Текст книги "Ты пахнешь как спасение"
Автор книги: Эллин Ти
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)
– Ты до чертиков хитрая, Катя, – улыбается он. Но в глазах совершенно нет искорок.
– Наверное. Но я просто очень хочу, чтобы ты был счастлив. Ты такой классный, ты даже не представляешь! Но…
– Но не для тебя, – улыбается он грустно.
И я не отвечаю, потому что согласие с его выражением прозвучит довольно грубо. Но он понимает все без слов, целует меня в нос и просто уходит, и я уже успеваю расстроиться и чуть не заплакать от переизбытка эмоций, когда замечаю, как Артур подсаживается к Тане, протягивает ей палочку с маршмеллоу и стаканчик с ароматным какао.
Таня улыбается так искренне, что ее радость отчего-то передается мне. И я тоже смотрю на них с улыбкой, особенно когда Таня убирает с щеки Артура ресничку и нежно проводит пальцами по его щеке, мило-мило смущаясь этого.
Я совершенно точно не из тех девушек, кто хочет заполучить себе все внимание в мире. Мне это не нужно. Гораздо сильнее я бы хотела не разбивать сердце дорогому мне человеку и смотреть на то, как он искренне счастлив, пусть и не со мной.
Глава 17. Катя
Rozhden – Пустяк
Последний день в горах…
А когда вообще эта волшебная неделя успела пролететь, а? Я совершенно не успела ничего понять. Мне мало горного воздуха, мало общения, мало свободы, в конце концов! Я словно поняла, как хорошо мне среди кучи людей, громкой музыки и долгих-долгих разговоров. Я чувствую себя во всем этом так комфортно, что от осознания того, что завтра придется вернуться в свое жуткое прошлое, мне просто хочется плакать.
А если сбежать? Прямо сейчас. Поздним вечером, с другого конца страны. Просто сбежать и податься куда угодно, хоть в какую-нибудь ближайшую деревню, честное слово! Я сделаю хуже или нет? Смогу скрыться своими силами или нет смысла даже пытаться? Он найдет меня, да? По телефону, по камерам, да хоть по запаху… И мне так страшно, что если я убегу сама, то меня никто не сможет защитить, когда он меня обнаружит. А он точно сделает это. Потому что добро не всегда побеждает зло, я, к сожалению, в этом уже долгие годы убеждаюсь.
Сегодня последний вечер в горах, вся группа снова сидит около отеля у костра и поет песни, а мне почему-то впервые за отдых хочется побыть отдельно от всех. Не знаю, наверное, это связано с тем, что завтра уже все это закончится, и я просто хочу вот так со стороны впитать весь этот волшебный отпуск в себя, чтобы запомнить как можно больше деталей.
А может, я просто схожу с ума, кто его знает.
Но я спокойно сижу на ступеньках у входа в наш отель и пью какой-то просто божественный чай с ягодами. Он такой ароматный, что даже притупляет грусть от предстоящего возвращения в дом Олега. Смотрю на одногруппников, улыбаюсь, наблюдая за их весельем, и искренне хихикаю, когда один из парней танцует что-то типа стриптиза, а когда снимает с себя дутую жилетку, то чуть не падает прямо на девчонок, сидящих рядом.
Они классные. Мне искренне жаль, что нам не по пути ни по какому из направлений, но я просто наслаждаюсь тем, что могу находиться здесь.
Нахожу глазами Артура и вздыхаю, опуская взгляд. Он сидит рядом с другими парнями и тоже хохочет над неудачным танцем, а Таня все еще сидит недалеко от него и смотрит на него глазами самого преданного олененка.
Они не особо общаются, хотя Артур ведет себя как настоящий джентльмен: подает ей руку, открывает двери, приносит ей чай и какао и иногда даже заводит разговор о чем-то. Я не слышу о чем, потому что…
Потому что мы не общаемся.
Ну, почти.
Такая вот грустная история дружбы, которая сломалась о самые банальные неразделенные чувства.
Я ни в коем случае не виню Артура, в какой-то степени я даже понимала, что такое может случиться, потому что никто не может спокойно отреагировать на отвергнутые чувства. Мы… ну, не прям перестали общаться. Артур все еще желает мне доброго утра и иногда заводит всякие разговоры, когда мы встречаемся вне комнат. Но теперь это все крайне неловко, зажато, тускло. Мы не ищем друг друга и не находимся рядом двадцать четыре на семь, как сиамские близнецы, и опять же, я ни в коем случае не виню Артура.
Но я чертовски скучаю.
В какой-то момент он стал для меня оплотом спокойствия и показателем настоящей дружбы. Благодаря ему я решила не разочаровываться в людях и мужчинах в частности, перестала так сильно ненавидеть универ и в целом стала чувствовать себя лучше. Конечно, я скучаю, черт возьми, не так просто отпускать человека, зная, что ты сделал ему больно и совершенно никак не можешь ему помочь!
Вздыхаю. Ладно. Это пройдет, правда? Он оттает, я перестану бояться сказать ему лишнее слово, и, возможно, наша дружба станет хоть немного теплее, чем есть сейчас. А если нет, то я в любом случае буду счастлива, если он будет счастлив. Даже без меня.
Парень, танцующий стриптиз, вдруг решает начать прыгать через костер, и вся группа тушит его загоревшуюся штанину, когда телефон оповещает о новом сообщении. Я уже не вздрагиваю – привыкла к этим уведомлениям, потому что примерно в одно и то же время каждый день мне приходит сообщение от Давида.
Он пишет, когда освобождается от работы, и мне невероятно тепло от осознания, что каждый день, будучи уставшим и освобождаясь от дел поздним вечером, он все равно не забывает обо мне. Я все еще стараюсь мыслить здраво и не строить воздушных замков по поводу нашего светлого будущего, но тут я могу ответить самой себе словами Артура. «Я же не заставляю его чувствовать что-то в ответ ко мне».
Давид: Время узнавать у тебя, как дела! Как дела?
Катя: Только не говори, что ради того, чтобы узнать это, ты ставишь будильник:)
Понимаю, что улыбаюсь в телефон как самая настоящая дурочка. Ну… я и есть дурочка, что уж там.
Давид: Я еще не настолько стар, чтобы забыть написать тебе, Катя) Как ты? Как отдых? Дай угадаю – совсем не хочешь домой?
Катя: Во-первых, я никогда не говорила, что ты старый, а вот ты упоминаешь об этом довольно часто. Тебя тревожит твой возраст? Ты хочешь поговорить об этом?) Во-вторых, я в порядке, отдых – супер! И да, ты угадал – я совершенно не хочу ехать домой. Думаю о том, чтобы сбежать в ближайшую деревню и стать дояркой. Или еще кем-то.
Давид: Боюсь, Олег вычислит тебя слишком быстро, так что это может быть очень опасно.
Давид: И не тревожит меня мой возраст! Только мою больную спину, но это детали.
Давид: И да, ты можешь ехать домой спокойно, я кое-что придумал, и Олег завтра утром сваливает в командировку на целую неделю. По моим подсчетам, вы не должны пересечься дома, так что еще неделя заслуженного отдыха у тебя есть!
Смотрю на экран и не дышу. Точнее, сначала громко хихикаю, а вот потом уже не дышу. Он как вообще это все делает? Как проворачивает? Просто… сделал так, чтобы Олег уехал! На неделю! Да он никогда больше чем на пару дней никуда не уезжал, как?!
Задаю этот вопрос Давиду сразу же. Спрашивать, зачем и для чего он старается для меня так, бессмысленно – ничего нового я не услышу. Каждый раз он просто говорит, что я достойна помощи, а не издевательств, вот и все.
Давид: Муж твоей матери любит деньги больше, чем может показаться. Стоило поманить его многомиллионным проектом, как он тут же стал собирать свои вещи. Я, правда, тоже уеду, но меня его компания не пугает. Так что ты можешь спокойно отдыхать, а как вернусь, мы обязательно придумаем что-нибудь еще.
Вздыхаю. Я, конечно, надеялась, что Давид остается в городе и мы сможем с ним встретиться… С другой стороны, а для чего? Все наши «свидания» должны быть направлены на то, чтобы я просто уходила из дома и могла вдохнуть полной грудью вдали от этого придурка. Понятное дело, что если Олега не будет в городе, то и с Давидом мне нет смысла видеться. Это логично.
Но как же мне грустно от этой чертовой логики…
Пишу ему слова благодарности, и мы сворачиваем наш диалог. В целом мы никогда не общаемся долго, он только спрашивает, как я, я отвечаю, на этом все. Я даже не могу собрать силы в кулак и спросить то же самое у Давида. Боюсь, что он решит, что я банально лезу не в свое дело, и тогда начнет относиться ко мне иначе.
А я не хочу иначе…
– Ты так улыбаешься в экран, что я еще издалека догадался, кто тебе пишет. – Голос Артура звучит так неожиданно, что я чуть не роняю телефон на землю, еле успеваю подхватить его и сунуть в карман.
Парень стоит надо мной с теплой улыбкой и палочкой с жареными зефирками, и на секунду мне кажется, что я готова заплакать от этой картины. Потому что это впервые за последние четыре дня настолько непринужденное действие с его стороны.
– Это не он, – отвечаю сразу же.
– То, что ты сразу подумала именно о своем таинственном спасителе, когда я даже не назвал это предположение, еще раз указывает на то, что там именно он. Не отрицай.
– А ты не издевайся, – вздыхаю и опускаю голову. Кажется, что груз последних лет резко опустился на мои плечи. На деле же мне просто жутко стыдно.
– Почему ты грустишь? – Он садится на ступени рядом со мной, снимает с палочки одну зефирку, дует на нее пару секунд, а затем протягивает ее мне. Милый жест, и до безумия вкусное лакомство.
– Потому что мне грустно, – пожимаю плечами.
– О, ясно. А конкретнее?
– Очень грустно?
– Кать. – Он посмеивается. – Я серьезно. Поделись со мной, мы не чужие друг другу люди. То, что мы немного отдалились за последние дни, не рушит нашу дружбу. Кто тебя обидел? Ты же в курсе, что тебе стоит показать только пальцем.
– В курсе, – вздыхаю и киваю. – И поэтому мне и грустно.
– Потому что я готов врезать тому, кто тебя обижает? Ты типа против рукоприкладства и все такое?
– Я типа просто чувствую себя до безумия стервой за то, что ты готов за меня даже драться, а я…
– А ты? – Он почему-то улыбается. – Слушай, Кать, я не могу контролировать свою симпатию, поэтому не могу по щелчку пальцев, например, влюбиться в Таню. Мне все еще нравишься ты, и это логично. И ты тоже не можешь это контролировать. Нет, конечно, если бы ты могла влюбиться в меня по щелчку, я бы щелкал без остановки хоть целые сутки, но пусть уже будет как будет. Мы живые люди, тут чувства не выбирают.
– Прости-и-и-и-и, – почти пищу, прикрывая глаза руками. Вот какого черта он такой осознанный и классный, а? Мне казалось, что парни в его возрасте все дурные поголовно, бабники и просто не самые приятные личности, но этот словно… Не знаю, он просто идеальный!
– И ты прости, – вдруг говорит он. Артур притягивает меня за плечи к себе в объятия и целует в макушку. – Что отстранился. Но, кажется, мне так немного легче. По крайней мере, пока. Но спасибо тебе, что сказала правду. Я сильно ценю это, честно. Правда всегда лучше притворства. И… ну, я не врал, что тресну за тебя кому угодно. И если вдруг этот твой супергерой обидит тебя, то ты только скажи, я примчусь разбираться в ту же секунду.
Улыбаюсь и прижимаюсь сильнее к крепкой груди. Хороший же! Пусть у него все будет замечательно.
– Не обидит, – говорю уверенно. – Просто потому, что у нас наверняка ничего не выйдет. Он поможет мне, и я уеду. Он сильно старше, я для него наверняка просто девчонка, которая нуждается в помощи. Нет смысла даже обсуждать все это, так что береги кулаки, за меня сражаться тебе не придется точно.
– Иногда я поражаюсь твоей мудрости, а потом вспоминаю, как много ты пережила за свои еще пока восемнадцать, и понимаю, что нет ничего удивительного в твоей взрослости.
– И кто мне это говорит? Твоей рассудительности позавидует любой взрослый.
– Я притворяюсь, – улыбается он, и я посмеиваюсь, утопая в теплых и таких нужных объятиях.
Мы молчим, потому что слова и не нужны больше. Тот груз, что, казалось, одномоментно рухнул на мои плечи, внезапно покинул меня, и стало легче дышать. Мы обнимаемся и доедаем зефир, пока к нам не подходит Таня и не просит Артура проводить ее до комнаты. Я улыбаюсь им и тому, что Артур не отказывает. Я получаю теплый поцелуй в висок и снова остаюсь одна, но отсутствие друга уже не расстраивает меня так, как раньше. Было приятно все обсудить, хорошо, что он тоже любит разговаривать.
Задираю голову. Сегодня до чертиков красивое небо. Столько ярких звезд, что хочется остаться здесь навечно.
Говорят, что от падающих звезд исполняются желания. Я не верю в это совершенно, точно как в Деда Мороза или в зубную фею, но, когда замечаю падающую звезду, почему-то все равно загадываю желание, еле слышно проговаривая его вслух.
Пусть он станет моим спасением.
Закрываю глаза. Стираю пару слезинок, успевших упасть с ресниц, встаю со ступенек и ухожу в свой номер, потому что завтра рано вставать и возвращаться в прошлую жизнь. И остается только надеяться, что она не сломает меня окончательно.
Глава 18. Давид
Леван Горозия – Вместе
Сесть в самолет на свое отдельное место в бизнес-классе кажется раем после недели в компании самого ужасного человека на свете. Обычно я не выбираю себе дорогие места в самолете, потому что банально не понимаю, на кой черт платить бешеные деньги, когда лететь всего два часа и можно спокойно провести это время в экономе, но так уж вышло, что мне просто необходимо было остаться один на один с собой и банально не видеть хоть немного рожу сраного Олега.
Мне казалось, что за свои двадцать шесть лет я видел много разных людей и вряд ли в жизни встретится тот, кто сможет удивить меня катастрофически сильно.
Как же, черт возьми, я ошибался.
Мир бизнеса полон змей, стерв, пиявок и откровенных сук, что уж скрывать. Деньги эти люди любят больше всего на свете, и очень мало тех, кто занимается этим исключительно для того, чтобы обеспечить семью, а не просто набить кошелек бумажками и сидеть на нем, как на подушке.
Я рос в хорошей семье, мой отец не тонул с головой в бизнесе и все-таки смог вырастить большое дело, но это было огромной заслугой мамы, заслугой их любви и просто заслугой его характера. Это скорее исключение, чем правило, и, когда отец начал втягивать меня в этот мир бизнеса как отдельное лицо, я понял это и конкретно разочаровался.
О честности здесь говорить не стоит, каждый ищет выгоду и желание заработать побольше, но таких лицемерных тварей, как Олег, я не видел еще никогда. Он не понравился мне с первого взгляда, я понял, что не ошибся в своих суждениях, когда впервые увидел его отношение к Кате, а после и поговорил с самой девушкой, но эта неделя командировки…
Она высосала из меня все соки, а еще проверила на прочность мою выдержку. Около десятка раз я был на грани того, чтобы просто врезать ему несколько раз, но это совершенно не сделало бы наш с Катей план лучше, поэтому я оставил это желание на попозже. Но обязательно воплощу его в жизнь.
Мой план состоял в том, чтобы максимально отгородить Катю от мужа ее матери, поэтому лучшим вариантом было взять его на себя и просто куда-нибудь увезти. Симонов катастрофически падок на деньги, поэтому провернуть это было не сложно. Я просто созвонился со своим другом из Калининграда и попросил его подыграть мне в одном важном деле.
Олегу я наплел, что хочу строить новый завод и, конечно же, не осилю один, поэтому предложил ему партнерство. Очевидно, что фальшивое. Но когда это раскроется, мне уже нечего будет терять. Всю неделю мы смотрели землю, выбирали место для стройки, разговаривали с представителем строительной компании (таким же фальшивым, потому что именно он и является моим другом) и обсуждали будущие планы. Симонов был воодушевлен новым проектом как никогда и даже не подозревал, на каких документах ставит подписи.
Зато я подготовился хорошо.
Но…
За эти две недели я не переставал удивляться одной вещи. Как, на хрен, человек может умещать в себе абсолютно две разные личности. Такого толкового (довольно-таки) бизнесмена, который горит своим делом и на самом деле даже вызывает какие-то доверие, и… И мудака.
Вот просто мудака, без всяких но. Олег самый настоящий мудак. Как человек, как знакомый, как супруг и как отчим, да простит меня Катюша за то, что я так его называю.
Мы много общались. К сожалению, но это так. Так как в командировке были только вдвоем, от этого было почти не сбежать. И вот за неделю Олег ни единого раза не упомянул о своей жене. Вообще. Даже вскользь. Он просто… вел себя так, словно ее даже не существует. Он даже, блин, не звонил ей!
Я провожу параллель со своими родителями, как любой адекватный сын, и с полной уверенностью могу сказать, что мой отец обожает мою маму и ни один его разговор не обходится без упоминания ее. Хоть полусловом, неважно! Он всегда говорит о ней, и я почти убежден в том, что так делает каждый любящий мужчина, но… Не Олег. И вывод тут очевиден, его даже не приходится произносить вслух.
Зато о Кате он говорит до ненормального много и часто. И это не банальное обсуждение дочери с ее парнем (не забываем о нашей легенде). Это что-то совсем другое.
Он говорит о Кате как о… женщине. И это звучит катастрофически мерзко, учитывая то, что она дочь его супруги и ей все еще, черт возьми, всего лишь восемнадцать!
Олег говорит, почти не стесняясь, хотя я уверен, что он еще нередко контролирует свою речь. Но услышал я многое. И многое понял и подчеркнул для себя.
Как минимум то, что Катю надо спасать как можно скорее, потому что этот псих совершенно точно неадекватен и опасения девушки по поводу празднования ее дня рождения абсолютно не беспочвенны.
Мудак проговорился мне, что ждет праздника ради особого «подарка». Вот так прямым текстом сказал. А потом в сотый раз за эту поездку напомнил, что я вообще-то ей не пара и мне стоит держать свои руки подальше от его девочки. Потому что его малышка не должна размениваться на всякие непонятные отношения. Она должна быть рядом с папочкой, потому что он сделает все, чтобы она была счастлива.
Чертов ублюдок.
И вообще, Катюше рано заводить отношения, особенно с таким взрослым мужчиной, как я.
Я почти плюнул ему в лицо на этих словах. Во-первых, потому, что я и сам это знаю, мать твою, и именно поэтому наши отношения фейковые, а во-вторых, странно, что это говорит мне человек, который сам откровенно ее домогается.
Не знаю, как я выдержал неделю рядом с ним, честно, но отдельное место в самолете мне было просто необходимо, чтобы выдохнуть хоть ненадолго.
С Катей мы понемногу общаемся каждый день. Мне важно знать, как у нее дела, а она охотно отвечает на мои вопросы. Мы, что логично, стали общаться чуть более открыто, потому что переписываемся вот уже две недели, пусть и не целыми днями напролет. Она прямо говорит о своих страхах, но вот уже две недели все чаще делится хорошим, и это просто не может меня не радовать.
Отдых в горах пошел ей на пользу, а пока она была там, я погряз с головой в работу и как раз планировал всю поездку с Олегом. Даже с отцом не виделся все это время – не нашел лишнего часа в сумасшедшем графике. Потому что, помимо прочего, я все еще стараюсь развить свой собственный бизнес и уйти полностью в него, подальше от этих продажных и… неважно. Вы поняли.
Все две недели Катя без Олега откровенно наслаждалась жизнью, а еще протаптывала дорожку в сердце своего охранника Лени. Нам нужна будет его помощь, потому что это вызовет наименьшее количество подозрений, поэтому будет классно, если у нее получится переманить его на свою сторону.
Судя по сообщениям, у нее получается! Они каждый день заезжают за кофе в кофейню, а я в пятницу даже задержались там на полчаса, чтобы съесть какие-то суперизвестные в этой сети круассаны. А еще у Лени явно наклевывается что-то с Ульяной: она перестала названивать мне, зато Катя замечала пару раз открытые переписки с ней у Лени. Кроме того, пару вечеров он отпрашивался у ее матери с работы, и у нас есть общее подозрение, куда он мог ездить.
И я буду только рад, если он – именно то, что нужно Ульяне. Все заслуживают счастья!
В общем, дело в целом идет вполне неплохо, но до девятнадцатилетия Кати еще две недели, и пока я плохо понимаю, как оградить ее от Олега. Он уже начал что-то подозревать, потому что, опять же, как-то проговорился, что соскучился по дочери и что-то происходит такое, словно их специально кто-то разводит.
Но тут нам придется только включать смекалку, действовать по ситуации и, к сожалению, надеяться на лучшее.
Но на случай, если Олег перегнет палку, мы уже все решили: никто не будет скрываться, я приеду сразу же, и там будь что будет…
Почти три часа полета помогают привести мысли в порядок и отдохнуть от Олега, я правда катастрофически устал от него. Приземляемся, и первым делом, когда появляется связь, я открываю диалог с Катей и пишу ей, что примерно минут через сорок Олег должен быть дома, так что прошу ее быть аккуратней, но…
Катя присылает голосовое, и я быстро подключаю наушники, чтобы послушать ее крайне взволнованный голос.
– Слушай, тут мама… В общем, она накрыла стол, чтобы встретить Олега, и сказала, что я обязана пригласить и тебя, так как ты… ну… мой молодой человек. Я говорила ей, что ты устал от командировки и наверняка у тебя куча дел, но она точно уверена, что я буду отвратительной девушкой, если вот так не встречу тебя после перелета.
Голос Кати сквозит нервозностью, я понимаю, что ей все это дико неудобно мне писать, но, с другой стороны, это в целом не плохой вариант.
Пишу ей, чтобы не нервничала и ждала меня, потому что я приеду, а потом сообщаю эту новость и Олегу, когда мы встречаемся у выхода из самолета.
Он выглядит крайне недовольным, но я не спрашиваю, а ставлю его перед фактом, что хочу увидеть Катю и поэтому еду вместе с ним.
Сквозь зубы, но он соглашается, и поездка на такси до их дома проходит в абсолютной, что прекрасно, тишине. Она прерывается только его недовольным дыханием, но в целом мне плевать на все его недовольства, этот человек не заслуживает того, чтобы хоть кто-то в этом мире считался с его мнением.
Я заказываю цветы еще в аэропорту и встречаю курьера точно у ворот дома Симонова. Букет разноцветных альстромерий (в этот раз не красных, чтобы передать некую радость момента) получает от Олега полный скептицизма взгляд. Он недовольно закатывает глаза и, естественно, не покупает букет своей женщине.
Как Инга вообще живет с ним?
Я искренне уверен в том, что в доме, где царит любовь, обязательно пахнет свежими цветами. Желание радовать свою женщину ведь должно быть постоянным, нет? Это просто букет. Не новая машина или квартира в центре города. Букет, которому она улыбнется и который будет видеть каждое утро и перед сном. Цветы, о которых несложно подумать, когда вспоминаешь улыбку своей избранницы. Мне хочется радовать Катю, просто потому что она достойна этих цветов, а он…
Ну а он мудак, тут, впрочем, ничего нового.
Пес Олега лает на меня, но охранник Кати велит ему перестать, что уже кажется мне огромным плюсом. Мы проходим в дом, нас трое: я, Олег и его катастрофически кошмарное настроение.
Инга и Катя сразу выходят к нам навстречу, Катюша почти трясется от нервов, и когда Олег тянет к ней руку, чтобы… что сделать? Не знаю. Но когда он тянет к ней руку, я перехватываю пальчики Кати, а саму Катю прижимаю к себе, обнимая ее и оставляя аккуратный поцелуй на ее брови.
Я не хочу, чтобы он ее трогал. Столько грязных слов я слышал, столько понял… Пусть держит свои руки подальше, серьезно, иначе так долго сдерживаться я не смогу.
– Привет, – шепчу Катюше, прижимая ее чуть ближе к себе. Мне очень сильно хочется укрыть ее от всего этого долбаного мира, чтобы она не ощущала его огромных колючек.
– Привет, – отвечает она тихонько и прижимается чуть ближе. Тоже прячется.
– Ну что вы встали, как гости? Проходите, уже все свои! Олег, здравствуй, – тишину разрушает Инга. Она обнимает мужа, помогает ему избавиться от верхней одежды, целует в щеку. Даже уводит его из прихожей, оставляя нас с Катей вдвоем, отчего девушка тут же вздыхает с облегчением и отстраняется.
– Прости, – шепчет. – Просто я…
– Все хорошо. Цветы тебе, – протягиваю ей букет и улыбаюсь, когда она зарывается в них и от радости морщит носик. Ну вот, о чем я и говорил. Это совсем не сложно, а у нее уже хорошее настроение. – Ты в порядке?
– Пока да, – выдыхает она.
– Все хорошо будет. Я с тобой. Идем.
Беру ее за руку. Она нервничает, и пальцы подрагивают, поэтому сжимаю ее ладошку покрепче и иду с ней в гостиную. Стол и правда накрыт, Олег сидит на одном из стульев, а Инга стоит над ним и разминает ему плечи. А он все еще жутко недовольным взглядом смотрит на нас с Катей.
Почему его жена так слепа? Он ведь даже не скрывает этой ненормальной ревности.
Этот обед проходит ужасно. Инга постоянно пытается завести разговор и щебечет обо всем подряд, только бы не обращать внимания на злого Олега. Она раз сто говорит, какая мы с Катей прекрасная пара, еще столько же раз упоминает, что они обе очень скучали, предлагает попробовать все блюда и отчаянно пытается угодить своему мужу во всем.
Симонов же крайне раздражен. Катя сидит возле меня, как мышка, и я стараюсь почаще поглаживать ее по пальцам руки, чтобы подарить хоть немного спокойствия. Потому что я не раздражен. Мне удивительно… нормально?
– Кстати, – говорю я спустя пару часов совместного обеда, плавно перетекающего в ужин, – раз уж мы вместе тут собрались, я хотел бы обсудить одну важную тему. Катюше через две недели девятнадцать, – на этой фразе я замечаю, как на лице Олега появляется ухмылка, и от моего спокойствия не остается и следа, – и так как мы с ней вместе, я бы хотел организовать этот праздник. На правах ее молодого человека сделать ей такой сюрприз. Надеюсь, вы не будете против и отдадите все это в мои руки. Буду рад подарить Катюше этот день. Ты не против? – поворачиваюсь к Кате и еле заметно подмигиваю, а потом целую костяшки рук. Давай, красавица, подыгрывай, сделай вид, что для тебя это неожиданная новость.
– Я… – запинается она. – Мне будет очень приятно, если этим займешься ты, – говорит она, и я чувствую, как вкус победы расползается по венам.
– Мы не согласны, – гремит Олег.
– Нет, мы согласны! – перебивает его Инга. Он тут же сжимает кулаки от злости, и я просто надеюсь, что он не выместит все свое недовольство на ней. Какой бы они ни была, я против насилия над женщинами в любом его проявлении. – Это же так здорово, что вы так сблизились и хотите сделать для Катюши праздник! И… Я прошу прощения, но я тоже приготовила Олегу сюрприз, и нам уже надо ехать, так что вы оставайтесь, ешьте и в целом делайте, что хотите. Милый, нам пора!
Олег смотрит на нее почти с ненавистью. Он явно не ожидал никакого сюрприза, но тут Инга играет словно на стороне Кати, хотя я на сто процентов уверен, что это глупое стечение обстоятельств.
– Куда? – психует он.
– Я сняла нам номер в спа-отеле на два дня. Я хотела, чтобы ты отдохнул после командировки. Поехали, ну же! Нас уже заждались, а молодежь пусть продолжает без нас.
Она буквально вытаскивает его из-за стола, и мы с Катей синхронно выдыхаем, понимая, что эти выходные пройдут для нее в тишине и спокойствии, а дальше останется пережить оставшиеся пару недель и все наконец-то будет в порядке.
Все точно будет в порядке.
Глава 19. Катя
ZOLOTO – Непроизошло
До моего дня рождения осталось три дня, и, если честно, от осознания этого внутри меня разрастается огромная истерика.
Мне до чертиков страшно. Просто невыносимо. Чем ближе этот день, тем сильнее меня колотит. Я не могу ни на чем сосредоточиться, думаю только о плохом, хотя, казалось бы, в этот день наступит еще и день моего освобождения от ужаса, и я должна этому радоваться!
Но я так сильно боюсь…
Я правда просто боюсь, что у нас ничего не выйдет. Мне до дрожи страшно даже думать о том, что будет, если наш план пойдет крахом по какой-то причине и… и мне придется вернуться домой.
Внутри меня и правда по этому поводу истерика. Дикая, ненормальная, шумная и просто пугающе объемная. Никогда в жизни я ничего так не боялась, как этого дня. Он словно судный.
Я не хочу никакого праздника, мне он вообще не приносит никакой радости. Очень давно я отказалась от дня рождения, и тут мое желание забыть об этом дне навсегда только усиливается. Но по плану у нас должна быть большая вечеринка, поэтому мы с Давидом организовываем ее вместе, делая вид, что это его мне подарок.
А он, к слову сказать, подошел ко всему очень внимательно. Даже зачем-то выяснил, какой у меня любимый цвет – оливковый – и спросил, какую я предпочитаю музыку. Наверное, для правдоподобности мероприятия, потому что он тоже знает, что никакого счастья в этот день я не испытаю.
Ну, только если у нас получится сбежать. Тогда я буду самым счастливым человеком на свете. Это самая заветная мечта: избавиться от этого ада.
Потому что Олег… Он звереет. С каждым днем становится все хуже и хуже, эта неделя, что прошла после их возвращения с мамой из спа-отеля, показалась мне настоящим ужасом. Несколько раз меня спасал Давид. Он просто приезжал в любое время и утаскивал меня гулять, а на деле же просто долго-долго меня успокаивал, потому что я просто была не в себе. Наши с ним свидания уже в целом вошли в норму для мамы и даже для Олега. Он, конечно, дико бесится, но молчит, потому что у него начали портиться отношения с мамой.
Но он ужасно себя ведет…
Позавчера он буквально залез мне под юбку. От одних только воспоминаний мне становится плохо. Меня снова вырвало от нервов, когда я смогла от него сбежать. Мы… мы просто ужинали. Боже, мы ужинали! А он положил руку мне на колено и повел ее вверх, задирая ткань юбки. Меня парализовало от страха, я дернулась, чтобы сбежать, но он держал крепко и не давал мне уйти. Его руки ползли по коже так стремительно, что я чувствовала, как задыхаюсь. Мама отошла на кухню, он зажал мне рот ладонью, он…
Боже, нет. Меня снова тошнит.
Меня спас Леня. Клянусь, мой охранник, у которого раньше эмоций в мою сторону было не больше чем у дуба! Он очень вовремя вошел в гостиную. Олег отпрянул от меня сразу же, но я показала Лене все эмоции глазами, как могла кричала о помощи, не издавая ни звука. И он увидел! Понял меня! Позвал куда-то Олега тут же. Тот ушел крайне нервный, что его прервали, а я сбежала в свою комнату, закрылась в туалете и блевала так долго, что потом едва ли смогла встать с пола. И еще пару часов не выходила из ванной…
Он слетает с катушек, перестает сдерживаться, и у меня панический страх по поводу дня рождения. Я дико боюсь того, что он придет ко мне с «подарком» прямо в полночь и я просто ничего не смогу сделать. Нет, я… Я готова бороться до последнего, но Олег выше меня на две головы и шире в плечах, сильнее, что логично, я адекватно оцениваю свои шансы, оттого и трясусь от страха уже какой день подряд.
С мамой снова все сложно. Она вся ушла с головой в заботу о своей красоте, и ее пик материнства закончился, так толком и не успев начаться. Она почти не обращает на меня внимания и не говорит со мной. Не знаю, то ли снова что-то случилось, то ли случилось что-то до этого, когда она вела себя со мной как нормальный родственник, но факт остается фактом: на нее надеяться больше нет никакого смысла.
