Текст книги "Ты пахнешь как спасение"
Автор книги: Эллин Ти
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)
Сегодня вечером мы должны встретиться с Давидом, и это почти единственное, что меня сейчас радует. Время с ним – это спокойствие. Я не волнуюсь почти ни о чем и могу просто хоть все три часа нашей встречи смотреть в окно и думать о вечном: никто ничего мне не скажет. По сути, он просто увозит меня из дома, чтобы я могла расслабиться, вот и все. Нас уже даже не сопровождает Леня!
О, это отдельная глава истории под названием «моя увлекательная жизнь». Леня – мужчина очень занятой, и Олег искренне верит в то, что у того вообще нет никакой жизни, кроме работы. Он не дает ему отгулов и выходных, Леня должен быть всегда готов отвезти меня, куда потребуется, потому что я обязана быть под присмотром. Но в жизни Лени появилась Ульяна, чему я просто беспрекословно счастлива. Они, к слову, почти вместе! Он всеми силами ее добивается, и я, как истинная фанатка романтики, надеюсь, что у него все получится. Ну и мы придумали, как сделать так, чтобы Леня окончательно занял нашу сторону. А точнее, даже мою сторону. Когда он отвозит меня на свидание к Давиду, он больше не следит за нами. Потому что он едет к Ульяне. И это просто самое идеальное попадание в моей жизни, честное слово!
Он страстно влюблен и из-за этого стал гораздо мягче. С ним легче договориться, он выслушивает меня и сопереживает, уже крайне сильно ненавидит Олега (я считываю это по эмоциям, сам Леня не особо многословен) и даже готов прийти на помощь, когда потребуется.
Конечно, всегда есть вариант того, что он играет и в конечном счете сделает мне больно, но я почему-то с недавних пор стала снова верить в людей, именно поэтому доверяю ему. В конце концов, он каждый день после учебы покупает мне кофе.
А еще он разрешил мне прогулять физру. Более того, мы с Артуром свалили в парк недалеко от университета, и теперь Леня сидит на соседней лавочке и смотрит на то, как мы пьем лимонад и просто болтаем.
Он обещал ничего не рассказывать Олегу, и я ему верю. Мне необходимо было хотя бы час побыть наедине с Артуром, потому что… Потому что, возможно, это последний час, когда мы вообще видимся.
Вот такая вот правда.
Погода на улице просто невероятно чудесная, апрель теплый и солнечный, даже настроение чуть улучшается. Я рассказываю Артуру обо всем, что мы задумали на день рождения. О том, как меня собираются спасать и как мы хотим обмануть Олега. О том, что будет дальше и как вообще я собираюсь жить.
– Ежедневно я понемногу выношу вещи, – признаюсь Артуру, – чтобы у меня был хотя бы небольшой запас, потому что в день рождения будет странно, если я вдруг выйду из дома с чемоданом. Утаскиваю самое необходимое, стараюсь не привлекать внимания, передаю в руки своего тайного спасителя, – при Артуре я называю Давида только так, потому что и сам Артур уже давно делает то же самое, – а он отвозит туда, где я буду находиться несколько дней.
– А потом? – Он вздыхает, и я отчетливо слышу грусть в его словах.
– А потом я уеду, – пожимаю плечами и кусаю от нервов щеку изнутри. – Уеду и забуду все это как страшный сон. Сегодня последний учебный день, а в понедельник я не приду как раз из-за дня рождения. Поэтому мы вряд ли еще увидимся, Артур. После того как я сбегу из дома, я не смогу назвать тебе свой адрес проживания в целях безопасности, ты же понимаешь? Вдруг они решат как-то отследить. И с тобой что-то сделают, и меня найдут. А я не могу этого допустить.
– Так что, мы прогуливаем физру, чтобы попрощаться? – спрашивает он. От его тона и от этих слов у меня под веками собираются слезы. Я катастрофически сильно не хочу терять этого прекрасного человека, своего друга, но у меня нет выбора… Я просто хочу жить. Спокойно и по возможности счастливо. Но это никак не вяжется с тем, что я могу остаться в этом городе. Никак…
– Получается, что так. – Я задерживаю дыхание. Мне кажется, что я задыхаюсь от осознания этой правды. За много лет Артур стал первым, кто смог растопить мое сердце и называться настоящим другом. Он стал тем, кто готов был меня слушать, он слышал! Помогал, поддерживал, обнимал. И даже не отвернулся от меня, когда я не ответила на его чувства взаимностью. Он просто… принял мою позицию, и мы общаемся так же, как и раньше.
Но, кажется, на самом деле пришло время прощаться. И осознание этого делает мне катастрофически больно.
Артур тянется ко мне, и я падаю в его объятия без каких-либо раздумий. Я обожаю этого человека и искренне надеюсь на то, что он всегда будет счастлив. Плачу на его груди, потому что он никогда не отказывал мне в этой слабости, и пытаюсь запомнить его аромат, чтобы вспоминать его как можно чаще.
– Не грусти, красавица, – шепчет он мне в макушку. – Пусть у тебя все сложится так, как ты того заслуживаешь. Счастливо, поняла меня? Живи счастливо. Убегай от этого своего урода и живи на полную катушку. А потом, вдруг когда-нибудь уже не будет опасно, пиши, ладно? Увидимся. Я всегда буду рад встретиться с тобой. Даже в старости.
– Я тебя так люблю, – реву еще сильнее, цепляясь руками за его плечи. Я правда люблю его, просто такой любовью, как любят самых родных и близких людей.
Артур целует меня в макушку еще много раз, потом в щеки и оставляет крохотный поцелуй прямо на кончике носа. Клянусь, я замечаю, что и у него глаза покраснели, но ничего ему больше не говорю.
Я только поднимаюсь на носочки, целую его в щеку и ухожу в машину, чтобы выплакать все остальные слезы там.
* * *
Спустя полчаса я наконец-то успокаиваюсь, и Леня вздыхает с облегчением. Вечно молчаливый великан столько слов успокоения мне сказал, что, наверное, и сам был в шоке от того, что так умеет.
Мы едем на встречу к Давиду, которая, конечно же, согласована с Олегом, и я вижу, как радостно Леня улыбается экрану телефона, когда записывает голосовое Ульяне, что он тоже к ней скоро приедет.
Давид ждет меня на парковке большого торгового центра. Но мы делаем хитрый маневр: там я пересаживаюсь в его машину, и мы едем дальше, хотя я, честно признаюсь, понятия не имею, куда.
Иногда я уже просто ощущаю себя героиней какого-то боевика. Все так скрытно, продумано… С другой стороны, понимаю, что это просто необходимо. Это не фильм, это чертова жизнь, и от боевика ее сюжет ой как далек…
– Ты расстроенная, – подмечает Давид. Клянусь, этот мужчина замечает каждую мою эмоцию, я понятия не имею, как он делает это. Мы не очень тесно общаемся, в том плане, что… Мы обсуждаем дела. В основном. При маме и Олеге мы идеальная парочка, а на деле же Давид просто делает все, чтобы выполнить свое обещание и помочь мне. Это я уже потеряла голову от влюбленности и просто стараюсь не особо страдать по этому поводу, понимая, что у нас с ним ничего не получится, а он просто относится ко мне с теплом и делает то, что пообещал. Но все равно видит меня насквозь! Не знаю, то ли он прирожденный психолог, то ли просто он умеет так чувствовать людей, но и правда каждый раз попадает в самую точку.
А может, у меня просто опухли веки от литров пролитых слез, и я слишком преувеличиваю его внимание к моей персоне, не знаю.
– Прощалась с лучшим другом сегодня, – отвечаю ему. – Вот и грущу. У меня никогда особо не было друзей, только вот он, мы совсем недавно стали общаться, и… – Я чувствую, как под веками снова начинают собираться слезы. – В общем, просто грустно.
– Расставаться всегда больно. Но иногда стоит отпустить одного человека, как тут же приобретаешь нескольких дорогих твоему сердцу. Не грусти, Катюша, если он хороший друг, то он все равно останется в твоей жизни.
– Наверное, ты прав, – улыбаюсь грустно. – Мы куда едем?
– В одно очень важное место. Я посчитал, что тебе обязательно нужно его посетить. Так как со всем основным мы уже разобрались и все, что нам нужно – это воплотить план в жизнь, то, значит, время заняться чем-то не менее нужным.
– И это…
От его слов мне почему-то становится страшно. Он вообще о чем?!
– Урок по самообороне.
От его голоса мурашки по коже. Редкое явление теперь на моей коже и каждый раз только приятное. Я смогла побороть ненависть к мурашкам. Точнее… эту ненависть смог побороть Давид.
– Повтори, пожалуйста…
– Я нанял учителя, Катя. Он сегодня и завтра будет заниматься с тобой. Конечно, черный пояс по карате ты за два дня не получишь, но базовые и важные вещи он тебе расскажет и покажет. Я не всегда смогу быть рядом. Мы все еще не понимаем, как утащить тебя из дома в день рождения в полночь. И ты все еще хрупкая и красивая девушка в этом огромном и жестоком мире. Тебе важны эти знания, и я очень хочу, чтобы ты их получила. Прости меня за самодеятельность, но…
– Спасибо. – Я не выдерживаю и просто тянусь прямо в машине к Давиду и целую его в щеку. Кажется, впервые так активно проявляю тактильность по отношению к нему. – Ты не представляешь, как это важно для меня. Просто… то, что ты делаешь, твоя забота в поступках, она меня поражает. Спасибо за твою самодеятельность. Это самое крутое, что для меня делали в жизни.
И это правда. Я ни капельки не вру, это на самом деле что-то нереально прекрасное. Он не говорит громких слов о том, что всегда будет рядом, или рядовое «все будет хорошо», нет! Он просто берет и делает! Нанимает для меня тренера боевых искусств и следующие два часа соглашается быть игрушкой для битья, чтобы я могла отрабатывать на нем все то, о чем говорит тренер.
И именно это вселяет в меня уверенности столько, сколько не могло вселить ничего до этого момента.
И истерика внутри потихоньку тухнет.
Мы справимся.
Глава 20. Давид
Ava Liv Mabry – Another Year of You
Сегодня Катюше девятнадцать лет. День, которого мы больше всего ждали и боялись одновременно. День, когда она сможет убежать от Олега, начало нового для нее этапа жизни, освобождение от оков и, я уверен, настоящее счастье.
Катя волнуется сильно, второй день толком не спит и не ест, мы постоянно на связи – по возможности, – я стараюсь узнавать о ее состоянии и подбадриваю как могу.
У меня уверенности в хорошем исходе нашего плана нет, врать не буду. И Катя на сто процентов не верит в то, что у нас все получится. Я не осуждаю ее за это, конечно. Понимаю ее страхи и опасения, она так долго жила в ужасе, что просто не верит, что может по-настоящему сбежать отсюда. Ее психика сломана, это очевидно, и она сопротивляется верить в нормальную, настоящую и спокойную жизнь. Я пытался показать ее Кате, устраивая прогулки, отдых в горах и просто жизнь в доме без этого урода, но она все равно каждый раз понимала, что рано или поздно все вернется на круги своя и спокойствию придет конец.
А тут свобода. Настоящая. Она уже не просто на горизонте, она буквально маячит перед носом, осталось только протянуть руку и прыгнуть навстречу ее объятиям. И все будет хорошо.
Мне нравится Катя. Нравится, как она делает все даже через страх. Как она старается быть сильной и стойкой, хотя все вокруг ломает ее настолько, что огромный процент людей мог бы давно уже сдаться под натиском всех проблем. Но не она. Катя настолько стойкий солдат, что, когда смотришь на нее, гордость разрастается в груди. Она невероятная, правда. Силе ее духа любой может позавидовать, и я рад, что этой самой силы в ней ровно столько, и ни каплей меньше. Потому что ее хватает на то, чтобы бороться. А с остальным я помогу, потому что по какой-то волшебной причине мне и правда на нее не все равно.
Я очень хотел забрать Катю из дома еще до полуночи, но она сама запретила мне это делать, потому что боялась последствий. Она закрылась в ванной и делала вид, что очень долго принимает душ, на деле же все это время писала мне о том, как боится, что все пойдет наперекосяк, но…
Он рвался зайти к ней. Катя даже записала голосовое – через динамик телефона я слышал, как этот урод Симонов пытался выбить дверь в ванную, требуя Катю выйти. Он орал и дергал ручку, кажется, даже чем-то угрожал, совершенно не скрывая своих намерений. Потом его услышала Инга, они ссорились. Катя слышала, как они кричали друг на друга, но это помогло Олегу уйти из ее комнаты, и, только когда все окончательно затихло, она смогла выйти из ванной и сбежать в гостевую спальню, чтобы закрыть дверь на замок и спать там.
А сейчас я еду к ней, хотя на часах едва пробило девять утра. План прост – забрать ее из дома как можно раньше, обуславливая это тем, что мне нужно раньше всех привезти ее на площадку для празднования и сделать там сюрприз.
На деле же сюрприз у меня с собой, а на площадке все давно уже готово. За городом на большой поляне у озера нас ждет красивый шатер, фотозона, шарики, ну, в целом все, что любят девочки. И пусть Катя не ждала этого дня, мне все-таки хотелось, чтобы она немного ощутила флер праздника. Двойного! День ее рождения и освобождения от оков в виде чокнутой семейки.
Я везу Кате не только подарок на день рождения, но еще и мастера, который соберет ее на праздник. Она не особо хотела всех этих сборов, но, опять же, наша легенда должна быть крайне настоящей и убедительной, поэтому ей пришлось все это принять.
С собой у меня нет цветов, потому что я оставил их там, где сегодня переночует Катя. В этот дом больше нет смысла привозить ничего для нее, ведь последние дни мы занимаемся тем, что аккуратно и частями вывозим отсюда самые необходимые для нее вещи. Я перевожу и складываю их в своем загородном доме – это будет временное пристанище для Кати, прежде чем она решит уехать. Я живу в квартире в городе, поэтому никто там не будет девушке мешать и смущать ее. О наличии этого дома тоже мало кто знает, я построил его не так давно, так что даже в узких кругах никто не знает об этой моей недвижимости. А если Олегу придет в голову проверить любым путем, то он дойдет до этого явно не раньше, чем в этом доме уже и запаха Катюши не останется.
Леня впускает меня во двор без проблем, мы пожимаем друг другу руки, и я прохожу спокойно. Даже Граф уже никак не реагирует на меня, и, к слову, это тоже раздражает Симонова. Я весь его раздражаю, но клянусь, это чуть ли не главное достижение за мои двадцать шесть лет. Потому что быть в почете у такого морального урода гораздо противнее, чем вызывать у него откровенную неприязнь.
На первом этаже дома происходит какая-то суета. Инга носится по комнатам, явно делает вид, что чем-то занята и, как обычно, катастрофически счастлива. Я отчетливо замечаю на ее скуле фиолетовый синяк, и мне даже не надо ничего выдумывать: я на сто процентов уверен, что это исход их ночного конфликта.
И я все еще в шоке от того, что вместо спокойной жизни для себя и своего ребенка она все равно выбирает терпеть эту мразь.
Это вне зоны моего понимания, и в целом в этом даже нет смысла пытаться разобраться. Если Кате в этом некомфортно, она пытается бежать, а понимая, что у нее не хватит для этого ресурса, ищет помощи. Взрослая же женщина при этом прячет голову в песок и натягивает улыбку, создавая картинку идеальной семьи. Мне искренне жаль ее, но она, кажется, сама сделала свой выбор.
Симонов сидит на диване и с видом величайшего раздражения потягивает кофе из маленькой кружки. Он бесится, и я искренне надеюсь вывести его из себя еще сильнее.
Девушка-мастер идет рядом со мной, когда мы входим в дом. У нее катастрофически тяжелые чемоданы, поэтому часть из них тащу я, а еще у меня в руках две коробки, которые, я надеюсь, должны понравиться Кате.
– Доброе утро, – здороваюсь с семейством. Инга тут же перестает бегать и растягивает губы в фальшивой улыбке, а потом поспешно перекидывает волосы вперед так, чтобы они хоть немного прикрывали гематому. Такой фарс…
– Доброе, Давид! – отвечает мне она.
Олег молчит, но мне в целом все равно. Подходить к нему и жать руку у меня нет ни малейшего желания.
– Привез для Катюши мастера по прическам и макияжу, она у себя? – спрашиваю, делая вид, что я не в курсе каждого шага, который она делает по этому дому. Катя буквально настолько запугана, что на самом деле пишет мне о каждом перемещении, при этом стараясь сократить их до уже просто неадекватного минимума.
– Да, – улыбается Инга. – Так мило, что вы заботитесь о ней в ее праздник!
Мне кажется или у Олега идет пар из ушей? Забавное зрелище. От злости он краснеет настолько, что буквально через пару секунд может засвистеть, как закипевший чайник.
Киваю ей и прохожу в дом. Мастер идет за мной, мы с очевидным трудом несем все ее чемоданы на второй этаж (как она вообще всегда справляется с этим сама?), и, когда подходим к двери спальни Кати, я стучу негромко пару раз и сразу говорю, чтобы она не успела начать волноваться:
– Катюша, это я. Привез мастера делать прическу.
Дверь распахивается через полторы секунды, и я вижу отчетливое облегчение в глазах Кати. Она легонько улыбается нам и прячет подрагивающие руки за спину. Волнуется.
Мастер отлучается в ванную, чтобы вымыть руки, а я решаю, что это идеальный момент для парочки важных слов.
– Значит, так, именинница, – говорю ей, когда мы проходим в комнату и наконец-то освобождаем руки от всего, – сейчас ты дышишь глубоко и успокаиваешься, поняла? – Я встаю напротив нее и беру ее ладони в свои, стараясь передать ей хоть каплю своего спокойствия через прикосновение. – Я рядом. В этом доме. Поэтому тебе ничего не угрожает. Сиди и наслаждайся процедурами, знай, что я здесь, внизу, и я никуда не уйду, и никто не сделает тебе ничего плохого. В этих коробках, – киваю на те, что оставил на ее кровати, – для тебя платье и туфли. Я знаю, что ты не хотела наряжаться, но, как бы там ни было, сегодня твой день, и я хочу, чтобы он получился незабываемым во всех аспектах. Я рядом. Поэтому ты можешь позволить себе расслабиться.
– Ты нереальный, – выдыхает она, когда ее глаза наполняются слезами. Катя очень нежная девушка. Я обнимаю ее, прижимая к себе, оставляю поцелуй на виске и ухожу прочь, чтобы не мешать сборам.
К сожалению, мне придется провести больше двух часов в компании Олега и Инги, но это все ради Кати, так что остается сцепить зубы и просто терпеть.
– Ох, Давид! – внезапно окликает меня Инга, когда я только спускаюсь вниз. – А вы не знаете, в чем Катя пойдет на празднование? Обычно мы выбираем наряды вместе, но тут она до последнего ничего не говорила мне, а я как-то закрутилась и почти забыла о том, какой сегодня день, и…
Забыла, какой сегодня день. Как восхитительно.
– Не волнуйтесь, – отвечаю и присаживаюсь в кресло прямо напротив Олега, – я купил ей платье и обувь в подарок, так что она будет в них.
– Какой заботливый женишок, – с сарказмом выплевывает Олег.
– Я стараюсь, спасибо, – спокойствие дается мне удивительно легко. Не знаю, почему, наверное, это психи Симонова меня так подпитывают. – Для Кати не сложно быть лучшим.
– Ох, ну какая пара, – вздыхает Инга, словно помогая мне бесить своего муженька еще сильнее, – какая забота, и как вы смотритесь вместе.
– Простите, Давид, – перебивает ее Олег, но я не выдерживаю и говорю:
– Прощаю. Что-то еще?
– Издеваешься? – Уважение и попытки сдержать гнев из его тона пропадают сразу же. Он злится и нервничает, постоянно постукивает пальцами по дивану, чашке, сжимает челюсти и прищуривается время от времени, словно пытаясь контролировать свои неадекватные эмоции. Получается у него крайне хреново, к слову сказать.
– Всего лишь шучу. Мы ведь почти родственники, стараюсь разрядить обстановку.
– Какие еще, к чертям, родственники?!
– Ну как? Катя ваша дочь, – слова срываются с моих губ с тяжестью. Я знаю, как Катя ненавидит эти слова, но я говорю их лишь для большего эффекта злости, все. – А я ее парень. Когда мы с ней поженимся, станем с вами родственниками. По-моему, мы выбрали просто идеальное время для объединения бизнеса, пора скреплять наши семьи со всех сторон.
– Я согласия пока не давал, – рычит он.
– На бизнес? – уточняю.
– На свадьбу дочери!
– Ну, тут уж простите, но мне главное ее согласие. А с остальным уж разберемся.
Мне морально хорошо от этого диалога. Столько времени я сдерживался, чтобы не показать ему, что я все знаю, и тут могу оторваться и действовать ему на нервы изо всех сил. Так, чтобы пар из его ушей и не переставал идти. И чтобы он бесился, но все равно ничего не мог сделать, потому что вся его «сила» может быть направлена только на хрупкую девушку, которая в разы слабее него.
В остальном он просто пустышка.
Вот такой веселый диалог с попытками Инги хоть немного успокоить нашу язвительность продолжается больше двух часов. Несколько раз мне хотелось просто встать и уйти отсюда, еще раз десять просто вырубить Олега, и все. Но я обещал Кате спокойно сидеть внизу и быть ее защитой, поэтому свои «хочу» пришлось приберечь до лучших времен.
Но все это время на самом деле стоило того, чтобы увидеть Катю.
Честное слово, я впервые посмотрел на нее не как на человека, которому срочно требуется помощь, а как на взрослую красивую девушку. Она и правда прекрасна.
Это было как в фильмах, и я никогда не понимал, почему, когда девушка спускается с лестницы в красивом наряде, режиссеры всегда замедляют этот кадр.
А теперь понял.
Это делает не режиссер.
Это делает сердце.
Платье идеально село, и я крайне счастлив, что смог подобрать его так хорошо. Кремовое, легкое, струящееся, точно подчеркивающее ее характер. А сверху… Мой пиджак? Черт, и правда мой. Это немного льстит, и я улыбаюсь, а Катя смущается, когда понимает, что я заметил эту деталь теперь уже ее гардероба.
Она выглядит нереально, честное слово. Эффектно, впечатляюще, даже без ярких оттенков!
Я не вижу лица Олега, просто потому что банально не могу отвести от Кати взгляд, но я почти уверен, что он смотрит не отрываясь, и за это мне хочется оторвать ему его тупую башку.
Он недостоин даже просто смотреть на нее! Недостоин!
Катя спускается, придерживая руками длинное платье, и я спешу к ней, чтобы перехватить руку и помочь спуститься со ступенек.
– Нереально красивая, – шепчу ей сразу, не сдерживаясь. Мне даже немного неловко от того, сколько я вдруг уделяю ей внимания, но я и сам не ожидал, что отреагирую так. Словно сегодня Катя из запуганной девочки раскрылась, подобно цветку, в красивую и уверенную в себе девушку.
И просто сразила меня наповал своей красотой.
– Ты меня смущаешь, – признается она.
– Прости, – улыбаюсь, – я не могу иначе. У меня есть подарок для тебя!
– Еще один?! – шепчет она. Я только сейчас понимаю, что сзади нас находятся ее мать и Олег, но, честно признаться, как-то очень сильно все равно уже. – Давид, нельзя дарить столько подарков, ты с ума сошел?!
– Можно. И нужно. Тебе для образа не хватает одной крошечной детали. Развернись, пожалуйста.
Катя колеблется. Но, кажется, у меня получается ее убедить, и она все-таки разворачивается ко мне спиной.
Я достаю из кармана маленькую коробочку, а с ней – тоненькую цепочку с кулоном в виде двух крыльев ангела. Катя и сама ангел. И ей необходим ангел, который будет оберегать ее всегда, поэтому я подумал, что это будет очень символично.
Аккуратно убираю ее красивые волосы со спины и застегиваю цепочку. Катя поправляет ее, поворачивается, и на ее губах играет крошечная улыбка. Понравилось. И я рад.
– Спасибо, – шепчет. – Твои крылья?
– Твоего ангела-хранителя.
– Ну, я же и говорю. Твои…
Мы еще минуту смотрим друг на друга и понимаем, что пора вытаскивать Катю из этого дома. Сейчас ее последние минуты нахождения здесь. Больше она сюда никогда не вернется.
– Готова полностью?
– Я забыла ноутбук… – шепчет она, поджимая губы. – В сумке у кровати. Только его.
– На кой черт тебе ноутбук на празднике. – Голос Олега разрушает все чары момента, и мы синхронно оборачиваемся на его голос.
– Я составила там плейлист песен для дня рождения. В шатре нет живой музыки, они просили подготовиться, с ноута сделать это удобнее всего, – не теряется она и тут же отвечает заранее выдуманную нами легенду.
– Побудь с мамой, – прошу ее, – я быстро заберу ноут и как раз помогу мастеру с чемоданами. Потом поедем, хорошо?
Она кивает. Я улетаю наверх, забираю ноутбук, вывожу мастера. Все занимает не больше минуты, я не хочу оставлять Катю там даже под присмотром мамы. К ней у меня доверия все равно никакого нет.
– …и платье это выглядит вульгарно. Все будут пялиться на твою грудь, как прикажешь мне себя чувствовать на этом празднике, а?! – Я слышу возгласы Олега, когда спускаюсь вниз. Тут же обнимаю Катю за талию, поддерживаю. У этого платья, к слову, нет ничего вызывающего. Оно подчеркивает только нежность и легкость.
– Вы должны меньше думать о груди своей дочери. Как вариант. До вечера! – отвечаю ему и сразу же увожу Катю на улицу, усаживая ее в свою машину.
Мастера забирает Леня, у нас была такая договоренность, а мы с Катей едем прямиком на праздник. Хочу, чтобы она впитала в себя всю эту яркую атмосферу до того, как туда нагрянет толпа противных для нее бизнесменов.
Катюша сидит на пассажирском и заметно нервничает. В ней смешалось столько эмоций, что я, честное слово, не представляю, как она справляется со всем этим.
Беру ее руку в свою, сжимая пальчики. Они ледяные и подрагивающие, сжимаю их крепче, пытаясь согреть.
Катя совершенно не чужой мне человек, мы сблизились очень, что логично, мне хочется поддерживать ее всегда, это нормальное желание для мужчины пытаться защитить девушку.
И сейчас, увозя ее из этого дома, я чувствую невероятный прилив сил и энергии. Конечно, впереди еще много работы, но главное, что мы уже начали проделывать этот путь.
– А нам на площадку вообще зачем? – вдруг спрашивает Катя. – Просто осмотреться или какие-то дела есть?
– Сюрприз, – отвечаю с улыбкой. Девушка расширяет глаза так широко, что это выглядит даже немного комично.
– Еще один?! Давид, нет, это уже несерьезно! Остановись!
– Не могу, Катюш, мы в средней полосе, на трассе, на скорости. Если я резко заторможу, будет авария.
– Прекрати издеваться, ты прекрасно понял, что я не про машину. Мне… мне неловко! Зачем столько сюрпризов? Ты и так помогаешь мне исполнить мечту. Тратишь на это невероятное количество ресурса, а тут еще и сюрприз на сюрпризе!
– Тебе что, каждый день исполняется девятнадцать? Или ты каждый день сбегаешь от урода, с которым жила? Выдохни. Если я хочу сделать сюрприз, я делаю. Это же очень просто.
– Ты невыносимый, – фыркает, отворачиваясь к окну. А пальцы из моей руки все-таки не забирает. Знаю, что ей так спокойнее, привык к этому.
– Полчаса назад ты говорила, что нереальный. Перепутала? – посмеиваюсь, пытаясь разогнать ее хорошее настроение и немного сбить градус напряженности. Нас ждет тяжелый день, и я просто хочу добавить в него хоть немного легкости, неужели это считается преступлением?!
– Я с тобой не разговариваю, – хихикает она и смущается, а дальше весь путь у нас проходит в уже более спокойной и даже веселой обстановке.
Через час мы приезжаем к месту празднования: шатер уже украшен, фотозоны и шары подготовлены, и… и фотограф тоже уже на месте. Восхитительно.
– Фотограф нас уже ждет. Идем, – помогаю Кате выйти из машины, когда она вдруг хмурится, услышав мои слова.
– Фотограф? Мы разве хотели на день рождения фотографа? По-моему, это опасно, не находишь? Вдруг он снимет что-то не то, и…
– Это не на праздник фотограф, Катя. А лично для тебя. У тебя фотосессия. Прямо сейчас.
– Что…
Я беру ее за руки и говорю, глядя точно в глаза:
– Ты как-то обмолвилась, что не любишь фотографироваться по причине того, что стараешься выглядеть обычно, дабы не привлекать лишнего внимания Олега. Но ты бы с удовольствием делала разные фото, если бы у тебя была возможность делать различные образы. Так вот. Сегодня ты просто неотразима, и я подумал, что это самый идеальный момент для фотографий. Виталий – профессионал своего дела, просто слушай его и отдайся моменту, и все получится круто.
– Ты шутишь… – шепчет она, прикрывая рот ладошкой. – Ты же шутишь, да?
– С чего бы мне так шутить?
– Я всего один раз это сказала, вскользь, и… ты запомнил?
– Несмотря на возраст, амнезией пока не страдаю, так что, да, я запомнил. Фотографироваться идешь?
Катя радостно кивает и убегает к Виталию, и следующие полтора часа я наблюдаю за тем, как она меняет позы и места для фото, выглядя просто крайне счастливой сложившимися обстоятельствами.
Самое интересное в этой ситуации то, что я, кажется, от этого тоже ощущаю прилив счастья.
Глава 21. Катя, Давид
Florence + The Machine – Dog Days Are Over
Катя
Я почти уверена в том, что Давид волшебник. Потому что каким-то чудом ему удалось из ненавистного мною дня, который я искренне не могла терпеть с самого детства, сделать что-то настолько прекрасное, что я и правда ощутила, что это настоящий праздник.
Нельзя влюбляться, это не приведет ни к чему хорошему, но я уже окончательно и бесповоротно, поэтому смысла пытаться сдержать свои чувства в узде просто нет.
Мое сердце отдано ему, и мне просто жаль, что самому Давиду оно вряд ли нужно…
Но он настолько прекрасен! Мои сборы, восхитительное платье и обувь, подвеска, фотосессия! Я ведь и правда как-то буквально один раз среди разговора упомянула, что не делаю фото. Он зацепился за это, запомнил… А теперь у меня есть целая фотосессия, где я и правда выгляжу очень красиво, он не соврал. Виталий, фотограф, показал мне пару кадров, и я уже в восторге!
А как Давид защищает меня перед Олегом… От этого просто можно сойти с ума, даже не задумываясь.
В итоге совокупность сюрпризов и просто восхитительного Давида сыграла настолько невероятно, что к началу празднования и приезду гостей я почти перестала переживать. Как-то… отпустило! Он, как скала, спокоен рядом со мной, и это спокойствие передается мне воздушно-капельным путем, видимо.
Ну или он подливает что-то в мой напиток, чтобы я не переживала, но все-таки я делаю ставку на первый вариант.
Никого из любимых мною гостей на этом празднике жизни не будет, конечно. Олег, его партнеры, друзья и все прочие. Я с удовольствием позвала бы Артура и еще пару девчонок с группы, но мне ясно дали понять, что это почти светское мероприятие, а не тусовка с друзьями.
Именно поэтому я, как статуя, уже сороковую минуту стою у шатра и встречаю гостей. Одни опаздывают, другие хотят сразу поболтать со мной о жизни, и все они, конечно же, помнят меня еще во-о-о-о-от такой маленькой! Сюр ситуации в том, что, когда я была во-о-о-от такая, Олегом в моей жизни еще даже не пахло и знать они меня тогда просто-напросто не могли.
Но я делаю вид, что рада видеть каждого гостя, отвечаю на рукопожатия и даже поцелуи в щеки, принимаю огромные букеты цветов и благодарю за подарки. Особенно тех, кто дарит деньгами. Стараюсь смотреть в будущее, в новой жизни мне эти деньги уж точно пригодятся.
