Текст книги "Пташки (СИ)"

Автор книги: Эмилия Грин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

Глава 20

POV Полина

– Здорово, что в Москве мы будем учиться в одном университете, – Женька мечтательно улыбнулся, протягивая мне гроздь винограда.

Сегодняшний активный день заканчивался для меня пикником в компании Завьялова.

Сама не поняла, как так вышло, что, вернувшись с прогулки на катерах, мы, отбившись от основной компании, сначала вместе поужинали, а после Завьялов уломал меня прокатиться на лошадях, в конце устроив пикник на берегу реки.

– У вас с отцом вообще начинается новая жизнь… Переезд в мегаполис из небольшого села. Представляешь, сколько впечатлений? – я засунула крупную виноградину в рот, с интересом слушая Женькины откровения.

Завьялов кивнул.

– Даже не знаю, как батя адаптируется в столице. Он же у меня весь такой дикий и опасный, как природа Алтайских гор. И тут на тебе – самый пафосный город страны! – лицо Женьки озарилось улыбкой.

– Да брось. Мы с отцом поможем вам приспособиться, – лакомясь виноградом, я посмотрела на ворота, увидев там Сашу.

Странно, что без своей благоверной.

В этот момент Воронов заметил наш пикник. Я почувствовала на себе его вбивающий в землю ледяной взгляд, впившийся мне между ребер до такой степени, что вздохнуть было больно.

Его парализующий взгляд переметнулся на Женьку, потом снова на меня – пробило насквозь опасным сумбуром чувств, пронесшихся по венам. Я, не в силах моргнуть, провожала Сашу глазами, в очередной раз, пугаясь этой своей ненормальной реакции на друга детства.

– … так как ты считаешь?

– Что? – давя из себя вбитую в механическую память лица улыбку. – Повтори, пожалуйста. Я не расслышала.

Завьялов шуточно стукнул себя ладонью по лбу, намекая на мою рассеянность.

– Я говорю, интересно, почему она уехала?

– Кто уехал? – виновато закусывая губу.

– Я такой зануда, да? – добродушно хохотнул Женька.

– Нет… просто…

Он как-то странно покачал головой, после чего тихо добавил.

– Я спросил, интересно, почему сегодня утром подружка Воронова в одиночестве уехала с базы? Больше смахивало на побег…

Агата уехала???

Титанических усилий стоило, чтобы ни одна мышца не дрогнула на моем лице. Чувствуя, как обрывается дыхание, и немеют кончики пальцев, я лишь неопределенно пожала плечами, побуждая Женьку рассказывать дальше.

– Я засек, как она улепетывала с чемоданом наперевес. Еще удивился, что Воронов даже не сподобился ее проводить… Потом мужики на охране сказали, что она заранее попросила вызвать ей тачку до аэропорта. Прикинь?

– Неожиданно, – только и смогла я выдавить в ответ, пытаясь сосредоточиться на нашем разговоре.

К сожалению, я так и не нашла того, кто бы развеял мое любопытство. Вопреки моим ожиданиям, сегодня никто из молодежи не изъявил желания собраться у костра.

Близняшки целый день о чем-то загадочно шушукались, поглядывая на Илью Безрукова.

Догадывалась – неспроста, но не стала лезть им в душу. Захотят, сами расскажут, а нет – ничего страшного. Я тоже не спешила делиться с девчонками своими переживаниями насчет Сашки.

Даже хорошо, что сегодняшний вечер обошелся без происшествий, потому что завтра нас ждал насыщенный день – с утра мы переезжали на другую базу отдыха, находящуюся в заливе рядом с живописными водопадами.

Там и будет проходить съемка для новой коллекции пляжной одежды Алины Вороновой.

А послезавтра – мой день рождения. Именно в этот день было решено начать восхождение, разделившись на несколько групп.

***

– Русалочка, покажи мне свою улыбку! – битый час командовал один из фотографов, снимая меня на фоне небольшого водопада.

Откровенно говоря, я не ожидала, что съемка для лукбука новой коллекции пляжной одежды окажется столь масштабной. Сегодня утром сюда прилетела целая команда профессионалов, состоящая из нескольких фотографов, видеографов, моделей и стилистов.

Кроме меня и близняшек в съемке участвовали профессиональные модели, поэтому, сперва, я немного волновалась, учитывая, что Алина выбрала меня музой этого проекта.

Однако довольно скоро волнение отошло на второй план, и у меня получилось расслабленно позировать, меняя купальники.

– Девочка, да ты огонь! – фотограф выставил большой палец вверх. – Гори… пылай… не сдерживай себя…

Высокого худощавого брюнета с волосами до плеч звали Эмиль Гельман, и, насколько я поняла, он был одним из самых востребованных фотографов в модной индустрии.

Алина вскользь обмолвилась, что ей стоило больших трудов уговорить Эмиля прилететь сюда.

Но даже этот суперзанятой сноб не смог устоять перед чарами всеми любимого Лебедя, ведь бренд «черный лебедь» уже много лет удерживал лидирующие позиции среди других российских брендов женской одежды, а вечерние и свадебные наряды Вороновой улетали, как горячие пирожки, еще на моменте предзаказа.

Кроме того, ее ателье осуществляло индивидуальный пошив – число столичных модниц, которых «одевала» мама Сашки, с каждым годом только росло. Для меня было огромной честью участвовать в столь важной съемке, и я изо всех сил старалась не облажаться.

– В этом образе достаточно. Переодеваемся и начинаем снимать в лагуне, – распорядился фотограф, кивая мне на большую палатку, служащую раздевалкой и гримеркой одновременно.

– Поля, теперь костюм русалочки! – Воронова протянула мне розовый купальник, расшитый пайетками.

Алина отвлеклась на недовольный голос Сашки – судя по всему, его тоже обязали поработать в качестве модели. Краем глаза я заметила в углу палатки стопку плавательных трусов…

– Саш, ты же не допустишь, чтобы мужские плавки рекламировал Паша? – донесся до меня озадаченный голос Алины.

– Ну, почему же? Уверен, дядя Паша только и ждет соответствующего предложения. Может, это его звездный час, мам? – хмыкнул Александр, на что я, подавив улыбку, лишь закатила глаза.

Только моего отца, рекламирующего мужское белье, тут не хватало…

Чтобы не задерживать процесс съемки, я быстро переоделась, перекидывая распущенные волосы через плечо, внимательно разглядывая себя в зеркале.

Верх купальника представлял из себя соблазнительные треугольнички-бикини, а низ – крохотные трусики. Казалось, что лифчик немного маловат для моей большой груди, хотя, скорее всего, так и было задумано. Поверх этого восхитительного безобразия шла юбка, имитирующая чешуйчатый русалочий хвост.

Стильно, женственно, сексапильно и горячо – вот как бы я охарактеризовала этот наряд.

– Я готова… – застенчиво улыбнулась, выпархивая из палатки.

Первым на меня упал пристальный взгляд Воронова. Такой тяжелый. Прямой. Осязаемый. Я, не в силах моргнуть, смотрела ему в глаза, чувствуя, как обрывается дыхание, будоража что-то темное и запретное у меня внутри.

– Ого, вау! – воскликнул Эмиль. – Русалочка, пойдем в пещеру. Там еще один водопад… – внезапно он обернулся к Саше. – И ты, пират, пойдешь с нами. У меня родилась идея…

– Я? Это обязательно?! – раздраженно буркнул Воронов, не разрывая нашего зрительного контакта.

– Пойдем-пойдем, морячок! По ходу разберемся… – безапелляционно выдал Эмиль, кивая на моторную лодку, в которой уже ждал его ассистент.

Пришлось отплыть к другой части горного озера. Вскоре перед нами уже возвышались скалы, шумела вода, пенящаяся на каменистых порогах. Красота, от которой у меня захватывало дух.

– Ребят, не расслабляемся! У нас еще много работы! – Гельман похлопал в ладони, указывая нам на каменистый выступ на фоне небольшого водопада. – О, боги, впервые снимаю в такой красивой локации! Сейчас закончим со съемкой купальника, и я попрошу вас немного попозировать для моего арт-проекта… Буквально пару ракурсов… – Эмиль подмигнул, заметив недовольную гримасу у Воронова на лице.

– Достаточно по-отдельности. Я хочу поснимать вас парой.

Парой. Ой.

– Саш обними Полину сзади. Руки на талии. Потом на бедрах, – серьезно командовал Гельман, глядя на нас сквозь «глазок» своей огромной камеры.

Сглотнув, мой взгляд уперся в идеально плоский живот Воронова. С трудом удалось не спуститься вниз, к его обтянутому черными плавками паху. Я закусила губу – отчего-то вдруг стало смешно.

Губы растянулись в улыбке, но вместо смеха вышел сорванный вздох… Потому как мой взгляд все-таки выхватил кусочек его мощных загорелых бедер, и это зрелище знатно так вспенило кровь.

Оглядываясь на Сашу, мое сердце начало биться чаще. Нутром почуяла, как воздух между нами будто начал потрескивать от напряжения. Встав сзади, Воронов протянул руки, укладывая ладони на мой живот.

– Ближе. Еще ближе… – командовал Эмиль. – Ребят, кончайте смущаться как два подростка…

Краткая пауза. И ко мне теснее прижалось горячее мужское тело, одурманивая своим запахом. Я старалась задержать дыхание, чтобы не поглощать воздух, напоенный им, но привычный контроль опасно трещал по швам.

– Вот так? – голос Саши отчего-то стал ниже.

– Да. Но больше страсти… – надрывался фотограф. – Прикоснись к ней. Погладь…

Саша накрыл мою кисть ладонью, выравнивая наши пальцы, одновременно медленно скользя пальцем второй руки вдоль моего бедра. Кровь горячела от этих мужских касаний. Я переступила с ноги на ногу, ощущая усиливающуюся пульсацию между бедер. Кошмар…

– Да… Это мне уже нравится, – Эмиль усмехнулся. – Полина сделай один шаг вперед, а ты Саша резко притяни девушку обратно. Поснимаем в движении!

Словно под гипнозом, я немного подалась вперед.

Воронов поймал меня за запястье, обвивая мою талию руками, и заставляя вернуться на исходную позицию – я вновь оказалась прижатой к его животу. Я судорожно выдохнула, ощутив скользкую влажность под трусиками.

Закусив губу, я парализовала взглядом его руку, властно сжимающую кожу чуть ниже моего пупка, внезапно осознав – массивный ствол его члена упирался мне аккурат между ягодиц.

Еще один смазанный вздох. Голова шла кругом. Кровь, щемящим наслаждением, неслась прямо к набухающему клитору…

Воронов откашлялся, куда смелее скользя кончиками пальцев по моему животу. Мои ладони, сцепленные в кулачки, стали влажными. Я прикрыла глаза, изображая что-то вроде эйфории – на самом деле, я пыталась справиться с охватившим тело неконтролируемым желанием…

– Достаточно в этой позе. Саша, обними Полину. Можете даже поцеловаться!

Глава 21

Мы оба застыли, не особо понимая, что делать, потому что вся эта фотосессия опасно выходила из-под контроля, больше напоминая съемки порнофильма.

Серьезно, по моим ощущениям мы снимали что-то очень горячее, или это просто мое внезапно дорвавшееся до парня мечты тело, так неуместно отреагировало?

Хотя, судя по каменной эрекции, еще несколько секунд назад упирающейся мне в попу, друг детства испытывал нечто подобное…

– Чего подвисли как два девственника в первый раз? – Эмиль хохотнул. – Представьте, что ваше безрассудство снимает скрытая камера!

– А это точно укладывается в концепцию съемки? – настороженно пробормотала я. – Как бы нам потом не прилетело от Алины…

– Для рекламы купальников мы наснимали достаточно. Это для моего творческого проекта. Зимой будет выставка, посвященная людским эмоциям. Так что, ребята, я возлагаю на вас большие надежды! Продемонстрируйте мне первозданные эмоции на лоне природы…

Оглянувшись на Сашу, я обнаружила, что он не смотрит на фотографа, внимательно наблюдая за моей реакцией.

– На лоне природы… – приглушенно повторил Воронов, закусывая нижнюю губу.

– Ага. На лоне, – запоздало соображая, как двусмысленно это прозвучало.

Опуская взгляд, я ненароком скользнула по его полуобнаженному телу глазами, обнаружив, что он все еще возбужден. В животе зародился обжигающий вихрь от осознания того, какой он большой, и, несомненно, очень твердый.

Перехватив мой взгляд, щеки Саши моментально вспыхнули.

Он тут же разорвал зрительный контакт, выглядя при этом сокрушительно смущенным. У меня аж сердце сжалось, потому что я впервые видела своего друга таким, будто его поймали с поличным на месте преступления, и он не понимает, как оправдаться.

А я не понимала, как на это реагировать?

Неужели Саша возбудился от нескольких прикосновений к моему телу? А как же Агата? Или для мужчин подобное в порядке вещей? Возможно, чтобы вжиться в роль он думал о своей девушке?

– Парень, ты ведешь себя так, будто впервые увидел женские сиськи! – заорал на Сашку фотограф. – У тебя девки-то были?

Воронов что-то пробурчал, на короткий миг, прикрывая глаза.

– Поль, он меня зае… Не против, если я ему врежу? – все еще избегая моего взгляда.

Я издала глухой смешок.

Мы с Сашей продолжали стоять как два истукана, по всей видимости, оба желая провалиться сквозь землю.

Мне уже начало казаться, что Воронов просто не хочет больше фотографироваться, однако не знает, как мне об этом помягче сказать, чтобы не обидеть…

– Так что надо делать? – наконец, слегка дрогнувшим голосом поинтересовался Александр.

– Да что вашей душе угодно! Представьте, что вы парочка, которая решила уединиться… – возбужденно начал Гельман. – Обнимайтесь, целуйтесь, а я все запротоколирую!

– А целоваться обязательно? – я сглотнула, чувствуя на себе испытующий взгляд Воронов.

Ну, точно сейчас скажет, что не будет заниматься со мной этим не за какие коврижки…

– Ну, можете имитировать! – тут же нашелся Эмиль. – Но так, чтобы ваша игра была достойна «Оскара»!

Руки Саши как-то незаметно для меня оказались на моей талии, он плавно, но достаточно уверенно прижал меня к себе, так что мне ничего другого не оставалось, кроме как обнять его за шею.

– Имитировать… – я нервно усмехнулась, стараясь разрядить опасно сгустившийся между нами воздух.

Придвигаясь невыразимо тесно, Воронов выдал опьяняюще хриплым шепотом.

– Похоже, он от нас не отстанет. Тебе придется немного меня потерпеть.

Потерпеть…

– Что ж поделать… – покаянно пробормотала я, почувствовав его эрекцию у себя между ног, и чаще задышав напротив его рта.

Пульс моментально взвился. Я боялась смотреть ему в глаза, но ощущала исходящий от друга детства жар.

– Не забывайте, вы стараетесь ради искусства…

Воронов как-то обреченно и даже зло хмыкнул, пока мое сердце колотилось до боли сильно, внутренности переворачивались, будто мы неслись на американских горках, приближаясь к смертельной петле.

– Поза мне нравится! Отлично… Но я хочу больше страсти… Дайте же огня…

– Если не можешь остановить хаос, нужно его возглавить, – сдавленно шепнул Александр, встречаясь со мной взглядом.

– И станцевать под хаус среди этого хаоса, – на автопилоте дополнила нашу старую шутку, подаваясь вперед – я ощутила его горячее сбитое дыхание на своих губах.

На его лице застыла кривая ухмылка, карие глаза – дикие, опьяненные дурманом – полыхали как у изголодавшегося животного. Я пыталась не выдавать своих эмоций, но все мое тело трепетало, окруженное Сашкиным божественным запахом.

Воронов теснее прижался к моему паху напряженными бедрами – по мне будто пустили ток. Мгновение. Его полные чувственные губы раскрылись. В глазах померкло, огнем возбуждения отравляя и без того бурлящую кровь.

И все.

И дрожь желания пронеслась по моему слабеющему телу. Потому что в следующий безумный миг ладони парня оказались на моих бедрах, и Саша меня поцеловал.

Он рывком двинулся ко мне, жадно впиваясь в изнывающие губы. Язык размашисто прошелся по кончику моему языка. От бескомпромиссности этих властных мужских прикосновений голова шла кругом, сознание отключилось, уносясь куда-то в стратосферу…

Сашкины ладони сжимали, стискивали меня, заставляя извиваться и судорожно выдыхать, раздавленную его пугающим натиском.

Пока его сладкий язык раз за разом раздвигал мои дрожащие немеющие губы, втискиваясь глубже… еще глубже… изучая каждый сантиметр моего рта.

Я была настолько потрясена происходящим, что едва могла дышать, не говоря уже о том, чтобы отвечать с ответной жаждой. Просто позволяла Сашке делать со мной все, что пожелает.

Разумеется, во имя искусства! В этот миг я вообще вдруг превратилась в страстного любителя документальной фотосъемки…

Что-то неправильное происходило с моим телом… оно таяло как сливочное масло на сегодняшнем солнцепеке на глазах у двух посторонних людей.

Но мне было плевать – хотелось остаться здесь и целоваться с ним вечно, особенно осознавая, что к низу моего живота прижимаются мощные бедра с каменной эрекцией.

– Бра-в-о! Бра-в-о! – послышалось где-то фоном, однако мы были так увлечены друг другом, что слова фотографа воспринимались как навязчивый белый шум.

Ладони Воронова сжали мои ягодицы, пальцы, молниеносно освоившись, скользнули вниз, отодвигая влажную ткань моего купальника, не решаясь двинуться дальше. Однако Саша почувствовал, что белье на мне вымокло насквозь… И все благодаря его поцелуям.

Глава 22

– Кажется, у нас гости. Похоже, эта лагуна пользуется популярностью… – голос ассистента фотографа молниеносно разорвал наш сгорающий в желании мир.

Отстранившись, я резко зажмурила глаза, на некоторое время, не решаясь даже смотреть в сторону фотографов, не говоря уже о Сашке…

Правда, услышав оживленные голоса и звуки приближающейся моторной лодки, вынуждена была хотя бы попытаться натянуть покерное лицо.

– Похоже, ребят вывезли на экскурсию, – убито резюмировал Эмиль, смачно выругавшись. – А у нас только работа поперла! Такие кадры обломали…

Переведя взгляд на Воронова, я сглотнула, сталкиваясь с его подернутыми поволокой темными глазами, инстинктивно облизывая губы. Саша скользил взглядом по моему телу и, похоже, не дышал. Каждая мышца его предплечий была натянута струной, кулаки сжаты.

По моим венам распространился неразбавленный адреналин, в области бедер соединяясь с так и не нашедшим выход острым желанием. Между ног словно лава скапливалась. На миг мы с Вороновым потерялись друг в друге.

Секунда, и Саша сиганул с каменистого выступа, скрываясь в воде с головой.

– Какой резвый… – процедил Гельман, косясь на Александра – вынырнув, он снова нырнул.

– Ну, все? Можно возвращаться?! – рассеянно пробормотала я, проходя ближе к водопаду, и стараясь хоть немного отвлечься на усиливающийся грохот воды.

– Увы… – Эмиль засунул нос в свой фотоаппарат, сосредоточенно рассматривая то, что успел заснять.

Не глядя на мужчин, я медленно глубоко вздохнула, насыщая легкие и кровь кристально чистым воздухом. Прикрыв глаза ладонью, почувствовала, что все еще дрожу, будто до сих пор ощущая его губы на своих губах.

Что это только что было?

Что, черт возьми, произошло?!

Однако способность к самоанализу, похоже, вырубилась с концами. Мне бы, сперва, просто отдышаться, окончательно придя в себя, а потом вести баталии с совестью, отчитывая взбесившийся гормональный фон.

Подходя еще ближе, я почувствовала, как на лицо попадают ледяные брызги воды, с ног до головы покрываясь мурашками.

Я сделала вздох. В легкие проник живительный кислород, пока сердце неистово колотилось, а в животе все продолжало переворачиваться.

Мне хотелось, чтобы кроме нас здесь не было ни одной живой души.

Только я и Воронов. После купания в ледяной воде. Разгоряченные. Дикие. В живописном уединенном месте. Продолжить то, что мы начали, а потом позволить Сашке потянуть завязки моего бикини, и, не дав мне опомниться, накрыть налитые груди ладонями…

– Давненько я не наблюдал такой химии. Вы, ребята, по темпераменту просто созданы друг для друга! – восторженно прокомментировал фотограф, продолжая разглядывать снимки.

Слышала бы об этом Агата…

Подумала я с горечью, захлебываясь запоздалым чувством вины перед Сашкиной подружкой и Женькой.

Несмотря на то, что мы с Завьяловым не давали друг другу никаких обещаний, он открыто за мной ухаживал, а я так увлеклась, «фотографируясь» с другом детства в лагуне, что чуть не лишилась невинности… Ой-ей.

И смешно, и грустно, и деваться некуда от этого юмора.

– Эй, морячок, ты с нами?! – обратился к Воронову ассистент фотографа.

– Я еще поплаваю… – резко бросил Саша: так больше на меня и не посмотрев, он вновь устремился на глубину.

– Ладно, Русалочка, возвращаемся назад без твоего прекрасного принца, – Эмиль нахально мне подмигнул, помогая устроиться в лодке.

Что-то болезненно кольнуло прямо в сердце, стоило подумать о небезызвестной трагической судьбе Русалочки из сказки Андерсена…

***

Вернувшись на берег озера, я выдохнула с облегчением, обнаружив, что съемки шли полным ходом, и, казалось, все были увлечены процессом, включая даже Илью Безрукова, позирующего в обнимку с близняшками.

Главное, никто не обращал на меня внимания, да и отсутствие Воронова ни у кого не вызвало вопросов.

Остаток дня прошел суматошно. Закончив со съемками, мы все вернулись на новую базу, быстро поужинав и разойдясь по домикам – собираться в завтрашний поход в горы.

На этот раз нашу немалую компанию заселили в три двухэтажных деревянных коттеджа. Я заняла комнату с мамой, а папа – соседнюю, заселившись вместе с братишками.

Честно говоря, я была рада провести ночь накануне моего совершеннолетия вместе с мамой, которой в последнее время мне так не хватало. Это было лучшим подарком.

Кроме того, я до сих пор находилась в смятении, не желая общаться ни с Завьяловым, ни с Вороновым.

И, если от внимания первого как обычно не было отбоя, то второй за весь вечер не сказал мне ни слова, выглядя мрачнее тучи и не расставаясь с телефоном.

Каюсь, пару раз я умышленно проходила мимо их коттеджа, и видела, как Сашка «наяривал», очевидно, пытаясь дозвониться до Агаты.

Складывалось впечатление, будто он раскаивается в содеянном, в том, что поддался на провокацию. Наверное, поэтому он и пытался связаться со своей девушкой. Что ж…

Как я ни старалась оправдать этот наш поцелуй, вернее сказать, несдержанные, будоражаще-сладкие, дикие поцелуи, во время которых его каменный член, оттопырив трусы, упирался мне в пах, ничего не выходило.

Мы перешли черту. Этому не было оправдания. Впрочем, как и его отстраненному поведению после, будто я еще и в чем-то виновата…

Дожидаясь, пока мама вернется от мальчишек, я совсем раскисла, залезая в чемодан, и выуживая оттуда старенькую потрепанную игрушку – песеля, прижимая его к груди.

Я очень смутно помнила, что папа подарил мне эту игрушку за несколько недель до двухлетия, в то время мне ставили задержку речи.

Мама иногда рассказывала, что я начала говорить немного позже других детей, поэтому Саша Воронов придумал мне забавное прозвище Молчунья.

Наматывая на палец прядку розовых волос, я снова подумала о Русалочке, которая ради любви к прекрасному принцу даже лишилась голоса, по сути, лишилась себя, превратившись в морскую пену…

Внезапно из коридора послышался скрип, тихое шарканье ног. Повернув голову, я прислушалась, наблюдая за крохотными язычками пламени в камине. Однако звуки лишь усиливались, я уловили шиканье и смешки.

А потом…

– С днем рождения, Полина! – в проеме комнаты показались улыбчивые головы моих родных и близких, – Полечка, поздравляем!

Впереди стояла мама с большим тортом, украшенным зажжёнными свечами. Я закусила губу, крепче обнимая песеля, мое сердце переполняло море эмоций, хотелось то ли заплакать, то ли засмеяться.

Бросив беглый взгляд на стену, я обнаружила, что сейчас ровно полночь. Они все пришли меня поздравить…

Все, кроме него. Саши среди друзей и родных не было.