Текст книги "Помощница для князя оборотней (СИ)"

Автор книги: Эми Мун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)

Глава 24

Северян

– Ну… Васька. Удружил так удружил! – прошипел Северян, глядя на неподвижного кабатчика.

Милюта ещё дышал, но очень тяжко, того и гляди богам душу отдаст. Малец виновато шмыгнул носом:

– Прости, господин… Я не нарочно.

А в глазах злорадства через край. Ладимир тоже прибежал. Вывалился во двор босой, в одних штанах, осмотрелся кругом и присвистнул:

– Ну ты, Василис... кх-м, Василий, удачлив!

– И глуп! – зарычал Северян. – Вдруг бы этим подносом тебе обратно прилетело?!

Васька растерянно моргнул. Видно, не думал, что оберег на кабацкой шее мог быть зачарован от камня. А тут и Устинья в себя пришла. Подскочила на ноги и кинулась Ваське на шею.

– Спаситель мой!..

И запричитала срывающимся голосом.

Прислужник устыдился, принялся бормотать, что-де рад помочь, однако Милюта еще жив. На это Северян только фыркнул:

– Ежели оклемается, то останется дураком.

Васька отвёл взгляд. Но по лицу было видать – доволен собой аж до невозможности.

– Оттащим его куда-нибудь, – предложил Ладимир. – Ты, видать, сзади подкрался?

Северян только глаза закатил.

– Крался он, как же, – буркнул вместо Васьки. – Топал аки резвый жеребец. Непонятно, как гостей не перебудил.

Малец побледнел. Отцепив от себя Устинью, с тревогой глянул на кабак, но Северян поспешил успокоить:

– Не боись, тихо все. Я следом шел.

А вот о том, что остановить не успел, Северян решил умолчать. Сам виноват– проснулся, когда Васька уже по лестнице бежал. И так прытко, как ни разу не бегал. Северяну самую малость не хватило, чтобы мальчишку за шиворот цапнуть, а потом уже поздно было.

– Стало быть, кабатчик тебя не видел, – подытожил за них Ладимир.

– Дурным везёт, – заметил Северян, присев около Милюты, чтобы осмотреть карманы.

Видя это, Устинья встрепенулись и, поправив разодранное платье, тихо подсказала:

– Он носит ключи около сердца.

Северян кивнул.

А Устинья перевела взгляд на Ваську и снова принялась благодарить:

– Спасибо тебе, добрый молодец. Последнего бродягу я вытерпеть могла, а его нет…

Васька удивлённо моргнул:

– Я думал… – и осекся. – Прости. Не стоит внимания.

Но девица поняла. И не постыдилась ответить:

– До сей поры Милюта брезговал. Я ведь не девицей к ему попала. Как приполз этот упырь вдругорядь свататься, потянул ко мне лапы свои кровавые, так я ему чуть глаза не расцарапала, а потом сбежала и прямо на улице нашла того, с кем девичьей чести лишилась. Всяко лучше, чем достаться ненавистному убийце.

Васька схватился за голову, Ладимир отвёл взгляд, и у него – Северяна – сердце дрогнуло. Теперь понятно, почему Милюта так лютовал – не мог простить унижения.

– Твой дух силен, как у женщин наших мест, – проговорил, с уважением глядя на Устинью. – Ладимир, давай-ка отволочем этот мусор в горницу, там кинем и вина вокруг раздольем, пусть думают, что пьяным с лавки треснулся. А после хватай Устинью, родных ее и бегите в лес.

Но тут опять Васька встрял:

– Князь, на воротах стража. Наверняка они знают, кто прислуживал Милюте.

– Верно, однако я не сказал идти главной дорогой. Ладимир тот ещё проныра – небось сыщет лаз или тайную тропку.

Но Устинья заартачилась:

– Мне надо остаться, иначе всех собак на вас свесят.

– Наоборот. Решат, что раз ты сбежала, то виновата.

– Хорошо… Но куда нам идти? Сестрёнка совсем маленькая, у матушки ноги еле ходят.

– А прямиком в наше селение пойдете. Ежели Девана примет, то насовсем останетесь, а нет – отдохнете малость, а потом, взяв припасов, ступайте к Лазоревой затоке. Там места глухие и поселения мелкие – никто вас искать не станет.

Устинья понятливо кивнула и бросилась обратно в кабак – созывать родных.

А Северян легко схватил Милюту под лытки и затащил в горницу. По пути еще разок-другой головой о пороги приложил, чтобы наверняка последние мозги вышибить.

Васька следил, чтобы не оставалось пятен крови. Ладимир сторожил, но им повезло – все спали, удалось тишком доставить Милюту в покои.

– Надеюсь, он все-таки сдохнет, – мстительно прошипел Васька, когда они возвращались.

– Лучше бы нет, а вот полоумным остаться – милое дело.

– Точно, чтобы всю жизнь под себя ходил.

Северян аж хмыкнул:

– Злой ты, Василий… как тебя по батюшке?

– Алекс еевич.

Хм, странное имечко. Прежде Северян не обратил бы на это внимания – Васька и сам весь несуразный, – а сейчас что-то цапнуло. Будто бы по-иному звучит. Похоже, но все равно не так.

– Алекс иевич, – поправил, как надо.

Мальчонка кивнул.

– Василий Алексиевич, стало быть. Ну идём скорее, сделаем вид, что спали всю ночь.

– А Устинья?

– Ладимир справится.

Ведь что ни говори, как ни злись, а помощник из кота толковый. Северян и сам не ждал, что Ладимир окажется столь полезным. Но это ладно, а вот то, что на сердце нет былой тягости – это хорошо. И дышится легче.

– Я все равно беспокоюсь, – не унимался Васька.

– За нас лучше беспокойся. Утро будет громким…

Ошибся малость: ещё заря не занялась, а Милюту уже нашли. Сунулась к нему одна из служек, видать, та что в хозяйки метила, ну и подняла крик. Кабак мигом загудел. Явились стражники и, вот счастье, родная дочка прежнего владельца.

– Ой, горе-то какое, – расплакалась чуть ли не с порога.

А от самой так и тянет радостью. Ждала этого Степанида, как светлого праздника. Теперь кабак в ее семью отходил – других наследников у покойного не было. Ну и ладно. Бабенка хоть и прижимистая, но лучше Милюты. И рабство не жалует. А Степанида не унималась, заламывал руки, терла глаза кружевным платком.

– Лекаря, скорее лекаря! Самого лучшего! Не поскуплюсь! Сама ухаживать за братцем буду!

Васька, наблюдавший весь этот балаган из-за спины Северяна, аж прицокнул:

– И что, кто-то в это верит?

– Нет, конечно, но что они могут сделать? К тому же у Милюты хоть и много дружков в княжьем тереме, однако и врагов немало. Грызня будет знатная. Но ты не горюй. Пока суть да дело, Степанида братца так залечит, что тот сам к Моране запросится.

И они тихонько пошли сквозь толпу. Однако на выходе из кабака их остановил стражник.

– Куда собрался, дикий? Велено никого не пущать.

– По какому праву?

– Указом князя!

– Лжешь.

Стражник оскалился:

– Ах ты, лесная тварь!

И схватился за меч. Но Северян оказался быстрее и заломал дурака так, что тот поросенком заверещал. Рядом тут же оказались его дружки. Васька напрягся, встал спина к спине, готовый биться хоть голыми руками. Удалец, да и только!

Но к ним на выручку поспешила Степанида.

– Да что ж это делается, люди добрые?! Гостя дорогого, которого батюшка мой любил и чествовал, и в цепи заковать? Не позволю!

И чуть ли не грудью принялась распихивать стражников.

От такого напора мужики малость ошалели. Ещё бы! Степанида-то не шибко велика, но сбитенькая и горластая.

– Князь не велел, – попробовал огрызнулся один.

Однако женщина его не слушала.

– Ой, люди добрые! Ой, глядите! Вместо беглянки ищут войны с дикими! Забыли, как кровью умывалися-я-я?!

От беспрерывного визга у Северяна заболела голова. Даже скрученный стражник теперь стонал не от ломоты в плече, а из-за боли в ушах.

Народ тоже начал роптать. Послышались крики, что-де не нужен оборотню людской кабак, из сундука Милюты тоже ничего не пропало – так зачем двуликого почём зря держать?

Стражники переглянулись и отступили. Северян тоже разжал пальцы, и мужик заковылял к своим, охая на каждый шаг.

– Убирайтесь, – рявкнул один из воинов.

Северян артачиться не стал – живо подхватил Ваську под локоть и выволок из кабака.

– В этом селении нам задерживаться опасно, – шепнул, как только они отошли подальше. – Сейчас купим припасов и снова в лесу скроемся.

Васька понятливо угукал. А потом возьми да и выдай:

– Князь, можно я с тобой пойду?

Вот неугомонный!

– Нет, Васятка. Опасно слишком.

Мальчишка надулся.

– Я тебя спасал, к Яге пойти не побоялся, а ты…

– Поэтому и не беру. И слово мое твердо.

***

Слово его твердо, блин! Не медведь, а осел! Василиса кусала губы, отчаянно соображая, что ей делать. Отправиться самоволкой? Не выйдет – или заблудится, или князь учует. Просить Ладимира? Котяра обещал содействие, но если Северян упрется, то его бронепоездом не сдвинуть – она это уже знала!

– Ты обещал мне награду, князь, – снова попыталась воззвать к медвежьей совести. – А лучшая награда – идти с тобой.

Северян покосился на нее с высоты своего громадного роста и качнул головой:

– Нет, Василий Алексиевич. Ежели Змей раньше времени явится – не миновать беды. Меня ты выходил, Ягу уговорил, а супротив древнего чудища ничем помочь не сможешь.

– Ты этого не знаешь!

– Знаю. Ибо нет у него слабостей. А есть огненное дыхание, злобное сердце и чешуя твёрже камня.

Василиса чуть не заскулила от беспомощности:

– Так не бывает! Должно же что-то быть!

– Твоя правда, отрок! – крикнули сбоку.

Василиса аж вздрогнула.

А к ним подскочил верткий, как угорь, торговец с явной примесью восточной крови.

– Тысячу раз падаю вам в ноги, славные мужи! Я слышал ваш горячий спор, не мог умолчать. Есть у Змия слабость! И это...

– Молчи! – рявкнул Северян.

Торговец осекся. Но Василиса вцепилась в рукав князя.

– Пусть скажет! Он же знает! И… и ты, знаешь, да, господин?! Знаешь! – заорала на весь базар.

Потому что слишком уж князь хмурил темные брови, пытаясь скрыть взгляд.

– Вот, значит, как... – разочарованно протянула Василиса. – Я для тебя все делал! Всем помогал! А ты…

– А я о тебе забочусь, дурень бестолковый! – зарычал князь.

– Хороший у тебя господин! – снова встрял торговец. – Знает чем Змея отвлечь! Есть у меня подходящая дева!

У Василисы сердце упало. В смысле – дева? А Северян вдруг как зарычал! И в следующую секунду торговец оказался прижат к стене за горло. А князь навис сверху, оскалив клыки.

– Тебе было велено молчать!

– Кх-х-х! – просипел торговец.

– Стража! – заверещал кто-то.

– Северян, нет! – крикнула Василиса, обхватив князя поперек талии.

И плевать, насколько дико это смотрится. Оборотень вздрогнул и оглянулся через плечо. А потом, хвала богам, отпустил торговца. Тот шарахнулся вбок, ближе к входной двери, но не сбежал. Крепкие нервы, однако…

– Совсем ополоумел? – осведомился князь и без всяких усилий разжал ее руки.

Василиса тут же отскочила в сторону.

– Прости, господин! Я… э-э-э, прости.

И глянула почему-то на торговца. Тот кривился, потирая шею алым платком.

Вокруг шушукались зеваки. Стражи пока не было видно, но это ненадолго. А ведь они еле вырвались из кабака. Второй раз их точно задержат! Северян, кажется, тоже понял, что надо уходить.

Но как же рабыня? Неужели ее нельзя выкупить? Василиса умоляюще взглянула на князя. Тот сцепил зубы так, что желваки на скулах выступили, а потом…

– Говоришь, товар у тебя есть? – хмыкнул так спокойно, будто не было ничего. – А у меня, – указал на поясной кошель, – вот что.

Василиса прижала руки к груди. Неужели?! Нет, она не могла поверить! Никак не могла!

Даже когда Северян вытащил из кошелька крупный, как грецкий орех, топаз. А торговец, увидев драгоценность, рысью метнулся в каморку и вывел не одну, а целых двух девушек!

– Мальчишку тоже давай! – прорычал князь.

И алчный мерзавец не посмел возразить!

К двум исхудалым пленницам добавился третий, совсем кроха – не старше четырех лет. Василиса чуть не разрыдалась, глядя, как одна из девушек подхватила малыша на руки и прижала к себе. Брат? Сын?

Василиса не спрашивала. Молчала, и когда Северян выводил их из города, так ничего не купив из припасов. И когда размашисто шагал к лесу… И когда скрылся за деревьями, чтобы сменить обличье.

Но стоило вместо мужчины появиться зверю – вот тут Василиса бросилась к медведю на шею.

Кожу защекотал густой мех. Лицо обдало горячим дыханием животной мощи. Но не страшной. Для нее – точно нет.

– Спасибо, Северян! – прошептала, глядя в умные совсем человеческие глаза. – Я... я все понимаю. Правда. Все-все… И мне не надо никакой награды. Эта – самая лучшая.

На последнем слове голос предательски задрожал. А медведь коротко фыркнул, мол, что с тобой сделаешь!

И повел их маленький отряд к месту стоянки.

***

Ладимир

Когда Ладимир увидел, кого привел князь, аж руками всплеснул. Ещё трое пленников! Ох, Василиса-Василиса… И ведь не поймет, что никогда бы князь не стал такого делать для простого слуги, даже если бы тот в ногах валялся. Но Васька уже давно переслал быть для лесного князя несуразной обузой – теперь Северян смотрел на него с затаённым теплом. Как старший брат на младшего.

И это хорошо!

Приглянулась Василиса князю не из-за телесной страсти, а смелым нравом и добрым сердцем. Значит, не отпустит от себя, как придёт время ему узнать. Но вот девица… с ней труднее будет.

Однако эти размышления Ладимир оставил на потом. Сейчас надо было о пленницах думать.

– Садитесь к огню, – пригласил жавшихся к друг другу бедняжек. – Ничего не бойтесь.

Ответом ему стали затравленные взгляды. Доверие из пленниц давно повыбили кнутами, но Устинья решила подсобить. Ласковым разговором ободрила девушек, сказала, что сама беглая, с семьей еле выбрались.

Не солгала – Ладимир с трудом обошел стражу. Ладно Устинья с сестрой – шустрые, – а вот матушка их плохо двигалась. Уж он котом и так, и этак около стражи бегал, отвлекал. Однако пару разочков их чуть за шкирку не схватили.

А медведь коротко зарычал и, подхватив котомку с вещами, ушел за деревья. Обратно вернулся человеком.

– Эту ночь здесь проведем, – объявил, не обращая внимания на пленниц. – Отдохнём как следует, а потом решим, как дальше быть.

Ладимир глянул на Василису, и та ответила жалобным взглядом, напоминая, что тоже хочет в логово Змея. Охо-хо… Трудно уговорить князя будет! И пока Ладимир решил не пытаться.

– Как скажешь, князь. Утро вечера мудренее.

Северян на этом успокоился, начал перебирать запасы. Девицы сбились в кучку, трапезничали тем, что Ладимир успел наготовить. Устинья с ними знакомство завела, ее сестренка тоже малость очухалась, все норовила за цветочками-ягодками в лес бежать, однако ее матушка поглядывала зорко. Женщина понимала, кому обязана своим спасением, и взгляд ее темных глаз был исполнен благодарностью.

А вот Василиса смотрела с тревогой.

– Ты обещал, – прошипела чуть слышно, когда выдалось подходящее мгновение.

– Дай мне время, – попросил так же тихо.

А у самого на душе кошки скребли.

Помочь Василисе – это толкнуть ее в лапы к Яге, а не помочь – обидеть милую сердцу девицу. И пусть она никогда не станет его, но Ладимир согласен быть для нее добрым приятелем. Лишь бы видеть хоть чуточку… И то если князь позволит.

В тоскливых размышлениях прошел весь день. А к вечеру Ладимир вызвался первым сторожить спящих.

Северян не спорил. Весь день он был хмур и о чем-то думал. Отдав свою накидку пленникам, князь сменил обличье на медвежье, подошел к задремавшей Василисе и лег рядышком. Та сразу же сунулась к нему под бок и затихла. А князь ее лапой аккуратненько накрыл. Да… Вот что значит – пара! Никакая лунница не обманет сердце. А запах единственной найдет дорожку к зверю не наяву, так во сне.

Глава 25

Северян

Северян еще глаз не открыл, а уже почуял дивный аромат лесных ягод. Рванулся к нему сквозь дремотную слабость и очутился на залитой солнцем поляне.

А посреди пышных цветов на ковре изумрудных трав сидела его ненаглядная.

Только опять он ее не видел как следует – золотые локоны скрыли милое личико. Не страшно! Сейчас их рукой отведет! Северян бросился к девице. А та, услышав его шаги, вскочила и обернулась.

Однако лившийся с небес свет вновь ударил в глаза. Северян хотел заслониться от солнца, но единственная впорхнула в его объятия белокрылой голубкой и прижалась к груди.

– Ты пришел… – вздохнула с облегчением.

И вдруг как заплачет! Северян мигом обо всем позабыл.

– Милая моя… – пробормотал, оглаживая красавицу со всех боков. – Ну ты чего? Как же я мог не прийти…

И только хотел расцеловать нежное личико, а девица сама к нему потянулась. Ну разве можно отказаться? Северян сей же час подхватил единственную на руки – такая она у него маленькая! И от первого касания ее губ кровь обернулась горячем хмелем и ударила в голову.

Северян опустился на землю, жадно целуя истинную. А потом и вовсе на землю уложил, и зеленые травы сплелись под их телами в шелковый ковер.

Вот бы еще и одежды не стало…

Только об этом подумал – его желание исполнилось. Ладони заскользили по обнаженной девичей коже, и ноющая от желания плоть оказалась прижата между раскрытых ему навстречу стройных ног.

Северян аж застонал, почуяв, как там мокро и горячо. Хочет его!

Сама льнет к рукам и стонет тихонечко. А ему от этого аж дышать больно. Жарче пламени Смородиновой терзала его страсть. Кажется, одним толчком ворвался бы в нежное лоно, чтобы утолить невыносимую жажду, но Северян никак не мог насытиться ласками.

То прикусывал плавный изгиб шеи, то терзал девичью грудь – ох, сладкая какая! наливное яблочко! – то вновь к губам бросался.

А девица вся дрожала от его ласк и бесстыдно терлась об окаменевший до боли ствол.

– Пожалуйста, Северян, пожалуйста... – шептала ломким от страсти голосом. – Не мучай меня...

Да он сам мучился! А прекратить не мог. Ещё только чуточку потрогает, и плечико белое прикусит, и животик мягонький погладит, и всю ее нежную, изнемогавшую от желания расцелует.

– Ну же! – вскрикнула красавица, запуская коготки в его плечи.

Северян глухо зарычал, крепче прижимая девицу к себе. И правда хватит! Теперь его! Но стоило двинуть бедрами – и вместо горячей влаги лона он ощутил пустоту.

Пропала!

Опять он один! Северян вскочил на ноги, оглядывая залитый солнцем луг, но мир вокруг вдруг пошел чернотой и обернулся пропастью, поглощая князя с головой.

***

Громко застонав, Василиса распахнула глаза. Сон! Опять этот сон, в которым они с Северяном почти дошли до финальной точки. Ох, проклятье!

Голодные спазмы еще пульсировали внизу живота, а за спиной рычал медведь. Медведь?!

Василиса дернулась. Зверь перестал рычать, вместо этого тихонько заскулил и вдруг поднял голову.

– Д-добро утро… – хрипло шепнула Василиса.

И попыталась отползти. Слава богам, медведь не стал ее задерживать, а вскочил на лапы и бросился в лес. Непонятно зачем…

Василиса протяжно выдохнула и с неожиданной обидой подумала, что пусть чешет. А она ещё поспит. Но вместо того, чтобы лечь, встала и подошла к кострищу.

А перед глазами застыла картинка нависшего над ней мужчины. Его полный восхищения взгляд и горячее нетерпение в каждом движении. Как он ее ласкал! До сих пор мурашки по коже… Василиса заерзала. Ей ужасно, просто до дрожи хотелось продолжения. Или просто помыться. Где там родник?

Кажется, был за теми кустами…

Стараясь не шуметь, она на ощупь пошла к воде. И чуть не заорала от ужаса, увидев на берегу… русалку?! Или что это за белесое пятно?

– Не бойтесь, госпожа… – выдохнуло «пятно» знакомым голосом.

И Василиса вместе с ней. Устинья… Около самой воды?! Внезапная догадка парализовала, но всего лишь на мгновение. А потом Василиса стремительно шагнула вперед.

– Оно того не стоит! – выдохнула, напряженно глядя на девушку. – Поверь, я… Живи им назло, вот как! Пусть знают, что тебя не сломать!

Пятно чуть заметно шевельнулось.

– Зря боишься, молодой господин. Сестренку я не оставлю…

Но Василису не обмануть нарочно спокойным голосом. Она шкурой чувствовала боль девушки и очень, просто невероятно сильно хотела помочь. И поможет!

– Я знаю, что делать! – шепнула, прижимая руки к груди. – Я… я ведьмак, вот! И могу сварить зелье. То есть попытаюсь сварить.

Но ее слова, кажется, не слишком впечатлили Устинью. Девушка склонила голову и равнодушно вздохнула:

– Спасибо, господин.

Василиса упрямо закусила губу. Пусть не верит! Зелье все равно получится! С ее-то научной степенью и способностями. Насчёт последнего Василиса была вообще не уверена, но Кощун абы кого звать в ученики не станет.

– Пойдем со мной, – позвала Устинью. – Надо вскипятить воды, а я пока травы найду.

От запасов Кощуна остались кое-какие крохи. Ромашка там точно была, щепотка мяты и... о! Алый цвет, который она добыла в горнице лекаря. Его тоже можно использовать!

Василиса заторопилась обратно. Устинья нехотя пошла следом.

– Раздувай огонь, – велела девушке.

Бывшая прислужница исполнила.

А Василиса достала из своей котомки вощеные кульки и маленький жестяной горшочек – тоже подарок Кощуна.

«Хочу, чтобы тяжёлое прошлое Устиньи больше на нее не давило», «Хочу, чтобы случившееся не причиняло ей боль», «Хочу... хочу... хочу…» – твердила про себя Василиса, глядя на вскипавшую воду.

Пузырьки вихрились в ней затейливым танцем, пламя гудело, пар рвался к звёздному небу… Не отрывая взгляда от котелка, Василиса потянулась за первой щепоткой трав.

Мята защекотала подушечки пальцев нежной прохладой. Приятно, хорошо… Пусть так же хорошо будет Устинье!

И сухие листики отправились в кипяток.

Следующая порция… Ромашка? Нет! Тонкие стебельки вьюна – вот то, что нужно! Чтобы девушка могла уцепиться за самую крохотную надежду, как этот слабенький, но такой сильный цветок.

Темные ниточки исчезли в белоснежной пене.

Теперь еще надо… Надо… Коры дуба! Для стойкости! Пусть сердце окрепнет и никогда не сломится под натиском душевных бурь!

Вода забурлила громче, требуя новой жертвы. Лес зашумел, огонь полыхнул ярче. И у нее в груди тоже полыхнуло, завязываясь в огненный комок.

Он все рос, и рос, и...

– Ой, мамонька! Что это дядька творит?! – хлестнул по ушам детский голос.

Василиса вздрогнула.

А что это она творит? И почему вокруг нее толпа? Девицы сбились в кучку, Устинья бледна, словно мел, рядом ее матушка с младшей сестрой, а дальше, у самого дерева, князь.

И глаза его сверкают, точно угли.

Василиса смущённо кашлянула, но сказать ничего не успела – мать Устиньи прижала к груди натруженные руки и запричитала:

– Прости, благодетель! Моя глупая дочь помешала! Прости!

И хлопнула малышку по заднице. Несильно, больше для виду, но девчонка заревела на весь лес.

Тут же поднялась суматоха.

Пленницы разом загомонили, обсуждая случившуюся ворожбу, Устинья извинялась, ее матушка успокаивала младшую.

А Северян по-прежнему мучил Василису взглядом. И в отблесках костра его лицо казалось высеченным из темного мрамора.

– Эй, девицы! Никак русалок позвать решили? – мурлыкнула темнота.

А через мгновение к ним присоединился Ладимир. Почему-то в одних штанах, притом ужасно низкой посадки. Девицы тут же засмущались и бросились к своей лежанке. Но и там продолжили шушукаться и стрелять взглядом в оборотня. Но он не обращал на это никакого внимания.

А вот на зелье – очень даже.

– Хотя я и не травник, а вижу – добротно сготовлено… Давай-ка испробую.

– Нет! – вскрикнула Василиса, но Ладимир уже сунул в горшочек деревянную ложку.

И когда из котомки достать умудрился?!

Василиса вскочила, с твердым намерением не дать оборотню выпить отвар – мало ли что она наварила?! – но Ладимир оказался быстрее.

– Сумасшедший! – ахнула Василиса. – Ты же можешь…

И замолкла, глядя на притихшего оборотня.

Не упал замертво – уже хорошо. Но почему такой отсутствующий взгляд?!

Неужели она все-таки напортачила?! Однако по-настоящему запаниковать Василиса не успела. Ладимир встряхнулся и посмотрел на нее так, что взгляд сам собою упёрся в землю.

– Любят тебя боги, Василий, – проговорил хрипло. – Устинья, – обернулся к девушке, – пей без опаски.

И ушел.

Василиса хотела бежать следом, но, глянув на князя, не стала. Уж слишком мрачно выглядел лесной гигант. Лучше она с Устиньей побудет. И не зря так решила! Едва девушка выпила несколько ложек, как у нее случилась истерика.

***

Северян

Васька крутился около Устиньи, как привязанный. То водой напоит, то по голове погладит, то кафтанчиком своим укроет. Ну чисто подружка, только мужик!

Странно это!

Северян крепко потер подбородок. Он ещё в городе заметил, с каким состраданием прислужник смотрит на рабынь. Как будто их боль – и Васькина тоже.

Нехорошая догадка крутилась в голове, однако Северян решил погодить с расспросами. Это дело тонкое, особого момента требует. А уж когда узнает, кто Ваську обидел, то не побрезгует самолично шею свернуть.

Но пока другое тревожило.

– Выходи уже, – позвал негромко.

И из-за плеча вынырнул Ладимир.

– Быстро ты услышал, князь.

– Топать меньше надо… Рассказывай.

– Ничего мне рассказать акромя того, что ежели такого травника к себе не переманишь, то дураком останешься…

Это Северян и так уже понял. Как почуял ворожбу, прокатившуюся по лесу, так обратно со всех лап рванул. А когда увидел колдовавшего над огнем Ваську, так на мгновение позабыл о девице, что ему снилась.

– …Но ты ведь все равно хотел за него богиню просить, верно? – добавил Ладимир.

– Верно, – не стал отпираться Северян. – Хороший малец…

И хотел добавить «глупый только», но язык не повернулся. Нет, Васька не глуп… Другое тут что-то, но что? Будто вот он ответ, рядышком, а не ухватишь.

Северян нахмурился, пристально поглядывая на Ваську.

Тот больше не суетился, а сидел рядом с Устиньей, поглаживая затихшую девицу по плечу. И в густом сумраке раннего утра мальчишечья фигура вдруг показалась Северяну ненастоящей. Чужой.

Он аж моргнул от неожиданности. И ведение пропало. Перед ним сидел все тот же юнец. Нескладный, угловатенький, с белым невзрачным лицом. На такого в упор глянешь и не заметишь. Малохольный, одним словом.

А до сей поры рядом продержался! Уже и яблоко, и жемчуг у них есть, осталось добыть лишь зеркальце...

Только об этом вспомнил, и грудь сдавило так, что ни вздохнуть. И хоть Северян ничем не выдал тягостных размышлений, но от Ладимира так просто не скроешься.

– Раз по нраву тебе малец, так, может, все вместе в селение уйдем? Ну ладно, без меня, – поправился тут же, – но Ваське там безопаснее будет... И тебе спокойней.

Н-да, хитёр кот… Умеет сказать то, что по сердцу. Северян глубоко вдохнул напоенный утренней свежестью воздух.

– А новые земли тоже за нами пойдут? – спросил тихо.

– Но ведь ты не обязан!

– Я клятву на капище давал. И хватит об этом.

Однако настырный Ладимир не унимался:

– Откупись подарками! Княжна более всего на свете себя любит – уж, наверное, согласится.

– Ты знаешь, что нет.

Для девки это позор, если приданное взяли, а невесту оставили. Нет, Елена Прекрасная скорее стерпит рядом вторую жену.

– Князь...

– Мы найдем зеркало. А потом я решу, что с этим делать.

Ладимир только головой качнул:

– Не пожалел бы потом.

– А это не твоя забота.

– Как скажешь… Что дальше делать будем? – круто сменил тему. – Припасов почти нет, зато есть пленники и новоявленный ведьмак. Он может...

– …Остаться меня ждать, – закончил Северян. – А ты проводишь пленниц до первого нашего селения.

Ладимир аж вскинулся:

– Что ты такое говоришь, князь?! Нельзя тебе одному соваться в Змеиное логово!

– А то я тебя спрашиваю! – огрызнулся Северян. – Делай, что велено, а если я сгину...

– То оставишь свой народ без правителя! Северян, послушай, знаю, моя помощь тебе не нужна, но позволь хоть за небом смотреть! В пещеру заходить не буду, чуть что – сбегу. А вдруг не Змей, а недруги тебя в логове встретят?..

И это могло быть.

Вдвоем было бы сподручнее.

– …Прошу тебя, князь! Ты дважды обманул Морану, а на третий вдруг что случится? – продолжил настаивать Ладимир. – А Ваську и пленниц мы около скал спрячем. Ежели что, я к ним вмиг примчусь. Клясться готов!

Ох, не хотелось Северяну брать с собой в компанию того, кого ещё недавно загрызть хотелось!

Однако, усмирив гордыню, он согласился:

– Пусть так. Но поклянешься, что при первой же опасности сбежишь, собой рисковать не станешь.

Ладимир вздохнул. Однако клятву произнес.

После этого они пошли будить пленниц. До змеевых скал путь неблизкий. Ещё и припасов достать надобно. Но это Северян решил сделать по пути. Уж какое-нибудь селение да найдут.