Текст книги "Помощница для князя оборотней (СИ)"

Автор книги: Эми Мун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)

Василиса почему-то кивнула. О боги! У нее сейчас сердце из груди выскочит! А Девана прекратила улыбаться.

– О Глафире будем речи вести или другое спросишь?

– Что с моим ребенком?! – выпалила Василиса. – Ты знаешь?!

И Девана кивнула.

– Знаю. Но просто так не скажу.

***

Северян

Личико его возлюбленной побледнело, будто полотно. А у Северяна сердце в комок сжалось. Но лесной князь лишь крепче стиснул зубы. Нельзя мешать!

Девана не является просто так. Однако на свадьбу лесного князя должна была прийти. А уж ежели все селение зовет – тем паче… Никогда Северян не требовал ничего от своего люда. Но в этот день просил. Воины его поддержали. Волхв тоже. И получилось – пришла богиня.

Да только ей надобен особый подарок…

– Отдашь свой дар – скажу, – тихонько молвила Девана.

И щечки Василисы стали совсем белыми. Аж за сердце схватилась, бедняжка. Больно глядеть!

– Отдам… – шелестом сорвалось с девичьих губ.

Девана ступила на шаг ближе. А Василиса пугливо дрогнула. Но не отступила, хоть ей больно было расстаться со своими силами.

Только испуганно покосилась на Северяна, но он поспешил огладить холодную, как лед, ручку.

– Хоть ведьма, хоть нет, а для меня ты всегда любимая, – шепнул ей. – И селение тебя примет…

Потому как воины уже успели поведать о добром сердце девушки, которая, не жалея себя, лечила раненных и спасла Ладимира. Любо пришлось это диким. Всем сердцем они приняли выбор своего князя и никогда бы не прогнали Василису, будь она хоть трижды человеком.

Северян крепче сжал девичью ладонь. Василиса стиснула пальцы в ответ.

– Забирай! – почти крикнула, а голос звонкий и на алых губах расцвела улыбка.

Девана засмеялась. Шагнула ближе и ткнула пальцем в девичью грудь.

***

Прикосновение богини отозвалось нестерпимым жаром по всему телу. Как будто кровь превратилась в расплавленный свинец. От боли Василиса чуть не застонала. А из прокушенной губы хлынула кровь… Кто она теперь без способностей? Обыкновенная женщина… Кому такая нужна? Бесполезная, бездарная… Но ладонь Северяна вдруг сжалась чуть крепче, и укол отчаяния сменился острым убеждением. Она нужна князю! И их будущим детям! А что касается пользы… на одних зельях не проживешь! Станет… сборщицей трав! Уж в них-то она разбирается. Или врачом. То есть лекаркой. В медицине Василиса тоже немного поднаторела. Или… Да плевать кем! Главное – выполнять свою работу хорошо. И чтобы рядом был любимый человек. Вернее, оборотень.

Василиса взглянула на Северяна. В его янтарно-карих глазах плескалось столько нежности, столько поддержки и любви, что жар, все еще терзавший тело, пошел на убыль. А сердце вдруг исполнилось осознанием, что если бы Северян лишился своего дара, то она все равно любила бы его.

А богиня вдруг звонко воскликнула:

– Не нужны мне твои силы! Так скажу, в подарок – ребенок был…

Василисе поплохело, аж ноги подкосились.

– …Однако выжить все одно бы не смог. Не в чреве он твоем рос, а выше.

Выше? То есть как это – выше? А через секунду до Василисы дошло.

– Внематочная?

– Так называют это в твоем мире, да.

Василиса глубоко вздохнула. Жалость о потерянном ребенке густо смешивалась с облегчением – теперь она знала ответ. А больше ее ничего не волновало, даже бывший муж.

Богиня отступила на шаг.

– Прощай, Василиса Премудрая. Благословляю вас.

Василиса растерянно моргнула. В смысле благословляет? Но богини уже не было, вместо нее стоял волхв. Вид у него был хитрый.

– Девана свое слово сказала. Есть ли кто против?

Народ отрицательно загудел. А старец отвязал от пояса две алых ленты.

– Ежели нет таких, тогда можно и свадебку гулять…

Василиса ошарашено глянула на Северяна. А тот ответил мягкой улыбкой.

– Прости, любушка. Скоро получилось, знаю, однако не хотел томить тебя неведением. Уж больно ты за дитя тревожилась.

О боги! Да разве за такое надо извиняться?! И, послав к бесам приличия, Василиса крепко поцеловала своего будущего мужа.

***

(в это же время, наш мир)

Звонок на мобильный застал Кешу в самый ответственный момент – за разговором с руководством по поводу его дальнейшей работы. Пришлось сбросить.

Но звонивший не унимался. Проклятье!

– Извините, это из больницы, – произнес, вставая со своего места.

Все пятеро сморчков поджали губы. Недовольны они, видите ли. Экзекуцию над ним придется прервать! Но Кеша был рад передышке. Достало слушать высокопарные нравоучения от тех, у кого рыло по уши в дерьме. Волков семью на стороне завел с молоденькой и тупой практиканткой, Железновский периодически в запоях, непризнанный, блядь, гений. Да и у других грешков хватает.

Но всех собак решили свесить на Иннокентия. А все потому, что одной тупой курице вздумалось заснять их с женой ссору на телефон!

Чертова случайность. Видео улетело в интернет и там завирусилось. А когда выяснилось, что Васька еще и беременна… Кеша выругался. Надо было просто собрать чемоданы и валить. А он решил поиграть в благородство.

В итоге Марина его бросила, на работе проблемы и дело вот-вот дойдет до суда, спасибо, блядь, Васькиным родственникам. Им тоже охота поживиться с трешки в приличном районе.

– Слушаю! – гаркнул в трубку, когда телефон снова зазвонил.

– Иннокентий Новиков? – осведомился на том конце женский голос.

– Да.

– Примите мои соболезнования, ваша жена скончалась.

Кеша тяжело привалился к стене. Сдохла все-таки… Вот сука! Столько дерьма ему подкинула… Не разгрести!

– Понял, спасибо, – ответил машинально.

И положил трубку. Ему конец.

Эпилог

– Матушка, братья драку затеяли!

– Опять одёжку истреплют!

– А нам потом зашивай!

– Ма-а-ам! – заныли дочки в голос.

Василиса со вздохом отложила стеклянную палочку, которой мешала в котелке. Зелье может подождать, а вот сыновья, чего доброго, наломают дров во всех смыслах.

Богдан все никак не мог смириться, что Михею досталось обличье медведя, в то время как старший довольствовался волком.

Вот такая вселенская несправедливость.

Но Девана сделала свой выбор. Василиса хорошо запомнила этот день. Нет, она не надеялась, что власть над дикими получит кто-то из ее детей. Претендентов много, у Северяна оказалась большая семья: три родные сестры, один брат и куча двоюродных.

Почти все женаты или замужем, пять беременностей, семь младенцев. К тому же сам князь во цвете лет, ему ещё править и править. В общем, шансов мало. Но когда насупленного Михея положили на алтарь, камень вдруг вспыхнул золотым светом и в расшитой алым пеленке забарахтался пушистый медвежонок.

Богдан аж с лица переменился, увидев, что брату досталось такая милость. Но, хвала Деване, выдержал достойно до конца вечера. А ночью сбежал в лес. Ох и перетряслась Василиса! Рвалась бежать за сыном… ему ведь всего семь лет! Но Северян ее остановил, сказал, что Девана не допустит беды.

Под утро Богдан вернулся. Василиса хотела с ним поговорить, но увы – ее любимый волчонок не шел на контакт.

Сколько Василиса ни пыталась – и так, и этак… все без толку!

А как только Михей подрос, начались стычки. И пусть разница между детьми была приличной, но младший очень быстро набирал силу и рост.

Василиса тяжело вздохнула и пошла разнимать сыновей. Лишь бы ненароком ее не толкнули – живот вон какой! Вперёд нее в дверь проходит.

Дочки вились рядом.

Самая старшая, Дуняша, грозно хмурила брови, малышки-двойняшки ухватились за Василису юбку – так спокойнее. Аннушка и Марьюшка, кажется, больше всех переживали за братьев. А те любили их до одури. Хорошо хоть Дуняша не ревновала. Рассудительностью и спокойствием она пошла в свою тетку Гарну. Та умела одним взглядом успокоить всех спорщиков в радиусе нескольких вёрст. Жаль, что седмицу назад она уехала погостить к свекрам, а Северян занят обходом новых владений… В общем, придется наводить порядок самой.

Василиса выкатилась за порог и, уперев руки в бока, крикнула:

– А ну, прекратить!

Буро-серый клубок мигом распался на волчонка-подростка и медвежонка, ростом не уступавшего оппоненту. Сыновья дружно приняли независимый вид, мол, мы просто играли. Но Василису не обмануть невинными глазками.

– Да сколько можно?! Опять вы… Ой! – схватилась за живот.

Все споры были забыты. Сыновья метнулись за угол терема и выскочили оттуда уже мальчишками и в штанах.

– Мама! – бросились к ней.

Василиса не могла не улыбнуться. Когда надо, дети мигом объединялись и действовали сообща. Хоть это радует!

– Не жалеете вы меня! – ворчала, пока ее почетным караулом провожали обратно в терем. – Прибежит ваш папка – все ему расскажу.

– Было бы чего рассказывать, – буркнул старший, укрывая ее пледом.

– Размялись мы, – важно кивнул младший, поднося воды.

Девочки в это время снимали с огня зелье. Эх, пропала партия… А ведь из заморской Турии пришел такой заказ, что Василисе еще работать и работать.

Но дети важнее.

Скоро, вон, ещё одна красотка появится… Василиса погладила живот.

Она очень надеялась, что малышка унаследует дар травницы. Селения диких разрастались с пугающей скоростью. И потребность в зельях тоже. Особенно из-под ее – Василисиной – руки.

Не прошло много времени в статусе жены лесного князя, а ее уже завалили просьбами. Потому что силу Василисы признал даже Кощец. Без разговоров взялся учить, и, похоже, гордился своей преемницей.

А Северян за это время отстроил для молодой жены отдельный теремок-лабораторию.

Ох, Василиса разгулялась!

Плату же брала не только золотом и каменьями, но разрешением от князей на жилье для диких. Не всегда все было гладко, конечно. Большинство возмущались такому прайсу. Но тут очень помогал Северян. Мишка умел убеждать, особенно в своем зверином обличии. После профилактической беседы клиенты становились куда сговорчивее. Хотя не все… Князь Додон, например, до сих пор таил обиду за то, что Северян хитростью оттяпал кусок земель. Иногда пакостил, распуская грязные слухи. Впрочем, ее муж тоже оказался не лыком шит. Устав терпеть «змеиный язык» Додона, просто свел всех зверей в соседний лес. Даже зайчика охотникам не попадалось!

Горожане такому положению дел оказались не рады. Запахло дворцовым переворотом. Пришлось Додону идти на уступки.

Ох, сколько бы Василиса отдала, чтобы глянуть на его кислую морду! Но в это время она сидела в тереме князя беременная первенцем и под пристальным надзором родни. Ну и ладно. Василиса не слишком протестовала. Она быстро нашла общий язык с новыми родственниками. Но все равно ждать мужа из Новиграда было ужасно тяжело.

Как и сейчас, после многих лет совместной жизни.

Вздохнув, Василиса посмотрела на танцующий живот. Дочка активно пихнулась – ей уже стало слишком тесно. Хоть бы Северян успел к рождению их красавицы!

И Ладимира прихватил! Давно о котике весточки нет, живет теперь как сыч вместе со своею женой, лишний раз никуда не выбирется.

Василиса так задумалась, что не заметила, как дочка принесла кувшинчик отвара.

– Спасибо, милая, – поблагодарила Дуняшу. – Это поможет…

Но нет, не помогло.

К вечеру боль усилилась. А утром переросла в схватки. Василису под руки увели в баню. И в самый разгар процесса ее муж все-таки вернулся. Как знал.

***

Северян

Выкупанная и спеленутая Аленка сладко сопела. Северян все никак не мог налюбоваться дочкой.

– На тебя похожа, – шепнул, не отрывая взгляда от детского личика. – Красавица…

А Василиса слабо усмехнулась:

– Про других ты так же говорил.

И прикрыла глаза.

Намаялась его любимая. В этот раз тяжело ей пришлось. Северян сам перепугался, от жены не отходил до той поры, пока повитуха не сунула ему в руки дочку.

– Помой и запеленай скорее, – велела ему.

А сама занялась роженицей.

Привычное дело малость отвлекло князя. А там уже и Василисушка голос подала:

– Покажи мне ее…

Северян исполнил. Любимая тут же приложила дочку к груди, а когда малышка досыта изведала молока, снова отдала Северяну.

– Думала, ты не успеешь… Все хорошо прошло?

Северян поспешил успокоить жену. Разбойники изгнаны в земли Яги, пусть теперь друг другу кровь портят. Еще по пути успел проведать новое селение. Князь тамошних мест решил, что неплохо было бы плату за зелья вернуть. А то уж больно много чести – с дикими соседствовать. Северян молчать не стал. Теперь княжеством правит старший сын.

Василиса одобрительно кивала.

– Этот посговорчивее будет. А чтобы не роптал – бесплатно ему ларчик с зельями передам.

– Обойдется. Ты еще слаба.

– Седмицу придется отдохнуть, это верно.

Но Северян качнул головой:

– Не меньше трех.

Любушка принялась спорить. Однако Северян был непреклонен. Его жена должна набраться сил. А он поможет с детьми. По хозяйству хлопотали нанятые прислужницы. Каждая получала за свою работу золотом и драгоценными каменьями.

Желавших на такую работу многонько нашлось – хоть в три ряда выстраивай.

Однако Северян брал лишь замужних и возрастных, потому как иным девкам вместо помощи охота задом крутить – авось князь прельстится, жена-то уже не столь юна, как раньше. Но Северян этого не терпел. Свой выбор он сделал, и Василиса ему милее самой Лели.

Осторожно уложив дочь в люльку, он вернулся к жене. Но Василиса уже спала. Золотые волосы разметались, по глазам залегли тени.

Северян осторожно устроился рядом. Крепче подоткнул одеяло, прижал милую к себе и залюбовался ею… А сердце ворочалось в груди, до краев исполненное нежности. До сей поры князь не мог понять – за что наградила его Девана? Клятв толком не исполнил, Васеньку девицей не признал – гонял, будто мальчишку. Северян тяжело вздохнул: до сей поры думать об этом совестно… И поцеловал жену.

Свои дурные проступки он исправлял каждый день… И ночь. Василисушка была довольна. Их любовь крепла, хоть порой не обходилось без споров. Еще бы сыновей меж собой примирить… И на это была у Северяна задумка. Как старший подрастет – возьмет его с собой в заморские страны, а в дороге постарается убедить, что одно лишь благословение Деваны не сделает двуликого достойным. Не меньше важны честь, храбрость и любовь к родичам.

***

(в это же время)

– До чего умный князь попался, – засмеялась Девана.

И мазнула ладонью по озерной глади. Довольно подсматривать. С Василисой все хорошо, а что касается помыслов Северяна… Только благородный сердцем не станет считать свою добродетель чем-то особенным.

И наградила Девана князя не за подвиги, а за горячую любовь к своему народу и жажду сделать все для их счастья. К тому же – тут Девана принахмурилась – Леля первая мешать начала. Позволила своей любимце-княжне одурачить дикого, хоть однажды слово давала не мешать «милой сестренке».

Вот Девана и затребовала справедливости. Отец их, Великий Род, встал на сторону старшей дочери. Получилось все лучше некуда. Теперь Северян и Василиса вместе трудятся на благо двуликих. Чему Девана была несказанно рада.

Поднявшись, богиня свистнула своих верных слуг медведей и удалилась в лес охотиться. Теперь и ей можно отдохнуть.

Бонус

Ладимир и Злата

***

– Торговцы пойдут по восточной тропе. В последний миг решили сменить дорогу, псовы дети!

Устинья презрительно сплюнула на землю. Мужиков она едва терпела, а уж тех, кто невольников держал или, того хуже, ими торговал, ненавидела всей душой. Каждый раз Ладимира пробирал озноб, когда он видел, как лихо бывшая невольница резала глотки противникам.

Да уж… Хорошее зелье Василиса сварила. Из тихой прислужницы воительницу сделала. Да такую, что парни их племени слюной исходили – вот бы покорить гордячку. Однако Устинья хоть и посматривала на двуликих приветливее, однако все одно к себе не подпускала.

Да и зачем ей муж, когда дни напролет она выслеживала торговцев невольниками? А Ладимир помогал при случае… Где разведает, где слово доброе скажет. Вот и сейчас он пробовал растолковать упрямой девице положение дел:

– Это ловушка, Устинья. Давно тебя пленить хотят. А после того, как ты самого Абдулу Менялу на куски разобрала, награда за твою душу возросла втрое.

Воительница фыркнула:

– Ну пусть попробуют! Живой не дамся.

И пошла к костру, около которого сидели восемь женщин. Все они были невольницами. Устинья даровала им свободу, однако они выбрали месть. Не было воительниц яростнее них. И бесстрашнее…

А вот Ладимир тревожился за неразумных. Уж слишком много разорения доставил маленький отряд торговцам. Такое не прощают.

– Не тронь этот обоз, – продолжил уговаривать упрямицу. – Хоть раз меня послушай!

Но куда там. Ни Устинья, ни ее товарки и ухом не повели.

– Или ты с нами, или одни пойдем, – так сказала ему девица.

А Ладимир в который раз помянул мастерство Василисы. Уж слишком закалилось сердце бывшей рабыни. Не девица, а храбрый воин. Сколько раз к ней другие в помощь набивались, однако Устинья охотнее привечала Ладимира.

– Ты мне помог в самый страшный час, – молвила однажды. – Никогда не забуду.

И верно – как попадалась ей в руки диковинка, так Устинья неизменно отдавала ее Ладимиру. Поначалу он не хотел брать, но, видя искреннюю обиду девицы, смирился.

Вот уже второй сундук приходилось заполнять. Да только сейчас Ладимир отдал бы все до нитки, только бы Устинья в лагере осталась.

Но девицы уже крепили к поясу ножи и мотали вокруг себя веревку.

– Как вернемся – заходи ко мне в гости, – шепнула ему чернявенькая Зулия.

В отличку от других, эта девица любила мужское внимание. Однако выбирала сама. И пусть ее пленительный стан и свежее личико могли прийтись по нраву любому мужчине, но Ладимир уклонился от ответа.

После случая с Дуняшей ему никого не хотелось. Разве что к Василисе сердцем прикипел. Но боялся показать хоть крупицу своего интереса. Не потерять бы красавицу-княгиню насовсем! А с ней и дружбу князя.

Обернувшись котом, Ладимир громко мяукнул – и меж деревьев легла тропка.

В его власти было направить дорожку в другую от обоза торговцев невольниками, однако Ладимир не стал. Жизнь отдаст, а девиц защитит. И других спасет!

Путь их маленького отряда был короток. Начались скалы… Карабкались по ним долго. Иной мужик устал бы, однако Устиньей двигала жажда скорее разрубить невольничьи цепи.

– Вижу их, – шепнула она, наконец. – Костер развели…

– Неудобное место, – ответила ей Зулия. – До воды далеко, ветру открыто… Ладимир прав: ловушка.

– И приманка уж больно жирна… – в тон ей ответила другая из отряда.

Ладимир согласно зашипел.

Где это видано, чтобы таких красивых невольниц держали без навеса? За смуглую кожу меньше платят! А дети? Нарочно до крови избиты – плачут и стонут.

Устинья аж белая сделалась, но Ладимир успел перехватить ее за руку.

– Погоди, давай темноты дождемся и…

Запнулся, с шумом втягивая воздух. Ах, какой запах! Словно дикая яблонька распустилась, обогретая нежным утренним солнышком… Ладимир вновь вздохнул. И первый кинулся спасать пленниц.

Устинья что-то кричала ему, да Ладимир не слыхал. Юрким котом шмыгнул меж скалами и сразу же бросился к лошадям. Напуганные его внезапным появлением, те взвились на дыбы. Купцы тоже не ждали нападения – повскакивали на ноги.

Зазвенело оружие, зазвучал призыв к бите, а из засады в скалах выпрыгнули стражники с оружием.

Но Ладимир бесстрашно ринулся в бой.

Боли не чуял, усталости тоже… А воинов все прибывало.

– Уходим! Ладимир!

Неужто голос Устиньи? Но Ладимир даже не обернулся. Без девицы не уйдет! Спасёт, чего бы это не стоило!

– Ладимир! – снова закричала Устинья.

Кот ответил шипением. А потом бок опалило болью – достал его вражий меч!

– Схватить дикого!

Но замахнувшийся на него воин вдруг охнул и повалился на бок. А из-за его плеча вынырнула Устинья.

– Ладимир-р-р! – зарычала не хуже волчицы. – Уходим. Всех пленниц мы забрали!

Хорошо ежели так! И он совсем уже было собрался бежать, но нюха вновь коснулся дивный аромат лесных яблонь. И шел он совсем с другой стороны. Кот рванул обратно. Вслед ему летели крики Устиньи, брань стражи и острые стрелы. Раненный бок болел, от крови промокла шерсть.

Но когда Ладимир завернул за скалы и увидал, как один из купцов тащит замотанную в платки девицу, а та бредет за ним, точно кроткая овечка... Что было потом было, Ладимир уже не мог вспомнить. Слышал только хруст костей, когда сворачивал шею мерзавцу. А потом, взвалив девицу на плечо, понесся прочь. Остановился, когда понял, что девица в его руках памяти лишилась.

С великой нежностью уложив добычу на землю, он отогнул край платка и чуть не застонал от ужаса.

Милое личико было тронуто ожогом! И шрамами! А когда девица приоткрыла глаза – тут Ладимир уже не сдержался: зарычал, стискивая кулаки. В зеленых омутах плескалась пустота. Ни страха там не было, ни гнева. У Ладимира аж мороз по коже пошел гулять – что за муки испытала эта бедняжка? И как ему отогреть девичье сердце?

Ладимир на миг плотно смежил веки, собираясь с силами. А потом глянул на свою единственную как можно приветливее и ласково произнес:

– Здрава будь, красавица. Не бойся меня… Худого не сделаю.

А в ответ ему молчание. И все та же пустота в глазах – даже пушистые реснички не дрогнули. Это было хуже, чем дюжина вражеских мечей в сердце.

– Меня зовут Ладимир, а тебя как?

Девица молчала.

– Я из народа диких, знаешь таких?

И снова тишина… Может, девица не слышит вовсе? Ладимир обеспокоенно глянул по сторонам. Как бы проверить?

– Сядь, будь любезна…

Девица исполнила. Но согнулась, как кукла – ни одного лишнего движения. Из озноба Ладимира кинуло в жар, аж руки затряслись. Худо дело! Надо ее поскорее к Василисе вести – княгиня должна помочь!

– Пойдем со мной, – попросил Ладимир, даже не пробуя скрыть дрожания в голосе.

Девица поднялась и встала рядом. А грязный платок соскользнул с русых волос и остался лежать на земле… Ладимир его трогать не стал. Приведет девицу к стоянке, там новых платьев раздобудет… Так и случилось. Только горек был этот дар.

– Пятерых наших не стало, – хмуро сказала ему Устинья. – Дорогой ценой обошлась эта вылазка… – И, вздохнув, поглядела на девицу, которую он привел.

Но говорить с ней не захотела – пошла к другим пленницам. Почти всех удалось спасти, и то лишь благодаря случаю – уж слишком растерялись торговцы внезапному появлению дикого. Однако все же были погибшие… И сильно покалеченные.

Пришлось задержаться.

Ладимир помогал выхаживать бедолаг, однако не забывал о Злате – так он прозвал про себя девицу. Ибо была она для него драгоценностью. Прекрасной, но холодной. Ничто не могло привлечь ее внимания. Она не просила ни есть, ни пить, а когда хотела до ветру, то просто садилась там, где стояла.

Когда это случилось в первый раз, Ладимир пришел в ужас. Просил Злату хоть знаком сказать ему или идти самой, однако девица или не поняла. Или сразу все забыла.

На помощь пришла Устинья – она водила Злату за деревья. И мыла тоже сама

– У нее отметины по всему телу, – объявила после первого купания. – Железом жгли и резали тоже…

От таких слов у Ладимира сердце кровью изошло. Узнать бы имена ее обидчиков и удушить своими руками!

Но Злата молчала, хоть он, как мог, пробовал ее разговорить. Уж чего только ни выдумывал! Рассказывал о нравах диких, что ей нечего опасаться и никто ее больше пальцем не тронет. Старался так же самый вкусный кусочек пищи ей преподнести.

Но что бы не вкладывал в тонкие пальцы – девица все ела одинаково. Хоть сладкое, хоть соленое, хоть вовсе безвкусное. Кажется, дай ей камень – и его жевать начнет.

Не передать словами, в какой ужас приходил Ладимир, тайком разглядывая единственную. И как жадно мечтал о том, что в зеленых глазах Златы мелькнет хоть малая искорка жизни. Вся надежда была на Василису.

Ладимиру не терпелось вернуться в селение. И когда это случилось, он повел Злату прямиком в дом князя.

Северян встречал его на крыльце. Мельком глянув на него и пленницу, молвил:

– Заходи.

И первый переступил порог.

Там, в головной горнице, уже ждала Василиса. Ее талия заметно располнела от тягости, но на этот раз Ладимир не испытал и крупицы тоски. Все его мысли занимала Злата.

– Здрав будь, Ладимир, – улыбнулась Василиса, но за изгибом ее губ пряталась тревога. – И ты будь здрава, девица…

Но Злата не ответила. Василиса и Северян переглянулись. Княгиня приглашающе махнула рукой:

– Давайте за стол сядем, подкрепитесь с дороги…

И сей же час в горницу вошли две женщины с разносами. На каждом дымилась миска, а запах стоял такой – сытый слюной захлебнется.

Но только не Злата. Та как смотрела перед собой, так и продолжила. Пришлось Ладимиру, как и много раз до этого, усаживать девицу и вкладывать в ее руку ложку. После этого она стала есть.

Василиса принахмурилась. И после того, как Злата подъела все до капли, вновь позвала прислужниц, велела им выкупать девицу и отвести в комнату для гостей.

Ладимир вскочил на ноги. Пойдет с ней! Но Северян качнул головой:

– Не тревожься, зла ей никто не сделает.

Ладимир нехотя повиновался. В доме князя им бояться нечего, но сердце переполняло неизъяснимой тревогой. Которая переросла в ужас, стоило Василисе начать разговор.

– Кушанье, что ела Злата, было приправлено отваром из-под моей руки… Однако на девице он никак не сказался. Или она под заклятием, или… – Василиса вздохнула, – сама ведьма.

У Ладимира дыхание пропала. Хуже, чем мертвая вода, жгли слова Василисы. А княгиня посмотрела на него с жалостью и добавила:

– Прости, Ладимир, но одних моих знаний не хватит. Надо звать Кощеца.

Северян немедля распорядился об этом. А Ладимиру ничего не оставалось, кроме как вновь ждать. И молиться Деване, чтобы она не была жестока если не к нему, то хоть к его избраннице.

***

Злата

Хорошо было вокруг, привольно. Небо – синь бездонная, зеленое море трав кругом, а запах цветов такой…Ах! Девица счастливо вздохнула. Она не помнила, как появилась тут. Да и сама себя не знала. Как зовут? Кто родичи? Но это не тревожило сердце. Зачем размышлять? На лугу, под раскидистым дубом, так хорошо!

Девица блаженно прикрыла глаза. Но в следующий миг снова поглядела окрест. По лицу мазнул ветер. Которого раньше не было! Недавно вот только появился… Листва дерева затрепетала, и в ее легком шепоте вновь послышались слова.

Что за шутки?

Девица нахмурилась и крепче прижалась к корням дуба, выискивая у могучего древа защиты. Однако шепот не смолкал. Такой нежны-нежный… Будто бы звал ее кто-то.

– Замолчи! – крикнула в сердцах.

Но с губ не сорвалось ни звука. А ветер вскоре исчез. Девица вздохнула – жаль! И сразу же нахмурилась: что за глупости?! Разве можно желать большего, чем это спокойствие? Когда нет ни горестей, ни забот… А ветер однажды перестанет ее тревожить.

***

– Ты, главное, не оставляй ее в покое. Понял? И зелье как по часам давай. Да смотри – одна капля, не более… Глядишь, получится чего.

Кощец сунул в руки Ладимира склянку, а потом, покряхтывая, вернулся к печке. Сел подле нее и устало прикрыл глаза. Все силы у него вытянул отвар для Златы. Василиса подсобляла, хоть Северян злился. Но княжна слушать ничего не хотела.

– Ежели промедлим – совсем Злату потеряем.

И это было правдой. Когда Кощец явился в терем лесного князя, то, оглядев девицу, заявил, что Злата и впрямь ведьма. А в себя прийти не может, потому как ее дар проснулся в страшную минуту и забрал девичий рассудок с собой. Теперь Злата ни мертва ни жива. Конечно, можно попробовать девице помочь, но и она должна захотеть этого.

Ладимир слушал со всем вниманием и благодарил от всего сердца.

– Не забуду, дядько Кощец. И никуда Злату не отпущу.

Но старик только рукою махнул – мол, губу не раскатывай. Василиса тоже сомневалась.:

– Крепки ее грезы, Ладимир. Будь аккуратен.

А князь добавил:

– Я велел отдать вам избушку на отшибе. Там спокойней будет.

Ладимир согласился. И потянулись тяжкие дни ожидания.

Ладимиру было не привыкать вести хозяйство. Дикие все это умели, сызмальства каждого приучали к работе. А он так еще совсем ребенком остался без родителей – болезнь их унесла.

– Тогда половина селения с ног свалилась, – рассказывал Злате. – Треть из них сразу к Деване на поклон ушла, две доли из оставшихся потом тоже… Черный мор – он и для человека, и для дикого опасен. Говорят, это взор Мораны. Раз в дюжину лет непременно случается.

Однако Злата оставалась безучастна к его рассказам. Видеть ее пустые глаза было тяжелей всего.

Порой на Ладимира накатывала такое отчаяние – выть хотелось. Но ни одной секунды он не упрекнул Девану, что послала ему такое испытание.

– Если очнется и захочет уйти – держать не стану, – обещал на капище. – Только даруй ей исцеление.

Однако время шло, а его молитвы не были услышаны. Это печалило Ладимира, хоть он всем сердцем полюбил свою единственную.

– Красивей тебя никого не встречал, – признавался ей тихо. – Любовался бы днем и ночью…

А то, что на девичьем теле и лице шрамы, так он их не видел вовсе! А вот желание найти тех, кто это сотворил, никуда не делось. Ладимир просил Устинью разузнать о своей молчаливой гостье, но много она не нашла. Только откуда и куда везли. На этом все.

Самому бы похлопотать, но Ладимир не мог оставить Злату. И каждый день говорил, говорил, говорил… Так много и долго, сколько мог.

***

Злата

– Замолчи же! Ну! Хватит!

Девица зажала уши ладонями, но это не могло помочь. Шепот ветра не стихал ни на минуту. Тревожил ее, не давал сомкнуть глаз. Порой становился почти неразличимым, а иногда, как сейчас, сводил с ума.

– Красивей тебя никого не встречал, – говорил ей ласково, – любовался бы и днем, и ночью…

От таких слов в груди делалось горячо. Но пальцы холодели от страха. Почему? Ведь голос не был злым.

– Погляди на меня… – вновь прошелестело над ухом. – Хоть один разок!

Но девица крепко зажмурилась. Не станет! Ни за что не поддастся!

– Злата… – терпеливо просил ветер. – Злата моя…

– Я не Злата! – крикнула в ответ. – Мое имя – Сияна!

И земля под ногами вдруг затряслась крупной дрожью.

Сияна вскрикнула и распахнула глаза. Ой! Почему небо вдруг зеленое стало?! И вокруг не луг, а бревенчатые стены. А рядом… мужчина? Без рубашки!

Страшные воспоминания обрушились на Сияну, как лавина черных камней. И, громко закричав, она лишилась чувств.

***

Когда Злата упала, Ладимир едва успел подставить руки. Не понимая, что ему делать, ткнулся в один угол избы, потом в другой. Уложил свою ненаглядную на лавку и вновь заметался по горнице.

Кувшин с водой уронил, стол опрокинул. За голову схватился – что ж он за дурак такой?! И вновь кинулся к девице.

– Милая моя, – шептал, пытаясь устроить Злату удобнее. – Прости… Испугал тебя. Ты так кричала… Сам не свой! Руки дрожат…

Злата чуть слышно застонала. Пушистые ресницы дрогнули, однако едва она распахнула глаза, как вновь сомлела. Да что ж это такое?! Ой не так он представлял их встречу. Совсем не так!

Накрыв девицу меховым покрывалом, Ладимир в чем был бросился вон из избы. Под сапогами захрустел снег, голую грудь куснул злющий зимний ветер, но Ладимир не чуял холода. Добежав до первого же соплеменника, он велел звать Северяна и Василису. Хвала Деване, мальчонка сей же миг бросил ведра с водой и бегом отправился к князю.