Текст книги "Ты пахнешь как спасение"
Автор книги: Эллин Ти
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)
Мне нравится вести бизнес, заниматься делами, но присутствовать вот на таких мероприятиях – терпеть не могу. Я чувствую себя здесь лишним и даже представить не могу, каково в этой обстановке Кате.
После ее слов теперь постоянно ищу ее глазами. Она одна почти всегда, жмется ближе к углам, прячется за тканью пиджака, кусает губы.
Где-то через сорок минут после нашего мини-диалога я замечаю, что охранника нет рядом, Олег со своей супругой (клянусь, я каждый раз забываю, она Инна или Инга?) болтают с Фусаиновым в другой части зала, поэтому я быстро пересекаю пространство и подхожу снова к Кате.
Она растеряна и расстроена, словно ее бросили и предали. Видит меня, снова распахивает глаза, становясь похожей на какого-то сказочного персонажа, а потом начинает тараторить:
– Давид, вы простите мне мою слабость! Ляпнула, не подумав, я понимаю, что мне не стоило вам всего этого говорить, да и вам это совсем не надо, я… Просто было сложно, вот я и сорвалась! Я ни в коем случае не…
– Кать, стой, – почему-то с губ срывается нервный смешок. Она решила, что я без слов ушел из коридора, потому что отказался помогать ей? Наивная девчонка, как она вообще выживает в этом мире крыс и подонков? Она как аленький цветочек. Ее бы удобрять, поливать, холить и лелеять. А у нее запреты, слежка… Хорошая девушка же, за что с ней так? – Я не отказывался помочь. Я просто понял, что твой охранник там уши греет и, если услышит все, у тебя могут быть проблемы. Я прав?
– Прав, – кивает она и краснеет вдруг до кончиков ушей. На лице больше нет и грамма макияжа, все ее смущение за секунду как на ладони. – Я дурочка, да?
– Нет, – улыбаюсь, потому что очень хочется ее подбодрить хоть немного. – Просто нам надо быть аккуратнее. Я пока не в курсе всего, но понимаю, что контроль над тобой неадекватный. В двух словах опиши проблему, пока не слышит никто. Твой охранник уже пасет слева.
Катя не оборачивается, только быстро стреляет глазами в нужную сторону. Видно, что часто такое проделывает. Она вздыхает, а потом прикрывает губы рукой, словно покашливает, и чуть невнятно, пряча слова за кашлем, но выпаливает:
– Олег издевается надо мной всю мою жизнь, с каждым днем ситуация становится хуже, я хочу сбежать, но самостоятельно сделать это у меня просто нет шансов. И… с недавних пор стал приставать…
Твою. Мать.
Я знал. Я, сука, чувствовал, что что-то неладное. Что-то не так, есть что-то ненормальное в его отношении к ней, я знал! Видел! Не зря эта мысль сидела у меня на подкорке с первого дня знакомства с ней…
Всю жизнь. Она сказала, что он издевается над ней всю жизнь. А давно ее мать сошлась с ним? Сколько она это терпит? Она его ребенок, по сути, у него что, совсем башки нет?!
Меня накрывает злостью, есть дикое желание просто пойти и разнести его в пух и прах, просто потому что не должны такие люди, как он, жить спокойно и счастливо. Но пока мне приходится сдерживаться, потому что это вообще не сыграет на руку самой Кате. А ей реально нужна помощь. И как можно скорее.
– Мне нужен твой номер телефона, я могу написать тебе вечером? Не будет проблем? – сразу пытаюсь вникнуть. Надо что-то делать, но она окружена псами, которые следят за каждым ее шагом.
– Да, хорошо, – кивает она и смотрит на меня так, словно не верит, что я готов вписаться в эту историю. А как иначе?! Нельзя пройти мимо, иначе рано или поздно это может плохо кончиться.
– Тогда запиши куда-нибудь, на салфетке, на чем удобно. Или маме моей передай, а она мне. Чтобы никто из твоих надзирателей не увидел, что я твой номер в телефон записываю.
Она кивает. Перепуганная, но… теперь чуть нервно улыбается, словно воодушевившись.
А я снова отхожу от нее, пытаюсь завести разговор с другими гостями о бизнесе, о жизни, о чем угодно. Но все пустое, слова пролетают мимо меня, у меня в голове теперь зудит только желание помочь девушке, пока урод не навредил ей окончательно, не сломал ее так, чтобы у той не осталось желания бороться в принципе.
Я искренне не понимаю, как так можно. Меня воспитывали иначе, я презираю такое отношение к девушкам, да в принципе к людям! Почему кто-то считает, что у него есть право делать что-то против воли человека… Вот Катя. Олег – отчим! Должен быть им! Заменить отца! А в итоге? Ломает ее, наносит моральные травмы, она забита в уголок и замкнута в себе, это ненормально, так быть не должно.
Поэтому я снова бросаю на нее взгляд раз за разом, стараюсь аккуратно, просто не хочу, чтобы у нее были проблемы из-за меня. Я не знаю толком ничего, понятия не имею, как там происходит дома, но подозреваю, что мало хорошего. И понимаю, что за общение с мужчинами Олег ее по голове не гладит, раз он такой ублюдок.
Вижу, как тот ссорится со своей женой. Слов не разобрать, но я случайно замечаю конфликт. Образ идеальной семьи, которую он пытается показать перед всеми, разрушается по кирпичикам, люди все чаще кидают взгляды в их сторону, хмурятся.
Катя разговаривает с мамой. С моей, к счастью. Они, кажется, находят общий язык. Обе улыбаются искренне, обсуждают что-то. У мамы непростой характер, но Катя ей явно понравилась. В целом, несмотря ни на что, в моей матери очень много сострадания, поэтому, подозреваю, она просто по-матерински чувствует, что девушке нужна поддержка, и негласно ей ее оказывает.
Катя хороший человек, и мама это видит.
Через полчаса подхожу к ней, спрашиваю, дала ли девушка ей свой номер. Мама кивает. Ну, уже хоть что-то… По крайней мере, в переписке я могу узнать хоть немного больше деталей.
– Бедная девочка, – вздыхает моя мама сразу после моего вопроса. – Ее сжирает эта атмосфера, этот мир. Мне искренне жаль ее, она не выносит этого.
Да, ма… знала бы ты, что дело, кажется, не просто в мире бизнесменов.
– Я хочу ей помочь, – признаюсь ей. – Ей нужна эта помощь. Она… в сложных отношениях с Симоновым. Я пока мало знаю, но пройти мимо – такое же преступление, которое день за днем совершает этот урод.
– Одобряю, – сразу же кивает мама. Она меняется в лице, понимает, что все не особо чисто. Я не буду посвящать ее в подробности, это не моя жизнь и не моя травма. Если Катя захочет, расскажет сама. Вдруг это тайна для нее? У меня нет привычки раскрывать чужие секреты. – Я рада, что ты хочешь помочь. Она сломана. Так что дерзай. А мы с отцом прикроем спину. Подозреваю, легко не будет, да?
Киваю. О да. Очевидно, легко не будет.
Отец может прикрыть. Это правда. Мы с ним давно работаем как партнеры, но он все равно в этом бизнесе дольше, его имя знают и уважают, не стыдно признаться, что без его поддержки на каких-то этапах я могу просто не справиться.
В этом мире тварей больше, чем кажется, они живут ради выгоды, и им плевать на чувства людей.
Так что я рад, что смогу обратиться за помощью, когда она понадобится. Нет смысла пытаться быть героем в одиночку, когда на кону стоит девчонка, жизнь которой превращают в ад.
Глава 9. Катя
О!нет – Не переживай
Наконец-то этот ужин заканчивается. Клянусь, у меня есть стойкое ощущение, что он длился не один вечер, а по меньшей мере трое или четверо суток. Много людей, много взглядов, много глупых вопросов, и, что самое раздражающее: много Олега. Катастрофически много Олега. Как раз в этих взглядах, в разговорах, везде. Я около двадцати раз услышала сегодня фразу о том, как же нам с мамой повезло стать частью семьи этого урода. Про урода я от себя, конечно, добавила, но про «повезло» многие твердили как один.
Да, повезло, ничего не скажешь…
Гости расходятся, я хочу Давиду вернуть пиджак, но он говорит, что все еще холодно, и просит оставить себе. Это как никогда играет мне на руку, потому что он прикрывает голые плечи и ключицы, мне так гораздо комфортнее, чем было без него, даже несмотря на то что он мне заметно велик.
Одно страшно – выхватить за чужой пиджак от Олега, но он что-то весь вечер ссорится с мамой и даже не замечает, что я в одежде другого мужчины, так что, может, и пронесет…
Когда уходят последние гости, мама с Олегом снова срываются на крик. Я, честно, пропустила тему их ссоры, но выяснять и задавать вопросы, конечно же, не буду. Пусть делают что хотят, при условии, что это никак не будет касаться меня. Я все равно в этом семействе явно лишняя фигура, так что истерить по поводу ссоры «родителей» я не буду. Они люди взрослые, пусть разбираются сами.
Поэтому я решаю надеть свое пальто и выйти на улицу. Там Леня, пусть откроет мне машину, и я буду сидеть там, хоть какой-то же толк должен быть от этого охранника.
И я только делаю пару шагов из зала, как застываю от одной услышанной фразы мамы:
– Ты что, не понимаешь, что Александр готов увеличить твои доходы в несколько раз?! Объединить бизнес с ним – это мечта, разве нет? Ты сам говорил! Я подсуетилась. Он в понедельник забирает Катю на свидание, я уже договорилась!
– А я вообще тут ничего не решаю, да?! – взрывается он. – Катя не пойдет с ним никуда, это мое последнее слово! Плевал я на эти доходы таким способом, мы не будем продавать ему нашу девочку!
Меня тут же потряхивает от словосочетания «наша девочка». А еще это то, о чем я говорила: он никогда не согласится на это. И… даже несмотря на то, что Олег делает это не из большой отеческой любви ко мне, а только потому, что он помешанный маньяк, я все равно рада, что хотя бы он не хочет, чтобы меня сводили с каким-то непонятным мужиком.
Нет смысла даже пытаться спорить с мамой о чертовом свидании: я получила пощечину, как только заикнулась о том, что против.
Нет смысла пытаться мне, но… Может, если Олег тоже против этого, есть смысл попробовать воспользоваться положением и перетянуть его на свою сторону? Я все равно сбегу отсюда, потому что ненавижу всей душой место и людей, с которыми живу, но… Раз он так одержим мной, то это может помочь мне отбиваться от всяких кошмарных мужиков, которых будет пытаться подсунуть мне мама?
На самом деле от их разговора меня колотит. Я не слушаю дальше, накидываю пальто прямо на пиджак Давида и выхожу на улицу, где охранник тут же забирает меня в машину.
Несколько минут я сижу одна в тишине, мне спокойно впервые за долгое время. Потому что я надеюсь, что мама отступит, что Давид постарается мне помочь, и потому что мне хочется верить, что хоть когда-нибудь я смогу быть счастливой…
Стараюсь не киснуть. Просто потому, что понимаю, что это совершенно никак мне не поможет. Не знаю… Я всегда старалась реагировать на сложности жизни именно так. Наверное, я слишком рано поняла, что слезы помогают только в моменте. Помогают ощутить облегчение, помогают прийти в себя и выпустить эмоции. А вот плакать днями напролет из-за того, что все в жизни плохо, – не моя тема. Потому что иначе все будет еще хуже, как мне кажется.
Я выбираю сливать сложное состояние в написание сказок и рассказов других жанров. Я просто пишу всю ночь напролет, и к утру мне обязательно становится лучше.
Прячу нос в ворот пальто, когда вижу, что мама с Олегом выходят из ресторана, потому что я уже просто привыкла закрываться от них. И на секунду теряюсь. Потому что аромат… Не мой привычный. Странный. Немного терпкий, но вкусный. Я понимаю, что это пахнет от одежды Давида, и отчего-то улыбаюсь, вспоминая, что он не оттолкнул меня, а на самом деле сказал, что попробует мне помочь.
Это и правда возвращает мне веру в людей. Пока есть такие мужчины, как Давид и Артур, можно надеяться на то, что когда-нибудь количество хороших людей в моей жизни обязательно перегонит количество плохих.
Двери машины открываются, и сразу же становится холодно, причем ветер, ворвавшийся в салон, совершенно здесь ни при чем. Холод от людей, которые меня окружают. Безразличный Леня садится за руль, помешанный Олег на пассажирское, а на заднее рядом со мной – равнодушная мама. Попробуй тут не ощутить противный холод от такой компании…
Но они на удивление молчат. Охранник – понятно почему, а Олег с мамой, видимо, из-за ссоры… Я не лезу, тоже молчу, сжимая руки в замок и надеясь, что за всю поездку никто не обратит на меня внимания. Не хочу с ними разговаривать, нет ни единого желания. Все, что мне хочется сейчас, – отойти от этого жуткого вечера и проваляться в ванне по меньшей мере часа два. Все.
И не знаю, то ли вселенная впервые за долгое время решает надо мной сжалиться, то ли это просто какое-то затишье перед бурей, но меня на самом деле никто не трогает. Когда мы приезжаем домой, я спокойно убегаю на второй этаж в свою комнату, а потом запираюсь в ванной и без сил ложусь в горячую воду, с удовольствием вдыхая аромат разных пахучих масел.
Дверь в мою спальню не закрывается, а я не уверена в том, что, пока меня нет в комнате, мои вещи никто не трогает. Поэтому в ноутбуке у меня все запаролено, а телефон и блокнот всегда с собой, где бы я ни была.
И это играет мне на руку. Впервые! Потому что на телефон приходит сообщение, и я даже вздрагиваю, потому что так сильно ухожу в свои мысли, что от звука уведомления чуть не падаю прямо под воду с головой. Если бы я не взяла телефон и это мог увидеть Олег…
Вытираю руки, тянусь к мобильнику, и…
Там неизвестный номер. Но содержимое сообщения мягко намекает на отправителя.
Неизвестный номер: Ты добралась? Все в порядке? Готова все обсудить?
Я понимаю, что это Давид. Мой номер мало у кого есть, писать кому-то еще нет никакого смысла, а он сам говорил, что напишет мне, но… А вдруг это кто-то другой? А вдруг Олег видел, что мы разговаривали с Давидом, и решил вот таким образом проверить меня? Я не могу так слепо поверить незнакомому номеру, слишком уж шатко мое положение. Если вдруг это на самом деле пишет Олег, то, как только он поймет по этой переписке, что я собираюсь сбежать, его точно не остановит больше ничего, и мне на самом деле даже представить страшно, что меня ждет. Поэтому…
Катя: Давид?
Неизвестный номер: Я:)
Катя: Не подумайте, что я сумасшедшая… Но как мне быть уверенной, что это вы, а не какая-то проверка меня от не самого приятного человека в моей жизни?
Неизвестный номер: Я рад, что ты заботишься о безопасности! В пиджаке, который я отдал тебе, во внутреннем кармане я забыл свой паспорт. Так что ты не только можешь мне поверить – ты можешь меня даже шантажировать!
Прикрываю рот ладошкой и хихикаю. Он что, правда забыл про паспорт?! Господи, кто вообще носит паспорт во внутреннем кармане пиджака?
Я чаще всего снимаю одежду в ванной комнате и стараюсь не переодеваться в спальне, все еще по причине отсутствия замка на двери, поэтому пиджак Давида висит на крючке в паре метров от меня. Выпрыгиваю из воды тут же, вытираю руки, за пару шагов достигаю пиджака, и…
Боже! Он не шутил! Он забыл свой паспорт! Надеюсь, у него не будет проблем, да?..
Женское любопытство оказывается гораздо сильнее воспитанности, и я даже ни секунды не провожу в раздумьях, прежде чем заглянуть внутрь. И сразу же ахаю! Потому что нельзя так хорошо получаться на фотографии в паспорте! Я думала, там все, как я, похожи на черт знает кого… А он нет, точно как в жизни: статный, красивый. Кому душу продавать за такие фотографии в документах?
Дата рождения… Оу. Он старше меня на восемь лет. Причем почти ровно! У меня в апреле день рождения, а у него в мае. Это он… кто? Телец? Упертый, получается, почти как я. Или упрямый. Или и то и другое…
Под конец исследования быстро заглядываю в середину паспорта. Не то чтобы меня волновал его семейный статус, но… А вдруг женат? И вот явно его жене не понравится, что кто-то там просит у него помощи и пишет ему вечерами. Я не собираюсь становиться причиной ссоры семейной пары и уж точно сразу напишу, что мне больше не нужна помощь.
Но никакого штампа в паспорте не находится, и это немного, но дарит облегчение. Потому что… ну, потому что, конечно, я уже надеюсь, что он сможет помочь мне, раз он внезапно и правда согласился на мою просьбу, высказанную во время эмоционального порыва. Я понимаю, что шансов сбежать самой у меня минимум. А то и вовсе ноль. Ну, допустим, я могу выскочить в окно во время пары в универе, потому что Леня никогда не заходит в аудиторию. Но начнем с того, что ниже второго этажа у нас пар не бывает, а это, скорее всего, повлечет за собой какой-нибудь перелом, вследствие чего я просто никуда не убегу. И закончим тем, что с количеством связей Олега меня найдут по камерам и всему, чему угодно, минут через сорок, как я только попытаюсь сбежать. И когда найдут, вряд ли придется мне так уж сладко…
Именно поэтому я рада, что Давид по какой-то вообще невероятной причине согласился мне помочь. Почему-то есть ощущение, что этот влиятельный человек на самом деле может как-то посодействовать и противостоять Олегу.
Хотя я и правда не понимаю, зачем ему это. Он же сам из мира бизнеса, он явно потеряет многое, если Олег узнает об этой помощи и настроится против него.
Я попросила его на эмоциях и в слезах, просто осознавая, что он чуть ли не единственный, кто видит во мне нормального человека, который заслуживает такого же нормального отношения. А зачем согласился он?
Может, просто потому, что он хороший человек и не смог отказать? Тогда это еще хуже, чем если бы он был женат. Потому что я просто не имею права воспользоваться его добротой и тупо подставить потом, если о его помощи все узнают. Мир большого бизнеса жесток и коварен, если Олег захочет стереть Давида с лица земли как бизнесмена, то откуда я могу знать, что у него это не получится? Я тут ничего ни о ком не знаю, понятия не имею, у кого какие связи и все прочее, мне это совершенно неинтересно. И снова вытекает из этой мысли вопрос: а могу ли я так подставить незнакомого мужчину? Ответ прост: нет. Нужно будет обсудить это с ним, объяснить все, я не готова быть виновницей краха бизнеса.
И, конечно, я хочу выбраться отсюда, но не ценой того, что чужой мне человек, проявивший доброту, может остаться без всего. Я стараюсь адекватно смотреть на вещи и точно не собираюсь быть черствой по отношению к тому, кто готов подставить мне свое плечо.
От мыслей снова отвлекает звук сообщения, я быстро кладу паспорт, что все еще держала в руках, обратно в карман пиджака, хватаю телефон и возвращаюсь в горячую и пахучую воду.
Неизвестный номер: Убедилась, что я это я?
Катя: Теперь да. Не будет проблем из-за отсутствия паспорта? Как вернуть?!
Давид: Не волнуйся, увидимся скоро, отдашь. Проблем не будет. Ты можешь пообщаться немного сейчас? Я тут думал о нашем разговоре, накопилось пару вопросов, которые нужно задать.
Он так серьезно все это пишет, что мне кажется, будто я на допросе. Даже немного зябко становится. Он так ответственно к этому подошел! Я поверить не могу, что все это правда со мной происходит!
Катя: А можно вопрос на вопрос? У вас не будет проблем, если вдруг выяснится, что вы мне помогаете? Я правда очень благодарна за все, но… я не хочу становиться каким-то камнем преткновения, и если для вас это обернется чем-то плохим, то просто не имею права продолжать пользоваться вашей добротой по отношению ко мне…
Он читает сообщение сразу же и тут же начинает печатать. Мне становится не по себе. Я такая дура… Сначала сделала, потом подумала, а человек, наверное, отказаться не сможет!
Господи…
Ладно. Пора признать, что я просто отовсюду жду подвоха и никогда не верю в то, что люди на самом деле могут относиться ко мне с добротой и теплом, вот и все…
Он пишет долго-долго, я уже боюсь увидеть там какое-то огромное полотно, но вдруг все прекращается, и он присылает просто вопрос, могу ли я послушать аудиосообщение. Я хихикаю, потому что он добавляет, что слишком стар уже для таких длительных переписок, и следом закатываю глаза, потому что я только что держала в руках его паспорт, ему всего-то двадцать шесть!
Отвечаю, что могу послушать и сейчас очень удобно, и через минуту включаю голосовое, которое он присылает.
– Боже, как вы умудряетесь столько строчить… Кать, во-первых, предлагаю тебе тоже обращаться ко мне на «ты», потому что иначе я себя вообще дедом чувствую, а у нас вроде не прям такая огромная разница в возрасте, по крайней мере на первый взгляд. И, во-вторых, если я согласился тебе помочь, то я просчитал все риски и точно уверен в своих возможностях. Конечно, я не могу тебе сейчас сказать, что завтра же вытащу тебя оттуда и все будет прекрасно, но я точно могу обещать, что приложу все силы, чтобы тебе помочь. А последствия и еще что-то – это уже моя забота, ты об этом не волнуйся, я мужчина и вешать свои проблемы на хрупкие плечи девушки, конечно, не буду, разрулю все сам. Расскажи мне сейчас что-нибудь самое важное, а потом удали переписку, чтобы Симонов не увидел и не тронул тебя за это.
А это все правда я услышала или мой разочарованный в людях мозг это все придумал и на самом деле этого ничего нет? Потому что у меня впервые в жизни по рукам бегут мурашки, от которых мне не противно… Я даже замираю на пару секунд, потому что я ненавижу это ощущение. Они ассоциируются с неприятными касаниями Олега, и, даже когда они у меня от ветра или от какой-то песни, я сразу же тру руки ладонями, чтобы их отогнать, но…
Сейчас такой момент, когда и сердце колотится быстрее, и дыхание учащается, и… мурашки. Крошечные, вызывающие легкую дрожь, но удивительно не противные. Я правда теряюсь на секунду, застываю в моменте и отчего-то улыбаюсь. Я же думала, что сломана… Все так любят эти мурашки, ассоциируют их с чем-то хорошим, а я никогда не понимала, как это возможно. Думала, что, наверное, и не пойму никогда больше, но вот этот момент осознания, что хорошими они тоже могут быть, запомнится мне на всю жизнь. И, кажется, будет ассоциироваться с голосом Давида и теплой ванной…
На глазах отчего-то выступают слезы – не знаю, наверное, от осознания, что, несмотря на все проблемы, я тоже могу чувствовать все то, что и обычные люди, живущие нормальной, адекватной жизнью.
Стираю мокрые дорожки со щек и отвечаю Давиду сообщением, а он мне продолжает слать голосовые. Диалог длится недолго, он задает всего пару вопросов, одним из которых является тот, где он спрашивает, почему на ужине ссорились Олег с мамой. Я рассказываю ему о желании мамы свести меня с каким-то Фу Александром (честное слово, я забыла его фамилию, а вот то, что он «фу», я не забуду никогда), что она ради бизнеса Олега готова меня выдать чуть ли не замуж за него, а Олег, что понятно, против.
Еще он спрашивает, как далеко зашел Олег в своих намерениях, и даже извиняется за этот вопрос… Я говорю правду, что дико боюсь своего дня рождения, до которого остается всего-то немногим больше месяца, объясняю свои опасения тем, что Олег несколько раз сам проговаривался о том, что в этот день хочет забрать свой «подарок», и я не придумала все это самостоятельно.
Давид: Услышал тебя, Кать. Подумаю, чем помочь! Подыграешь мне, когда время придет?
Катя: Конечно. Подмигни, когда надо будет начинать, и… Спасибо огромное.
Давид: Я еще пока ничего не сделал, рано благодарить.
Катя: Нет, Давид. Ты уже сделал больше других. Больше, чем все остальные. Ты… тебе просто не плевать, что со мной происходит. А даже это уже очень много значит для меня.
Еще пара вопросов по типу «как часто я бываю вне дома» и «могу ли вообще выйти хоть куда-то без присмотра», и он желает мне добрых снов. А я удаляю переписку, чтобы никто не смог ее прочесть, но, честно признаться, сначала еще раз переслушиваю то самое голосовое сообщение, снова ощущая те самые легкие и удивительно приятные мурашки…
Глава 10. Катя
Внимание брусника! – Занавес
Март… уже март. Весна пришла, а это значит только то, что до моего дня рождения остается все меньше и меньше времени. Что тут осталось-то до одиннадцатого апреля. Месяц и каких-то девять дней, считай, вообще ничего.
Я не радуюсь празднику давно, в этот раз особенно, но в связи с новыми обстоятельствами стараюсь не поддаваться грусти совсем сильно, ведь хоть какая-то надежда на лучшее, но начала теплиться в моей душе.
Хотя вчерашний день… В субботу было сложно, этот чертов ужин выжал из меня кучу сил, но вчера! Это было ужасно. Давид не писал и не звонил, я ни в коем случае его не виню, просто констатирую факт, и… И вдруг понимаю, что от его сообщений мне было бы гораздо спокойнее. Просто он вдруг стал для меня островком тишины в душе, а мне этой тишины так давно не хватало! Он поверил в мои слова, чего очень давно никто не делал, он искренне согласился помочь! А это вообще что-то новое для меня. Поэтому, конечно, я очень волнуюсь и хочу быть на связи почаще, но навязываться не буду.
Да и совсем не отсутствие сообщений от Давида вчера стало самым плохим…
Олег. Снова Олег. Он олицетворение всего самого кошмарного в моей жизни. Он – подрыв моей нервной системы. Он – мое ужасное настроение. Он – убийца моего детства и подросткового возраста. Он… Он – просто самое жуткое, что есть в моей жизни! Ничто не пугает меня больше, чем он. Ничто и никогда. Если бы был выбор, остаться в комнате с Олегом или с сотней огромных пауков, я бы выбрала второе, хотя эти членистоногие меня дико пугают с самого детства!
Он… Он снова пришел. Перед сном. Я уже легла в кровать и услышала глухие шаги. Сразу поняла, что это он. Кинула телефон под подушку, закрыла глаза. Хорошо, что свет уже был выключен, и…
Я притворилась, что сплю.
Обычно я сижу в ноутбуке за сказками долго-долго и часто не успеваю притвориться спящей и убрать все, когда кто-то идет в мою комнату. А тут в руках был только телефон, и я смогла быстро сделать вид, что в эту комнату входить больше нет смысла. Я же сплю, что тогда тут делать, правда?
Я услышала, как он открыл дверь. Громко дышал… Он стоял в паре метров от меня, а я, клянусь, ощущала это дыхание на своих плечах! Надеялась, что он не заметит моего притворства, просто поймет, что сплю, уйдет и оставит меня в покое хотя бы во сне.
Но когда он вообще делал так, как я мечтаю?
На моей памяти ни разу.
Я не стала отходить от своего плана и притворялась до последнего, хотя в какой-то момент это стало почти невозможным. Но я уверена, что, если бы я показала ему, что не сплю, все могло бы быть гораздо хуже.
Олег сел около меня на кровати – я лежала к нему спиной, – стянул одеяло с моих плеч и… Он касался. Снова. Он всегда касается, и плевать ему на то, насколько мне это противно. Обводил пальцами родинки, что-то словно рисовал на моей коже. Я старалась не шевелиться, а еще старалась не дать противным мурашкам вспыхнуть на коже, потому что теперь я знаю, что такое приятные мурашки, и никаких других испытывать мне не хочется.
– Ты моя, понимаешь? – вдруг прошептал он. Не вздрогнуть от отвращения было сложно, но я сдержалась. – Никто не может трогать тебя. Никто не может пытаться заполучить тебя. Никакой бизнес не стоит тебя, слышишь? Ты всегда была моей. Просто ты сама еще этого не понимаешь. Маленькая глупая дура! Но ничего… осталось немного. Я сделаю тебя своей. Навсегда. Ты со временем поймешь, привыкнешь, полюбишь. И будем жить счастливо. Я разведусь с твоей матерью, потому что ни единого дня она не интересовала меня как женщина. Я все сделаю, чтобы ты стала моей. И ты никуда от меня не денешься.
Он коснулся губами моего плеча. Дико противно, отвратительно! Я не сдержалась – повела рукой и накрылась обратно одеялом, делая вид, что просто кручусь во сне. Это сработало, он ушел, но…
Но отвращение никуда не исчезло. И огромный ком в горле вырвался из меня легкой истерикой. Я закрыла рот ладонью и тихо плакала, надеясь, что ни Олег, ни мама не услышат меня. Это было ужасно. И я возненавидела его еще сильнее.
Эти слова… Что я от него никуда не денусь… Я боюсь этого больше всего на свете. Того, что не смогу выбраться. Что он сделает мне больно, что перестанет хоть как-то сдерживаться и нанесет мне самую большую травму. Но даже в таком случае никогда не будет так, как говорит он! Я никогда не привыкну, никогда не смирюсь, никогда-никогда не смогу его полюбить. Я презираю. Я ненавижу. Он вызывает во мне весь спектр отрицательных эмоций. Ноль хорошего, ничего. Он не заслужил ни единой хорошей эмоции от меня в свою сторону. Ни единой…
* * *
Помимо начала весны сегодня еще и начало новой недели. После таких диких выходных сбежать в универ кажется праздником. И хоть я все равно не желаю там учиться, высказывая таким образом какой-то протест Олегу, это все еще лучше, чем быть в этом отвратительном доме, в котором за десять лет не появилось ни единого хорошего воспоминания.
Ну… а еще там Артур. С тех пор как мы начали общаться, это место воспринимается в разы лучше. Я чувствую себя человеком. У которого могут быть друзья, который тоже может быть в компании и не чувствовать себя изгоем.
Внезапно эти двое мужчин как по щелчку пальцев появились в моей жизни, и… ну, просто стало спокойнее. И словно появилась какая-то надежда. На лучшее. И вера в людей.
Леня везет меня в универ, я, как обычно, выбегаю вперед него и скрываюсь в нужной аудитории до того, как он успевает подняться на этаж. Я ненавижу эти взгляды студентов, когда Леня идет рядом. Они же не знают, что он ходит рядом как мой надзиратель, а не потому, что я вся из себя деловая и везде хожу с охраной. А объяснять всем подряд я, конечно, ничего не собираюсь. В этом нет никакого смысла.
Бегу к Артуру, он улыбается сразу, как только видит меня. Машет рукой и даже отодвигает для меня стул, когда я подхожу к нему. Артур хороший! Сначала мне было как-то странно с ним общаться, потому что очень резко все случилось. То ноль внимания, то вдруг… вот так! И это немного даже пугало, но как-то уж очень легко он смог вызвать мое доверие. Надеюсь, что я не пожалею об этом. Просто давно уже привыкла во всех людях видеть подвох.
– Ну ты как?! – спрашивает он сразу, как только я присаживаюсь рядом. Артур всегда интересуется, всегда! За последнюю неделю он задал мне этот вопрос чаще, чем родная мать мне за последние лет десять.
Пока мы находимся в аудитории, общаемся, в коридоре уже привычно делаем вид, что знать не знаем друг друга. Но за весь день, который включает в себя три пары, я успеваю нажаловаться Артуру и на маму, и на Олега и даже рассказать, что, возможно, у меня будет шанс сбежать, потому что есть мужчина, который готов мне помочь…
– Я надеюсь, что все получится, – признаюсь ему.
– Кать, ты только будь аккуратной, пожалуйста, – волнуется Артур. – И, может, все-таки я попрошу отца о помощи, а?
– Не надо, я… Я не хочу напрягать сразу кучу людей, это может только помешать. Но мне очень приятна твоя забота. Ты хороший…
Я мало говорю ему этого, потому что просто не привыкла, но… Хочется иногда вот так сказать правду. В моей жизни мало хороших людей, я хочу ценить тех, кто есть.
