Текст книги "Пташки (СИ)"

Автор книги: Эмилия Грин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

Глава 49

– Что? – замораживая меня взглядом с фальшивым интересом, спросил он.

– Сегодня ночью ваша дочь согласилась помочь Андрею Абрамову в одном спорном деле, – я вздохнул. – Пока я летел, Полина записала для меня несколько голосовых. Я не из тех, кто сливает личные записи, но в сложившейся ситуации считаю, что вам будет полезно послушать…

Не дождавшись от Левицкого никакой реакции, я поставил запись на громкую.

– Саш, привет. Ты, наверное, уже спишь. Ладно, сейчас не об этом… Уверена, ты никогда не догадаешься, где я коротаю сегодняшнюю ночь. А ночую я … на заднем сидении тачки Абрамова в спальном районе Москвы! Да-да… Шик. Шак. Шок. Напрашивается резонный вопрос, как я здесь оказалась? – нежный смешок Полины. – Без бутылки и не разберешься… – еще один смешок.

Мои губы непроизвольно растянулись в ответной улыбке. Левицкий же озадаченно округлил глаза. Ой, моралист нашелся. Надо же, его совершеннолетняя дочь позволила себе шутку про алкоголь!

– На дне рождении Андрея я узнала кое-что ужасное. Дядя Валера запрещает ему встречаться с любимой девушкой… Ты можешь себе такое представить?! Так мало того, что он запрещает, угрожая и вставляя родному сыну палки в колеса, он еще и бьет его! Да, бьет, Саш! Я сама видела у Абрамова синяки на шее и запястьях… Бедный Андрей. Он так её любит… И что теперь? Подчинится? Или пойдёт против семьи? Грустно осознавать, что самые близкие люди иногда становятся главными препятствиями на пути к счастью…

Какое-то время Полина молчала, явно обдумывая сказанное. Мы с Левицким тоже не решались нарушить установившееся молчание, продолжая травить друг друга взглядами, сидя в мертвой тишине.

Я вздрогнул, услышав ее окончательно сникший голос.

– Почему отец Андрея считает, что имеет право решать за него? Ведь это его жизнь, его чувства… Из лучших побуждений, конечно… – глухой смех, – но разве это правильно – лишать человека выбора, заставляя его жить по чьим-то чужим стандартам? Даже если твой отец на девятой строчке списка «Форбс»… Знаешь, Саш, я уверена, что наши родители никогда бы так не поступили…

Запись закончилась, и я не без удовольствия отметил, как побледнело лицо дяди Паши.

– Ни на что, конечно, не намекаю, но, возможно, это поможет вам лучше разобраться в мыслях и чувствах вашей дочери? – пожав плечами, я задержал взгляд на золотистых листьях за окном.

Напряжение во мне росло, пока Левицкий сидел с видом великого мудреца Мастера Угвэя из мультфильма «Кунг-фу Панда», явно что-то обдумывая, и постукивая при этом кончиком ручки по краю стола.

Наконец, его плечи слегка дернулись.

– Ты её действительно любишь? – вдруг спросил он.

– Да, – ответил я без колебаний.

Дядя Паша помолчал, потом с каким-то смиренным пониманием усмехнулся.

– Тогда считай, что год, который вы с Апостоловым самовольно скосили тебе – будет носить испытательный характер. Проще говоря, я все еще слишком хорошо помню твои косяки, герой, поэтому буду наблюдать за тобой с особой тщательностью. Пройдешь испытательный срок – дальше уже обстоятельно поговорим. Но запомни: если я увижу на лице Полины хотя бы одну слезинку, разберусь с тобой сам, – Левицкий выразительно поиграл костяшками на сжатых кулаках.

Я расслабленно кивнул, правда, сначала чисто из вредности закатил глаза.

Когда я выходил из кабинета, то почувствовал странное облегчение, будто прошел суперсложное испытание с тиграми в цирке Запашных.

POV Павел Левицкий

Распахнув окно, я зажал сигарету между пальцами, монотонно постукивая по фильтру. Пепел падал в жестяную банку из-под пива – мою «пепельницу на черный день», которую обычно я прятал в нише под подоконником.

Маша не разрешала мне курить.

Вот именно так, в ультимативной форме, а я как истинный каблук на ее красивых ножках, не имел привычки спорить. Кто я такой, чтобы спорить с женщиной, подарившей мне четырех прекрасных детей? Тем более, я знал, что жена просто волнуется за мое здоровье.

Все-таки перемахнул уже через пятидесятилетний рубеж, далеко не мальчик, а пожить-то еще хочется – нашего младшенького-торопыгу кто будет на ноги ставить?

В общем, в вопросах курева я традиционно был солидарен с женой, как и в большинстве других вопросов.

1. Мария Левицкая всегда права.

Если она не права, смотри пункт первый.

Так мы и жили, не зная бед, и я уже очень давно не баловался. Только после того, как Маша загремела на сохранение, я позволил себе поблажку. Ибо с каждым днем держаться становилось все труднее, особенно наедине со своими мыслями.

Небольшая передышка, и на тебе.

Вспомнив о картине, свидетелем которой я стал сегодня утром, я чересчур резко стряхнул пепел, и половина сигареты рухнула в банку.

Ч-е-е-р-т.

Моя любимая единственная дочь выросла. И, как бы я не оттягивал неизбежное, мне рано или поздно придется с этим смириться, как и с ее выбором. Хотя сделать это все еще было непросто.

Конечно, я не идиот и не слепой.

Давно замечал, как Полина тянулась к нашему соседу-хулигану Сашке Воронову. А еще я замечал – как трагически много у этого парня со мной общего, когда я находился примерно в его возрасте: бесконечные гулянки, драки, девочки, и так по кругу.

Сколько раз Кирюхе приходилось вызволять своего «сыночку-корзиночку» из КПЗ, собственно, поэтому мой товарищ так долго не мог уговорить жену на второго ребенка… Алине хватало Сашки с лихвой.

Увы, я слишком хорошо помнил, какую дичь порой сам творил. Поэтому крайне долго видел их отношения лишь в своих кошмарах.

Выдохнул дым вниз и в сторону.

Возможно, кто-то скажет, что я не прав, ошибаясь по всем фронтам. Но я, как отец своей обожаемой дочери, своей кровинушки, не видел для них другого варианта.

Особенно отчетливо я это осознал, когда, однажды поссорившись с Машей, вот также задротно табачил в глубине сада, случайно застукав, как Саша Воронов крался от нашей соседки, к слову, вдвое старше моей Полины, чей рогатый муженек недавно укатил в командировку.

Но окончательно порвало меня, когда этот шестнадцатилетний «герой-любовник» после своей свиданки снова потащился к моей дочери. Общения ему не хватило, что ли? Тогда я впервые опустился до того, чтобы подслушать, о чем они говорят?

А подслушав…

Воронов хвастал своими победами, очевидно, пытаясь вывести Полину на эмоции, вызвать у нее ревность…

Меня это убило. Разорвало. Выкорчевав остатки хоть какого-то понимания. Потому что до определённого момента я был уверен, у Полины к Саше что-то вроде надуманной девичьей влюбленности, как к типичному плохишу, живущему по соседству…

Но меня ждало потрясение.

Этого агрессивного, абсолютно неуправляемого детину, похоже, тянуло к моей дочери не меньше, чем ее к нему. Если не больше.

В тот период я начал отчетливо замечать его взгляды на Полину. Не как на юную девочку. Когда Александр смотрел на мою дочь, в его глазах разгорался такой неутоленный огонь. Он буквально излучал сдерживаемое сексуальное напряжение, а ведь ей не было даже четырнадцати…

Да, я как любой нормальный отец переживал за своего ребенка.

Скажу больше, мне яйца ему отстрелить хотелось!

И в этом, кстати, со мной был солидарен даже такой недальновидный человек, как Апостолов, который вообще к своим близняшкам никого не подпускал на пушечный выстрел.

А Полина была ребенком, спящим со своей собачкой в обнимку.

Маша как-то проговорилась о некоторых проблемах, связанных с ее женским здоровьем. Разумеется, она не вдавалась в подробности, но в общих чертах было ясно, что моей дочери пока рано становиться женщиной…

От мыслей о том, что такое вообще возможно в столь юном возрасте, мне физически становилось херово.

Однако рядом продолжал таскаться этот неуправляемый детина «Сасенька», как в детстве ласково называла его Поля, зыркая на нее так, что временами мне попросту хотелось съездить мальцу между глаз.

– Паш, здорово! – отсалютовал мне Кирюха, проходя под окном с тележкой жухлой травы.

– Салют, огородник-садовод! – сделав глубокую затяжку, я машинально потрогал переносицу, которую однажды сломал мне товарищ.

Перефразируя известный афоризм, так и хотелось сказать: «Все беды от Вороновых…».

Глава 50

– Как дела?

– Да как тебе сказать… Вот с сыном твоим пообщался, – раздраженно выплюнул я.

– Сашка уже сказал, что вы, наконец, закопали топор войны. Ну, и здорово! – Кирюха просиял, как начищенный банный таз. – Надо это отметить, когда Машу выпишут.

– Я взял с Александра слово, что он не будет обижать мою Полину. А если такое все-таки случится, я буду разбираться с его отцом, – бросая на Кирилла вполне себе однозначный взгляд.

Воронов показушно схватился за сердце.

– Паш, ты бы хоть предупреждал перед тем, как делать такие страшные заявления…

Хмыкнув, я подался вперед.

– Считай это и есть предупреждение, Воронов, – деланно устрашающим голосом. – И в этот раз тебе не удастся напасть на меня исподтишка.

– Драться-то как будем, Паш? – с серьезным видом уточнил у меня Кирюха. – На кулаках?

– По-взрослому, да, – кивнул, агрессивно выдыхая струю дыма в его сторону.

– Только давай сразу договоримся – мне нельзя резко наклоняться, похоже, шею в качалке потянул. Ты уж бей аккуратно, – он подмигнул.

– А мне нельзя махать правой – что-то хрустит, так что левой буду, – я пожал плечами.

– Тогда будем как два краба в коробке – пятиться медленно и вбок? – серьёзно уточнил Кирилл.

– Да, главное сахар проверять после каждого удара, чтобы в диабетическую кому не впасть, – не удержавшись, я прыснул, представив себе этот «стариковский рестлинг».

– Договорились, – Воронов хмыкнул. – Выходит, мы почти сваты… Кто бы мог подумать, Паш?

Я фыркнул, карикатурно крестясь.

– Господи, какой кошмар… – порывисто захлопнув окно, я вздрогнул от тихого звука шагов за спиной.

– Пап… – обернувшись, я увидел Полину.

Сократив расстояние, дочка застыла рядом со мной около окна. Она смерила меня подозрительным взглядом.

– Все нормально? – пробормотала она, закусывая губу.

– Да. Я как обычно победил Воронова в словесном поединке. Если надо, и в рукопашном бою его сделаю… – указывая на Кирюху, который начал возиться с дровами. – Это, кстати, прием психологической атаки: кто первым вспомнит про свои болячки, тот и проиграл морально.

– Пап, ты, правда, собрался драться с дядей Кириллом? – недоверчиво уточнила Полина.

– Ох, дочь… – я вздохнул. – Че тут драться-то? Воронов пусть только замахнется на меня своей вязанкой дров… Достану из кармана пузырёк: «А у меня, Кирилл Александрович, давление! Он поверит. И тогда я ему как заряжу своей декоративной тростью между глаз – ну, той, которую Апостолов подарил мне на полтиник! А дальше…

– П-а-а-п, вы как дети малые… – дочь обняла меня за талию.

Она хихикнула, заметив, как Кирюха угрожающе замахнулся в меня поленом.

– Есть такое, родная, – целуя Полину в висок, на краткий миг между нами повисла уютная тишина. – Ты, правда, его…

– Да, люблю, – не раздумывая, ответила дочь с тем самым присущим мне упрямством, – и тебя я тоже очень люблю. Ты – мировой отец! А знаешь, о чем я мечтаю больше всего?

Мое красноречивое молчание.

– Я мечтаю, чтобы вы с Сашей подружились, – с надеждой.

– Поль…

– И ни слова больше, – обрубила она строго.

– Ни слова больше, – покорно повторил я, из-за Полькиной спины показывая Кирюхе кулак.

Ни слова больше.

А как еще, если, глядя на свою дочь, я вдруг увидел, что она буквально излучает внутреннюю гармонию, любовь и счастье?

Неожиданно я осознал, что весь мой негатив по отношению к Александру отошел на второй план.

Я не мог не сожалеть, что возможно в чем-то и перегнул, однако, пообщавшись с Сашей впервые за очень продолжительное время, вынужден был отметить произошедшие в нем изменения.

Из горячего, вспыльчивого юнца он превратился в уравновешенного здравомыслящего молодого мужчину, до последнего отстаивая желание быть с моей дочерью.

Теперь я просто радовался за своего ребенка, в глубине души чувствуя, что у них это по-настоящему и всерьез, надеясь со временем наладить наше общение.

И, конечно, я был не против породниться с Вороновыми, уже мысленно прокручивая в голове сотни шуток в нашем возможном новом амплуа сватов. Кто знает, кто знает… 😉

POV Полина

Когда отец уехал в Перинатальный центр, остаток дня я провела в доме у Вороновых, в прямом смысле ощущая себя частью их большой дружной стаи.

Сперва, мы вместе с Алиной, Сашей и Сережей обедали вкуснейшими шашлыками, приготовленными Кириллом, а после того, как отец семейства с Сережей уехали в бассейн, втроем уютно устроились на кухне, попивая чай и болтая обо всем на свете.

– А вы лук бук-то видели? – внезапно с хитрой улыбкой спросила у нас Алина.

– Мам, может не надо? – Сашка убито прикрыл лицо ладонью. – Кстати, ответственно заявляю, что я работал моделью в первый и последний раз…

– Ваша новая коллекция купальников уже вышла? – смущенно уточнила я, совсем позабыв об этом.

– Полин, обижаешь, – Алина лукаво улыбнулась. – Коллекция не только вышла, но и уже практически распродана. Некоторые позиции смели в первые дни продаж! Например, тот купальник, в котором ты позировала в образе Русалочки, – подмигнув, Воронова поднялась из-за стола, ненадолго покидая кухню.

– Поль, ты слышала? Фотайся сколько хочешь, но я пас… – Саша собственнически накрыл мои губы своими губами, раскрывая их языком – вены полыхнули огнем, выжигая смутные опасения, что эти несколько дней в разлуке продержаться нам будет ой, как непросто…

Вскоре Алина вернулась с брошюркой формата A4, протягивая ее мне.

– Саш, ты только посмотри… – восторженно прошептала я, тыкая пальцем в фотографию, где мы с ним обнимались, глядя друг на друга такими страстно-влюбленными откровенными взглядами, что у меня под кожей пронесся ток.

Русалочка и ее Пират.

Как на том моем выцветшем детском снимке.

В этот миг Саша отвлекся на звонок своего отца – им пора было уже выдвигаться в аэропорт.

– Спасибо вам, – прошептала я, глядя Алине прямо в глаза. – Вы ведь не просто так подарили мне ту съемку… – вместо ответа, Воронова накрыла мою руку своей теплой изящной ладонью, легонько сжимая ее в знак согласия.

Конечно, она все знала. Чувствовала.

Материнское сердце ведь не проведешь…

И я с трудом удержалась от слез, испытывая какую-то бесконечную благодарность к этой прекрасной мудрой женщине.

От моего взора тоже не укрылось несколько любопытных деталей, но было бы бестактно спрашивать о таком напрямую. И, тем не менее, я догадывалась, что скоро в их гнезде, то есть семье, появится еще один ворон или лебедь…

Глава 51

*Шесть дней спустя*

POV Полина

Я провела ладонью по волосам, ощущая под пальцами мягкие, эластичные пряди, внимательнее рассматривая свое отражение в зеркале.

На смену «розовому бунту» вернулся мой привычный насыщенный русый оттенок. Чистый. Спокойный цвет. Чем-то схожий со штилем, наставшим у меня в душе.

Вчера вечером я, наконец, добралась до нашего с мамой мастера, что называется, почистив перья, а то сил уже не было ходить с отросшими корнями.

Покинув ванную, я вернулась в спальню, окидывая взглядом свою «оранжерею». После возвращения в Швейцарию Саша буквально утопил меня в ежедневных букетах. От традиционных роз и хризантем до цветов с самыми необычными названиями типа аквилегий и анемон.

Из приятных мыслей меня выдернул звук входящего сообщения.

Алина Воронова: Приехал😉 У себя в комнате…

Вот так здорово дружить с мамой своего парня, имея ее в союзниках. И следом от Алины пришло еще одно сообщение.

– Поля, только, пожалуйста, через дверь! И Саше скажи про парадный вход…😉

Усмехнувшись, я быстро натянула спортивный костюм.

К счастью, сентябрь в этом году благоволил, а несколько дней назад в Москву пришло настоящее бабье лето. По инерции, я сделала пару шагов в сторону лоджии, однако вовремя вспомнила предостережение Сашиной мамы…

Теперь мы могли, не таясь ходить друг к другу в гости. Пора бы уже привыкнуть.

***

Обменявшись с Вороновой дежурными приветствиями, я поспешила к Сашке в комнату, тихонько толкая дверь… Однако по шуму воды, доносящемуся из ванной, стало очевидно, что он принимает душ.

И тут я столкнулась с моральной дилеммой: присоединиться к нему в душе или … присоединиться к нему в душе? Не сложно догадаться, какое решение я приняла, поспешно избавляясь от одежды…

Задержав дыхание, я прислушалась к шуму воды за мутным стеклом. Рука дрогнула, прежде чем толкнуть дверь душевой кабины.

– С приездом, Саш! – пробормотала я, пока сердце грохотало набатом где-то в области глотки.

Сама не знаю, чего так разволновалась, до сих пор не привыкнув к новому статусу наших отношений. Обернувшись, Воронов замер с рукой во влажных волосах, окидывая меня блуждающим взглядом.

– Ну, и наглость, Полина Павловна! – в его карих глазах улавливалась смесь восторга и предвкушения, на приоткрытых губах застыла счастливая улыбка.

– Столько раз мечтала об этом… – наклонившись к Саше, я обдала его шею обжигающим дыханием.

– И о чем же? – прижимаясь лбом к моему лбу.

Я обняла Воронова за шею, с упоением, с алчностью вжимаясь в его мощную грудную клетку. Какое-то время мы просто стояли, крепко обнявшись, находясь где-то за гранью привычного мира.

Мой Сашка вернулся, и больше ничто нас не разлучит.

– Ворваться к тебе в душ, – намеренно скользнув бедрами по его эрекции, – а потом… Ну, не знаю… – с видом ценительницы, разглядывая влажное тренированное тело своего парня, – потереть тебе спинку… – я закусила губу, призывно подаваясь бедрами на встречу, – и не только, – еле ощутимо скользнув кончиками пальцев по каменному члену, упиравшемуся мне в низ живота.

– Ай-ай… – Саша на мгновение прикусил мою нижнюю губу, проводя по ней языком, – опасно встречаться с девчонкой, которая умеет читать твои мысли, – жестко, горячо набрасываясь на мой рот.

Поцелуй вышел необузданным. Голодным. Жадным. Задыхаясь, мы будто пожирали друг друга. Ладонь Сашки стиснула мою ягодицу, я игриво потерлась обнаженным пахом об его эрекцию, заставляя Воронова судорожно выдохнуть.

И… намеренно повторила это эротичное движение, словно кошка, напрашиваясь на новую ласку…

Стиснув мой подбородок пальцами, Воронов несколько мгновений заставлял меня вглядываться в бушующий мрак на дне его карих глаз. Его зрачки опасно расширились.

Столь откровенное желание вызвало во мне какой-то ненормальный отклик. Касаясь его шеи губами, я прижалась к нему как можно ближе…

– Такая красивая, Поль, – медленно проводя рукой по моим свежеокрашенным волосам, – Помнишь, о чем мы вчера договаривались? – практически вжимая меня в душевую перегородку, хрипло спросил Саша.

Прыснув, я подавила вздох, потому как мой парень явно словил на этом какую-то гиперфиксацию.

– Мы договаривались вечером пойти в ресторан, – мышцы сковало внезапной дрожью, почувствовав, как он раздвигает мои складочки пальцами.

– Так точно. Поэтому не думай, что… – Воронов сбился, похоже, на полном серьезе мучаясь от чувства вины из-за того, что наши стремительно развивающиеся отношения пропустили стадию ухаживаний.

– Да-да, я помню, что ты забронировал столики на целую неделю вперед, а еще за эти несколько дней устроил мне нашествие курьеров с шикарными букетами. У меня в комнате уже целая оранжерея. Зачем так много, Саш? Это же пустые траты… – взбрыкнула я, продолжая гнуть свою линию.

Потому что мне не нужны были все эти прописные «доказательства чувств», ведь то, что сделал для меня Саша – было в сотни раз значимее и важнее всей этой показушной мишуры.

– Значит, ты не обижаешься, что…

– Хоспаде, Воронов, да на что мне обижаться? Все идеально, – едва слышно пробормотала я ему в губы.

Александр замер, продолжая сверлить меня таким взбудораженным взглядом, в котором читалось все. Просто все. Судя по тьме, напитывающей его кофейную радужку, не только меня сейчас выворачивало от желания… Ох!

Я зажмурилась от струй воды, бьющих в лицо, почувствовав, как его руки резко обхватили мои бедра. Саша приподнял меня, прижав к стенке кабины.

Мой поплывший взгляд упал на зеркало – в запотевшем стекле отражались наши слившиеся силуэты: его мускулистые руки, держащие мои ноги…

– Крепче меня держи, – прошептал он хрипло, и я впилась ногтями в его плечи, чувствуя, как его твердый подрагивающий член упирается в мою мокрую промежность.

Воронов вошел резко – я вскрикнула, но звук тут же потерялся в шуме воды. Мое тело сжалось вокруг него, а Саша низко и глубоко застонал.

– Ты же не хотел торопиться… – подразнила его я.

Мой парень лишь хрипло рассмеялся, в самом деле, остановившись.

Спустя миг я почувствовала, как его твердый живот дрожит от напряжения, когда он слишком медленно начал продвигаться вглубь моего тела. Пятки судорожно сжались на его пояснице, вновь ощутив долгожданную наполненность…

– Дверь спальни вечером не закрывай, – Воронов резко толкнулся бедрами вперед, заставив меня выгнуться, – балконную дверь… – дерзко подмигивая. – И жди меня в кровати обнаженной. У меня тоже есть пара нереализованных фантазий, – Ухмыльнувшись, он ускорил темп…

***

После душа, обсохнув и одевшись, мы устроились у Сашки на кровати, как в старые добрые времена, болтая обо всем на свете.

Внезапно Воронов кривовато усмехнулся, и я уже примерно знала, что стоит ожидать какого-то подвоха от этой его дерзкой мальчишеской улыбки.

– Отец отдал мне кое-что… – загадочно озвучил он, перекатываясь на кровати, и открывая дверцу тумбочки. – Помнишь? – Саша протянул мне две стеклянные бутылки из-под вина. – Наши капсулы времени.

– Конечно, помню! Это было года четыре назад… – отчего-то грудную клетку сковало и тревогой, и волнением, и страхом одновременно. – Мы писали послания к нам через десять лет! Но… Откуда они у тебя? Мы ведь закопали их у вас на заднем дворе… и выкопать должны не раньше, чем через пять лет, – добавила я озадаченно.

– Батя случайно на них наткнулся, когда перекапывал участок. Садовод на минималках, блин. Хотел уже выкинуть, но мама вовремя его остановила, – с растерянной улыбкой пояснил Сашка.

– Я подумал, будет забавно прочитать, о чем мы мечтали несколько лет назад, раз уж все равно эта идея потерпела крах. Ну, если ты не против, конечно, поделиться со мной своими секретами… – он так пронзительно посмотрел мне в глаза.

Сердце сбилось с ритма. Потому что там…

– Давай… – я протянула ему свою бутылку, ощущая болезненный укол в области солнечного сплетения.

Ведь особенность капсул времени как раз в том, что ты получаешь их, когда уже совсем не ждешь, или вообще о них забываешь.

Вот мы с Сашкой и последовали этой интересной и необычной традиции. Я, как всегда, его уговорила, заставив писать послание к себе через 10 лет. Это было за несколько дней до того моего рокового 14-ого дня рождения.

– Интересно, что же ты тогда написал? – едва слышно сорвалось с моих губ, пока я продолжала пребывать в состоянии полной растерянности.

– Может, сначала я? – резко выдыхая, предложил Саша, на что я утвердительно повела подбородком.

Взяв мое письмо, Воронов начал читать его вслух.

Полина Левицкая. 13 лет ( почти четырнадцать).

Привет, мне тринадцать, а тебе уже двадцать три, старушка! ;)

В это сложно поверить, но я – это ты, только через десять лет.

Я понимаю все твои переживания и неуверенность.

Как бы тяжело ни было, помни – ты достаточно сильная, чтобы пережить это.

Не останавливайся, добивайся, мечтай и делай. И пусть эти слова ты узнаешь гораздо позже, но, я даже не сомневаюсь, твой девиз – «Если ты мечтаешь об этом, ты сможешь этого добиться». Или не добиться. Всяко бывает, как говорит наш папа… Но, надеюсь, что все-таки первое! Ха-ха.

Кстати о папе, не расстраивайся из-за его неудачных шуток…

Поверь, когда он не хотел идти на родительское собрание, попросив тебя сказать учительнице, что у тебя неблагополучные родители и они в запое, это еще было не самое страшное… 😊

Я верю в то, что за эти десять лет тебя ничто не сломало и ты осталась собой: доброй и искренней, честной и настоящей, сохранила в себе того самого внутреннего ребенка Фунтика и не обросла защитным панцирем.

И самое главное….

Еще я верю, что ты наконец-то окружена на 100% своими людьми, которые ценят тебя и в которых ты уверена даже чуточку больше, чем в себе самой, хотя сейчас кажется, что это невозможно.

Верю, что ты все также любишь Александра Воронова и любима им во всех смыслах этих слов.

Все-таки любить кого-то на протяжении всей своей сознательной жизни, а у нас с тобой так и вышло, ведь мы полюбили Сашку раньше, чем научились говорить – это серьезная заявка на успех.

Вряд ли кто-то из его девок сможет переиграть нас или уничтожить… «Зловещий смех».😉

Догадываюсь, что ты зовешь Сашку своим Вороненком, а он, хоть и морщится, в глубине души с честью носит это гордое птичье звание.

И, пожалуйста, скажи, что Воронов также хорош в постели, как любит трепаться об этом!

Хотя даже в случае не самого благоприятного исхода, придется подарить ему Камасутру.

Куда уж с подводной лодки-то деваться? Уверена, в случае любых казусов, ты сможешь направить Сашу в правильное русло, как учат в блоге «Секс для чайников». P.S. Почитай еще «О чем молчат подушки» и «Искра в постели». Уверена, вместе вы со всем справитесь!

P.P.S Только не забывайте предохраняться, и, кстати, 23 года – уже отличный возраст для рождения детей и вступления в брак… Как ты считаешь?

Полина Левицкая себе через десять лет.

Когда Саша закончил читать мое старое письмо, написанное более четырёх лет назад, я обняла себя за плечи, так и не решаясь поднять на него глаза… Теперь он знал всю правду…