Текст книги "Помощница для князя оборотней (СИ)"

Автор книги: Эми Мун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)

Глава 16

Боги, ну за что ей все это?!

Василиса изо всех сил сжала мочалку, оглядывая подставленную спину. Князь что, не может помыться самостоятельно? Обязательно снова испытывать ее нервы обнаженной натурой?!

А ведь так все хорошо начиналось. Она-таки нашла баню, умудрилась ее растопить и даже рискнула самостоятельно запарить травы и помыться. Но только смыла с волос мыльную настойку, как в парилку вошел князь во всем своем голом великолепии и, мазнув по ней равнодушным взглядом, опрокинул на себя бадью приготовленного ею отвара. Зрелище было… потрясающим! Вот Василиса и зависла. Снова. А надо было бежать сразу же, как князь потянулся за вихоткой.

– Долго мяться будешь? – буркнул лесной секс-символ.

– Прости… господин.

И Василиса принялась за дело.

Так, главное – не смотреть. Она же взрослая, образованная женщина, которая способна держать себя в руках. Но под коленками предательски слабело. И картинки, которые она видела во сне, снова теснились перед глазами.

– Господин, а откуда ты Кощуна знаешь? – пробормотала Василиса, чтобы хоть как-то отвлечься.

– Из ловчей ямы вытащил. Ты не болтай, а делом займись.

О блин… Ей не собирались облегчить задачу. Ну ладно… Василиса вновь принялась тереть княжью спину. Потом еще веничком помахала. И снова терла… До головокружения и нескромных фантазий.

Наконец, Северян смилостивился.

– Иди уже, не то удар хватит.

Бросив мочалку на скамью, Василиса пискнула «спасибо, господин» и ретировалась. Смогла отдышаться только в предбаннике, перед этим опрокинув на себя ушат ледяной воды. Это уже не смешно! Ей нужно как-то получить разрядку. Физиология требует!

Но где уединиться?

Еще и Ладимир наверняка рядом бродит… Стоило представить, как мужчина наблюдает за ее «шалостями», и желание резко схлынуло. Уф… Надо почаще пользоваться этим приемом. Вытершись и сменив белье на чистое, Василиса отправилась в дом ведьмака. А тот будто ее и ждал.

– Заходи, отрок, садись, – указал взглядом на колченогий табурет.

Василиса исполнила. Старик же остался стоять. Сложив руки на груди, смотрел на нее так, что Василиса заерзала. А вдруг ведьмак все понял? И начнет ее шантажировать? Но когда она уже готова была плюнуть на все и сбежать, ведьмак заговорил:

– Чую в тебе силу великую…

Боги! Василиса вздрогнула, изо всех сил цепляясь за табурет. Неужели…

– …ты – один из нас, – торжественно закончил уничтожитель ее нервов.

– В к-каком с-смысле?

– А в том, что ведьмак.

– Я?!

– Нет, я! – разозлился Кощун. – Вестимо, речь о тебе!

– Но я ведь… Я ничего... То есть…

Она запнулась, не зная, что сказать.

– Сосуд возьми, – велел Кощун тоном, которого невозможно ослушаться.

Василиса схватила стоявшую на столе колбу, в которой плескалась мутноватая водица.

– Теперь на огонь ее поставь.

Да пожалуйста. Василиса установила пузырек на специальной подставке, под которой горела лампада. Вода быстро закипела, появился неприятный болотный запах.

– Сыпь туда вот эти травы. Но не просто так, а от всего сердца моли богов, чтобы вода стала чистой.

Пф-ф-ф! Если бы это так… сработало?! Вода стремительно теряла муть, пока не стала прозрачно-ореховой, как заварка средней крепости.

Василиса не могла поверить своим глазам! Даже за руку себя ущипнула! И потрясенная до глубины души, глянула на ведьмака.

– Князю расскажете?

Кощун нахмурился, зыркнул по сторонам, будто кого-то выискивая. А Василиса мысленно застонала. Она опять сорвалась на «выканье».

– Прости, господин ведьмак. Это я, ну, заговорился от неожиданности.

Но взгляд старика не потеплел ни на градус.

– Стало быть, ты до сей поры не знал, что наделен силой? А должен был!

Вот блин! Василиса снова вцепилась в табуретку. Как бы ей объяснить… Или никак?

– Не знаю, что я должен был знать. Видно, слишком глуп.

– Может быть… Или хитришь. Выпей вот.

И ей сунули в руки пузырек с черной, как деготь, жидкостью.

– Если помыслы твои чисты, то ничего не будет. А ежели сердце злое, то пеняй на себя.

Он издевается, что ли? Неизвестная сомнительного вида жижа… Василиса мотнула головой:

– Не хочу.

– Ну тогда лесной князь тебя заставит.

Этот может… Воображение живенько покинуло картинки, как громила крутит ее одной рукой, а второй играючи разжимает челюсти. Вдоль лопаток протянуло холодком. Нет, лучше она выпьет добровольно… Василиса понюхала зелье, попробовала на язык – фу какое вяжущее! – и, собравшись с духом, опрокинула залпом.

– Гадость! – скривилась, отставляя пузырек в сторону.

Как будто ящик незрелой хурмы съела.

А старик хмыкнул:

– Ежели замертво не упал, стало быть худого не замыслил.

От такого заявления Василиса дар речи потеряла. То есть эта хрень могла ее убить?! Но старик успешно проигнорировал ее возмущенное эканье.

– Как службу свою исполнишь – приходи ко мне. Учеником возьму...

Обалдеть предложение!

– ...а покамест пойдем, – продолжил ведьмак. – Расскажу тебе про зелья и травы – в странствиях пригодится. И поклажу свою захвати.

– Зачем?

– Потому что носишь там дивную редкость – алый цвет.

Сначала Василиса не поняла. А потом как дошло! Это же незнакомый цветочек, который она взяла в горнице лекаря. Но как… А хотя чего это она? Кощун ведь не просто лесник. Он или учуял, или порылся, пока она в баню ходила.

Василиса скорее извлекла добычу из холщовой тряпицы. За время странствий цветок знатно поистрепался, но все равно выглядел лучше, чем обычный сухоцвет.

– Что это такое? Расскажи, будь любезен, – подала цветок старику.

Но тот вскинул морщинистые ладони:

– Ежели взяла – стало быть, твое.

И коротко обрисовал, что это травка вроде усилителя: отраву сделает еще ядовитее, а зелье восстановления – качественней. Но найти алый цвет ужасно трудно, и берегут его пуще зеницы ока.

– Так он у лекаря этого, княжьего, на самом видном месте висел!

– Потому что травы те не всякий в руку возьмёт. Заклятье на них от воровства.

– Но я-то взял!

– Чем ты только слушаешь?! – вновь разозлился Кощун. – Сказал же: если в руки далось – стало быть, твое!

С трудом, но Василиса уловила смысл:

– Выходит, если бы я не был травником, то…

– Помер бы, – припечатал Кощун. – Или тяжко захворал.

Ой, мамочки! Василиса очумело глянула по сторонам. Так вот почему лекарь не запер свою горницу! Знал, что чужие ничего взять не смогут!

– Князю расскажешь? – повторила вопрос Василиса после длительного молчания.

– Нет. Сам решишь, стоит ли ему знать.

Ну хоть это хорошо.

И она скорее отправилась за ведьмаком в соседнюю коморку, где на треножнике стоял огромный котел.

***

Северян

Ночь давно занавесила окна черным покрывалом. Тихо вокруг, лишь изредка ухала сова или кричал лесной зверь. За стенкой слышалось бормотание – Кощун опять что-то втолковывал Ваське.

Северян усмехнулся.

Когда он вновь вошёл в дом, то увидал притихшего мальца рядышком с ведьмаком. В руках старца были пять разных трав, на которые Васька смотрел круглыми от удивления глазами.

Однако, заметив Северяна, вскочил и принялся бормотать, что еда сготовлена, а постель разослана. А взглядом так и стриг на ведьмака. Северян живо смекнул, что мальцу понравилось в травах копаться.

Ну пусть потешится, авось что толковое запомнит. Северян махнул рукой, давая Ваське свободу, а сам поел как следует и залез на печку.

Однако уснуть не мог – все думки думал. И вот странно: про любушку свою, Елену Прекрасную, в голове была лишь самая малость, а вот дева, чьего лица он не видел, – та в каждой мыслишке жила.

Может, зря он зелье не пил? Сейчас бы не маялся… Северян перевернулся с одного бока на другой, потом снова, а через половину доли и вовсе встал.

Не спалось!

Пойти, что ли, спросить у Кощуна сонного отвара. И Северян бесшумно спрыгнул на пол. Но когда открыл горницу, где ведьмак зелья варил, чуть в зверя не перекинулся

– Ты что это делаешь?! – зарычал на весь дом.

Васька шарахнулся в угол, прижимая к себе ложку.

– Помогаю…

А тут и Кощун с лавки подскочил:

– Чего раскричался, Северян Силыч? Отрок правду тебе говорит.

Северян глянул на кипевшее зелье, потом, на Ваську и снова на чан.

– Помогает? – спросил глухо. – Травнику, о чьих зельях пол мира шепчется?

Васька уронил ложку, а Кощун вздохнул:

– Все так. Способен твой малец, разве не видишь?

***

Сдал все-таки! Ну, Кощей, блин, бессовестный! Василиса метнула в старца убийственный взгляд и тут же себя одернула. А что было делать, если медведь их застал с поличным?

Поэтому Василиса глянула на обалдевшего Северяна и вздохнула:

– Я сам не знал, князь. Чем хочешь поклясться могу.

Громила заторможено кивнул, а потом мотнул головой:

– Как ты мог не знать?!

Василиса только руками развела и отвернулась. В распахнутой рубашке взлохмаченный и удивленный Северян выглядел очень... уютно. Такого бы отвести обратно на печку, лечь рядышком и…

– Глуп он, князь, – проскрипел Кощун.

В самую точку попал. Таких дур, как она, ещё поискать.

– Дальше своего носа не видит, в трёх соснах путается. Но боги к таким блаженным милостивы.

Василиса молчала. Это самое умное, что она могла сейчас сделать. А Северян растер пятерней могучую грудь и сел на лавку:

– Стало быть, мальчишка – травник?

– Все так.

– Силен?

– Способен.

– Хм-м-м…

Северян замолк. Ненадолго. Золотисто-янтарные глаза зверя снова обожгли ее вниманием.

– Те травы на постоялом дворе, из которых ты отвар готовил, были плохими.

Князь не спрашивал, а утверждал. Василиса кивнула:

– Были, господин.

Северян вновь примолк. Тишину нарушало только булькавшее зелье. Его бы помешать… Василиса тревожно глянула на Кощуна, но тот как будто застыл. Да что происходит вообще?

– По правилам, я должен возвратить тебя обратно в терем, Васятка…

Василиса вмиг забыла о зелье. Обратно?! Но это же... Это хорошо! Или плохо? Она как-то уже не была уверена.

– ...Ведьмаки из подневольных служат князю, а не гостям.

– Но я не ведьмак! – вырвалось у нее.

И Василиса прижала пальцы к губам. Да что с ней? Ещё недавно она хотела сбежать! А Северян смотрел на нее. И в его задубевших чертах лица она не могла прочесть ни единой эмоции.

– Пока не ведьмак. Но можешь им стать.

– А если не хочу?

– Я же говорил – блаженный он! – встрял Кощун.

Но на него никто не обратил внимания. Василиса и князь мерялись взглядами.

До той поры, пока Северян не произнес:

– За тобой слово, Васятка. Выберешь терем – верну сей же миг, а останешься – до конца службы слушаться будешь, как подобает слуге. Но отваров готовить не станешь.

От такого заявления Василиса чуть не задохнулась. Но вместо того, чтобы сейчас же требовать вернуть ее в терем тихо ответила:

– Я подумаю.

Глава 17

Северян

Ночь прошла почти без сна. А все из-за Васьки! Северян помыслить не мог, что мальчишка окажется травником. Да таким, что старый Кощун сразу допустил его до зелья. Но как?! Почему малец не понял своей силы? Ведь сам видел, что плохие травы в его руках становятся хорошими! Даже глупый догадался бы!

А Васька нет… Но сколько бы Северян ни ломал голову, а ответа отыскать не мог. Однако это тревожило куда меньше, чем высказанное мальцом желание подумать – вернуться в терем или остаться прислуживать.

Как только себя за это ни ругал! Подумаешь, уйдет – Северяну же лучше. Тропка быстрее побежит, не надо будет за мальцом приглядывать и, более того, терпеть наглые выходки.

А вот поди ж ты, радости никакой. Прикипел Северян к мальчишке. И сам не понял, когда это случилось…

Промучившись этак всю ночь, Северян задремал лишь под самое утро. И то ненадолго – стоило Кощун показаться из своей горницы, то сразу вскочил.

– Спал бы ты, лесной князь, – проворчал ведьмак. – Или на зелье взглянуть желаешь?

Северян кивнул. Вот только первым делом не в чан нос сунул, а осмотрел лежавшего на лавке Ваську. Мальчишка спал, поджав под себя ноги.

– Ты бы хоть одеялом его прикрыл! – не сдержался Северян.

И, не дожидаясь ответа, подошёл к Ваське и подхватил его на руки.

– Пусть на печке отдохнет, – буркнул чуть слышно.

На Кощуна не смотрел, однако всей шкурой чуял его хитрый взгляд. Да ну и пусть! И Северян осторожно перенес пока ещё своего слугу на печку. Васька даже не шелохнулся. Знай посапывал себе, и только жиденькие ресницы порой трепетали – видать, что-то снилось.

Устроив мальца как следует, Северян вернулся к ведьмаку. Тот уже наливал зелье в пузырёк, то и дело любуясь им и разглядывая на свет.

– Хорошо получилось! – прищелкнул языком. – Даровитый у тебя помощник. Щедро его боги наградили...

– А он той награды и не заметил! – возразил Северян.

На что получил согласное:

– Понимаю твою тревогу. Сам удивлен. Однако что толку голову ломать? Надо думать, что делать дальше. Не веди его в терем, Северян – пропадет ведь. Лучше мне оставь. Давно преемника ищу.

Но Северян мотнул головой:

– Не обессудь, ведьмак. Неволить его не стану. А вот поговорить могу… Может, выслушает.

Однако этого делать не пришлось.

Едва Васька слез с печи, ещё сонный и взъерошенный, так сразу и объявил:

– С тобой пойду, лесной князь.

А Северян даже не стал прятать улыбку. И, хлопнув мальца по плечу, велел собираться.

***

Прав был Кощун – дура она! Причем махровая…

Василиса топала за шагавшим по тропе медведем и напряжённо размышляла, а какого, собственно, хрена? Вернулась бы обратно в терем, нашла бы Одарку, через нее бы вышла на Настасью, а потом... Тут стройный план давал сбой.

По скупым объяснениям князя Василиса сделала вывод, что для обучения Додон мог отправить ее к черту на кулички. А ей такого не надо.

И вообще, когда она проснулась на печи, укрытая все той же накидкой, то, в общем… ну, расчувствовалась немного, что ли. Вот и ляпнула.

А сколько было бравурных заявлений о побеге… Но, если глянуть с другой стороны, то запасной вариант всегда есть. Северян по первому щелчку доставит ее в лапы княжьей семейке. Нет уж! Василиса решила, что пока ей лучше на воле. Авось найдет шанс сбежать обратно в свой мир.

За такими размышлениями она не заметила, что деревья стали реже. А потом совсем пропали.

– Твою ж маковку, – присвистнула тихонько.

Впереди раскинулось лысое, без единой травинки, плато, а за ним зубчатой грядой высились скалы. Не очень большие, но… Ух, какие интересные! Василиса приняла самый заинтересованный вид. А все потому, что князь вновь стал человеком. Разумеется, совершенно голым. И таким красивым…

– Тут сила Деваны заканчивается, – прогудел Северян. – За скалами Калинов мост, после него, еще дальше, Смородиновая.

– Это от нее в воздухе столько дыма?

– Истинно так.

И вдруг как зарычит!

– Гр-р-р…

Василиса испуганно оглянулась. Опять волки? То есть, полулюди? Ну, отступники или как их там? Но на каменистую тропку выскочил рыжий сгусток пламени. Василиса радостно ойкнула:

– Ладимир!

Князь раздражённо фыркнул, а кот упал грудью оземь и всклочил уже человеком.

– Здрав будь, лесной князь, – поклонился Северяну. – И ты здравствуй, отрок.

Василиса улыбнулась. Она была рада видеть этого обходительного красавца. Который, между прочим, попытался незаметно прикрыть достоинство, чтобы ее не смущать. Так мило!

– Здравствуй, Ладимир, – отозвалась Василиса.

А князь отрывисто бросил:

– Пригляди за мальчонкой.

В каком смысле?! Василиса хотела возмутиться, но Северян развернулся к ней, и слова застряли в горле. Ох, проклятье… Лучше созерцания княжьей задницы может быть только княжий, к-хм, лик.

– Здесь останешься, – объявил не терпящим возражения тоном. – К речке пойду один.

– Но…

– Цыц! Али хочешь пеплом обратиться?

Пеплом – нет, а вот посмотреть – очень даже! Василиса жалобно взглянула на Ладимира, оборотень качнул головой.

– Твой господин прав. Зелье из-под руки самого Кощуна – и то с трудом бережет от жара. Благословенный Деваной вытерпеть сможет, ты нет.

– Вообще-то мне велено находиться при господине, – упрямо буркнула Василиса.

За что получила костедробительный хлопок по плечу:

– Ишь, как запел! Не вешай нос, Васятка. Удаль свою молодецкую в другой раз покажешь.

И, вытащив из котомки пузырёк, Северян по-варварски дернул зубами пробку и стал натираться. Василиса снова перевела взгляд на скалы. Но очень скоро услышала повелительное:

– Спину мне натри.

Черт… Ей надо бы привыкнуть ухаживать за тылами оборотня. Но не при людях же!

Василиса покосилась на Ладимира. Оборотень деликатно отвернулся, делая вид, что занят поиском топлива для костра. И на том спасибо…

Василиса капнула зелье на ладонь и осторожно коснулась бугрящегося мышцами плеча. Внизу живота мгновенно откликнулось теплым спазмом. Ее телу нравилось трогать этого лесного гиганта, чувствовать перекаты тугих мышц под пальцами и видеть, как маслянистая плёнка обволакивает каждый миллиметр его совершенного тела.

Василиса куснула себя за щёку.

Соберись, тряпка! Этот красавчик думает только о Елене Прекрасной, а в твою сторону даже бровью не поведет!

Мысленная оплеуха немного помогла вернуть мозги на место. А Северян добавил:

– Что ты опять копаешься? – заворчал, поводя лопатками. – Быстрее давай!

– Как прикажешь, господин, – зашипела в ответ.

И в минуту закончила дело.

– Доли не прошло, – «поблагодарил» ее князь. – Ждите тут. Вернусь к вечеру.

И бегом помчался к скалам. А Василиса смотрела ему вслед. До тех пор, пока рослая фигура не скрылась между камнями.

– Все будет хорошо, – успокаивающе сказал Ладимир. – Князь справится.

Василиса вздрогнула и нахмурились:

– Мне все равно.

Врала, конечно. И Ладимир это чуял. Но ничего не сказал, а снова принялся чем-то шуршать. Василиса покосилась на оборотня и удивленно ахнула: на бедрах Ладимира красовалась повязка.

– Спасибо, – поблагодарила от всей души.

Ладимир улыбнулся:

– Не за что, Василиса Премудрая. А теперь давай отойдем под защиту деревьев.

– Зачем?

На что получила подозрительно-внимательный взгляд:

– Девана только над лесом властвует. А в поле иль меж скал ты легкая добыча для недругов.

– Но те… к-хм, страшилища, которые напали, они…

– Они одни из нас. Заплутавшие, злые, однако все равно ее дети. И звери тоже. Идем же. Ты, должно быть, голодна.

– Была голодна, – призналась тихо, – а теперь кусок в горло не лезет. И это странно.

– Почему?

– Потому что он лесной козел!

Ладимир негромко рассмеялся. И, откинув с лица спутанные рыжие волосы, принялся разводить костер.

– Твоя правда – упрям князь, – ответил, чиркая кресалом. – Но отходчив и незлобив.

– А вот тебя до сих пор простить не может! Извини...

– Рассказал?

– Да.

– Но ты не поверила…

И это был не вопрос. Василиса качнула головой. Ну не вязался образ красавца Ладимира с хладнокровным убийцей.

– …А зря. По моей вине Дуняша погибла.

– Однако ты жив. Значит, не так уж много было той вины.

Ладимир коротко взглянул на нее и вернулся к розжигу костра. Но на дне изумрудно-зеленых глаз мелькнуло что-то похожее на благодарность. И грусть.

– Девана так рассудила. Порой жизнь похуже смерти…

– Расскажи мне, Ладимир. Понимаю: Северян злится. Но… у меня тоже брат погиб. В горах.

И Василиса коротко рассказала о том, как все случилось. Оборотень внимательно слушал. А потом вздохнул:

– Хочешь говорить со мной, потому что с тем, кто твоего брата убил, не смогла?

На мгновение Василиса опешила. Это было… близко. Она действительно не решилась на нормальный разговор. Только кричала и сыпала угрозами. А потом игнорировала. И все-таки…

– Нет, Ладимир. Я хочу знать твою правду.

Оборотень вновь усмехнулся:

– Что ж… Изволь. Полюбила она меня, а я лишь игры хотел. Еще бы! Дуняша была хороша собой, однако мой зверь не чуял в ней единственную.

– Потому что ты кот, а она медведица? Ой…

Василиса прижала пальцы к губам. Уж слишком красноречив был взгляд Ладимира.

– Наши женщины не могут оборачиваться в зверей, Василиса, – ответил медленно. – Запомни это и не вздумай при Северяне этакую глупость ляпнуть.

– П-поняла… Спасибо.

– А еще не всегда от нас родится дитя, способное к обороту. Предки Северяна трижды по три колена ( прим. автора – поколения ) носили в себе дар, прежде чем Девана позволила зверю явиться.

Василиса понятливо кивнула и поспешила перевести разговор:

– Так что стало с Дуняшей? Она тебя полюбила и...

– И в этом смерть свою нашла. Нежное сердечко не выдержало, когда я сказал, что не быть нам вместе.

– Но…

– Нет, Василиса, не говори, что моей вины нет. Я знал про ее мечтательность. Понимал, что играю с огнем. Северян меня не раз просил отступить. И словом, и кулаками. А я все равно лез – азарт взял. Ну вот и доигрался.

Ладимир понурил голову. Василиса тоже отвернулась, кусая губы. Очень жалко Дуняшу... Тут, вон, и опытные женщины от любви с ума сходят, а что ж говорить о молоденькой девушке.

– Значит, когда все случилось, Девана тебя прогнала?

– Прогнала, – эхом отозвался Ладимир. – Но лучше бы позволила Северяну свернуть мне шею. Уж которую ночь во снах Дуняшу вижу. Нет сил больше смотреть в ее глаза.

Василиса чуть не расплакалась. А потом, потакая невыносимому желанию, придвинулась к Ладимиру и обняла за плечи:

– Ты поможешь Северяну, и она тебя простит – я уверена.

Оборотень недоверчиво хмыкнул, но ее рук не сбросил, наоборот – ласково тронул запястье:

– Спасибо, Премудрая.

Так они посидели еще немножко, а потом занялись готовкой. Северян наверняка захочет есть, когда вернется. Ладимир принес дичь, Василиса набрала ягод и воды.

Но время плавно двигалось к вечеру, а князя все не было. Ладимир тоже обеспокоился. Тревожно поглядывал на скалы, вышагивал туда-сюда и наконец решился:

– Схожу посмотрю.

Но только вышел на опушку, между скал мелькнула тень.

– Северян! – вскрикнула Василиса, а получилось шепотом.

И первая бросилась через лощину к упавшему ничком князю.

***

Северян

Вокруг бушевало пламя. Жгло до костей, кипятило кровь. Казалось, душа пылает. От боли даже кричать не мог – сипел только. А перед глазами в языках пламени сверкали гроздья жемчуга.

Зря он на три горсти позарился – хватило бы одной. Но так уж хотелось Елене Прекрасной полный ларчик огненных жемчужин принести... Северян тяжко выдохнул, а вдохнул жар. Боль раздулась втрое, с новой силой вцепилась раскаленными когтями в измученное тело. Не выдержит больше, не сможет… Эх, жаль, что не увидать ему той девы, что во снах приходила, не почуять вновь ее сладостный запах...

Но вдруг сквозь вонь опаленной плоти на него повеяло свежим туманом.

Северян аж дернулся. Мерещится ему! Смерть приходит! Но аромат стал плотнее. Окутал с головы до ног прохладным шелком, напоил чистой родниковой водой. Пламя взвилось, не желая отдавать добычу, но, испугавшись, отступило. И Северян наконец смог вздохнуть свободнее. От облегчения чуть слезы из глаз не брызнули. А дивный запах струился над ним, как ласковые воды реки, омывал раны, исцелял страждущее сердце… Благодать какая! Истинное счастье…

Долго ли коротко ли так отдыхал, но по лицу вдруг что-то мазнуло. Горлица ли крылышком белым задела или нежные девичьи пальцы? Не мог разобрать… А только от этого касания совсем хорошо сделалось. Последние искры пламени потухли. И хоть кожа еще ныла от ожогов, а в крови тлели отголоски жара огненных вод Смородиновой, но Северян чуял: опасность миновала.

Это хорошо… Ему бы еще сил немножко, чтобы полюбоваться на свою спасительницу, хоть взглядом поблагодарить, а если позволит, то и нежным поцелуем. Но пришла такая усталость, что Северян мог лишь чуть приоткрыть глаза. Сквозь муть заметил лишь светлое пятно. А потом пришла темнота.

***

– Он видел меня! Видел! Ох, блин…

Василиса шипела ругательства, судорожно пряча лунницу под рубашкой. Но Ладимир даже не вздрогнул.

– Не видел он тебя, Василий, – обронил, помешивая вскипавший отвар. – Запах только учуял. И ведь помогло! Новый аромат вывел князя из забытья.

– Из забытья его вывело питье и уход за ранами! – огрызнулась Василиса и отвернулась к больному.

Князь выглядел паршиво. Горячий, как печка, темно-русые волосы опалены, руки полностью в ожогах, грудь тоже, а ноги… Ой! Обуглены до мяса!

Когда Василиса это увидела, то чуть не сомлела. Положение спас Ладимир. Быстро схватил Северяна в охапку, уложил его под нависавшей козырьком скалой и котом бросился обратно в лес за вещами. Когда он приволок котомки, Василиса достала чистую рубашку Северяна и разодрала ее на лоскуты.

Хорошо, когда знакома с оказанием первой помощи. Плохо, что с таким процентом повреждения не живут… Но она поборется!

– Воды неси! – крикнула Ладимиру.

Но того и просить не надо было – быстро исполнил. Потом они осторожно сняли с шеи князя мешочек жемчужин и, кинув их в котомку, начали обкладывали Северяна чистой прохладной тканью. Вперемешку с этим поили князя водой, мазали мазью, которую Кощун передал, снова поили, обмахивали даже... Но все без толку!

Северяну плохело с каждой минутой. Его дыхание стало прерывистым, волдыри на рука лопнули и потекли буровато-желтым гноем… Василиса чуть не плакала, глядя на это все. И уже совсем было собралась варить зелье – ведьма она или кто? – но едва сунулась к котелку, как Ладимир заартачился:

– Не смей! Северян тебя точно обратно в терем вернет!

– Он погибнет!

– Лесной князь крепче, чем ты думаешь.

– С ума сошел?!

– Нет, правда, у диких раны заживают быстрее…

– Да мне плевать! – взорвалась Василиса. – Или ты помогаешь, или я сама!

Ладимир взлохматил и без того спутанную гриву. А потом как выдал:

– Лунницу сними.

Сначала Василиса опешила, потом ругалась, высказывая все, что думает об этой идее. Но Ладимир слушать не стал:

– Твой запах незнаком зверю, Премудрая. Он его растревожит, заставит отвлечься от боли. Вот увидишь.

Предложение звучало вообще не убедительно, однако Василиса послушалась – хуже все равно не станет, а вдруг Ладимир прав? Ну и доигралась… Сначала Северян вроде как не реагировал. Она около него крутилась, наверное, минут десять, если не больше. Меняла повязки, убирала гной, всякую чушь рассказывала... И в какой-то момент дело сдвинулось! Северян шумно вздохнул, заметался и… открыл глаза! Всего на секунду, но и этого было достаточно для бесконтрольной паники. Один Ладимир остался спокоен. Более того, на мгновение Василисе почудилось, что во взгляде оборотня мелькнуло что-то типа удовлетворения напополам с завистью. Почему так, она разбираться не стала.

Быстро надев лунницу обратно на шею, Василиса переключила внимание на Северяна. Но вроде бы он не торопился изобличать ее в обмане – наоборот.

– Он что, уснул? – изумилась Василиса, разглядывая притихшего князя.

Ладимир кивнул.

– Сон – лучшее лекарство. Но нам его сегодня не видать, – добавил с сожалением. – Я пойду еще трав нарву. Неразумно тратить все, что Кощун давал.

Вовремя вспомнил! Уже половина в котелке булькает.

– Не забоишься одна остаться? – продолжил Ладимир. – Я горний цвет искать стану, кто знает, как далеко отойти придется.

– Не забоюсь… Лишь бы Северяну не поплохело.

– Теперь уж не поплохеет, – вздохнул Ладимир. И добавил с грустной улыбкой: – Удачлив лесной князь…

И ушел. А она осталась гадать, что оборотень хотел этим сказать.