они. Я сама пришла к ним. Тусовалась с ними. Я – «охотница за джерси», Аксель. Я знаю, какие ожидания с этим связаны.
Она права. К девушкам, которые тусуются со спортсменами, действительно есть определённые ожидания. «Охотницы за джерси» или, в нашем случае, «хоккейные зайки». Они легкая добыча – весёлые, сексуальные, готовые к вечеринкам и, самое главное, без обязательств.
Но есть черта, которую эти двое перешли.
– Ти, – говорю я, проведя рукой по волосам, – даже не думай винить себя за поступки этих ублюдков. То, что женщина любит секс, не значит, что она согласна быть использованной.
Она щурится.
– Ты пытаешься залезть ко мне в трусы?
– Что? Нет! С чего вообще такой вопрос?
– А зачем ещё ты так мил со мной?
Блядь. Эти парни и правда козлы.
– Дорогая, – я опираюсь рукой о дверной косяк, – я не стану притворяться, что не понимаю, почему СиДжей решил, что может на тебе заработать. Ты потрясающая. Охренительно сексуальная. Но согласие – это важно, а они лишили тебя выбора. – Она моргает, на ее глаза наворачиваются слёзы. Я тянусь и стираю одну слезу большим пальцем. – Но я также понимаю желание быть кем-то, кем ты не являешься, хотеть от жизни большего, чем тебе дано. Это может толкать на отчаянные и глупые решения.
– Эпичные факапы.
– Именно.
– Я просто хочу вернуть себе контроль, – говорит она после глубокого вдоха. – Встать на ноги так, чтобы больше не чувствовать себя такой неуверенной и не бояться.
– Не бояться чего? – спрашиваю я, желая услышать ответ.
– Таких мужчин, как Брент и СиДжей. – Её взгляд скользит к моей руке, сжимающей край двери, затем прямо, к моей груди. – Таких, как ты.
– Ты боишься меня? Думаешь, я причиню тебе боль?
Наконец, она смотрит мне в глаза и говорит:
– Каждый мужчина в моей жизни, который выглядит и ведёт себя, как ты, уже сделал это.
Вот дерьмо.
Я глубоко вдыхаю и обернувшись смотрю на улицу. Вокруг тишина, но в ушах гулко стучит сердце, заглушая тревожные звоночки, те самые, что я должен был услышать перед тем, как затянуться косяком. Но я не могу смотреть, как эта девушка сомневается в себе. Это меня чертовски злит.
– Как насчёт того, чтобы дать мне шанс доказать обратное?
Спрятав руки за спину, она упирается в дверной косяк напротив меня. В её взгляде мелькает интерес.
– И что именно ты предлагаешь?
Это не отказ, но эта девушка заслуживает большего, чем просто моих догадок о её намёках. Вот почему мой следующий шаг медленный, я наклоняюсь через узкое пространство, стараясь не давить на неё. Пальцами я убираю прядь волос с её щеки, и закладываю за ухо.
– Можно тебя поцеловать?
Я жду отказа. Ожидаю его. Но её подбородок приподнимается, и она произносит слово, которое изменит всё:
– Да.
Глава 5
Надя
Ох блядь.
Что ты наделала?
Это первая мысль, которая приходит в голову, когда я просыпаюсь от тяжести руки, обхватившей мою талию. Мужской руки. Он теплый. Комфортный. И, что ж, судя по стальному стержню, упирающемуся мне в спину, возбужден до предела.
А еще большой. Очень большой.
Мне даже не нужно смотреть, кто прижимает меня к себе. Но я все же осторожно приподнимаю простыню и заглядываю под неё, просто чтобы убедиться. Ага, никаких сомнений. Татуировки выдают его с головой. Эти тёмные узоры, покрывающие его мускулистое предплечье до самой кисти. С этого угла обзора они выглядят как хаотичный набор символов, но буквы на костяшках превращают мое нутро в камень: YOLO.
Аксель.
Его пальцы скользят по нижней части моего живота, прямо у края резинки моих трусиков. В животе порхают бабочки, утренний туман в голове рассеивается, и воспоминания о прошлой ночи обрушиваются на меня. Прошлая ночь была…
Эпичным факапом.
Господи, мы даже двух часов не продержались.
– Аксель, – шепчу я, пытаясь сместиться так, чтобы его рука оказалась в менее опасном месте. Но он двигается вслед за мной, прижимая ладонь к моей груди и сжимая её.
– Ещё пять минут, – он зарывается лицом в мою шею. – Сегодня утром нет тренировки.
Я закатываю глаза, потому что, ну конечно же, этот парень сжимает в руке мою грудь, но думает только о спорте. У меня точно есть типаж. Типаж, от которого я поклялась держаться подальше. И вот мы здесь.
Хотела бы я сказать, что не знаю, как это случилось, но это было бы откровенной ложью. Мы с Акселем сидели в «Барсучьем Логове», чокались водой и клялись, что оба возьмём себя в руки. Но, к сожалению, когда закончились острые крылышки и картошка, сидеть в баре, пока все вокруг веселятся и знакомятся, стало просто жалко. Поэтому, когда он предложил проводить меня домой, это казалось хорошим планом. Разумным. Ответственным.
Я пытаюсь приподняться, но он крепко держит меня, и я вздыхаю.
– Тебе нужно вставать, – начинаю я, но за дверью слышу шаги по паркету, затем скрип открывающейся и закрывающейся двери ванной, за которым следует гул включённой вытяжки. Чёрт. Похоже, Твайлер ночевала здесь, а значит…
– Аксель, – шепчу я резче, откидывая его цепкие руки, – вставай, сейчас же!
Он стонет, но откатывается, проводя широкой ладонью по лицу.
– В чём дело?
– Тссс! – Я сажусь, натягивая майку, которая задралась почти до груди. Его сонные глаза следят за моими движениями. – Что значит «в чём дело»? Ты в моей кровати! Полуголый!
Он приподнимает простыню, которая уже натянута, и заглядывает под неё. Уголок его рта кривится в ухмылке.
– Больше чем полуголый, Ти.
– О боже… – я закрываю лицо руками. – Что, чёрт возьми, я натворила?
Рядом Аксель шевелит рукой под простынёй, явно поправляя себя, затем откидывается назад, подложив локоть под голову. Я бросаю на него взгляд и передо мной во всей красе предстаёт его мускулистый торс. Вчера был не первый раз, когда я видела его без рубашки, но впервые узнала, какая на ощупь эта гладкая кожа под пальцами. Какая она на вкус.
Нет.
– Ты про то, что мы трахнулись? – спрашивает он, убирая руку из-под простыни и кладя её на чистый от татуировок низ живота.
– Не произноси этого. – Я морщусь и спрыгиваю с кровати. – Пожалуйста, никогда больше этого не произноси.
– Что мы переспали? А что такого? – Его взгляд скользит по моему телу, и я чётко понимаю: он вспоминает меня голой так же ярко, как и я его. Я наклоняюсь, хватаю с пола клетчатые фланелевые штаны и быстро натягиваю их. – Это же было офигенно, да?
– Нет, – тихо отвечаю я. Если Твайлер нас услышит…
Эпичный. Пиздец. Умноженный на миллион.
– Это была ошибка, вот и все. Просто помутнение рассудка. – Он был милым. Я была уязвима. И да, я согласилась. Хотела этого, но… Я поднимаю с пола его джинсы и швыряю в него. – Одевайся. Только тихо.
– Когда прошлой ночью ты устроила заезд на моих усах, это не было похоже на ошибку, Ти.
Мои женские части тут же вспыхивают от воспоминаний, и я бы очень хотела, чтобы жар не заливал щеки, но сейчас мое тело вообще не подконтрольно разуму.
– Можешь просто заткнуться? И вставай. Тебе нужно уйти.
Он пожимает плечами, но на его лице читается самодовольство: он знает, что я считаю его горячим. И, чёрт возьми, конечно, считаю! А кто нет? Я швыряю в него футболку, когда он спускает ноги с кровати и встаёт. Я отворачиваюсь, но не успеваю избежать вида его упругих ягодиц. Чёрт. От них, наверное, даже монетка отскакивает со звоном.
– Из-за чего ты паникуешь? – спрашивает он, натягивая одежду. – Мы двое чертовски сексуальных, абсолютно трезвых взрослых человека, которые просто немного повеселились. – Слышу звук застегиваемой молнии, и решаю, что безопасно повернуться. Но я была права лишь наполовину: штаны на нём, а футболка всё ещё в руке. Колени подкашиваются, и я хватаюсь за спинку стула, пока он натягивает её и продолжает. – Я просил дать мне шанс доказать, что я чего-то стою. И, думаю, справился на отлично.
О, еще какое отлично, – думаю я, но не произношу вслух.
– Не понимаю, в чём проблема, – продолжает он. – Если что, нам стоит вернуться в кровать и повторить.
– Проблема в том, что вчера мы… то есть я… поклялись больше не лажать. А для меня «не лажать» – значит не делать этого. – Я машу рукой между нами. – Не гоняться за спортсменами. Не спать с теми, кого едва знаю.
Не предавать обещание, данное своей лучшей и единственной подруге.
– Ты за мной не бегала, Ти. – Он натягивает футболку, скрывая татуировки и мышцы. Я кидаю ему кроссовки, он ловит их на лету и садится на край кровати, чтобы обуться. – Ты хотела вернуть хоть немного контроля, и я дал тебе этот шанс. – Он засовывает ногу в ботинок. – И мы знаем друг друга куда лучше, чем кажется со стороны.
– От этого мне только хуже, – вырывается у меня. – Если бы я могла стереть это из твоей памяти, было бы идеально.
– Почему? – Он завязывает второй кроссовок и встает во весь рост.
– Потому что это унизительно, – признаюсь я, подбирая его хоккейную куртку с груды разбросанной одежды на розовом кресле в углу комнаты. – Ты видел меня на самом дне. Ты свидетель самого позорного момента в моей жизни. Каждый раз, когда ты смотришь на меня, во взгляде присутствует жалость, и я чувствую себя дерьмом снова и снова.
Не успевает он ответить, как в ванной выключается вытяжка, и слышно как распахивается дверь. Я поднимаю руку, умоляюще глядя на Акселя. Его губы сжимаются в тугую ниточку, но он молчит.
– Надя, ты здесь? – Раздаётся голос Твайлер, затем лёгкий стук в дверь. Ручка поворачивается, но дверь не поддаётся, слава богу, я не забыла её запереть.
– Да, я уже встала, – кричу я, живот сжимается от страха, что нас застукают.
– Отлично, я освободила душ.
Её тень колышется под дверью, и ситуация становится невыносимо неловкой. Когда Твайлер начала работать с хоккейной командой, она попросила меня об одном: не связываться с парнями, чтобы не создавать ей неудобств. И хотя она уже не работает с ними, Твай встречается с их капитаном, и правило остаётся в силе.
Я строго смотрю на Акселя, жестом приказывая молчать, отпираю дверь и приоткрываю её, оставаясь в проёме. На Твайлер толстовка Риза с символикой команды, волосы замотаны в полотенце.
– Мы с Ризом завтракаем в столовой. Присоединяйся, если хочешь.
– Да, звучит неплохо. Дай мне только собраться.
– Двадцати минут хвавтит? – Она вопросительно наклоняет голову. Мы обе знаем, что мне понадобится тридцать, но я киваю и закрываю дверь. Выдыхаю, поворачиваюсь и прислоняюсь спиной к двери. Когда я поднимаю взгляд, Аксель стоит, скрестив руки, и не сводит с меня глаз.
– Что? – говорю я. – Она взбесится, если узнает о тебе.
Он прикусывает пирсинг на губе:
– Ты думаешь, я тебя жалею?
Я моргаю и отталкиваюсь от двери:
– Я знаю, что жалеешь. – С чего бы нет? – Слушай, я не виню тебя за вчерашнее. Ты прав. Мы оба были согласны. Но мне нужно завязывать с интрижками с парнями-спортсменами, ради пяти минут кайфа и потому что это слишком просто.
Он приподнимает бровь:
– То есть ты признаёшь, что было кайфово.
Лучше, чем хорошо. Обычно парни не доводят меня до такого.
– Я признаю, что это была ошибка. Которую я хочу забыть и о которой мы никогда никому не расскажем. Особенно Твайлер и Ризу.
Его челюсть напрягается, в зелёных глазах мелькает что-то тёмное. Он подходит ко мне, и комната внезапно кажется слишком тесной. Моё тело мгновенно реагирует на его близость, потому что он прав, даже если я не стану это озвучивать: секс был потрясным. Его губы, руки и, чёрт возьми, его член, всё это было на уровень выше, чем у моих последних партнёров. Он был уверен в себе, уважителен и позаботился, чтобы я кончила первой.
Оба раза.
– Давай-ка проясним, – говорит он, засовывая руки в карманы, – ещё раз. Тот трэш с Рейнольдсом и Макмайклом? Это говорит о них, а не о тебе. – Мышца на его челюсти дёргается. – И когда я смотрю на тебя, это точно не жалость. Я вижу дерзкую, сексуальную, потрясающую женщину, с которой круто тусоваться и которая делает мой член чертовски твердым. Ты лучшая подруга Твайлер, а она встречается с моим лучшим другом, а это значит, что ты чертовски потрясная. – Он изучающе смотрит на меня. – Но если хочешь забыть, мы забудем.
– Я хочу забыть.
Он сглатывает, кадык дергается:
– Договорились.
– Спасибо.
Он направляется к двери.
– Аксель! – я хватаю его за руку, – постой.
Он оборачивается, поднимая бровь, и, клянусь, я вижу искру интереса в его глазах.
– Да?
– Ты не можешь выйти оттуда. Если Твайлер или Риз увидят тебя…
– А.
Я поворачиваюсь к розовому креслу, открываю оконную защёлку.
– Падать невысоко.
Он смеётся, но подходит, перегибаясь через подоконник.
– Давненько мне не приходилось тайком удирать из девчачьей спальни, Ти.
– Скажи мне вот что, – когда он уже наполовину протиснулся наружу, я останавливаю его. Он оборачивается, его плечи почти не уступают ширине оконного проёма. – Что означает Ти?
– Это первая буква того, о чём я думаю, когда ты входишь в комнату.
– И о чём?
Он ухмыляется той самой улыбкой, которая, я знаю, помогает ему добиваться своего, и подмигивает.
– Трабл. (прим. пер. Проблема, ходячая неприятность).
Глава 6
Аксель
Я не могу это забыть.
Несмотря на все усилия. Несмотря на ледяной душ. Несмотря на всех девушек, которым я улыбаюсь и подмигиваю в кампусе, я не могу выкинуть из головы Надю Беквит.
Даже сейчас, спустя три дня, я стою на воротах, разминаюсь перед матчем, а в голове крутится только Трабл.
Надя Беквит.
Тот вечер начался вполне невинно. Мы тусовались в «Барсучьем Логове», пили воду, и я чувствовал груз своего испытательного срока. Мы посочувствовали друг другу из-за глупых решений. Выпили по шоту воды в знак солидарности. Потом я предложил проводить её домой. Без каких-либо задних мыслей. Просто мне нужно было выбраться из бара, где мои сокомандники пили и веселились, а она хотела домой.
Мне было по пути.
И я повел себя, как джентльмен.
Даже без её обычной энергетики, с Надей легко общаться. Она забавная. До сих пор не понимаю, как от её вопроса «Хочешь зайти посмотреть телек?» мы перешли к тому, что трахались… дважды.
Не поймите меня неправильно, Надя – огонь. Эти изгибы, яркая, обворожительная улыбка. Я флиртовал с ней и раньше, но её никогда не интересовало ничего, кроме лёгкой игривости. Видимо потому, что я недостаточно тупой качок или не собираюсь играть в НФЛ. Если её типаж – это Брент Рейнольдс, то неудивительно, что я ей не интересен. Хотя все мы знаем, что он первоклассный мудак, внешне у него вайб Тома Брэди2, американского хорошего парня, от которого в проф-лиге просто тают.
А её реакция, когда она проснулась со мной в одной постели? Она была смущена, хотела все скрыть, ведь явно не хотела, чтобы Твайлер и Риз узнали о нас. Я к такому не привык.
Я списываю всё на гормоны и желание снять стресс. Вот и всё.
Только вот стресс никуда не делся. Я пиздецки возбуждаюсь, стоит лишь подумать о ней.
Парни носятся по льду, передавая шайбу резкими, хлёсткими пасами. Несмотря на рассеянность, я изо всех сил стараюсь быть начеку и ловлю бросок Риза в перчатку.
– Неплохо, – говорит Джефферсон, проезжая мимо. – Хороший приём.
Он забирает у меня шайбу и бросает на лёд. Следующий бросок, на этот раз от Кирби. Я наклоняюсь, блокирую его щитком, прикрывающим мое колено, и шайба отскакивает обратно. Он и Эмерсон кружат друг вокруг друга в быстром, отточенном танце. Они сильно выросли за последние недели, наконец-то сработались. Эта сыгранность – одна из причин, почему мы ещё ни разу не проиграли.
Щёлк!
Риз делает ещё один бросок, я пытаюсь его заблокировать, но шайба пролетает мимо моего плеча и влетает в сетку.
– Чёрт побери, – бормочу я. – Хороший удар, брат.
– Не принимай близко к сердцу, – подкатывает Риз с самодовольной ухмылкой. – Если кто-то и забьёт тебе, я хочу быть этим кем-то.
Мы отбиваем кулаками, и я достаю бутылку с водой, стоящую у сетки в задней части ворот. Судьи дают предупредительный свисток, разминка закончена. Идя за командой к скамейке, я вижу, как Риз машет кому-то на трибунах. Следую за его взглядом и замечаю Твайлер в джерси Уиттмора. Она улыбается своему парню, и я тут же ищу рядом Надю, но её нет.
Господи, да что со мной не так?
Одна ночь и я не могу выкинуть эту девчонку из головы. То ли секс был настолько хорош, то ли впервые за долгое время я был абсолютно трезв.
Как бы там ни было, сейчас не время об этом думать. Мы заходим в раздевалку на последний напутственный разговор перед игрой. В помещении шумно и жарко. Мы все уже в полной экипировке. Тренер Грин и новый стажёр, занявший место Твайлер, работают с теми, кому нужна дополнительная поддержка. У выхода я замечаю знакомое лицо, Пита, его нога в бандаже.
– Привет, чувак, – говорю я. – Как нога?
– Нормально. Операция прошла хорошо. Теперь только восстановление и физиотерапия.
– Круто, – говорю я. Пит – хороший парень и отличный игрок, но он угробил лодыжку, потому что не послушал совета Твайлер. – Делай, что говорят врачи, и скоро вернёшься на лёд. Ты нам нужен.
– Не знаю, парни, вы в этом сезоне просто убийцы. Хотя… – он задумчиво косится на меня, – может, вам стоит специально проиграть одну игру.
– С какой стати? – возмущается Риз, ненавидящий саму мысль о намеренном поражении.
– Чтобы Рейкстроу наконец сбрил эту гусеницу над губой.
Я усмехаюсь и поглаживаю полоску волос пальцами.
– Завидуешь, что не можешь отрастить свою, малыш?
– Даже не думай сбривать, – рявкает Рид, самый суеверный из нас, с кучей пред– и пост-игровых ритуалов. – Это наш талисман.
– Ну… – Джефф пожимает плечами. – Я заметил, что вокруг тебя на этой неделе как-то мало заек. – Он приподнимает бровь. – Это из-за усиков, да? Они отталкивают шайбы и кискок.
– То, что я не афиширую каждый свой перепихон в общем чате, как ты, не значит, что я не трахаюсь.
– На днях он приполз на рассвете в той же одежде, в которой был накануне, – подкалывает Рид. – Может, эти усы и правда волшебные, и на льду, и вне его.
Хотел бы я думать, что это я проявил магию с Надей, но с тех пор, как вылез из её окна, от неё ни слуху ни духу. Не то чтобы я ожидал иного, после той трезвой ночи она дала понять, что хочет сделать вид, будто ничего не было. У Нади репутация охотницы за спортсменами, а у меня – бабника. Мы оба не новички в одноразоавых ночных приключениях, но в этот раз что-то было иначе. Может, потому что нас не подстёгивали наши обычные вредные привычки.
А может, потому что внутри неё было чертовски хорошо.
Как я ей и сказал, мы были двумя трезвыми, возбуждёнными взрослыми, которые просто хотели получить удовольствие.
И, чёрт возьми, я хочу повторения.
– Парни! – голос тренера Брайанта гремит по раздевалке. – Хватит обсуждать растительность на лице Рейкстроу и сосредоточьтесь на игре. – Он бросает на меня строгий взгляд. – Но если ты сбреешь это без разрешения, вся команда весь месяц после тренировок будет отрабатывать ускорения.
– Хорошая игра, Рейкстроу.
Я был не просто хорош. Я уничтожил их. Матч «всухую» против такой команды, как Нортридж – это вам не шутки.
– Спасибо, – отбиваю кулаком с одним из тренеров, выходя из раздевалки. Вокруг царит послематчевый кураж, Рид играет роль диджея, включил музыку и заряжает всех на вечеринку. В дальнем конце коридора у выхода ждёт Риз, поправляя галстук. У тренера правило: после игры выходить в парадном виде. Что-то о том, что мы должны выглядеть как победители, независимо от результата. Рид вырядился в ярко-красный костюм и выглядит как клоун, но Дарле, похоже, всё равно. Я привык к костюмам, в детстве официальный дресс-код был нормой для особых случаев. Часть меня хочет взбунтоваться, но в такой вечер я выгляжу и чувствую себя чертовски круто.
– Что-то не так? – спрашиваю я Риза, замечая его странное выражение лица. – Галстук душит?
– Нет. – Он корчит рожу и ослабляет узел.
– Тогда почему такое лицо, будто у тебя запор?
В заднем кармане жужжит телефон, и впервые после игры я проверяю уведомления. Пришла куча сообщений с «поздравляшками» от друзей, видевших матч, и несколько предложений от заек «отметить победу», в том числе предложение тройничка.
Слушайте, я обещал взять себя в руки. Но не принять целибат.
Пролистываю сообщения вниз и замираю на последнем сообщении, том, которое читать не хочу. От отца.
– Ты сегодня реально доминировал на льду, – говорит Риз, давая мне повод убрать телефон и разобраться с сообщениями позже.
– Ну, вопреки расхожему мнению, я люблю побеждать не меньше остальных.
– Я такого не говорил. – Он толкает дверь. – Просто ты выглядел иначе. Будто на два шага впереди всех.
– Просто моя обычная крутость, бро, смирись. – Не стану признаваться, но, хоть мне и было чертовски скучно (физически и морально), я чувствую себя лучше. Несмотря на то, что просыпаюсь с утренним стояком из-за Нади, сплю я отлично. Меньше устаю. Пью больше воды. Тяга ко всей той дряни ослабла, сменившись одним желанием, залезть между ног девушки, которая во мне не заинтересована. – Ты тоже отлично сыграл, не забывай.
– Нарываешься на комплименты, Кейн? – из толпы болельщиков появляется Твайлер. У выхода собрались девушки, друзья и родные, поздравляющие команду. Сегодня народу больше обычного. Так всегда, когда мы побеждаем. Людям нравится быть частью успеха. Я даже не смотрю, ждёт ли меня кто-то. Родители не были на моих играх со школы.
– Мне не надо выпрашивать их, Солнышко, – Риз обнимает Твайлер за талию. – Два моих гола говорят сами за себя.
Она закатывает глаза и поворачивается ко мне:
– Последний сэйв был потрясным, Аксель. Я думала, тот паренёк проскочит мимо тебя и забьёт, но ты среагировал мгновенно.
– Ну ты меня знаешь, – подмигиваю ей. – У меня умелые руки.
Риз бьёт меня по плечу:
– Не флиртуй с моей девушкой, придурок.
За спиной Твайлер раздаётся громкий кашель. Оборачиваюсь и вижу её. Надю. Хах. Она всё-таки пришла на игру.
Твайлер берёт подругу за плечо:
– Ты в порядке? – она протягивает Наде бутылку. – Воды?
– Да, спасибо. – Голос Нади хрипловат. Карие глаза мельком смотрят на меня, когда она откручивает крышку. Щёки слегка розовеют, когда её губы обхватывают горлышко, и она делает большой глоток.
Под брюками костюма дёргается член.
Не успеваю придумать, как реагировать на её появление, как к Ризу подбегает пацан в джерси «Барсуков» с программой в руках:
– Риз! Можно автограф?
– Конечно, – улыбается он, беря у мальчишки маркер. – Как тебя зовут?
– Уокер.
Через секунду становится ясно, что Уокер был троянским конём, потому что следом на нас набрасывается целая команда двенадцатилеток. Твайлер и Надя отступают, пока дети толпятся вокруг.
– По одному! – смеётся Риз, подписывая программу. – На какой позиции играешь?
Он так легко общается с детьми, как настоящая звезда. После автографа Твайлер предлагает сфотографировать Риза с командой.
Я уже хочу улизнуть, дать ему насладиться моментом, но Уокер поворачивается ко мне и ухмыляется:
– Ты с нами, Аксель?
– Ага. – Беру программку, нахожу свою фотографию и царапаю рядом имя. Возвращая её, замечаю, что очередь за пацаном выросла. Блядь. Взглядом ищу путь к отступлению в сторону парковки.
Может со стороны и кажется, что я обожаю быть в центре внимания (и это правда, если речь о девчонках в коротких юбках и фанатах, предлагающих выпить за их счёт), но быть примером для подражания? На это я не подписывался.
– Даже не думай, – сквозь толпу детей бросает Риз, глядя на меня с укором. Я сразу понимаю намёк: если уйду от этих детей, то подведу команду.
– Кто следующий? – Спрашиваю, игнорируя тяжесть в груди.
– Я! – Девочка в розовой куртке и шапке с блестящим помпоном протягивает программку.
– Как зовут?
– Грета.
– Играешь в хоккей? – Открываю протянутый листок. Она кивает. – На какой позиции?
– Вратарь. Как и ты.
– Надо быть крепкой, чтобы стоять на воротах. – Подписываю и возвращаю программку.
– Я крепче моего брата, – она гордо поднимает подбородок. – Он нападающий.
– Значит, он за голы, да? – усмехаюсь, подкалывая Риза. – У меня есть младшая сестра, она тоже крепкая.
– Она играет?
– Не-а. Спорт её не интересует. – Хотя я даже не знаю, правда ли это. Уверен, Шелби никогда не спрашивали, чего она хочет. Отец решает за неё все, и она всегда подчиняется. Но это не значит, что она слабая. Чёрта с два. Она сильнейшая из всех, кого я знаю, раз выдерживает всё это.
