Текст книги "Помощница для князя оборотней (СИ)"

Автор книги: Эми Мун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 21 страниц)

Глава 34

Василису разбудили прикосновения. Мягкие-мягкие, как перышко, и такие же невесомые. Василиса потянулась за нежностью, настойчиво требуя большего. Слух обласкал бархатный смешок, и губам стало тепло. Будто солнечный лучик пробежал…

– Хм-м-м, – выдохнула тихонько.

Ответом ей стало такое же неслышное ворчание. Руки на ее талии сжались крепче, жара стало больше… И ее тело отозвалось тянущей истомой. Такой сладкой, что Василиса не подумала сопротивляться. Да и зачем? Князь голый, она тоже… Вокруг них только лес и – ох, проклятье! – воины! Василиса дернулась и распахнула глаза.

Но Северян перехватил ее и распластал на шкурах. А сам, нависнув сверху, откровенно прошелся взглядом и прохрипел:

– Никого нет.

А потом поцеловал. И Василиса ответила.

Потому что взлохмаченный, еще сонный и безумно милый князь – это слишком. Василиса задыхалась от восторга и желания запустить пальцы в непокорную темно-русую копну или хотя бы дотронуться до красного отпечатка на его скуле. Но Северян держал крепко. И всего одной рукой!

А второй… О! Что он делал второй!

– М-м-м! – застонала Василиса, выгибаясь под жалящей лаской.

Северяну нравилась ее грудь. А Василисе нравилось, как он трогал и пощипывал чувствительные вершинки, разбавляя нежность легкими уколами боли, которые только распаляли желание. Бедра разъехались шире, вдоль позвоночника хлынул жар, закручиваясь внизу живота раскаленной спиралью.

– Северян, м-м-м… да, еще… хочу… – шептала Василиса в наглые мужские губы.

И бессовестно льнула к князю, умоляя о продолжении. Он же тоже этого хочет! По напряженном мужскому телу гуляла дрожь, а в груди клокотало рычание.

Но Северян нарочно мучил их обоих! До тех пор, пока Василиса не вскрикнула: она сейчас с ума сойдет! И только тогда рывком заполнил ее до упора. Одно движение! Но его хватило, чтобы голодный жар превратился в каскад частых и сильных судорог.

Василиса все-таки закричала. Как бабочка, насаженная на иголку, бесполезно билась под взявшим разгон оборотнем, умоляя о секундной передышке. Или чтобы не останавливался. С каждым движением восхитительно крепкой плоти внизу живота разрастался новый огненный вал. Так быстро! И ярко! И восхитительно до слез!

Пальчики на ногах поджались. Мышцы лона опять свело спазмом, а Северян глухо застонал, толкаясь особенно глубоко.

И все. Их накрыло одновременно. Прижав ее так, что дыхание вышибло, Северян кончал долго и много. А Василиса с огромным удовольствием приняла все до последней капли. Между ног все еще пульсировало, по телу гуляла приятная слабость, а в голове царила пустота.

И если бы Василиса могла, то сказала бы, насколько ей великолепно. Как приятно чувствовать тяжесть крепкого мужского тела и его, ох, твердость. До сих пор.

– Век бы тебя не отпускал, – прошептал Северян, потираясь щекой о ее макушку.

Василиса чуть слышно хихикнула. Так мило… Из-за разницы роста Северян буквально накрывал ее собой, и нежничать ему было не так уж и удобно, но он все равно умудрялся это делать, и еще как! Губы горели от поцелуев, и даже на шее остались метки от звериных клыков. Ее мишка немного кусался.

– Ох, – выдохнула, когда мир вдруг перевернулся.

Не выходя из нее, Северян перекатился на бок и сел. А она оказалась в кольце сильных рук. Князь медленно гладил ее по спине и бокам, ласкал взглядом обнажённое тело, и от этого тлевшие угольки страсти вспыхнули ярче, готовясь вновь расцвести пожаром.

Северян шумно вздохнул:

– Отзывчивая ты… – И, огладив от макушки до попы, добавил: – Твой запах стал слаще… Это значит, что может получиться дитя...

А у Василисы дыхание перехватило. Как в больное ткнул! Хоть и не нарочно… Князь беспокойно шевельнулся. Освободил от себя, подтянул ближе на грудь и заглянул в глаза.

– Не хочешь ребенка?

Хочет! Очень-очень! Внутри все горит от одной только мысли, что на руках будет пищать крепкий мишка-мальчишка… Или дочка с янтарно-карими глазами. Но…

Василиса уткнулась в могучее плечо князя и выдохнула:

– Уже есть ребенок. Там, в другом мире.

И рассказала. Вообще все. И кем она была, и как муж предал, и про две полоски на тесте, хотя князь вряд ли понял, что это такое. Но она объяснила. Наверное. Слова бежали быстрее мыслей. Василиса путалась, перескакивала, возвращалась к уже сказанному и, совсем обессилев, позорно расплакалась.

Все, больше не может.

И если князь обзовет ее идиоткой, то будет прав! Но Северян ничего такого не сделал. Он просто гладил ее по плечам и спине, но в его прикосновениях не было похоти. Только молчаливое участие. И сочувствие. А еще самая маленькая капля обиды.

– Твоя боль и моя тоже, Василиса. Знал бы я об этом – то с Ягой мы бы по-другому говорили…

Но Василиса только вздохнула:

– И что бы ты ей сказал?

– Да хоть бы правду выбил. Яга соврет – недорого возьмет. На любую подлость готова, лишь бы кусок жирнее урвать. Алчная она до человечьих душ. Была бы ее воля – питалась бы ими замест хлебушка.

– Может, ты и прав. Но я должна убедиться, понимаешь? Ребенок ведь ни в чем не виноват! Я обязана о нем заботиться! Если он есть… Но как узнать?

– У богов, – откликнулся Северян так буднично, будто каждый день с ними беседовал.

Василиса нервно хихикнула. Но князь не шутил.

– По их воле ты сюда попала, Василиса, им и ответ держать.

– Ага, позвать осталось – ерунда какая.

А Северян чуть отстранился и, бережно заправив локон за ее ухо, ответил:

– Нелегко это будет… Куда трудней, чем Змею сказки рассказывать да у ведьмы яблоню ломать.

– Я всего лишь одно взять хотела! – возмутилась Василиса. – А дракон… – И запнувшись, тихонько рассмеялась.

Северян смотрел так озорно и беззаботно, что Василисе показалось – с плеч рухнула тяжеленная скала. А оборотень добил ее ласковым:

– Сдюжим, любушка. Лишь бы вместе.

Василиса кивнула. И совершенно неожиданно для себя добавила:

– Тогда вместе к Елене Прекрасной пойдем!

***

Северян

Ох, и хитрая досталась ему пара! Не знал Северян, то ли радоваться этому, то ли печалиться.

– Княжна своего не упустит, – попробовал возразить, но лазурь девичьих глаз вмиг потемнела до синевы. – Хорошо, любушка. Вместе пойдем. Но! – окоротил радостный девичий вздох. – На битву с Бовой Королевичем я тебя не пущу. Не проси даже.

Поразмыслив, Василиса кивнула:

– Ладно. Но чем тогда мне помогать?

– А вот чем...

И, усадив Василису рядышком, Северян принялся объяснять свою задумку.

Поначалу Василиса глядела недоверчиво, потом, вестимо, разозлилась – пришлось успокаивать поцелуем, а под конец его рассказа призадумалась.

– Что ж, травнице дело всегда найдется, – произнесла медленно. – Но как победить Бову? Эта румяная скотина наверняка забрал кладенец и мертвую воду.

Северян тоже об этом думал. Королевич воин хоть куда, а с зачарованным оружием в дюжину раз опаснее.

Однако надо как-то исхитриться запихнуть противника под землю. Северян только того и жаждал – за любушку милую ответ дать. Ишь, нашелся богатырь – слабую девицу в противники выискал!

Зверь грозно взревел. Василиса ойкнула и погладила Северяна по плечу.

– Нам надо собираться.

И то верно, негоже княжну мучить ожиданием. Небось, приготовила им девка встречу жарче некуда – с острыми стрелами да булатными мечами.

Глава 35

За окном едва брезжила заря, но Бова не спал.

Худая ночка выдалась! Не помогло ни вино, ни дворовая девка. А может, ее вопли сон прогнали? Бова чуть слышно ругнулся. И принялся надевать кольчугу. Уже который день от лесного выродка ни слуху ни духу. Елена Прекрасная гневаться изволила.

– Не принесешь мне медвежью шкуру – выкину за порог! – так объявила ему княжна.

Однако дала под начало Бовы ещё отряд воинов. Против дикого лишним не будет.

Бова вышел во двор и огляделся. Воины покамест спали, лишь двое дежурили у костра. Спокойно все вроде… А тревога душит, аж грудь болит.

Сивка тихонько заряжал, предупреждая, что кто-то идет. И верно – из-под поленницы выбрался рыжий кот.

– Вот же тварь двуликая! – ругнулся Бова, выхватывая кладенец.

Рубанул им со всей мочи, и по земле прошел глубокий надрез, оставив отметку там, где стоял кот.

– Верткая падаль! – крикнул Бока в сердцах и ударил снова.

Но кот отскочил, а потом встал так, что за его стеной оказался навес, где спала стража. Бова замешкался. А дикий превратился в человека.

– Убери сабельку, грозный воин, – крикнул с насмешкой. – Иль страх одолел?

Бова чуть не зарычал от злости. Хитрить вздумал, нелюдь! Опосля таких дерзких речей прибить его перед другими воинами – позор. Который тут же в терем княжны потащат на потеху злым языкам.

Нехотя опустив клинок, Бова презрительно сплюнул себе под ноги.

– Кто б о трусости говорил, дикий! Заявился безоружным, уповая на богатырскую честь.

А котячьей шкуре хоть бы хны. Только шире оскалился!

– Вспомнил про честь богатырскую? Славно! Тогда приходи на рассвете завтрашнего дня к излучине реки, там, где идол Сварога. Выйдешь с противником один на один силушкой меряться!

Бова чуть не взвыл от таких слов.

– Указывать тварям лесным будешь! А я сам решу, как и когда с косолапым повидаться!

– Ну так решай, я жду.

Бова покосился на сгрудившихся у навеса воинов. Те шептались, с интересом поглядывая то на него, то на дикого. Забавно им слушать чужие склоки! Вот гниль!

– К вечеру пусть приходит, – прорычал сквозь зубы. – А биться станем у трех озер.

Там узкий перешеек есть – косолапому увальню будет трудно избежать удара волшебного клинка. Видно, посланник это понял. Улыбка его потускнела. Но лишь на миг, а потом дикий фыркнул:

– Как скажешь, королевич.

И, упав грудью оземь, вновь стал котом. А Бове осталось лишь зубами скрипеть от бессилия, глядя на легкую добычу. Ну ничего, отыграется вечерком. Устроит дикому встречу, которую тот вовек не забудет.

Бова развернулся и ушел к пруду. Там на самом дне затаился Шурале-батыр. Мертвецу воздух не нужен. А вот человечье мясо – очень даже.

Подойдя к берегу, Королевич трижды топнул ногой. Вода всколыхнулась, являя распухшее тело. Глаза Шурале полыхали красным, рот щерился в зубастом оскале, но без приказа хозяина мертвец не смел пойти на охоту.

– Ступай к озерам, нечестивец, – велел Бова. – Там спрячешься. А как случай подвернется – бей дикого без жалости.

Шурале согласно захрипел и с неожиданной прытью кинулся исполнять хозяйский приказ.

Вот и славно. Теперь осталось подготовить воинов. Уж пара-тройка стрел медвежью шкуру да испортят. А другие в это время травницу попробуют отыскать... Славная чернавка для Елены Прекрасной выйдет. Когда Бова ею натешится.

***

В котелке булькало зелье "каменной шкуры". Василиса сама придумала название, да и рецепт тоже. Вроде ничего так получилось… Только от долгой работы начала кружилась голова и кровь носом пошла.

Когда Северян это увидел, то пришел в ужас. Хотел оттащить Василису от костра, но она уперлась:

– Или я помогаю в полную силу, или ты на бой не идешь!

Князь пробовал возразить. Сердился даже. Но она осталась непреклонна. И Северян отступил. Теперь сидел рядом, готовый в любой момент прийти на помощь, осторожно промакивал пот с ее лба, шептал ободряющие нежности, восхищался мастерством и очень аккуратно пытался уговорить перестать.

– Василиса… – опять завел старую шарманку, – твое лицо бледнее снега, а на щеках гуляет лихорадка… Хватит уже.

Она бы и рада ответить, но слова застряли где-то на половине дороги. И деревья вдруг смазались пятном. А потом и вовсе опрокинулись.

– С-северян… – прошипела, пытаясь выбраться из крепкой хватки.

– Довольно, милая. Зелье готово. А тебе поберечься надо.

Василиса обиженно надулась. Но ее недовольство князь попытался смягчить поцелуем. И лаской. И…

– Ладимир! – сдавленно зарычал Северян.

Василиса чуть слышно хихикнула. Мишку сладенького лишили! Котик тоже засмеялся.

– Прости, князь. Уж я и так и этак шумел – все без толку. А дело важное, отлагательств не требует.

И добавил уже серьезно:

– Бова сам не свой от злости, рвется в бой. А вот люди при нем не очень. Страхом смердят за версту.

Василиса фыркнула, Северян широко огладил бороду. Но довольным не выглядел. Наоборот – морщинка меж темных бровей стала глубже, в глазах полыхнул огонек – как зарница перед надвигавшейся бурей.

– Этот паскудник гадость задумал.

– Истинно так, – согласился Ладимир, присаживаясь около костра. – Я чуял запах мертвечины. Совсем слабый, однако он был.

Значит, использовал-таки Бова мертвую воду. Но как? По рассказам Северяна Василиса поняла, что чем больше на мертвеца выльешь, тем сильнее зомби… то есть упырь. С учетом того, что после драконовского плевка от Ивана осталось чуть больше, чем ничего, почетная роль на ходячий ужас выпала Шурале.

И от одной этой мысли по коже Василисы бежали мурашки.

– Может, Бову зельем отравим? – попросила жалобно. – Я самое лучшее сварю.

Но Северян качнул головой:

– Нет, Василиса. Воины Бовы станут смотреть за битвой. И если мы хоть пятнышко грязи на свою шкуру посадим, люди непременно растреплют, что дикие аки свиньи в говнах извозились.

А Ладимир поддержал:

– Они должны своими глазами видеть честь и храбрость оборотней. Все, что мы можем, это увести Бову подальше от идола Сварога. Хоть крохотное, а подспорье.

– И твои зелья тоже, – ласково улыбнулся Северян.

Но Василису это совсем не успокоило. От страха за любимого кидало в озноб. А уж когда Северян стал собираться, Василиса не выдержала и бросилась ему на шею:

– Вернись, слышишь?! Иначе я за тобой к Моране отправлюсь!

– Ну тогда мертвой девке точно несдобровать, – с усмешкой ответил князь.

И поцеловал крепко-крепко. Как будто прощался навсегда.

***

Северян

Ладимир был прав – от воды тянуло мертвечиной. Сразу и не заметишь, но зелье Василисы делало острый нюх двуликого еще острее. От души его любушка постаралась.

Северян чуть слышно вздохнул.

Придется отпустить к Кощецу. Негоже такой самородок в землю закапывать – он сиять должен! Но для начала следует закончить с Бовой, а потом Елену Прекрасную ославить на все княжество, чтобы впредь неповадно было!

Под ногами зашуршала луговая трава, и лесная тропка пропала. Как и защита Деваны.

Однако Северян ни на миг не замедлился.

Ему не терпелось скорее встретится с Бовой. И Королевичу с князем тоже. Он дожидался Северяна с мечом на изготовку.

– Начнем, дикий! – крикнул вместо приветствия.

И ударил.

Северян едва увернуться успел, а на земле пролегла свежая рана, и даже вода зашипела. Кладенец мог рассечь дюжину воинов, стоявших в ряд. Северян рванулся вперед, на ходу выпуская когти, однако Королевич проворно ушел из-под удара медвежьей лапы.

Северян развернулся и подпрыгнул, а траву под ногами начисто выкосило, только плешь осталась. Воины, стоявшие на другом берегу озера, поддержали Бову радостным криком. Им вторил волчий вой – дикие тоже пришли, но стояли с другой стороны – у леса.

Северян дал им строгий наказ – первыми не приближаться.

У Бовы чести негусто, да и те ее крохи будто через кривое зеркало прошли.

Поэтому Северян держал ухо востро, на рожон не лез, вился около противника и время от времени давал себя ранить, подзадоривая этим Королевича. Хотел вымотать, чтобы богатырь ошибку допустил. Однако Бова тоже не дурак. Перепахав землю кладенцом до мягкой пашни, он понял, что его водят за нос, и разозлился пуще прежнего.

Румяное лицо исказилось гневом, мышцы под тонкозвенной кольчугой забугрились пуще прежнего.

– Лесная тварь! – крикнул хрипло и, немыслимо извернувшись, махнул мечом.

ПлечоСеверяна онемело от боли, еле на ногах устоял! Но зелье Василисы сработало на славу – рана была хоть глубока, но не так ужасна, как могло казаться. Северян вознес горячую благодарность своей возлюбленной и Деване за то, что даровала ему такое чудо светлокосое. А потом громко застонал, хватаясь за рану. Люди заорали не своим голосом. Еще бы – крови много, аж хлещет. Бова оскалился.

– Сдохни, падаль, – прошипел сквозь зубы, вновь занося меч.

А в следующий миг за спиной встал Сивка-Бурка.

Северян ловко увернулся от лошадиных копыт и, кончиками пальцев ухватившись за длинную гриву, прыжком оседлал норовистого жеребца.

– Не-е-ет! – заорал Королевич.

Конь же, наоборот, радостно всхрапнул: так ненавистен ему был уже бывший хозяин.

А Северян крикнул во все горло:

– Будь сам себе господин!

И спрыгнул на землю.

Сивка ответил ему благодарным ржанием. И, взвившись на дыбы, исчез за лесом. Все! Нет больше у Бовы волшебного коника! Северян злорадно ухмыльнулся.

– Убью! – взревел Королевич.

И кинулся в атаку. А от берега взвилась дюжина стрел.

Все. Кончилась честная битва! Прыгнув на четыре лапы, Северян рыком воззвал к своим воинам. А за спиной вдруг раздался плеск воды. Вот и мертвец явился.

Смрад гниющего тела забил нос. Чихнуть бы, но каждый миг на вес золота. Ударами кладенца Бова теснил медведя к неудобному бережку. Мертвец подсоблял, кидаясь с такой яростью, что Северяну приходилось туго. И пусть Шурале пока лишь успел чуть задеть медвежью лапу, но яд его когтей холодом расползся по крови.

Плохо дело!

Северян уже готовился вознести молитву богине, чтобы та хранила Василису, ежели лесной князь голову сложит, но вдруг по самой кромке воды пронесся рыжий огонь.

– Ладимир, нет! – хотел крикнуть Северян, а вышло рычание.

Которому вторило гневное шипение рассерженного кота. Аки пустынный лев, Ладимир кинулся на Шурале. А Северян на Королевича.

И пошла потеха.

Кот отвлекал, медведь нападал. Ладно дело спорилось! Теперь отступал Бова. Еще чуть-чуть – и сгинут недруги! Но подлый Королевич выхватил что-то из-за пазухи и кинул в князя.

Мертвая вода!

Зверь отшатнулся. Но все же опоздал. А вот Ладимир нет. Подпрыгнув высоко вверх, кот своим телом заслонил Северяна.

И упал бездыханный. А медведь, взревев от ужаса и ярости, бросился на нелюдей.

Глава 36

– Хоть бы все обошлось, хоть бы все обошлось, хоть бы… Ладимир! – заорала Василиса не своим голосом, когда на полянку вывалился князь в охапку с котиком… Человеком… Или отступником?!

Бедный оборотень завис в какой-то промежуточной форме. Да и плевать! Подумаешь, рыжая шерсть по всему телу, кошачий рот и длинный хвост. А вот то, что Ладимир не дышал – вот настоящий ужас!

– Котелок на огонь, быстро! – скомандовала Василиса. – И свежих трав побольше!

Толпившиеся позади князя дикие бросились выполнять приказ. А Северян сгрузил Ладимира перед костром на подстеленную кем-то накидку.

– Мертвая вода, три капли. Бова в меня целил, – обронил глухо. – А Ладимир…

И князь замолк. Но сколько боли плескалось в его взгляде!.. Василиса сама чуть не заплакала. Не то от жалости, не то от ужаса, что перед ней мог бы лежать и Северян.

– Скажи, что может вывести эту дрянь? – прошептала, убирая спутанные рыжие волосы с кошачье-человечьего лица. – Какое зелье?

– Живая вода.

Проклятье!

– Только она?

– Не знаю. Что слышал, то и говорю.

Так, ладно… Надо мыслить по-другому. Взяться за задачу с противоположного конца, так сказать.

– Северян, расскажи мне про мертвую воду. Что она такое? Яд? Или заклятье? Или…

Василиса запнулась, не зная, как сформировать мысль. Но Северян понял.

– Мертвая вода есть кровь Мораны. Аки ненасытна пьявка, она вытягивает жизнь. Не травит, не проклинает, а забирает. И ничем ее не вывести.

О боги!

– Но ведь три капли всего! – протянула Василиса дрожащим от слез голосом.

Северян покачал головой:

– Поэтому Ладимир еще жив, любимая. И потому что дикий. Человек бы уже…

Князь замолк. Молчала и Василиса. И воины, толпившиеся около них гурьбой. Их взгляды были устремлены на затихшего Ладимира. Его глаза запали, вокруг рта-пасти залегли складки, а на груди под шерстью ширились три темных пятна – туда попали капли.

– Жизни не пожалел бы, чтобы его спасти, – шепнул Северян.

Воины вторили ему дружным согласием. Ни один в стороне не остался! А Василису как по темечку стукнуло.

– Значит, поделимся с ним жизнью! От каждого по чуть-чуть. И станет много! – заявила, глядя на собравшихся мужчин.

И вместо недоверия увидела в их глазах надежду. И горячую решимость.

***

Северян

Вновь Василиса колдовала над зельем. Тяжелые пряди волос распущены, на высоком челе выступил пот, а глаза – бездна синяя, не иначе! Глянешь туда – и дыхание срывается.

– Чаровница… – донесся до медвежьего слуха голос одного из воинов.

И сколько восторга там было! В пору ревностью изойти, но Северян тревожился совсем о другом. Сжимая ледяную руку Ладимира, он негромко просил воина потерпеть еще малость.

– От Яги мы выбрались, от Змея ушли – неужто с Мораной не совладаем? – шептал, глядя в лицо некогда ненавистного убивца.

А теперь уже друга, который так и не услышал, что Северян простил его от всего сердца. И Дуняша тоже простила. И богиня наверняка примет его обратно в селение… Только бы глаза открыл!

– Мне нужна будет капля крови от каждого, – негромко молвила Василиса.

А голос такой, что аж до нутра пробирает. Невозможно ему противиться!

Северян надкусил запястье и с великим почтением преподнес в дар зелью свою кровь. Воины тоже. Один за другим они подходили к костру, притихшие и смиренные. Каждый верил, что Василиса одолеет костлявую Смерть! И князь тоже верил.

А вода вскипала белоснежной пеной, принимая алые капли. Последней стала Василиса. Северян хотел ее остановить, но вовремя прикусил язык. Тревожить чаровницу во время волшбы опасно. К тому же это ее выбор. Северян не мог с ним спорить.

Капелька крови сорвалась с прокушенного пальца и упала в котел. А следом за ним – остатки алого цвета и молодильное яблоко. Василиса не пожалела самого ценного. И вода сей же час успокоилась, хоть стояла на огне. Все пузырьки исчезли. Зато появилась мертвенная бледность на девичьих щечках.

Василиса пошатнулась. Северян подхватил ее одной рукой, а второй снял с огня зелье. На самом дне котелка мерцали золотые искорки. Его любушка этого не видела – совсем без сил осталась.

Северян коротко взглянул на воинов. Двое из них мигом очутились рядом и бережно перенесли Василису на накидку.

Другие толпились поодаль. Каждый готов был услужить хоть чем-нибудь: плащом ли ножки прикрыть или влажную тряпицу на лбу поправить. Северян проглотил ревнивое рычание и вернулся к Ладимиру. Тот уже почти не дышал, и сердце его стучало совсем редко.

– Ну, котячья шкура, смотри у меня… – пробормотал Северян, по капле вливая отвар в приоткрытую пасть. – Чтобы к утру здоров был, а не то…

И замолк, с тревогой вглядываясь в лицо Ладимира.

Зелье должно помочь! Дару Василисы и Кощец позавидовать может!

Но прошел миг, за ним другой, а Ладимир не шелохнулся. От тревоги рубаха на спине взмокла. Северян вознес молитву Деване, потом и другим богам… И вдруг краем глаза заметил, что когти на руках Ладимира самую малость укоротились.

– Гляди, шерсти меньше стало, – шепотом донеслось из-за спины.

И правда!

Ладимир все больше становился похож на человека. Звериная суть отступала, хоть и очень медленно.

Добрый знак! Осталось только ждать.

***

Василиса не помнила, сколько провалялась без памяти. Но когда открыла глаза, то сразу же рванула к Ладимиру. То есть попыталась – слабость была такая, хоть снова в обморок падай. И голова чугунная…

Но Василиса нашла в себе сил прохрипеть маловнятное:

– Ладимир…

– Он жив, – откликнулся Северян.

С губ Василисы сорвался вздох облегчения. И до нее вдруг дошло, что князь держит ее в объятиях.

– Жив… – повторила совсем шепотом.

– Но еще плох. Твое зелье помогло ему, любушка, однако вытравить заразу все же не сумело…

Василиса расстроено прикусила губу. Собственно, а чего она ждала? Чуда? Только не у травницы-самоучки.

– …Мы с воинами решили отправить его к Кощецу. Теперь Ладимир уж как-нибудь дотерпит.

– А ведьмак ему точно поможет, – добавила Василиса.

И прикрыла глаза. Ей надо отдохнуть. Но как же жалко, что не получилось одолеть мертвую воду! В ответ на ее мысли объятия князя стали крепче.

– Не печалься, любимая. Без наставника и долгой учебы сотворить такое – великое чудо. И мне боязно отдавать тебя в лапы Кощеца – не выпустит ведь. Может, не пойдешь? – спросил с такой надеждой, что Василиса фыркнула: вот собственник!

– Посмотрим, возьмет ли он учеником девицу, – ответила уклончиво.

И, подумав, добавила:

– А с Бовой что? Ты его совсем… ну…

– Совсем! – резко оборвал князь.

И коротко рассказал итог битвы: Королевич на голову ниже стал, Шурале на корм озерным ракам отправился, а людишки разбежались, унося раненых. Сожалений Василиса не испытала. Только легкую досаду, что Бова слишком быстро сдох. Такому ублюдку да в лапы Яги, а не в медвежьи когти. Ну да ладно... И когда князь закончил, Василиса решительно объявила:

– Если Ладимир с тобой в терем идти не сможет, тогда я пойду!

Бедный мишка аж поперхнулся:

– Любая моя…

Но Василиса собралась с силами и глянула в янтарно-карие глаза. Северян страдальчески заломил брови:

– Еще не женился, а уже командуют.

Василиса угрожающе надулась. Но больше для вида – она уже знала, что Северян не откажет.

– Я буду очень осторожна, – погладила князя по щеке. И добавила контрольное: – Любимый…

Взгляд князя полыхнул таким жаром, что дыхание перехватило. На мгновение Василисе показалось, что он сейчас же завалит ее на лопатки, а потом унесет к капищу – сочетаться браком. Но Северян ограничился лишь кратким поцелуем и отстранился:

– Куда уж я без тебя, любушка… Только лунница тебя уже не спасет. Сломал я ее.

– А мне и не нужно! Ваську-стрельца уж кто-то наверняка запомнил, а девицей меня еще не видели.

На том и порешили. Вечером часть воинов ушла к селению диких, а Василиса с Северяном отправились в Новиград – долги раздавать.