Текст книги "Пташки (СИ)"
Автор книги: Эмилия Грин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)
Глава 26
– Твою мать! – прохрипел Женька, схватившись за ногу, и мы с гидом в ту же секунду рванули к нему.
– Допрыгался? – раздраженно хмыкнул Саша, тем не менее, тоже поспешив к пострадавшему.
– Так нелепо подвернуть… – Завьялов грязно выругался, расшнуровывая кроссовок.
– Здесь болит? – Виталий пальпировал его лодыжку пальцами.
– Вроде нет…
– А тут?
– Не особо, – кривясь, пробурчал Женька, избегая моего взгляда.
– Предлагаю немного передохнуть! – я присела на корточки.
Вытащив из рюкзака бутылку воды, я сделала несколько жадных глотков. Парни последовали моему примеру. Правда, вскоре Женька поднялся, сообщив, что у него уже ничего не болит, и он готов двигаться дальше.
– Точно сможешь идти? – я услышала в голосе гида озабоченную нотку.
– П-ф-ф… – озвучил Завьялов.
Я обрадовалась, что все обошлось, однако радость моя длилась недолго – Женя, который до этого всегда шел впереди, начал сильно отставать, немного прихрамывая на ушибленную ногу.
– Жень, это не дело! – хмуро заметил Виталий после того, как мы в очередной раз из-за него стопорнулись.
– Говорю же, все нормально. Сейчас наберу свой темп… – тяжело вздохнув.
Глядя на пыжащегося Женю, Саша лишь кратко качнул головой, к слову, тоже избегая моего взгляда.
Да что ж такое? Прямо «идеальное» совершеннолетие! Двигаемся как контуженные улитки, еще и ребята явно испытывают неловкость в моем присутствии. Именно о таком дне рождении я и мечтала…
Когда Завьялов снова остановился, Виталий посмотрел на циферблат своих наручных часов.
– Такими темпами мы даже к ночи не придем на стоянку. Похоже, ты все-таки потянул связку… Надо решать, что делать, – озабоченно выдал гид.
– А что делать? – тут же взвился Женька. – Я сейчас отдышусь и…
– И что? Побежишь в гору?! – неожиданно припечатал его Воронов. – Да ты, считай, на минимальном подъеме еле идешь, а завтра на Томских стоянках поползешь что ли? По-хорошему, еще час назад надо было поворачивать и возвращаться обратно.
– Я смогу идти, – проворчал Женька. – Никуда возвращаться не буду!
– Он прав, – нехотя согласился с Сашей гид. – Жень, настаиваю выдвигаться назад. Я с тобой, мало ли. А Саша с Полиной пойдут вперед, – он снова бросил взгляд на свои часы. – Полагаю, они успеют до наступления темноты.
– В смысле? – Завьялов нахмурился. – Мы же на перевале планировали отмечать день рождения Полины… Я что, самый левый?
Драгоценные минуты таяли, пока парни еще какое-то время препирались, решая, кто с кем пойдет.
Я все больше скатывалась в откровенное уныние, осознавая, что Жене, в самом деле, нельзя так рисковать. К сожалению, от отца я знала много историй о реальных несчастных случаях – идти дальше с больной ногой ему категорически было нельзя.
– Предлагаю всем возвращаться на базу! – срывая яркий неопознанный цветочек, тихо озвучила я, почти растеряв весь свой боевой запал. – Раз уж так вышло… – с сожалением глядя на Женьку.
Завьялов молчал, закусив губу.
Зато Воронов неожиданно психанул.
– Ты реально допустишь, чтобы именинница по твоей милости вернулась на базу вместо того, чтобы исполнить свою заветную мечту? – Саша метнул в Женьку взгляд, полный разочарования и презрения. – Кончай вести себя как обиженный ребенок, у которого отобрали конфетку. Сам же строил из себя крутого, так и будь мужиком!
Между нами повисла оглушительная тишина.
Я просто опустила голову, чувствуя, как щеки заливает румянцем, а на глаза наворачиваются слезы. Ведь я действительно так долго ждала этой поездки… чего только стоило уговорить родителей, в особенности отца.
Еще с зимы, с Нового года, если быть точнее, я попросила у папы вместо всех подарков организовать нам эту поездку на Алтай. Не только для нашей семьи, а, как в старые добрые времена, когда мы ездили с Вороновыми, Апостоловыми, Безруковыми.
Мое 18-летие, их венчание – чем не повод отметить оба праздника в кругу друзей и близких, хотя, врать не буду, я преследовала свои собственные цели…
И все вышло идеально – Агата даже уехала восвояси. Лучшего подарка сложно себе представить – несколько жарких минут в объятиях Александра Воронова. Эти воспоминания будут греть мою душу холодными осенними вечерами, одновременно разрывая ее на части.
Конечно, мне хотелось продолжить восхождение…
– Хорошо, я вернусь на базу один, – наконец, нехотя оповестил нас Женька, правда, Виталий тут же его заверил, что по технике безопасности обязан идти сопровождающим.
К счастью, на этой минорной ноте все споры стихли, и гид на всякий случай начал передавать нам часть своего снаряжения – тенты, несколько утепленных ковриков – так что Воронову теперь предстояло тащить в два раза больше.
Кроме того, Виталий подробно расписал нам остаток пути до первого привала, отметив все точки на карте и обозначив возможные неожиданности.
Саша заверил его, что мы справимся, и мы, наконец, продолжили путь.
Нам нужно было преодолеть еще минимум пятнадцать километров, набрав около тысячи метров высоты, а с учетом имеющегося времени до заката солнца выглядело это не так уж страшно.
Вскоре вдали начали появляться живописные горы с каплями снега.
Заходящее солнце окрасило их рыже-розовыми оттенками. Красота неописуемая! Разумеется, невозможно было не остановиться, не запечатлев это зрелище на телефон.
– Поль, надо поторопиться… – с нотками беспокойства в голосе, обратился ко мне Саша, вновь сверяясь с картой.
– Да-да, – продолжая как заведенная фотографировать все вокруг.
– Если я не ошибаюсь, Вит сказал, на этом участке можно прилично срезать, – Сашка протянул мне карту, указывая на какую-то ничего не говорящую мне точку.
– Ну, раз он так сказал… – я лишь дерзко улыбнулась, прямо-таки почувствовав в воздухе сгущающийся дух авантюризма.
Воронов усмехнулся. Прямой взгляд мне в глаза. Столько всего в нем было, что мое сердце подобно гелиевому шарику взметнулось высоко в небо.
– Лучше не рисковать. Я же за тебя головой отвечаю, – он как-то странно улыбнулся, снова уводя взгляд. – Но, чувствую, такими темпами до перевала мы доберемся ближе к ночи, – добавил Саша напряженно.
– Тогда давай рискнем! Мы же планировали все вместе отметить мой день рождения… Будет обидно не успеть к собственному празднику, – пробурчала я, закусывая губу.
К счастью, хоть тут нам удалось избежать споров, поспешив на поиски реки, которая и должна была вывести нас к перевалу.
Мы с Сашей немного замедлились, отчетливо услышав впереди шум воды. Даже обменялись шутками, на тему того, что дикие звери сегодня останутся без ужина.
Однако речка так и не появилась.
Зато навстречу нам попадались мелкие ручьи, на реку совсем не похожие. Начался бурелом. Тропинка совсем сузилась, и перед нами открылся дикий лес, а солнце, тем временем, полностью скрылось за горизонтом. В гористой местности всегда темнеет внезапно.
К нам пришла ночь…
– Саш, похоже, мы заблудились, – как-то обреченно пробормотала я. – Банька и праздничный ужин отменяются… – неосознанно цепляясь за его руку.
– Ну, почему же? – хладнокровно отбил Воронов. – Баньку обещать не могу, но сейчас я поставлю палатку, разведу костер и соображу нам ужин не хуже. Не волнуйся, у нас есть все для ночевки, а с утра с новыми силами отправимся в путь.
Для ночевки в лесу…
С каким-то тупым бессилием я присела на трухлявый пень, застегивая ветровку до горла. Если днем стояла изнуряющая жара, то с наступлением темноты резко начало холодать.
Воронов же даже не думал утепляться: как и был в спортивных штанах и футболке, вооружившись фонариком и топором, он отправился немного глубже в лес, очевидно, чтобы запастись дровами и щепками для костра.
Когда первый приступ паники прошел, я негромко кликнула.
– Саш, только далеко не уходи… – изо всех сил всматриваясь в темноту. – С-а-ш, ты где?! – добавила я, отвратительно писклявым голосом.
– Полина, я в пяти метрах от тебя, – подозрительно спокойно отозвался мой товарищ по несчастью. – Кончай трястись. Заночуем здесь, а с утра вернемся к исходной точке, и без всяких фокусов дойдем до перевала. Я уже разобрался, где налажал…
– А если нас не дождутся? Представляешь, что подумают наши отцы, когда никто из нашей четверки не вернется? Хорошо хоть, мама осталась на базе… – едва-едва слышным шепотом произнесла я.
– Наши отцы несколько раз поднимались к вершине Белухи. Они должны понимать, что с нами на этом участке априори ничего не может произойти. Крупных хищных животных здесь не водится… – Саша вернулся ко мне с охапкой поленьев. – Мы повернули немного раньше времени, и ушли ниже. Но в нашем случае это даже хорошо – ночевать будет не так холодно.
Кстати, о ночевке…
Я резко подскочила, осматриваясь. Нет. Этого просто не может быть. Мой спальник, который я несла отдельно от походного рюкзака… Его не было! Похоже, я забыла его во время привала, когда мы прощались с Завьяловым и гидом.
Господи, вот это день рождения…
Глава 27
Пока Сашка суетился вокруг, я впала в какое-то заторможённое состояние, в стойкую апатию, пытаясь ни о чем не думать. Если верить карте, в нескольких километрах отсюда был расположен пункт МЧС с вертолетной площадкой. Главное дождаться утра.
Я подняла голову – над темной полоской леса появились звезды. Горящие точки напоминали путь из капель молока.
Потом я посмотрела на светящийся циферблат своих наручных часов, отметив, что времени прошло не так много, а Воронов уже изловчился поставить палатку и развести костер. Вот даже праздничный ужин собрался готовить – тушенку.
– Выше нос, Фунтик! – он улыбнулся хитрой самоуверенной улыбкой, косясь на огонь.
Во мраке леса костер напоминал яркий пляшущий столб, воздух вокруг нас заполнился треском дров и шумом пламени. Напряжение понемногу начало спадать.
Я глубоко вздохнула, окончательно абстрагируясь от мрачных мыслей. В конце концов, другого варианта для нас просто не было, а значит нужно смириться со своей участью потерявшихся, переночевав в лесу.
– С днем рождения, Полина, – присаживаясь рядом со мной на корягу, Саша протянул мне пластиковую тарелку с тушенкой, задерживая обеспокоенный взгляд на моем лице, – Прости, что умудрился все испортить… – я заметила, как сжались его кулаки.
– Ерунду не говори – срезать было совместным неудачным решением! – пыталась отшутиться и хоть немного разрядить странно накаляющуюся обстановку, – Зато я точно запомню этот день на всю жизнь. Более эпичного празднования дня рождения сложно себе представить… И, кстати, большое спасибо тебе, Саш, за подарок. Часы невероятные! – шумно вдыхая исходящий от тарелки запах горячей пищи.
– Надеялся, они тебе понравятся, – Воронов криво улыбнулся, не сводя с меня пристального взгляда.
– Мне даже неловко, учитывая стоимость этой марки… – я нервно усмехнулась, сквозь запах костра вдыхая характерный терпкий аромат Александра.
Он обволакивал, оседая глубоко в горле. От сильного тренированного тела Воронова пахло лесом, сажей и свежим потом, так привычно, но, вместе с тем, как-то будоражаще и по-мужски горячо. Грязно. В том самом дурманящем смысле…
– Будь счастлива, Поль, – наклонившись чуть ниже, парень оставил на моем лбу мягкий невесомый поцелуй, отчего мое тело молниеносно пронзило мурашками, – Ну, начнем отмечать? – Саша давил меня дерзким улыбающимся взглядом.
– Отмечать? – я неуверенно кивнула на тарелку с тушенкой, однако по чертовщинке в глазах друга детства поняла, что он имеет ввиду нечто другое.
Покопавшись в своем рюкзаке Воронов жестом фокусника выудил оттуда бутылку фирменного рома, победно ухмыляясь.
– Ух ты! – я чуть слышно прыснула в кулак.
– Позаимствовал у дяди бутылочку, – Саша пожал плечами, – Планировал откупорить ее на перевале, но раз такое дело, – протягивая мне бутылку, он слегка задел мои пальцы, пустив по телу обжигающий ток, – Полагаю перед тем, как пойти спать, нам не мешало бы согреться, – легонько щелкая меня по кончику носа.
Перед тем как пойти спать…
Знал бы Саша, что растяпа, у которой сегодня день рождения, умудрилась потерять свой спальник. К своему стыду, я пока не решилась на это признание. Зато озвучила другое.
– Я ни разу не пила ром, – настороженно прислушиваясь к звукам леса.
– Мы будем пить чай, а ром добавим в качестве согревающего элемента, – уверенно выдал он, – Кстати, знаешь, почему пираты предпочитали ром? – Воронов придвинулся ближе, так, что теперь наши бедра соприкасались, и я могла еще отчетливее наслаждаться его запахом, буквально утопая в нем.
– Никогда об этом не задумывалась, – тихо ответила я, наблюдая за тем, как Сашка добавляет крепкий алкоголь в термос с заранее заваренным чаем.
– Во время долгого морского плавания вода в бочках быстро застаивалась и приобретала неприятный вкус из-за развивающихся бактерий.
– Пираты добавляли в неё небольшое количество рома, обеззараживая жидкость и удаляя из неё накопленные микробы, – делая большой глоток, парень протянул мне термос с чаем, – Полина, за твое здоровье! – он широко, искренне улыбнулся.
Ответив на улыбку, я пригубила горячий напиток, почувствовав, как по озябшему телу молниеносно распространяется волшебное тепло, после чего вернула тару Воронову.
– А еще ром был инструментом для борьбы с растущим недовольством в коллективе. Капитаны угощали им пиратов, чтобы избегать бунтов и поднимать боевой дух, – он пригубил наш особый напиток.
Было в этом нечто волнующее и интимное – пить один «чай» на двоих, тесно прижимаясь друг к другу. Я вдруг осознала, что этот день рождения не так уж плох…
– Кстати, глубже в лесу есть водопад. Я практически до него дошел, – Сашка как ни в чем не бывало улыбнулся, вновь поднося термофлягу к губам.
– Ты предлагаешь искупаться в ледяной воде? – с трудом подавляя истеричный смешок.
– А тебе слабо? – усмехаясь себе под нос.
– Воронов, ты хоть представляешь, сколько она сейчас градусов? – от одних только мыслей о «ледяной купели» мое тело покрылось россыпью мурашек.
Я непроизвольно потянулась к фляге с «чаем», хихикая, потому что Сашка вдруг пригубил ром прямо из горла пузатой бутылки, очевидно, чтобы согреться.
– Саш, куртку одень! Так можно и воспаление легких сцапать… – пихая этого «моржа», все еще разгуливающего в одной футболке.
– Да брось. Я толстокожий, – Воронов лишь отмахнулся, вперив в меня какой-то новый, неопределённый взгляд, – Тем более, от костра жар идет – я, наоборот, вспотел.
Глаза в глаза. И… усиливающееся ощущение дурмана в голове.
Не сразу сообразив, что засмотрелась на него, я медленно рвано выдохнула сквозь стиснутые зубы, выдавив из себя натянутую улыбку. Саша замер, задышав подозрительно тяжело.
Пить. Мне срочно захотелось пить, и… вместо чая, я на автомате потянулась к прилично убывшей бутылке с ромом, случайно задевая его пальцы. Я сделала большой глоток… Правда, уже спустя миг закашлялась, как матерый пират с цингой.
– Поль, аккуратнее… – Воронов постучал мне по спине, – Ром, не вода, – с легким глумлением: его полных губ коснулась нахальная улыбка.
Сглотнув, я силилась вытравить из опьянённой головы желание легонько куснуть Сашку за губу. Куснуть, а потом нежно, чувственно поцеловать.
Возможно, из-за внутренней борьбы, между нами снова установилась та странная тишина. Казалось, воздуха становится катастрофически мало, хоть мы и находились на опушке леса.
– Саш? – на выдохе.
– М?
– Ну, чем займемся? – облизывая в миг пересохшие губы.
– А чего бы тебе хотелось? – прошибая меня острым, практически осязаемым взглядом, хрипло поинтересовался Воронов.
Прищурившись, он пробежал по своей верхней губе языком, едва заметно подаваясь вперед, и это практически неуловимое движение подогрело мою кровь лучше любого алкоголя.
Глядя в невероятные глаза парня, я сдавленно выговорила.
– Мне бы хотелось сыграть в «правду или действие». Помнишь, как несколько дней назад, когда ты обломал нам с Завьяловым поцелуй?
Секунда, и что-то поменялось, будто заискрив в прохладном воздухе. Температура начала безбожно расти. С трудом удерживая свою мимику под контролем, Александр поднес бутылку к губам, делая большой жадный глоток.
– Как пожелаешь, – он судорожно выдохнул, – Задавай свой вопрос, – глядя на меня прямым, несколько агрессивным взглядом оскорбленного пирата.
Жаль, тогда я даже не догадывалась, куда нас заведет эта игра…
Глава 28
Первые вопросы оказались ностальгическими.
Мы мучили друг друга совместными воспоминаниями из детства. Оказывается, оба помнили некоторые события до мелочей, правда, интерпретировали их по-разному.
– Так и когда ты влюбилась в Андрея Абрамова? – внезапно спросил Сашка, поднося бутылку к губам – он сделал глоток, мышцы его горла сжались.
Влюбилась в Абрамова! Во дает…
Не забыл же враки пубертатной малолетки.
Только теперь не солидно как-то было признаваться, что все это я говорила исключительно Воронову назло. Чтобы, не дай бог, не подумал, что я испытываю к нему какие-то чувства.
Тогда мне казалось, это подобно Армагеддону – подчистую уничтожит все, что нас когда-либо связывало. Испортит. Усложнит в миллионы раз. Я не только дружбы нашей лишусь, я лишусь Сашки.
– Действие, – тихо ответила я.
Он прохладно улыбнулся.
– Совсем же простенький вопрос. Что в нем было такого? Почему Абрамов? – Воронов презрительно скривился, как будто речь шла о каком-нибудь бомже или наркомане, а не о единственном наследнике семьи миллиардера.
– Действие, – уже настойчивее повторила я, не желая портить этот вечер очередным враньем.
От воспоминаний о тех наших посиделках почему-то стало немного больно.
– Тогда расскажи мне страшилку! Как в старые добрые… – Александр усмехнулся – за этой просьбой крылось что-то более глубокое и личное, но я не могла уловить, что именно, тихонько начав говорить.
Эту «страшилку», которая относится к современным легендам, часто рассказывают туристам в Горном Алтае, чтобы пощекотать им нервы.
– Однажды два парня влюбились в девушку. Но ответить взаимностью она никому не могла. Тогда все втроем отправились в поход, чтобы проверить свои чувства. Во время похода случился горный обвал, и девушка застряла в расщелине. Она умоляла о помощи, – я сделала паузу, сталкиваясь с внимательным взглядом Сашки.
– И что они?
В его темных глазах отражались языки пламени, волосы колыхались от ветра. Я сделала глубокий вдох – воздух был пропитан запахом смолы и древесного дыма.
– Парни подумали, что не хотят разрушать дружбу и оставили девушку погибать в одиночестве. Теперь несчастная бродит по горам, выискивает молодых людей, чтобы им отомстить. По легенде, встречают даму в белой одежде на Чуйском тракте – она просит туристов ее подвезти, а потом они бесследно исчезают.
Кроме того, алтайские шаманы говорят, что белоснежная красавица показывается людям перед страшными катастрофами. Например, призрак заметили в 2003 году, после чего произошло разрушительное землетрясение.
Я закрыла глаза на несколько секунд, чтобы перевести дыхание и немного привести ум в порядок.
– Теперь моя очередь, – на автопилоте забирая у Воронова бутылку с ромом и делая щедрый глоток.
– Почему после того моего дня рождения ты так скоропалительно принял решение учиться за границей? – ощущая, как сердце ускорило свой бег.
Пальцы Сашки безотчетно коснулись кисти моей правой руки.
– Поссорился с родителями. Ты же в курсе, – произнес он как-то взвинчено.
– Из-за того, что избил Мишку?
– Все в целом.
– Может, расскажешь?
– А нечего уже рассказывать, Поль. Тогда, четыре года назад, мне казалось, что мир несправедлив и все против… – он сделал странную паузу, – против меня. Даже мать с отцом. Зато теперь я понимаю, остался бы в Москве, – краткий вздох, – может, так бы и болтался, – вновь прикладываясь к рому. – Учиться не хотел, хотел… Короче я изводил всех просьбами взять меня в семейный бизнес, – и снова продолжительное молчание. – Теперь же батя, наконец, дает мне в руки бразды правления. Это мой шанс проявить себя.
– Что это значит, Саш? – почувствовала, как сердце ошиблось.
– Отец хочет попробовать меня на место управляющего одного из отелей.
– В Лозанне? – внутри разлилась затапливающая тяжесть.
– Да. Там. В этом году планирую не только учиться, но и работать.
– А потом? – напряженно глядя ему в глаза.
– Вообще рассчитывал вернуться в Москву, – он прикусил нижнюю губу, судя по всему, не решаясь озвучить до конца какую-то свою правду.
– Тогда задавай свой вопрос… – с рассеянной усмешкой.
– Ты целовалась с Завьяловым? – Воронов едва заметно прищурился, пока я с удивлением смотрела в его глаза, в которых сгущались предгрозовые тучи.
Сперва, хотелось заартачиться и выбрать «действие», только внезапно меня будто перемкнуло.
– Нет. У нас с Женей ничего не было. Пока, – фальшиво бодро улыбаясь.
– Совсем ничего? – с недоверием.
– Совсем-совсем, – передразнила его я, чуть дрогнувшими пальцами принимая из его рук порядком опустевшую бутылку.
Надо сказать, к этому моменту холода я вообще уже не чувствовала. Наоборот, жар от костра и крепкий алкоголь, разлившийся по венам, подстегнули меня снять ветровку.
– Ты занимался сексом с Агатой на Алтае? – с садистским удовольствием глядя в его моментально мрачнеющие глаза.
Небольшая заминка. Дерганное движение Сашкиных плеч.
Не знаю, на что я рассчитывала, но все это вызвало обиду и горечь. Я прямо-таки пожалела о том нашем несостоявшемся поцелуе с Завьяловым.
– Мы с Агатой, походу, все. Полагаю, следующий наш разговор поставит окончательную точку. Жаль, не удалось пообщаться до этой поездки… – не отрывая от меня пристального взгляда, он недовольно повел уголками губ.
– Я не спрашивала: все вы или не все? Здесь, в поездке, вы с ней трахались?
О, это уже говорил во мне, нет, орал выпитый алкоголь.
– Действие! – криво ухмыляясь, выплюнул Сашка.
– Тогда искупайся в водопаде.
– Что?
– Прямо сейчас, Воронов! Искупайся в том долбанном водопаде… Приказываю тебе! – глумливо хмыкнув.
Он как-то гортанно заразительно хохотнул. Видно было, что, и его величество, Александра Кирилловича, уже порядком развезло на свежем воздухе.
– Идет. Шмотки мои подержишь?
– О, еще спрашиваешь?
Дерзко улыбаясь, я абсолютно бесстрашно двинулась за Сашкой в гущу пролеска. В какой-то момент мы подошли к берегу озера. Мне пришлось запрокинуть голову, чтобы увидеть водопад.
Лунный свет заставлял капли переливаться серебром, когда бурный поток круто срывался вниз к озеру.
– Какая красота… – я едва могла перевести взгляд от прекрасного вида, не сразу заметив, что Воронов с армейской сноровкой избавляется от одежды.
– Если не хочешь, ты не обязан… – внезапно представив, насколько же вода ледяная.
– Ну, ты же мне приказала, – короткий кивок в сторону водопада, и парень потянулся к своим трусам, предварительно швырнув мне в руки остальную одежду.
– А если я еще что-нибудь прикажу? – возвращая ему усмешку.
– Приму правила, раз тебе нравится эта игра…
Игра…
Оборачиваясь, Воронов избавился от кроссовок с носками. Стянув боксеры, сверкнув идеальной задницей, он прыгнул в воду.
– Саш, ну, как? – выкрикнула я, наблюдая, как он бодро плывет к середине небольшого водоема, однако шум воды заглушил мой голос.
Вскоре Воронов вновь приблизился к берегу.
– Водичка, что надо! – резюмировал он, явно наслаждаясь происходящим, и не собираясь выплывать.
– Правда? – нерешительно.
– Слабо проверить? – улыбаясь глазами.
– А вот и нет! – на этот раз слишком быстро подчиняясь его правилам.
Тем более, за весь этот день я десятки раз успела взмокнуть, мечтая освежиться в чистейшей водичке.
– Не подглядывай! – стремительно, чтобы не дать себе возможности передумать, я избавилась от одежды, складывая ее, вместе с Сашкиной, на большом пологом камне, и, воспользовавшись тем, что Воронов уплыл к самому водопаду, с разбега сиганула в озеро.
Вода окутала мое тело. Все звуки стихли. Я будто оказалась в непроницаемом коконе, инстинктивно сделав несколько энергичных движений.
Но… вода ощущалась не просто ледяной – будто я оказалась в морозильнике.
Плывя наверх, я старалась отделаться от нехороших мыслей, очень стремительно трезвея и…начиная паниковать.
Когда же я, наконец, вынырнула, будто из ниоткуда позади меня появился Воронов, крепко обнимая за талию.
– Почему так долго? – разворачивая меня к себе лицом, так, что я инстинктивно вцепилась ему в плечи.
– Саш… Мне страшно…
Теперь он держал меня еще крепче, я ощутила все его обнаженное тело своим. Саша смотрел на меня темными глазами. С его волос, с его кожи стекала вода. Я не поняла как, но мои ладони спустились к его груди, его – к моим бедрам.
Каждая мышца в моем теле, невыносимо покалывая, воспламенялась. Соски затвердели под спортивным бюстгальтером, несмотря на царивший вокруг холод, в животе зародился неконтролируемый жар, распространяясь вокруг, стекаясь к бедрам.
Сглотнув, отметила, что взгляд Александра завис на моей отяжелевшей груди.
Дыхание парня ускорилось, когда он понял, что я его поймала.
– Надо… надо выплывать… – прохрипела, стуча зубами.
– Не мешало бы, – крепче сжимая мое дрожащее тело руками.
– Саш… надо…
Только благодаря сильной хватке Воронова, я довольно быстро оказалась на берегу, стремительно натягивая на продрогшее тело кроссовки, куртку и штаны, после чего мы понеслись к костру.
– Пошли сразу в палатку – там гораздо теплее!
Сашка буквально силком запихал меня внутрь, возвращаясь на улицу, правда, вскоре вернулся со своим рюкзаком и той самой бутылкой рома, наглухо закрывая «вход».
Задыхаясь, я повалилась на мягкий коврик, делая несколько жадных глотков алкоголя, однако, согреться никак не получалось, меня буквально колотило от озноба.
– Слабоумие – мое второе имя! – с трудом выговаривая слова. – Если бы не ты, я бы вряд ли доплыла назад… – осознавая, что сама же и заварила эту кашу с ночным купанием.
Дура безмозглая – ведь мы оба могли остаться на дне этого ледяного озера.
Воронов лег рядом, рывком притягивая меня к себе, и это возымело гораздо больший эффект, чем любые слова. На краткий миг он крепко меня обнял.
– Нужно избавиться от мокрой одежды, Поль, – произнес он безапелляционно, расстегивая мою куртку. – Иначе не согреешься.
– Да… да… – пытаясь стянуть ледяной топ одеревеневшими пальцами, но они ни черта не слушались.
– Повернись, я тебе помогу, – перекидывая мои волосы на другую сторону.
Вздрогнув, я ощутила медленное движение длинных пальцев по коже.
Избавляя меня от мокрой тряпки, сковавшей грудь, Саша едва коснулся моих затвердевших сосков, и по коже будто пронесся электрический разряд. Я почувствовала томление глубоко внутри, которого никогда прежде не испытывала.
Я крепко себя обняла, внезапно осознав, что в палатке, в самом деле, гораздо теплее, чем на улице.
– Это еще не все, – странно ломающимся голосом напомнил он, демонстративно отодвигаясь и отворачивая голову.
Мне довольно быстро удалось справиться с мокрыми трусами, натягивая прямо на голое тело длинную хлопковую футболку, и закутывая ноги в куртку.
Какое-то время мы, не произнося ни слова, поочередно передавали друг другу бутылку, уничтожая ее глоток за глотком.
– У меня глюки, или здесь становится жарко? – толкая его пяткой в бок.
– Да, надышали, – стягивая футболку, Сашка посмотрел на меня странным взглядом. – Палатка сделана из какого-то специального, сохраняющего тепло волокна. Не помнишь, что ли? Твоему бате чуть ли не из Силиконовой долины ее прислали… – Воронов непроизвольно поморщился. – Он же много раз хвастал.
– Почему тебе так не нравится мой отец? Он ведь всегда относился к тебе, как к родному…
– Ой, еще скажи, дядя Паша всю жизнь в тайне мечтал меня усыновить, – так мило раздражаясь. – Поль, нам завтра рано вставать. Давай уже спать от греха подальше. Я ведь за тебя головой отвечаю…
А вот я за себя уже не отвечала. Увы.
Я рассмеялась, выдерживая его напряженный взгляд. Дыхание учащено. Глаза неестественно черные. С поволокой желания. Неужели он…?
– Мы еще не закончили играть, – с деланной обидой поджимая губу.
– Последний вопрос и спать, – уже даже не скрывая, что находится на взводе.
– Ты делал когда-нибудь это девушке языком?
Я вдруг вспомнила, как в подростковом возрасте он много раз говорил, что пацаны такое не делают. Воронов утверждал, что никогда не будет доставлять своей девушке удовольствие подобным образом.
Я же, прочитав на женском форуме, что девочкам это очень нравится, пыталась переубедить Сашку.
Однажды мы целый вечер об этом спорили: Воронов даже в шутку сказал, что, если я не перестану его донимать, он посадит меня себе на лицо и заставит замолчать этим самым способом…
Секунды тянулись возмутительно медленно, пока Саша молчал, явно очень активно напрягая свои извилины. Я опустила взгляд, улавливая что-то опасно клубившееся в разряженном воздухе.
– Поль, подойти ко мне, – прищурившись, Воронов тяжело выдохнул сквозь стиснутые зубы.
Я вопросительно приподняла бровь.
– Полина, я жду.
Медленно поднявшись, я на неверных ногах преодолела эти несчастные пару шагов.
– Так что… – застыв перед ним, неуверенно пробормотала я.
Внезапно он подался вперед, притягивая меня, так что мои бедра оказались на уровне его лица.
– Действие, – произнес Саша надломленным голосом, самовольно скользя горячими ладонями по моим обнаженным ногам, прекрасно зная, что на мне нет белья.
