Текст книги "Ты пахнешь как спасение"
Автор книги: Эллин Ти
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)
Ладно. Не вся неловкость уходит, когда вы любите друг друга, все-таки раскрепощение дело небыстрое, очевидно…
Но я правда хотела бы сделать ему тоже приятно, не просто потому, что он постоянно дарит мне ласку, а потому, что правда хочу. Конечно, на что-то совсем отвязное я пока не готова, но начинать же с чего-то надо?
Давид смотрит на меня с замешательством, и, чтобы не пытать себя больше неловкими разговорами, я опускаю руку между нашими телами и обхватываю ладошкой его горячий и твердый… Черт. Дыхание учащается, причем у нас обоих. Я смотрю на свою руку и провожу ею по всей длине вверх, затем вниз. Теория проста, практика не сильно сложнее, зато, очевидно, сильно приятнее.
Давид рычит, хватает меня за подбородок и впивается губами в мои, рукой стягивая мои волосы у затылка. Это снова новые эмоции! Это снова все на грани! Так остро, так жарко… Я продолжаю ласкать его член, а он продолжает терзать мой рот просто крышесносящими поцелуями! Я возбуждаюсь снова только от того, что трогаю Давида. Мне хочется сделать ему приятно, и, судя по его реакции, у меня получается.
Не знаю, сколько проходит времени, рядом с ним в этом сумасшествии минуты текут как-то совсем иначе, невозможно за ними уследить. Последние несколько движений доводят его до кипения, и он прикусывает мою губу, прижимается лбом ко мне на самом пике ощущений, обжигая мое бедро горячими каплями и затем даря мне самый нежный поцелуй на свете.
– Я говорил уже, что ты меня с ума сводишь? – шепчет мне.
– Было дело. Но что поделать, если я рядом с тобой становлюсь сумасшедшей?
Глава 13. Давид, Катя
Rob – Мечты
Давид
Никакой кофе не бодрит с утра так, как любимая девушка, внезапно слетевшая с катушек. В самом восхитительном смысле этого слова. Я горжусь борьбой Кати над собой и своими страхами, и дело не только в том, что мы начали заниматься любовью. Несомненно, это огромный плюс, надо быть идиотом, чтобы отрицать это, но в любом случае это следствие ее действий внутри своей черепной коробки, и меня не может не радовать тот факт, как она меняется буквально на глазах.
Вообще, отпускать ее после всего и с видом полного спокойствия собираться на свадьбу друзей не так уж легко, но я уже обещал им, что приеду поздравить, да и самой Кате, думаю, будет приятно с ними повидаться, так что отменять уже ничего нельзя.
Я снова наблюдаю за тем, как она бегает по квартире, собираясь. Почему-то нахожу в этом какой-то особенный вид умиротворения и понимаю, что никогда в жизни не буду на нее злиться за то, что она долго собирается, даже если мы будем куда-то опаздывать. Она надевает платье, что мы купили вчера, и выглядит, как всегда, восхитительно. Ей идет все. Вечерние платья или мои серые спортивки, которые она забрала себе и теперь таскает по квартире. Пучок, завязанный трусиками (я не придумал это), или красивая укладка. Отсутствие макияжа или полный боевой раскрас. Она хороша всегда и в любой момент своей жизни, поэтому на свадьбу я иду с гордо поднятой головой, потому что у меня сегодня самое красивое украшение в виде моей девушки.
Гости пока только собираются, жениха еще не видно, а невеста, судя по всему, появится уже на самой церемонии. Я не знаю тут почти никого, так же как и сама Катя, но абсолютно нет никакой неловкости, почему-то тут очень комфортно, несмотря на большое количество незнакомых людей.
– Какие люди! – слышу голос Лени. Он идет справа от меня, а Катя стоит спиной к нему, поэтому ее лицо он пока не видит. Пожимаю ему руку, похлопываю по спине. Я рад его видеть, правда. После всего произошедшего мы стали иногда общаться.
– Поздравляю тебя! Рад, что вы смогли найти друг друга.
– Привет, – в разговор врывается Катя. Она стоит так скромно, что Леня даже не замечает ее за моей спиной. А потом переводит взгляд на нее и зависает. Подозреваю, что не узнал. Или не может понять, она это или нет.
– Это…
– Моя Катя, – помогаю ему осознать, и широкая улыбка тут же появляется на его лице.
Черт… Я так рад, что Катю все люди встретили здесь с теплом. Я очень хочу, чтобы она знала, что есть очень много любящих ее людей. Мне кайфово видеть их объятия. Я слышу, как Леня на ухо просит у нее прощения за прошлое, а она отмахивается и говорит с улыбкой, что никакое прошлое ее уже не волнует и что настоящее нравится ей гораздо больше.
– Поздравляю, здоровяк! – говорит она. – Не обижай мою близняшку, она классная у тебя.
Близняшками они стали называть друг друга в тот день, когда мы придумали подменить Ульяну на Катю в ее девятнадцатый день рождения.
– Она сама кого хочешь обидит, – посмеивается он. – Но я никогда. И никому не позволю.
– Ты хороший. Живите счастливо.
– Хочешь пойти к ней? До церемонии полчаса еще, это мне нельзя ее видеть, но тебе, думаю, никто не запретит.
– А… – Катя теряется. – А так можно? Это не нагло?
– Не, идите к ресторану, она в комнате справа от входа с мамой. Она будет только рада увидеть тебя, я точно знаю.
Катя кивает, явно довольная выпавшим шансом, и мы идем с ней к ресторану. Я не собираюсь заходить в комнату, просто проведу Катю, чтобы не оставлять ее одну. Остаюсь в холле ресторана, а она стучит в нужную дверь, заходит, и – три, два, один…
– Близняшка! Ты приехала! – Счастливый писк Ульяны разносится по всему ресторану, а возможно, и по всей его территории тоже. Я улыбаюсь в сотый раз, радуясь за свою девушку, и выхожу на улицу, чтобы подумать о том, как же на самом деле я чертовски счастлив.
* * *
Свадьба у ребят получилась волшебной, веселой и очень запоминающейся. Катя сорвала голос, когда пела песню с Ульяной, конечно же, о любви (все девочки срывают голос на таких песнях), а я поеду домой без галстука, и лучше бы вам не знать, по какой причине в моем гардеробе минус одна вещь.
Теперь на этой свадьбе все семьдесят человек для нас почти родня и вообще лучшие друзья, Катя чуть не сломала каблук, а я получил приз за самый страстный танец (и нет, это был не стриптиз, и галстука я лишился совсем не там).
Жизнь налаживается, по всей видимости. Не то чтобы я когда-то на нее жаловался, но мне всегда не хватало половины моего сердца, чтобы все стало в разы лучше. А теперь мне всего хватает.
И сейчас половина моего сердца стоит в толпе из двадцати девчонок и явно собирается бороться за букет невесты, который Ульяна уже готова кидать в их руки. Кто-то из парней поддерживает своих девчонок, а кто-то молится, чтобы букет ни в коем случае не достался им. А я же точно уверен, что мы станем семьей и без этой традиции, но если Катя поймает его и будет рада, то я тоже буду рад вместе с ней.
Вообще, в жизни с женщиной все оказывается очень просто. Она радуется – радуйся вместе с ней. Она грустит – корми шоколадом и жалей. Секрет идеальных отношений. Все остальное по такой же логике, ничего особенного.
Ульяна кидает букет, и он летит точно в руки Катюше. Она так радуется, словно выиграла миллион в казино, честное слово, но я подхватываю ее на руки, когда она бежит ко мне с этим букетом, кружу и целую, подпитывая ее счастье.
– Я поймала, поймала!
– Придется замуж выходить, получается. Традиции нельзя нарушать, – улыбаюсь ей.
– Точно нельзя? – наигранно хмурится. – Прям вот ни в коем случае?
– Ни при каких обстоятельствах.
– Ну, тогда придется, конечно… Что уж поделать…
Она делает вид, что грустит и расстраивается, но закушенная губа, прячущая улыбку, выдает ее с потрохами. Ульяна поздравляет ее и уже ждет приглашения на свадьбу, а я кайфую от того, что Катя больше не открещивается от таких слов, а покорно кивает и обещает звать всех желающих.
Мы уезжаем домой ближе к полуночи, уставшие, но точно довольные. Катя не расстается с пойманным букетом и почему-то задумчиво смотрит на него всю обратную дорогу. Но больше не грустит, это меня точно радует.
Мы сразу поднимаемся ко мне, не уверен, что в последние два дня Катя вообще заходила в съемную квартиру. Мне нравится, что она рядом, и я тащусь от того, что это ее собственный выбор.
Я сразу иду на кухню, чтобы сделать нам кофе, Катюша ищет вазу, чтобы поставить в нее букет, а потом приходит ко мне и начинает разговор, от которого у меня сразу же волосы встают дыбом.
– Ты знаешь, пока мы ехали, я смотрела на этот пойманный букет и поняла одну вещь… Говорят, что любовь живет три года, ты слышал такое, наверное, и… Кажется, это правда так.
Я замираю. Забываю про чертов кофе и поворачиваюсь лицом к Кате, делая пару шагов ближе. Она что, шутит? Что это значит?
– Кать?
– Погоди, – она нервно сглатывает и теребит пальцами ткань своего платья, – дослушай. Любовь живет три года, и как раз три года назад я влюбилась в тебя до такой степени, что вообще не знала, что так бывает. Но сейчас… Спустя эти самые три года я поняла, что это гораздо больше, чем любовь. Ты частичка меня, без которой я не представляю своей жизни, и… Мне недели рядом хватило понять, представляешь? Недели! Я все три года любила, а теперь, кажется, перешла на новую стадию, более высокую, более серьезную. Я… я поймала этот букет и подумала, что это какой-то знак. Твои слова и действия всегда были правильными, и они во многом мне помогли, поэтому я хочу действовать по твоим словам. Именно поэтому теперь я готова отвечать на все твои предложения «да», Давид.
Моргаю. Раз, второй. Делаю вдох и смотрю на Катю в упор, сначала даже не понимая, о чем она говорит.
Я так испугался первых ее слов, что чуть не тронулся умом, но теперь… До меня доходит. Каждое ее слово. И последняя фраза особенно.
Rumelis – I see
Подхожу к ней и сразу же хватаю на руки. Кружу, смеюсь, люблю и целую, потому что счастлив настолько, что с ума сойти можно в миллионный раз с ней!
Целую сильно, крепко, жарко. Катя обвивает мои бедра ногами и отвечает на поцелуи, а я понимаю, что никогда не перестану ее целовать.
Мы снова сгораем, температура повышается до критической отметки буквально за пару секунд. Поцелуи несдержанные, Катюша кусается и тянет мои волосы пальчиками, а я каждый раз от этого ее движения хочу ее только сильнее.
Делаю пару шагов к ближайшей стене, зажимаю Катю, целую еще сильнее, сжимаю руками бедра и ягодицы. Она стонет мне в рот, когда прижимаюсь к ней пахом, и запрокидывает голову, открывая доступ к тонкой шее.
Два укуса, и следом нежные поцелуи, я люблю доводить Катю до грани и смотреть на то, как она сдается.
– Я хочу тебя, – шепчет со всхлипом, двигая бедрами мне навстречу.
– Уверена?
– На все сто. С тобой мне ничего не страшно.
Черт… Тормоза срывает дико, но нельзя перебарщивать. Отрываю Катю от стены и несу в спальню, пытаюсь восстановить дыхание, снизить напор. Надо быть нежным, и я повторяю это как мантру в своих мыслях раз за разом. Укладываю ее на матрас, осторожно снимаю с нее платье, оставляя в одном красивом кружевном белье. Хотя белье – последнее, что меня интересует, если уж совсем честно.
Я дышу. Стараюсь дышать. Катя лежит на постели вся до невозможности красивая, с красными от укусов губами и тяжело вздымающейся от сбитого дыхания грудью.
Я не могу насмотреться, не хватит всего времени в мире, чтобы налюбоваться ею. Стою у кровати, раздеваюсь. А Катя смотрит. Пристально. И облизывается… Черт возьми, она совершенно не помогает мне успокоиться!
– Побереги мою выдержку, родная, я тут пытаюсь быть нежным. – Нервная усмешка срывается с моих губ.
– Прости, – шепчет она ничуть не виновато.
И. Закусывает. Губу.
Мне понадобится успокоительное, чтобы пережить эту ночь, честное слово.
Брюки летят к черту вслед за рубашкой, Катя оказывается подо мной уже через секунду, и мы снова сливаемся в поцелуе, словно не целовались до этого целую вечность. Я думал, Катя будет бояться, что мне придется ее отвлекать и успокаивать, но в ней решимости в разы больше, чем во мне! Кажется, что о ее первом сексе я и правда переживаю гораздо сильнее нее самой, и даже в этом Катя меня удивляет до самой глубины души.
И мы не медлим. По крайней мере, с прелюдией. Поцелуи, касания, ласки. Белье улетает на пол, кожа к коже, одно дыхание на двоих, и вылетающие навстречу друг другу сердца. Катя стонет, когда я касаюсь ее клитора пальцами, и в ответ сжимает в кулаке мой член. Она всхлипывает, мечется по подушке и выгибает спину, одаривая меня сполна своими эмоциями и даже царапая меня, когда чувствует максимальное удовольствие.
Все сливается в один огромный ком наслаждения. Блаженства. Восторга! Руки, губы, поцелуи, касания, ласки, стоны, укусы и синхронные движения. Все такое настоящее, какое может быть только с ней.
Я довожу ее до пика пальцами, подготавливая к предстоящему проникновению, отбрасываю мысли о своем удовольствии, на него мне сейчас по большей степени плевать. Я ни в коем случае не хочу сделать Кате больно или неприятно, для нее тема интима и так до занятий с психологом была довольно болезненной, и, несмотря на ее раскрепощенность сейчас рядом со мной, все равно надо быть адекватным и аккуратным.
Это сложно, черт возьми, но Катюша такая отзывчивая…
Катя
У меня кружится голова. От возбуждения словно разрывается на мелкие частички. Мне немного страшно, но это не тот прошлый страх, который разъедал все внутренности. Это банальное волнение перед первым разом, наверное, оно есть у всех, и оно довольно логичное.
Я правда ничего не боюсь с Давидом, я просто не успеваю бояться, потому что постоянно таю от его рук и поцелуев. Он такой нежный, такой внимательный… При этом страстный настолько, что крышу срывает как по щелчку пальцев.
Целует, кусает, доводит. На минуту отстраняется, чтобы надеть презерватив, и…
– Это смазка? – ахаю, когда прохладная жидкость разливается по лобку, а Давид растирает пальцами ее ниже, срывая с моих губ стоны.
– Так будет легче для тебя, – шепчет он, целуя мою шею. – Я подготовился.
– Господи, ты идеальный до ненормальности. – Отчего-то я смеюсь и не могу поверить в происходящее. Я не узнаю саму себя, но эта новая версия мне, определенно, очень нравится.
– Скажи, если будет больно. – Он шепчет. Я ощущаю тяжесть его веса и смотрю на красивые напряженные руки, которыми он упирается в матрас по обе стороны от моей головы.
Это такой момент… Особенный.
Все разговоры отходят на второй план, все глупости, все мысли…
Есть только мы вдвоем и его глаза напротив. Глаза, в которых любви столько, что хватит точно до конца жизни.
Я тяжело дышу, когда чувствую, как он проникает внутрь. Аккуратно, медленно, пальцами ласкает клитор, отвлекая меня от боли, но…
Боли нет. Совершенно. Я ощущаю приятную наполненность, и с каждым сантиметром это ощущение только увеличивается, даруя мне все больше и больше эмоций.
Он смотрит в глаза, и я не отрываюсь. Он входит медленно, толкается аккуратно, но с каждым толчком я понимаю, что даже тот маленький страх был абсолютно зря.
– Ты в порядке? – шепчет он. Нежно целует, сжимает бедра, не прекращая аккуратных толчков.
– Я… да, – стону. Глаза закатываются, спина выгибается. Я цепляюсь пальцами за сильные плечи и в особо острых ощущениях не контролирую себя и оставляю на коже Давида несколько красных полос. – Так хорошо… С тобой… Только с тобой так хорошо…
– Моя девочка. – Его шепот проникает в самую глубину души, а толчки становятся немного сильнее и быстрее. Мне хорошо… Настолько, что я начинаю двигать бедрами ему в такт и снова чувствую зарождающийся узел возбуждения в самом низу живота.
Остро, словно вокруг рассыпали специй. Горячо настолько, что впору вызывать МЧС.
Стоны уже одним потоком рвутся с губ, я перестаю понимать, где заканчиваюсь я и начинается Давид. Голова кружится, новые царапины остаются на теле моего мужчины, а я поднимаюсь на облаках все выше и выше, пока он двигается внутри меня и кружит пальцами вокруг клитора, создавая коктейль из ощущений.
Я вскрикиваю. Это происходит так неожиданно, что чуть не теряю сознание от переизбытка эмоций. Просто взрываюсь в одну секунду и падаю на подушку. В ушах шум, перед глазами пелена. Все тело словно слеплено из ваты, и нет никаких сил пошевелить хоть одной конечностью.
Давид ложится рядом, притягивает меня к себе и оставляет много маленьких поцелуев на моем лице, заставляя любить его еще сильнее.
– Набрать ванну? – спрашивает. Киваю. Набрать… И отнести меня туда, потому что ходить я, кажется, больше никогда не смогу.
Глава 14. Катя
Beautiful Boys – Нежная любовь
Завтра рано утром мы уезжаем в столицу… Мы едем вместе, конечно. Это было решено один раз и больше не обсуждалось. Какой смысл отрицать очевидное и пытаться держаться друг от друга подальше, если тянет так, что не срабатывает никакое сопротивление?
Давид заказывает грузоперевозки, чтобы перевезти почти все вещи и мебель из этой квартиры в… новую квартиру в Москве. Не в ту студию, в которой я жила все три года. А в другую. Этот мужчина покупает квартиры чаще, чем я новые юбки, но он сказал, что нам нужно большое пространство для жизни, а еще что он не мог оставить меня без огромной террасы, чтобы мы могли ночами любоваться на звезды.
Теперь мы с ним переезжаем в новое жилье в столице, ту студию Давид будет сдавать, в эту большую квартиру переедут Артурик с Таней, а их квартира останется просто на будущее, наверное, для детей, не знаю.
В общем, квартирный вопрос уже решен, осталось только собрать все вещи. Мы едем туда на машине с Давидом, такое мини-путешествие для нас, и выезжать было решено завтра ранним утром. Дольше оставаться тут не получится – у меня учеба и работа, которую я не могу и не хочу бросать на еще больший период времени. Да и Давид разобрался уже со всеми делами тут, оставил заместителей и готов уезжать.
Причем он на самом деле готов. Словно его даже ничего не пугает. Я сбегала в Москву от страхов жизни, и то боялась, что может что-то пойти не так. А Давид едет спокойный, как бетонная стена, еще и все мои переживания себе забирает. Невероятный мужчина.
– Ну что, – спрашивает он, когда я стою у большого окна и смотрю на красивый город с высоты. Давид обнимает меня поперек живота и прижимает к себе крепко-крепко. В его руках всегда хорошо. Тепло и спокойно. – Все дела сделала, что планировала? Со всеми увиделась? Уезжаешь со спокойным сердцем?
Улыбаюсь. Я рассказывала ему о своих планах, да. Повидаться с Артуром и Таней, с мамой, отцом… С отцом вышло как вышло, с мамой увиделись, но больше мне, правда, не хочется. Артурик с Таней всегда были рядом. Помимо планов в мою жизнь ворвался еще и Давид с его родителями, Леня, Ульяна и даже, к сожалению, Олег. Я увиделась даже с большим количеством людей, чем планировала, но…
– Нет, – говорю ему и разворачиваюсь в его руках, чтобы стоять лицом к лицу. Спину холодит от стекла, но тепла Давида хватает для того, чтобы меня согреть. – Ты знаешь, есть в этом городе еще одно место, где я так и не побывала, хотя очень хотела бы.
– Делись. Отвезу тебя, куда скажешь.
Я немного теряюсь. Он так улыбается, что мне не хочется портить ему настроение, но…
– Я хотела бы отнести цветы для Мии, – шепчу еле слышно и вижу, как лицо Давида искажается легким налетом боли.
Мия – та самая подруга его детства, которую, как он сам говорит, не смог спасти. На деле же она стала заложником ситуации и, к сожалению, не смогла справиться с ужасами жизни и с плохим человеком, с которым жила.
Я хотела отвезти цветы на ее могилу еще три года назад, но тогда это не представлялось возможным. Однако еще тогда Давид говорил, что исполнит мое желание, а я так и не избавилась от этой необходимости.
– Хорошо, – покорно кивает. На самом деле мы только вернулись домой – были у родителей на ужине в честь нашего отъезда. По-хорошему нам бы складывать вещи и никуда не ехать больше, но вряд ли в ближайшее время появится такая возможность, так что… – Одевайся, родная. Поедем.
– Но в этот раз я сама хочу купить букет, пожалуйста. Мне это важно.
– Ладно. Побалуйся в этот раз. – Он усмехается и целует меня в кончик носа, а через двадцать минут мы уже выезжаем.
Пальцы потряхивает от какого-то волнения, словно я увижусь с живым человеком и смогу заглянуть ей в глаза. Просто я знаю, сколько Мия значила для Давида. Знаю, что ее гибель стала личной трагедией для него и что именно это сломало какую-то стену внутри него.
Кладбище находится за городом, мы едем довольно долго, но при этом почти не разговариваем. Не хочется сейчас… Нет надобности. По пути мы заезжаем за цветами, и я покупаю большой букет белых хризантем. Почему-то не хочется что-то красное и траурное. Пусть я и не знала девушку, но по какой-то причине она ассоциируется у меня с чем-то светлым и воздушным.
Давид ведет меня к нужному месту, я ощущаю, что сердце в груди бьется сильнее и громче обычного, и замираю, когда… Когда вижу того самого светловолосого ангела на большой фотографии, которого и представляла себе в мыслях.
Она была совсем молоденькой. Давид молчит, и я не представляю, насколько тяжело ему далась эта потеря. Я громко дышу и чувствую ком, подступающий к горлу. Я понимаю, что именно ее гибель сделала Давида таким, какой он есть сейчас. Переживательным, желающим защитить, серьезным. Благодаря ей он спас меня, и я не могла просто пройти мимо этой истории.
Присаживаюсь на корточки и кладу букет цветов. Пару минут молчу, смотрю на памятник, на фото, на две даты, выбитые на гранитной плите. Слезы сами собой катятся по щекам. Я не была знакома с Мией, но я могу представить, что она пережила. И ей было в разы хуже. Она не смогла спастись, человек, живущий с ней, оказался настоящим монстром, и мне так искренне жаль, что она не справилась этим.
– Меня Катя зовут, – говорю негромко сквозь боль в горле из-за слез. – Мне очень жаль, что наше знакомство происходит именно так, но я правда не могла пройти мимо и не приехать к тебе сюда, когда узнала. Давид рассказывал о тебе… И, знаешь, ты именно такая, как я себе и представляла. Красивая, нежная, точно ангел. Я знаю, как ты относилась к Давиду. Знаю, как он относился к тебе. И горе, связанное с твоей потерей, сделало его очень сильным человеком. Думаю, что ты и так все это видишь, но мне хочется тебе это рассказать. Спасибо тебе за то, что была для него таким близким человеком. Он спас меня три года назад, спас и сейчас, и… Я буду всегда спасать его, это я тебе обещаю. Что всегда буду рядом. Никогда не оставлю его и всегда буду поддерживать. Ты была его лучшим другом, и я постараюсь стать таким же близким человеком ему. Спасибо тебе еще раз и… прощай. Мы обязательно зайдем к тебе, когда будем приезжать в этот город.
Через полчаса мы возвращаемся обратно, а ранним утром выезжаем в столицу, оставляя этот город позади.
Мы много болтаем в пути, останавливаемся перекусить на заправках и подпеваем песням, играющим на радио. Дорога ощущается просто прекрасно, и я понимаю, что когда-то уезжала из этого города с разбитым сердцем и кучей потерь. А теперь еду с наполненной душой. И ощущаю себя счастливой от того, что приобрела в разы больше того, что когда-то потеряла.
Глава 15. Катя
Madeline Juno – Salvation
Несколько лет спустя
У меня сегодня классный и крайне ответственный день: я записалась на танцы впервые после миллиона других тренировок, и клянусь, если мне не понравится тут, я перестану даже пытаться заняться спортом, потому что все, просто как назло, проходит мимо меня.
Это Давид весь в нем с утра до ночи. Буквально. У него куча своих залов, хоккейная команда, он просто много тренируется и даже бегает по утрам (сумасшедший). Мой спорт заключается в том, чтобы быстро бегать по дому, когда куда-то опаздываю, пытаясь собраться в короткие сроки. Все.
Я ходила на пилатес несколько лет назад, но тренер уехал и… Все. Потом было и плавание, и бокс, да я ходила даже в зал с тренером и тягала железо! Но каждый раз почему-то это не отзывалось в душе так сильно, чтобы я захотела остаться там дольше чем на три занятия. И вот если и сегодня все пойдет не так, как надо – буду сидеть дома и лопать сладости, которые Давид мне приносит с завидной регулярностью, обрастать лишними килограммами и ни о чем не жалеть. Все!
Сейчас я пока в салоне, у меня тут серьезный клиент, который каждый раз доверяет свою прическу только мне. Мой муж. Он открыл мне этот салон и вручил мне его как подарок на день рождения, он помог мне начать вести бизнес, он помог мне во всем в жизни – но голову свою доверяет все еще только мне. Я давно не работаю мастером по стрижкам и прическам, все силы отдаю своему делу, но вот таких ВИП-клиентов, конечно, всегда беру в свои руки.
– Ты свободна после меня? – спрашивает Давид. У нас ненормированные графики, и нет определенного времени, когда мы оба едем домой, поэтому часто приходится подстраиваться друг под друга. Живем мы вдвоем, не заводим животных, потому что им надо много любви и ласки, а нас пока слишком часто нет дома, плюс мы иногда гостим у родителей по несколько дней, и нам просто некому оставить питомцев, а брать их с собой – лишний стресс. Тему детей мы пока не поднимаем. Просто живем. Нам хорошо и комфортно, а что будет завтра – это мы посмотрим завтра.
– Не совсем, – отвечаю Давиду, укладывая его волосы после стрижки. – С работой закончила, но я записалась на танцы, и ты меня туда отвезешь. И подождешь часик, правда же?
– Как будто могло быть иначе, – хмыкает он. Давид не доверяет таксистам и старается возить меня везде самостоятельно, так как машину я не вожу. Я пыталась, честное слово, но инструктор сказал, что это просто опасно и для меня, и для всех окружающих, так что мы оставили эту идею в стороне. Экзамен, естественно, я даже не пыталась сдать, это изначально было бы провалом.
– Я могу доехать на такси, – поддеваю его. Он все еще гиперопекающий, но я привыкла. Нет тотального контроля, абсолютно, есть только волнение, и оно совершенно не граничит с сумасшествием. Все в рамках разумного и комфортного.
– А чего не пешком, родная? – В его голосе звучит улыбка, поэтому на такие высказывания я не обижаюсь. Тем более что это все просто слова. – Я отвезу, тем более что уже закончил. И подожду. И заберу тебя тоже. Что за танцы?
– Да какая-то новая студия, не знаю, я случайно рекламу увидела, хочу попробовать, вдруг понравится? Там вроде девочка кучу разных стилей и тренировок ведет. Буду пытаться влиться хотя бы туда, вдруг хоть где-то получится. И там только женская группа, кстати, для комфорта всех девчонок.
– Пробуй, конечно. – Он никогда ни в чем меня не переубеждает, всегда только поддерживает.
Мы заканчиваем со стрижкой и едем в студию танцев. Мне почему-то искренне хочется, чтобы у меня получилось задержаться хотя бы тут. Я уже устала менять залы и знакомиться с новыми тренерами, это уже просто несерьезно.
Давид едет по адресу из рекламного объявления, а я просто сижу на пассажирском и рассматриваю вечернюю Москву. Я так люблю этот город… Сколько лет тут живу, столько лет наслаждаюсь тем, что когда-то сюда переехала. И тем, что Давид приехал за мной.
– Так, ну по ходу, нам сюда. – Он паркуется. – Пойдем, отведу тебя.
– Идем. Захвати мою… Смотри.
Я не договариваю свои слова, потому что прямо перед машиной вдруг откуда-то вылетает парочка. Ну, точнее, парень тянет девушку за руку прямо по парковке, и просто счастье, что наша машина уже не двигается. Картина перед глазами далеко не из приятных. Рыжая девчонка что-то кричит парню, который все еще сжимает ее запястье. Клянусь, он делает это сильно и причиняет ей боль, я такие движения наизусть давно выучила. Они ссорятся, и он кричит на нее в ответ, а потом даже замахивается. Не бьет, но девчонка пугается и даже приседает, и я даже не говорю Давиду, что, наверное, нам стоит помочь. Потому что он уже вылетает из машины и хватает парня за шкирку, оттягивая его от девушки.
Он всегда так делает. Никогда не проходит мимо, каждый раз оказывает помощь, если видит, что она требуется.
Выбегаю из машины следом.
– Отойди от девушки, ты пугаешь ее, разве не видно?! – говорит ему Давид и толкает в грудь, чтобы тот отошел подальше.
– Слушай, ты кто такой вообще, а? Иди куда шел.
– Девушка, вам помощь нужна? – спрашиваю ее, подходя совсем близко. Но она не выглядит испуганной, больше нет. Скорее, боевой настолько, что сама готова этому парню вцепиться в лицо прямо в эту секунду.
– Да, спасибо, я… Он не тронет при вас больше, спасибо. Проваливай, придурок! Я так устала от этих качелей! – кричит она уже ему и показывает два средних пальца ему вслед.
– Сама же приползешь, – хмыкает он, а потом разворачивается и просто уходит, оставляя меня в легком шоке от всей этой ситуации.
– Вас подвезти куда-то?
– Да нет, я на танцы приехала сюда, – отвечает она. О, мы из одной группы? – А это мой бывший… настоящий и будущий. Сложно у нас все, короче, но спасибо, что вы подошли. У него иногда крышу срывает, он не буйный вообще обычно. – Она пожимает плечами. Защищает его… Надеюсь, когда-нибудь у нее откроются глаза на происходящее, но я рада, что в итоге он не тронул ее хотя бы сейчас.
– Вы к тренеру Яне? – спрашиваю. Она кивает. – Тогда нам по пути.
– О, ты первый раз? – Она так резко переходит на неформальное общение, что я почему-то думаю, что она очень легкий в общении человек. – Я тебя тут не видела еще. Яна недавно тут преподает, мы пока еще небольшим составом пытаемся научиться хоть чему-то. Я Мира! Мирослава, если угодно.
– Я Катя, и да, как раз в первый раз.
– Пойдем! – Она тянет меня за руку, и я едва успеваю перехватить у Давида свою сумку с формой и послать ему воздушный поцелуй. – Я тебе все расскажу!
Я искренне хохочу от ее напора и энергии. В ней ее сколько вообще? Как она живет? Она спит или существует на батарейках?
– Ты давно занимаешься?
– С первого занятия, но пока только второе, – отвечает она, хихикая, и все еще ведет меня за руку, – но мы тут пока только втроем. Короче! Зал вот тут, – она показывает на дверь, когда мы входим в холл нужного помещения, – тут раздевалка, с той стороны за шкафчиками душ. Яна в зале с другой группой, так что познакомитесь уже на тренировке, а это вот две ее постояшки помимо меня: Аля и Юля.
– Приве-е-ет, – говорят они мне одним голосом с одной интонацией. И у них идентичная внешность!
– Вы близняшки? – спрашиваю.
– Я на два года старше, – говорит одна из них, и я пока не понимаю кто. – Ты с нами танцевать будешь? Супер! Яна обрадуется! Мы у нее новенькие, людей пока мало, поэтому мы радуемся каждому, потому что боимся, что она закроет занятия.
– Я буду пробовать, – улыбаюсь им, но почему-то еще до тренировки так комфортно себя чувствую, что, кажется, могу и правда попробовать задержаться здесь…
* * *
После тренировки и ощущения себя самой пластичной кошечкой в мире я думаю о том, что обязательно приеду сюда еще раз. Тренер прелесть, девчонки прелесть, танцы тоже прелесть! Мне так хорошо, что улыбка не сходит с лица, и я даже на радостях прыгаю в объятия Давида, как только выхожу с занятий.
