Текст книги "Помощница для князя оборотней (СИ)"

Автор книги: Эми Мун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 21 страниц)

Глава 20

Ладимир

Хорошо было вокруг, тихо… Полная луна смотрела с небес, звездочки перемигивались, ветерок шелестел... Но Ладимира воротило от всей этой красоты. Точно в такую же ночь не стало Дуняши. Он хорошо помнил звездный свет, игравший бликами в огромных девичьих глазах, и побледневшее до синевы личико. Дуняша не плакала, когда услышала о его нелюбви. Посмотрела только так, что у него аж под сердцем занемело, и, подхватив валявшееся на траве платье, ушла.

А утром пронеслась по селению весть – девичье сердечко не сдюжило.

Узнав это, Ладимир чуть сам богам душу не отдал. На все готов был – хоть к Моране в услужение, – только бы вернуть девицу к жизни. Однако на капище, где вершился суд, волхв вдруг заговорил голосом Деваны. Приказал остеречься черной волшбы, а потом велел убираться прочь.

Ладимир прикрыл глаза, вновь переживая страшные мгновения.

Взгляды соплеменников жгли хуже пламени. Хотелось исчезнуть без следа. С земли этой и из людской памяти. Но горше всего было видеть окаменевшее от горя лицо Северяна. Лесной князь пальцем убивца не тронул – подчинился богине. Но долго, очень долго Ладимиру потом снилась застывшая посреди капища фигура с поникшими плечами и сгорбленной спиной. Северян не скрывал своего горя. И горячей ненависти к Ладимиру – тоже.

А лучше бы шею свернул!

Эти две весны, что Ладимир провел вдали от родного племени, казались хуже пытки. Совсем один, он скитался по лесу, каждый миг проклиная себя за жестокосердие и глупость.

Захотел потешиться, думал, что будет, как с другими – ну покричат, поругаются, может, тумаков еще получит. А Дуняша всем сердцем полюбила. Лестно это оказалось, не смог устоять, хотя и не помышлял вначале, что девицу тронет.

А оно вон как обернулось…

Ладимир встряхнулся, гоня прочь тяжкие помыслы. Услышала Девана его молитвы, послала тропочку, которая привела к Северяну, да только встретил его Васька, который Василисой оказался.

Ладимир поверить не мог, когда перед ним вместо несуразного мальчишки появилась светлокосая красавица. Личико, изгибы, нрав – все сердцу любо! Запах тоже манкий, ровно ягодки лесные, свежим утренним туманом обласканные.

Но пока Ладимир размышлял, что да как, явился Северян и давай рычать. А Василиса – добрая душа – защищать бросилась.

Уже за одно это истосковавшийся по человечьей доброте Ладимир готов был в ноги ей падать. И пусть девица не его единственная, а любил бы Ладимир ее, как дарованную богиней пару.

Но милость Деваны досталась князю.

Ладимир хмыкнул и уже хотел лечь отдохнуть, но чуткий кошачий слух уловил приближавшийся топот.

Василиса!

Вскочив на ноги, он бросился навстречу. Тропка сразу легла под ноги, будто того ждала. Ладимир понесся вперед, очертя голову и едва успел перехватить бежавшую к нему девицу.

– Ладимир! – простонала Василиса, падая к нему на грудь. – Северян… он…

И замолкла, глотая воздух.

А в руках – о, Девана! – ветка с молодильными яблоками!

Ладимир чуть на землю не сел.

– Ты?! – просипел не своим голосом.

Василиса пристыженно кивнула.

– Она сама сломалась, клянусь! Северян меня подкинул и… и… я… а потом… Сад! Он живо-о-о-ой! Так не бывает! И оборотней не бывает! Это чертовы галлюцинации !

Ладимир не понял последнего слова. Будто иноземное, однако звучало понятно для уха.

– Мираж? – переспросил у дрожавшей девушки.

Василиса кивнула. И вдруг принялась ругаться, костеря Северяна на все лады, но тоже по иноземному. В иное время Ладимир завел бы осторожный разговор – давно он заметил, что девица не такая как все, – однако сейчас времени на расспросы не было.

– Хватит-хватит, – попытался успокоить девицу. – Мы поможем князю. Ты останешься у костра, а я…

– Нет! Мы пойдем вместе!

– Но…

Однако девица обожгла его возмущенным взглядом и, крикнув:

– У меня есть план! – спрыгнула с рук и помчалась к месту отдыха.

***

План у Василисы был простой: вернуть яблоки, а за причиненные неудобства отдать несколько жемчужин. Они же ценные!

Но как только она схватила княжеские вещи, рядом оказался Ладимир.

– С ума сошла, Премудрая? Нельзя тебе к Яге! Мужиков она не любит, а ворье живьем ест!

Но Василиса мотнула головой:

– Во-первых, я не мужик…

– Но вор!

– А во-вторых, верну ей молодильные яблоки и щепоть жемчуга сверху. Пусть подавится.

Ладимир отпустил ее руку и схватился за голову.

– Ой, поторопился я с Премудрой! Если тронешь жемчуг, князь от тебя мокрого места не оставит!

– Ничего, он добрый. Отойдет.

– Василиса!

Но она уже не слушала. Схватив котомку – тяжелая какая! – непослушными пальцами распутала узел на горловине. Ох, неприятно это – рыться в чужих вещах! Василиса в жизни никогда себе такого не позволяла, даже в браке. А стоило бы! Может, нашла бы у Иннокентия какой-нибудь подарочек от студентки типа красных стрингов… Воспоминания о бывшем мелькнули и пропали, когда в руку лег туго набитый мешок размером с пол-литровую банку.

А в нем…

– Обалдеть, – прошептала, разглядывая сверкавшее великолепие.

Это же настоящий огонь! Крупные, с лесной орех, шарики, пылали и переливались искрами. Одни были как жидкое золото, другие – платина. Третьи – россыпь бриллиантов на солнце. Да за одну такую штучку ювелиры из ее мира устроили бы между собой "голодные игры"!

И все это богатство для одной обвешанной цацками выскочки? А морда не треснет?!

– Елена Прекрасная знает, что просить… – в тон ее мыслям отозвался Ладимир. – И будет очень недовольна, если…

– Если не получит ничего! – перебила Василиса, выхватывая пять штучек.

От прикосновения жемчужинки засияли еще ярче.

Но любоваться не было времени. Сунув добычу в поясной кошель, Василиса схватила яблоки и побежала обратно. Тропка так и вилась под ногами, будто сама тянула ее.

Внезапно рядом прошмыгнул рыжий кот. Василиса тут же остановилась.

– Нет, Ладимир, ты останешься здесь.

– Мяу!

– Ладимир!

Но оборотень упрямо тряхнул головой. Возвращаться он не собирался. Что ж... Если сгинут, то все вместе.

И Василиса прибавила скорости, полная решимости говорить с ведьмой. Но когда она подходила к живой изгороди, поджилки тряслись так, что ноги подкашивались. А уж когда ей навстречу потянулись колючки – такой страх напал, чуть в обморок не рухнула.

– Мне нужная Яга! – крикнула Василиса, а вышло шепотом. – Я хочу вернуть яблоки!

И замолкла, напряжённо глядя на протянутые в ее сторону черные пики.

Прошла одна томительная секунда, две, три… и колючки втянулись обратно в густую зелень, а ветви разомкнулись, образуя арку.

Кот ринулся внутрь.

– Ладимир, нет!

Но оборотень уже заскочил в опасную зону. Колючки тут же полезли обратно – того и гляди проткнут! Василиса бросилась на помощь.

– Не смей его трогать! – заорала, выпячивая грудь навстречу шипам.

По кустарнику пробежала дрожь. Листья зашелестели, ветви застучали, и в этом тихом шорохе Василиса услышала вдруг отчетливое:

– Заходите.

Ох, никак сама хозяйка голос подала? Василиса отерла вспотевшие ладошки о штаны и кивнула:

– Спасибо, госпожа.

Кустарник затрясся от смеха. А тропинка стала шире. Василиса кивнула коту, и они бок о бок пошли к терему Яги.

В предрассветном сумраке он казался ещё красивее, чем ночью.

Резные наличники, белокаменное крыльцо, коньки на скатной крыше – и все так ладно, так к месту. Взойдя по ступенькам, Василиса потянулась к двери, но та распахнулась сама собой. Пришлось идти. Но едва Василиса ступила за порог, тут же замерла, разглядывая аккуратно обставленную чистую горницу. Без лишнего пафоса и позолоты, но очень... уютную. Глаз радовали теплые древесные тона тона, белые зановесочки на окнах и обитые золотистым бархатом лавки.

Так и хотелось посидеть на них, давая отдых уставшим ногами, или взбежать по крутой лесенке на второй этаж и там найти место для отдыха.

– Вижу, мой дом пришелся тебе по нраву, – прозвучал сбоку.

Василиса резко обернулась. И не смогла сдержать удивлённого аханья.

И это – ведьма?! А где костяная нога? Где бородавка на носу и все вот это вот?

Перед Василисой стояла моложавая бабенка лет тридцати. Которая больше всего напоминала булочку с корицей. Плотненькая, фигуристая, с теплыми карими глазами, вишнёвым губами и толстыми золотисто-ореховыми косами. Ну просто прелесть!

Словно прочитав ее мысли, Яга игриво заломила бровь.

– Нагляделась, аль мне боком встать?

Василиса снова охнула.

– Прости, госпожа. Я просто хотел...

Но ведьма качнула головой:

– Безделицу сними. Тогда и поговорим.

Василиса безропотно исполнила. А ведьма перевела взгляд на Ладимира.

– Смени обличье, дикий.

Оборотень повиновался. И, став человеком, загородил Василису собой. А на попытку стать плечом к плечу еще запихнул ее обратно. Яга оставила их возню без внимания. Прищурив глаза с обалденно пушистыми ресницами, она внимательно изучала Ладимира.

И Василисе очень не нравился ее плотоядный взгляд. Наконец Яга удовлетворено кивнула и указала пальчиком на лестницу.

– Туда ступай. Горница третья от окна. В другие заходить не смей.

Ну это уже ни в какие ворота! И, высунувшись вперед, Василиса перехватила Ладимира за руку.

– Вообще-то мы пришли вернуть молодильные яблоки и забрать Северяна.

Ладимир зашипел что-то предостерегающее, но поздно.

Яга нахмурились, и дом помрачнел вместе с ней.

Под лавками и в углах заклубилась тьма, краски потускнели.

– Вы сюда пришли, потому что я позволила. И выйдете только с моего дозволения. Или не выйдете совсем, – закончила ледяным тоном.

И, как бы невзначай, продемонстрировала белоснежные акульи зубки.

Василиса крепче вцепилась в Ладимира. Ну, пан или пропал!

– Мы заплатим за твои яблоки! И за жизнь Северяна!

–Василис-с-са! – зашипел Ладимир.

И снова дёрнул ее к себе за спину.

– Не слушай эту дурочку, ведьма-красавица! Говоришь, наверху та горница? А чего не тут? – И добавил максимально наглым тоном: – Как бы твои ноженьки не ослабли после ночи со мной.

Теперь настала очередь Василисы шипеть об умственных способностях Ладимира.

А Яга вдруг как захохочет:

– Ай, смельчак! Ослабели ноженьки, говоришь? Лучше гляди, чтобы я тебя ненароком досуха не выпила.

– На все воля Деваны.

– Не надо никого пить! – вмешалась Василиса. – Бабушка, э-э-э, госпожа Яга! Зачем тебе мужик? Сегодня есть, завтра нет. Возьми лучше жемчугом! – хлопнула себя по кошельку. – Обрадуй женскую душеньку!

– Нет у нее души, Премудрая. Яга…

– Довольно! – рявкнула ведьма.

И Василиса с Ладимиром послушно заткнулись. А Яга чуть склонила голову, наматывая на пальчик нитку бус из кроваво-алых камней.

– Позабавили вы меня, – произнесла наконец. – За это, так и быть, буду милостива. Говоришь, женскую душеньку обрадовать? – глянула на Василису.

Пришлось кивнуть. Сама ведь предлагала.

– Ну, тогда идём со мной, поговорим без лишних ушей.

Ладимир тут же встрепенулся.

– Василиса, нет! Не пущу тебя!

Пришлось успокаивающе похлопать оборотня по предплечью:

– Все будет хорошо, Ладимир. Верь мне.

И обернулась к Яге.

– Пойдем, госпожа.

Ведьма хмыкнула и ловко цапнула Василису за локоток. А потом глянула на оборотня:

– Обожди за порогом, дикий. Да чтобы шагу по моей вотчине ступить не смел.

И потянула Василису к лестнице.

А она всей кожей чуяла полный напряжения взгляд Ладимира. Хотелось обернуться и сказать что-нибудь ободряющее, но Василиса позволила себе лишь сделать знак рукой. Ведьма фыркнула и повела ее дальше – по широкому коридору. Поджилки тряслись конкретно, но Василиса шла.

Похоже, теперь от нее зависела не только жизнь Северяна, но и честь Ладимира.

Глава 21

Северян

Черный камень и сырость давили со всех сторон. Зверь глухо рычал, требовал сломать железные прутья темницы, но Северян не двигался.

Толку нет!

Обычное железо медведь, быть может, и согнул бы, однако терем Яги зачарован от маковки до подвала. Хоть сколько бушуй, а даже царапинки не сделаешь. Вот и оставалось сидеть на холодных плитах и ждать своей участи.

Но все же странно, что Яга его сразу не убила. Может, в постель уложить хочет?

Северян аж дернулся в отвращении.

Ни один дикий по доброй воле с ней не ляжет! Ведьма пахла гнилью, и все вокруг нее тоже. Даже отступник учует.

А человек нет... И мысли тут же скакнули в другую сторону.

Как там Васька? Успел ли сбежать? Или в соседней темнице мается? Северян бы этого не хотел. А вот чего желал всей душой, так это увидеть деву из сна. Последний разочек вдохнуть ее сладостный запах. Но сколько Северян ни жмурил веки, а дрёма не шла.

Так и сидел, мечтая о несбыточном. А о Елене Прекрасной даже думать не хотелось. Ее образ совсем стерся из памяти, будто не было никогда.

Вдруг над головой раздалось тихое мяуканье.

Северян подскочил, сжимая кулаки. Быть не может! Мерещится ему! А под самым потолком в узеньком тюремном оконце мелькнула рыжая шерсть. Ладимир тут!

Северян онемел на мгновение. А потом тихо прорычал:

– Ума лишились.

Потому как если котячья шкура здесь трётся, то и Васька неподалеку! Кот тихо мявкнул и пропал. А Северян без сил опустился на пол и схватился за голову.

Только бы не вздумали жемчуг ведьме приволочь! Она ведь на это не купится – убьет все равно!

Северян аж застонал, представив иссохшего до костей Ваську. Ох, дурачок отчаянный! Да разве ж можно так?! Себя бы сберег! А в груди жар, будто туда кто-то раскаленных углей сыпанул.

Не бросил его, пришел на выручку! Вот тебе и малахольный!

Северян потер грудь, но не мог унять колотившегося птицей сердца. Бежать бы на помощь, однако оставалось только смирно ждать своей участи. Но не приведи боги Яга тронет Ваську! Тогда хоть с того света, а Северян ведьму достанет и отволочет на праведный суд Деваны.

***

Горница Яги оказалась под стать хозяйке: теплая, светлая, с высоким потолком и добротной резной мебелью. Ни тебе котлов, ни страшных идолов…

– Что, следы крови ищешь? – хмыкнула Яга.

Василиса смутилась.

– Нет… то есть да, – и, глубоко вздохнув, сказала правду: – Не такого ждала.

Яга приподняла брови, мол, продолжай. И Василиса продолжила.

– Ты же ведьма! Разве ведьмы не любят, не знаю… полумрак там, все чёрное или алое…

Но ее перебили снисходительным:

– В твоём мире, может, и любят, а здесь не так.

Василиса подавилась воздухом. Где стул? Ей надо присесть! А Яга как засмеётся.

– Что ж ты побледнела так, Василисушка? Чай не к травнику слепошарому на огонек зашла. Он только в зельях смыслит! Да, я вижу, что душа твоя чужая. Не успела ещё пропитаться нашим миром.

Но Василиса не слушала. Кинулась к Яге и схватила ее за руку:

– Верни меня! Скажи, что делать?! Не хочу здесь быть! Мне нужно домой, очень нужно! Сейчас!

– Будешь так орать – взашей выгоню.

Василиса до крови прикусила губу. Но руку ведьмы не отпустила. Господи, только бы Яга сумела помочь! Она же такая… такая могущественная. А ведьма играючи разжала ее сведённые судорогой пальцы.

– Сядь за стол.

Конечно, Василиса села. Все, что угодно за шанс попасть обратно! Только бы ее малыш был жив. Ведьма подошла в высокому, до самого потолка, стеллажу и взяла с одной из полок расписную шкатулку:

– Давай-ка я тебе картишки разброшу. Посмотрим, что они скажут.

– Но ты и так все знаешь!

– Не знаю, а вижу, что дозволено, – поправила ее ведьма и, распахнув крышку, достала завернутую в алую тряпицу колоду.

Неужели таро? Но разве у славян оно было? Хотя в этом мире – возможно. Яга ловко перетасовала карты и веером предложила ей.

– Тяни три карты. Потом ещё три. И клади их сверху над первыми.

Василиса исполнила. И, когда ведьма показала рисунки, ахнула. Мало того, что необычные, так ещё и старшие арканы другие!

Ей выпал Сундук, перекрытый картой Звезды, Ладья над которой лежала Развилка, и рисунок молящегося мужчины в паре с полузверем-получеловеком.

Это что-то про Северяна, наверное… Но ведьма покачала головой.

– А точно ли тебе обратно надо? Вижу, рядом с тобой лихой человек, волк в овечьей шкуре.

– Иннокентий, – зашипела Василиса. – Мой почти бывший муж.

– Это хорошо, что бывший, потому что с тобой он лишь из корысти. Не любил, верность не хранил, а токмо на хоромы твои зарился.

Василиса треснула кулаком по столешнице.

– Вот сука!

Так вот почему Кешенька ее обрабатывал насчёт продажи родительского дома! Как хорошо, что мозгов хватило не уступать. Но не из-за подозрений, а просто не хотела расставаться с памятью. Зато на половину купленной ею трёшки этот обмылок имеет вполне законные права. В браке приобретала, дура!

– Сам-то он не бедный, – продолжила лить маслица в огонь Яга. – Денег скопил знатно, пока ты пташкой вокруг вилась, все в гнездышко тащила на прокорм ненасытному брюху.

– Уж не сомневаюсь, – процедила Василиса.

– Но на этом прошлое твое и закончилось.

– Как?! А ребенок?!

– Не вижу.

Василиса без сил рухнула обратно.

– Неужели выкидыш…

– Может, да, может, нет. Карты не говорят.

– А со мной что? Я в коме?

– В забытьи, – поправила ведьма. – Вот смотри, – указала на крутобокую ладью и развилку. – Как лодочка плывет меж двух берегов, так и ты ни жива ни мертва.

– Так ты можешь отправить меня обратно?!

Ведьма небрежно пожала плечиком:

– Может, и смогу, коли Морана подсобит.

– А что для этого надо?

– Жертва, вестимо.

Василисе аж дурно сделалось.

– Ч-человеческая?

Яга плотоядно обнажила акульи зубы.

– Хорошо было бы! Чистая душа вкуснее всего. Однако и зачарованная вещица подойдёт.

Уф -ф-ф. Прямо от сердца отлегло. Есть варианты – замечательно.

– А если я найду это, что потом?

– Суп с котом, – фыркнула ведьма. – Морана – богиня непростая. Ей особое уважение требуется. Однако вот что карты говорят, – указала на Сундук и Звезду, – в странствиях своих ты найдешь дивную ценность. Ею и расплатишься.

– А где искать?

– Не сказано. Но мимо не пройдешь, это уж точно. А теперь последнюю карту тяни.

Василиса вытянула. И чуть не вскрикнула. Окровавленный меч!

– Недруги рядом бродят, – подытожила Яга.

– Кто?!

– Злые люди. Убить тебя желают.

Но ведь Северян с ними расправился. Или не со всеми? Василиса задумчиво прикусила губу. Точно! Есть ведь эти… как их, трое из ларца. Какие-то там богатыри.

– А можешь мне еще погадать?

Но ведьма ловко собрала колоду.

– Я тебе не бабка на ярмарке. Сама разберёшься, ежели ума в голове хватит.

Что ж, лимит добрых дел исчерпан. Но уже хорошо, что Яга способна отправить ее назад в родной мир. Такое облегчение.

– Значит, за жертву Морана может помочь вернуть меня обратно?

– Сил у нее хватит.

– И когда я это найду, то должна прийти сюда?

– Если захочешь.

– А как я найду дорогу?

– Вот тебе перышко.

Ведьма щелкнула пальцами, и на стол легло черное перо.

– Брось его в огонь – и мой слуга появится.

Замечательно! Василиса облегченно выдохнула.

– Я приду, – пообещала Василиса, и, подумав, спросила: – А можешь мне еще чем-нибудь помочь?

От такой наглости Яга аж брови вздернула.

– Помо-о-очь? Да я тебя прибило должна за то, что дерево мое испортила! Вот нахалка!

Василиса смутилась.

– Извини. Я… э-э-э, не нарочно. Оно само.

– А нечего по чужим садам шастать!

– Так я компенсацию принесла!

И Василиса вынула из поясного кошеля жемчужинки. У Яги аж глаза полыхнули.

– Ишь ты! Никак косолапый около Смородиновой бродил. Ай да удалец…

Видя такую реакцию, Василиса воодушевилась.

– Забирай их себе, Яга-красавица. Только отпусти нас, пожалуйста.

Ведьма задумалась. Василиса прямо видела ее внутреннюю борьбу. И очень хорошо понимала, что Яге ничего не стоит прикопать нежеланных гостей под яблоней.

– Может, мы в саду поможем убрать? – рискнула добавить Василиса.

– Это уж обязательно, – фыркнула Яга и вздохнула: – Ладно, будь по-твоему. Из женского сострадания отпущу, но! – подняла пальчик. – С этой поры дозволяю зайти в мои владения только тебе, и то с подарком для Мораны. А не сыщешь – на себя пеняй. Более моей жалости не дождёшься.

Василиса закивала изо всех сил.

Ведьма снова щелкнула пальцами, и в горницу вбежала служанка. Вроде бы обычная девушка, но, приглядевшись, Василиса чуть не заорала.

Да она же мертвая! Это… это зомби, что ли?!

– Утопленница, – сухо поправила Яга. – Живых подле себя не терплю.

Оно и видно. А служанка подошла ближе и согнулась в поклоне, как шарнирная кукла.

– Проводи мою гостью в подвалы, – велела Яга. – А потом вместе с двумя мужиками веди в сад – пусть до вечера работают.

Василиса тоскливо глянула в окно – утро только начиналось. Но если это цена их свободы, то хоть всю неделю батрачить будет.

А Яга демонстративно зевнула, прикрывая рот ладошкой.

– Пойду отдохну. А потом проверю, как сработано. И не вздумай отлынивать! – притопнула ножкой.

– Не буду, – честно пообещала Василиса.

На что получила пренебрежительную отмашку. Яга устала от любезностей. Ну и отлично. Василиса хотела поскорее увидеть Северяна. Жив ли? Здоров? Но только она развернулась, чтобы идти за утопленницей, в спину прилетело:

– О своей девичей сути не забудь.

Что? Василиса снова обернулась, чтобы прояснить ситуацию, но едва глянула в насмешливые темные глаза ведьмы – как обухом стукнуло. Месячные! У нее же… она совсем не… Ой, мамочки! Забыла! Напрочь!

А Яга удовлетворенно кивнула и ушла в соседнюю горницу. А Василиса, как сомнамбула, побрела за утопленницей.

Ей надо срочно что-то придумать. Хотя что тут думать? Травы! Она прекрасно знала о растительных препаратах, нарушающих цикл. Но ужасно не хотела вредить своему новому телу. С другой стороны – она же ведьма. Может, обойдется все? Ох, надо проконсультироваться с Ладимиром. Но как же стыдно…

Так в мучительных размышлениях она и дошла до подвалов.

Князь нашелся там целым и невредимым. И, как только дверь распахнулась, сгреб Василису в медвежьих объятьях.

– Ах ты, паршивец, – пробормотал, лохматя ее волосы.

Василиса могла только сипеть от переизбытка эмоций. Во-первых, еще не отошла от сказанного Ягой. А во-вторых, князь был голым! А еще ее ноги болтались в полуметре от земли! Незабываемые ощущения! Аж колени подогнулись, когда Северян все-таки поставил ее на место. А князь вдобавок и ладонью по плечу хлопнул.

– Как ты только прийти сюда отважился?!

– Так это… тебя спасали, – промямлила Василиса, чувствуя, что обморок уже вот он, рядом.

– Тогда уходим быстрее!

Какой уходим? Она еле дышит! Но князь подхватил Василису под руку и уже хотел вытащить из темницы, как дорогу им заступила мертвячка. Бельма служанки полыхали зеленым огнем, гнилые зубы оскалены.

Князь зарычал, демонстрируя свои клыки.

Василиса мученически застонала – ну когда же этот день закончится! – и осторожно тронула напряженное мужское предплечье:

– Яга велела в саду убрать. Только после этого отпустит.

Князь выругался настолько витиевато, что у Василисы сердце в пятки рухнуло – ну сейчас Яга им устроит… Но нет, ничего не произошло. Мертвячка еще немного поугрожала им оскалом и сверкающими глазами, а потом развернулась и деревянной походкой направилась к выходу.

Северян снова ругнулся, однако пошел за ней. В саду их дожидался Ладимир, а рядом с ним стопка одежи.

– Яга велела взять, – объяснил, заметив ее взгляд.

Василиса безразлично дернула плечом, пытаясь скрыть разочарование. На самом деле она была не против полюбоваться обнаженным лесным богатырем во время работы… Как красиво напрягаются его мускулы, и капельки пота стекают по обнаженной спине… Вот черт!

Василиса перевела взгляд на яблоню.

Ей нужно сосредоточиться на предстоящей работе. И возвращении домой. Если не ради мести Иннокентию, то ради ребенка. А если он погиб, что тогда?

Совершенно расклеившись, она не заметила, как рядом оказался Ладимир и тронул за плечо.

– Яга передала, что нужно землю вокруг яблони и изгороди обкопать. Мы за лопаты возьмемся, а ты ветки и листья собирай.

Василиса кивнула. Вроде ничего сложного… Сейчас продышится еще немного, отойдет, и можно за работу. Но стоило оборотням вывернуть первый ком, и ее чуть не стошнило. Маслянисто-черная земля кишела червями! И… и… в ней были кости! Человеческие! Василиса пошатнулась.

Рядом тут же оказались оборотни, подхватили под руки и усадили на землю... под которой черви! Голова пошла кругом.

Наверное, Василиса даже потеряла сознание на минутку, потому что очнулась, сидя на расстеленных рубахах. А напротив застыли полуобнаженные мужчины. Руки скрещены на груди, брови тревожно нахмурены.

– Отдохни-ка ты в теньке, – прогудел Северян.

– В себя приди, – мягко вторил ему Ладимир.

Василиса упрямо мотнула головой и попыталась встать. У нее даже получилось!

– Буду работать вместе с вами. Не спорьте!

Оборотни переглянулись, потом снова посмотрели на нее. И по коже промаршировали мурашки – восхищение Ладимира было приятно, но гораздо больше ее взбодрил уважительный взгляд Северяна.

– Будь по-твоему, – кивнул лесной князь.

И вновь взялся за лопату.

***

Северян

Земля воняла невыносимо. Медведь ревел дурным голосом, но Северян терпеливо продолжал копать и только время от времени поглядывал на Ваську. Мальчонка хоть и оставался бледен, однако держался молодцом.

Без устали таскал опавшие ветки и сухие листья. Только зубами заскрипел, когда один раз под ноги ему выкатился небольшой череп. Северян и сам ругнулся. Яге все равно из кого душу выпить – девка ли это или мужик. Детей тоже не щадила.

Прибить бы ее! Или угрозами отогнать к Смородиновой ближе… Однако для начала хорошо бы живыми выбраться!

Северян зло вытер стекавший по лицу пот. Он не верил ведьме. Позабавиться решила, не иначе. Сейчас измотает их как следует, а потом жизнь вытянет… Но Северян ни на миг не останавливался махать лопатой. Уж слишком велика была надежда выскочить из ловчей ямы невредимым.

Так до вечера они и работали.

Уже сумрачно в саду стало, запах мертвечины стал гуще, а изгородь выпустила шипы.

– Не придет Яга, – тихонько шепнул Ладимир. – Надо нам самим пробовать уходить.

– Надо бы… Да тропки нет.

А значит нет защиты Деваны. Стоит шаг в сторону сделать и утопленница, сторожившая их весь день, закричит немым криком, призывая свою госпожу. А там уж Яге стоит зубом цыкнуть – и разверзнется земля, утянет их в свою гнилую пучину живьем.

Ладимир вздрогнул, будто понял его мысли, и шепнул еще тише:

– Давай хоть Ваську через изгородь перекинем.

– Так и будет, ежели ведьма не придет…

Но Яга пришла. Сначала Северян почуял запах крови в смрадном воздухе, а потом уж и сама ведьма явилась.

Как всегда красивая, но для дикого хуже жабы болотной. Северян тут же заслонил собой Ваську. А ну как ведьма решит свое гнилое нутро показать?

Однако Яга сверкнула приветливой улыбкой:

– Ах вы мои работнички! Вижу, хорошо землицу вскопали.

Северян промолчал. Зато Васька встрепенулся:

–Тогда мы пойдём?

По лицу ведьмы мазнула тень. Сразу видно – не хочет отпускать добычу. Северян напрягся, готовый в любой миг выпустить когти, но сад вдруг зашумел, напитываясь лютым холодом.

Морана здесь!

Васька ахнул и прижался к его боку. Северян стиснул худое мальчишечье плечо.

– Не робей, – только и успел шепнуть.

А потом ему под ноги упало золоте яблоко.

***

Яга

Карты ложились на стол одна за другой.

Хорошо все складывалось! Удалось и Василису на крючок подцепить, и огненным жемчугом разжиться...

От удовольствия Яга чуть не засмеялась. Ну до чего же люди глупы! Кому мести хочется, кому ответной любви, кому богатств… Так легко этим пользоваться! А ведь настоящее счастье – вот оно, рядышком! Сами боги щедрой рукой раздают. Только кто вокруг себя смотреть будет?

Ветер донес сердитый шум леса, который, однако, тут же утих. Все верно! Девана и так слишком помогла лесному дураку, а он знай нос воротит. Ну так пусть не жалится, когда все потеряет!

Ведьма встала из-за стола и поманила к себе сидевшего на жёрдочке ворона. Надо будет передать ответ Настасье. Измаялась поди, бестолочь.

Огромная черная птица подскочил ближе и протянула лапу, чтобы ведьма смогла прикрепить к ней записку, где безо всякой жалости Яга объявила, что платить Настасье больше нечем, и ежели хочет она помощи, то пусть сама явится. Умный человек этого делать не станет, однако ежели вместо мозгов кисель, то пусть на себя пеняет. Больше мужиков Яга не любила только девок, которые перед ними стелются. Убивала их без жалости, как позор женскому роду. Василиса вот не такая... Более думает о ребенке, чем о недостойном. Это Яге было любо. Да и щелкнуть выродка по носу охота! А лунницу все-таки жаль! Но за нее Настасья рассчиталась душой, а ей – Яге – эта безделушка ни к чему.

Подобно богам, ведьмы могут менять обличье, когда вздумается. Для этого не нужны ни зелья, ни заклятья.

А вот молодость продлить – это уже тяжелее. Яга подошла к зеркалу и внимательно оглядела себя со всех сторон – не видно ли где пятен на коже или седого волоса. И верно – в косе сверкнула серебряная ниточка, а глаза будто мутнее стали. Значит, пора молодильным яблочком полакомиться.

Одно, правда, все же пришлось отдать дикому. Ну ничего, без награды, чего доброго, Северян Силыч и думать забудет возвращаться в Новиград. Ворожея из княжны поганая, уже давно ее чары рассеялись, а вот долг перед своим народом – это для князя крепкий ошейник. Сам себе его затянул, так теперь пусть не скулит!