Текст книги "Ты пахнешь как спасение"

Автор книги: Эллин Ти

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

Давид не отходит от меня, за что я ему крайне благодарна. Во-первых, он забирает и убирает в сторону букеты и подарки, а во-вторых, из-за его присутствия рядом ко мне не подходит Олег, что является для меня просто какой-то немыслимой наградой и буквально подарком на день рождения.

Но…

Боже.

В подходящих ко мне гостях я замечаю того самого Фусаинова. От одного его вида мне становится нехорошо, и я машинально цепляюсь за руку Давида. Тот ощетинивается сразу, напрягается. Он с ним знаком, конечно же, помнит мою историю, с ним связанную, тоже категорически против всего, что затевала тогда моя мать.

– Катюша. – Александр сально улыбается и берет мою руку в свою, поднимает ее к лицу, чтобы оставить поцелуй на костяшках, но…

– Прошу прощения, – тут же говорит Давид, успевая перехватить наши ладони, – прошу не одаривать поцелуями мою девушку, я страшно ревнивый, давайте не будем портить этот прекрасный праздник.

– Это же просто знак уважения, – фыркает Фусаинов. Ему точно не нравится запрет Давида, а вот моя душа буквально поет от всей этой ситуации.

– Вот в знак уважения и не надо, – отвечает он снова. А потом берет и очень показательно сам целует тыльную сторону моей ладони.

Внутри меня пляшут не бабочки, а какие-то слоны, честное слово. Я даже не могу сдержать тихий смешок и буквально хихикаю, глядя в глаза Александру. Я понимаю, что это катастрофически невежливо и невоспитанно, но… Пытаться вытащить меня на свидание, когда я этого не желаю, тоже не признак хорошего воспитания, так что, думаю, он переживет эту ситуацию с гордостью.

А если нет, то пусть катится к черту.

Я смотрю на него и, честно, не могу понять, какого черта моя мама хотела, чтобы я с ним… Даже представить боюсь, что она там хотела! Он отвратительный. Вот есть люди, которые просто крайне неприятные – он такой! И дело не во внешности, ее никто не выбирает. Мне глубоко плевать на его большой нос и слишком густые брови. Дело в другом! Он… старый! Он выглядит как дед! Неухоженный, противный и крайне неприятный дед!

Между нами пропасть длиною в целую жизнь, но моя мама все равно упорно хотела, чтобы я с улыбкой пошла с ним на свидание. Ради Олега и его бизнеса. Какой кошмар…

Я стараюсь не думать об этом, чтобы окончательно не испортить себе настроение, и продолжаю встречать гостей. Их очень много, мне вообще не особо это нравится, но на самом деле для нашего плана это большой плюс, так что я стараюсь улыбаться и делать вид, что меня не трясет от нервов изнутри так, словно я стою на высоковольтных проводах.

Не знаю, сколько времени проходит, когда вся толпа наконец-то оказывается в шатре. У нас тут живая музыка (конечно, я соврала Олегу насчет отсутствия музыкантов, просто чтобы вынести ноутбук без лишних вопросов. Но когда он спросил, какого черта тут все-таки есть живая музыка, я сказала ему, что это подарок от мамы Давида, так как сама она приболела и не смогла прийти), фуршетные столы, фотозоны, снующие туда-сюда официанты. Все создает массовость, никаких пустых больших пространств, при этом нет давки и неудобств. Давид не шутил, когда говорил, что все продумано до мелочей. Я восхищаюсь его умом. Такое ощущение, что он каждый день спасает девчонок, раз рассчитывает все настолько идеально. Кто его знает, вдруг у него такое хобби?

По нашему плану я должна быть на виду около двух часов. Слушать поздравления, выйти на сцену и поблагодарить всех, делать фото и все остальное. Обычно такое энергичное участие во всех активностях самого виновника торжества приходится как раз на первые полтора часа, а потом все общаются между собой, теряя именинника из вида.

Мы так и делаем. Никаких отхождений от плана, все по секундам! Я даже пару раз танцую медленные танцы с гостями, один раз, к сожалению, с Олегом. Мне дико неприятно находиться рядом с ним и чувствовать его руки на своем теле, но, к счастью, вокруг нас толпа, и он не позволяет себе ничего лишнего. Кроме как сказать мне на ухо, что наконец-то настал день, когда он получит свой «подарок», и вызвать этими словами у меня сильнейшую тошноту.

Какой же урод…

В остальном все идет довольно неплохо. Я свечусь перед всеми, как могу, стараюсь сделать так, чтобы все меня видели и могли сказать, что я вот-вот была здесь и точно никуда не могла деться. А потом потихоньку начинаю исчезать. Аккуратно.

Сначала выхожу из шатра и просто дышу воздухом, а когда замечаю Олега, который уже ищет меня, быстро машу ему рукой, что я вот здесь, не надо меня искать.

Отхожу к кромке воды, делаю пару селфи, что-то спрашиваю у музыкантов, разговариваю с официантами и банально снимаю толпу гостей со стороны. Я держусь рядом, но не близко и каждый раз взмахиваю рукой Олегу, когда он теряет меня из вида.

А потом ухожу в туалет.

Рядом с шатром есть небольшая постройка. Там две уборные, большая туалетная комната с зеркалами, гардеробная и кладовое помещение. Давид сообщает мне, когда камеры на этом здании и внутри него будут отключены, и я бегу туда под видом того, что мне нужно в туалет, стараясь уложиться в нужные нам десять минут.

Потому что потом камеры снова включатся и скрыть все передвижения будет гораздо сложнее.

Я захожу в кладовое помещение, забитое средствами для уборки, декорациями и всем прочим до самого потолка. Пустого места тут не больше, чем один несчастный метр, но на комфорт сейчас плевать с самой высокой колокольни.

Тут меня уже ждет… Ульяна. Бывшая Давида и уже нынешняя Лени. Насколько же жизнь удивительная штука! Мы видимся с ней уже не в первый раз, и она от переизбытка адреналина даже обнимает меня пару секунд.

Мы меняемся одеждой. Она надевает мой красивейший наряд, и мне почти больно расставаться с ним, хотя я знаю, что смогу вернуть его. А я надеваю ее одежду. Мы с ней одного роста и комплекции, это слишком восхитительное совпадение, чтобы мы могли его проигнорировать Черный парик на ее голову, и она мигом становится моей копией, а я надеваю белый и выхожу из этой постройки уже не собой, а Ульяной.

А не-Катя возвращается на праздник, где будет снова держаться от всех в стороне, но все еще присутствовать рядом.

А меня уже ждет машина. И брат Лени за рулем. Он срывается с места, как только за мной закрывается дверь, и мы мчим долгих два с половиной часа в направлении моего временного пристанища, и мне почти не верится, что мы и правда сделали это…

* * *

Давид

Я впервые начинаю нервничать за последние несколько недель, когда вижу, как вместо Кати в шатер возвращается Ульяна. На самом деле, их различить почти невозможно, особенно если смотреть мельком. Удивительно, но это факт. Мы ведь даже мастера по прическе и макияжу после Кати отправили к Ульяне, чтобы она сделала на ее лице ровно то же самое, что на лице Кати. А прически подбирали под укладки, как на парике. Чтобы нигде не ошибиться!

Ульяна держится молодцом, не знаю, нервничает ли, но ведет себя отлично. Снова отходит к озеру, как уже делала это Катя, и, даже стоя полубоком к Олегу, аккуратно машет ему рукой, делая вид, что она, Катя, тут, на месте, никуда не ушла.

Я стараюсь вести себя непринужденно, хотя внутри меня от волнения кипит лава. Катя отписывается с нового номера (и карту, и телефон нам пришлось изолировать по понятным причинам), что они едут и у них все в порядке, и камень немного падает с моих плеч. Но совсем чуть-чуть.

Подхожу к Ульяне, мы стоим так, чтобы она была спиной к гостям, делаю вид, что мы болтаем, смеемся, улыбаемся друг другу. Рано или поздно наша ложь, конечно, вскроется, но за это время Катя должна уже быть настолько далеко от этого места, что ее никто не сможет найти.

Ульяна начинает отдаляться, ложь сохраняется удивительно долго, и в какой-то момент Олег подходит ко мне, спрашивая, где Катя. Я ищу глазами не-Ульяну, замечаю ее у одного из фуршетных столов, и Симонов немного успокаивается, находя ту на месте.

Но потом он подходит слишком близко. Правда, в этот момент Катя уже находится в моем загородном доме, и нашу ложь можно больше не пытаться скрывать. Симонов берет не-Катю за локоть, разворачивает к себе лицом и, кажется, даже немного отшатывается от Ульяны, поняв, что она не та, кто ему нужен. Я стою слишком близко, мне хорошо все слышно, и много усилий стоит делать вид, что я не принимаю в этом никакого участия.

– Не понял… – говорит Олег пораженно.

– Ульяна! – улыбается та и подает ему руку для приветствия, делая вид, что это не она изображала тут Катю весь вечер и водила его за нос. Удивительно, что влюбленность делает с этой девушкой. Раньше она никогда в жизни не согласилась бы на этот спектакль, но, стоило Лене попросить ее о помощи, она тут же вписалась в нашу затею. – Подруга Катюши. Приятно познакомиться.

– Поразительно сходство, – говорит он напряженно. До него пока не доходит, что все это время его обманывали, и это тоже играет нам на руку. Если он и не поймет, это будет огромным плюсом.

– Вы правы! – снова отвечает ему Ульяна слишком бодро. – Нас даже в универе все путают! Думают, что мы сестры. И даже наряды сегодня у нас похожи, вы заметили? Мы и правда как сестрички, странно, что мы с вами раньше не познакомились, я просто ни разу не была у Катюши в гостях, и…

– Стоп! – останавливает ее Олег. – А сама Катя где?

– Да вот только что же была тут! Мы как раз обсуждали проект по психологии на завтра, делаем его вместе. Ну, вы понимаете, не разлей вода и все такое. Она, кажется, вышла на воздух или, кажется, в туалет!

– Вы учитесь вместе? – уточняет он. Ульяна тут же с готовностью кивает, и Олег сразу же достает телефон. Не знаю, что он там ищет, надеюсь, не пробивает всех студентов группы Кати… Но нет. К счастью, я вижу, что к нам подходит Леня, и понимаю, что вызывал он его. И это тоже играет нам на руку! – Леня, эту девушку знаешь? Ты же в универе у Кати часто тусуешься.

– Конечно, знаю! Это же Ульяна, ее одногруппница. Они дружат, вижу ее каждый день. Какие-то проблемы?

– Никаких, – хмыкает он недовольно. Но, кажется, охраннику верит. – Катя где?!

– Да вот только что была тут… – отвечает Леня точно как Ульяна, и Олег взрывается. Психует, толкает всех и начинает паниковать, пытаясь разыскать Катю. Мы понимаем, что празднику пришел конец. Спустя двадцать минут поисков он сообщает нам, что Катя пропала, и мы все дружно в панике тоже пытаемся ее найти, потому что, конечно же, мы не имеем никакого отношения к ее исчезновению.

Черт знает сколько времени все это длится. Олег психует и даже переворачивает пару столов, понимая, что Катя сбежала. Инга волнуется, гости расходятся. Кто-то просит не переживать, кто-то предлагает помощь. Мы все растеряны, ее телефон отключен, а на камерах технического здания нет никаких записей с ее исчезновением, и никто не понимает, как так случилось.

Катя словно провалилась сквозь землю, но по глазам Олега видно: он понимает, что это побег. Но нас ему подозревать нет смысла: я не уходил никуда, Леня был тут, лучшая подруга Ульяна была здесь. И сама Катя, кажется, все время была рядом, и когда исчезла и где ее искать – непонятно.

На нервах и в панике мы расходимся уже после полуночи. Я еду в свою квартиру в городе и замечаю, что за мной по пятам едет какая-то машина. Нетрудно догадаться, что этот хвост приставил ко мне Олег. Он мне не доверяет, и я прекрасно понимаю это и изначально знал, что так будет.

Но в моей квартире пусто, Кати там не было, и никто здесь сегодня не светился. В доме моих родителей девушки тоже нет, мой отец был на празднике вместе со мной и никуда не отлучался, поэтому, если за ним тоже хвост, это никак не навредит нам.

Потому что Катя надежно спрятана в моем загородном доме, который находится на другой стороне области. С ней там моя мама, которая приехала туда еще вчера ночью с водителем, на которого они тоже не смогут выйти. Соседей там рядом нет, никто никого не видел. Мама покажет Кате ее спальню, которую я специально для нее еще две недели назад оформил в оливковых цветах, накормит вкусным ужином и обязательно расскажет ей что-то смешное из моего детства.

И теперь она в безопасности.

И я понимаю, что мы справились.

Глава 22. Катя

Gabrielle Aplin – Salvation

Спальня в оливковых тонах ощущается слишком прекрасно. Благодарность, что растет в моей груди к этому нереальному мужчине, не измеряется никакими величинами. Их не существует в природе. Она настолько огромна, что с легкостью обнимает все мое сердце и захватывает целиком душу. Я ощущаю полный покой и почти не верю в происходящее.

Мы справились…

Поменялись местами с Ульяной, брат Лени – полицейский – отвез меня в загородный дом Давида на полностью тонированной машине, и если нас где-то тормозили, то быстро отпускали, как только он показывал удостоверение. На камерах меня не будет видно, никто не знает, что в этой машине была я.

Меня привезли в дом Давида, где меня уже ждала его мама. Елена обняла меня, как только я вошла в дверь, и не отпускала долгих пять минут, прижимая к груди, словно родную дочь, и разделяя со мной слезы облегчения.

Мне не верилось. Совершенно. От адреналина трясло так, что я едва ли могла удержать в руках стакан воды.

Мама Давида стала моим успокоением.

А Давид – моим спасением.

Впервые меня спасло не мое увлечение писательством, а человек. И мне даже не захотелось взять в руки ноутбук и спрятаться в своих сказках. Потому что… прятаться больше было не от чего. Спокойствие поселилось в душе слишком быстро, но это следствие долгих нервов. Я волновалась каждую минуту с той поры, как попросила Давида о помощи, находясь в абсолютном отчаянии, и теперь, когда дверь его дома закрылась за моей спиной, отрезая меня от той ужасной жизни, я почувствовала, как груз падает с плеч и дышать становится проще. И воздух кажется чище. И люди добрее.

И жизнь прекраснее.

Мама Давида долго-долго не отходила от меня. Показала спальню, которую Давид сделал специально для меня (что еще сильнее прострелило мое и без того уже сильно влюбленное сердце), накормила вкусным ужином, показала дом и рассказала, в какой части города мы находимся. Мы долго болтали в гостиной на диване с вкуснейшим чаем, она рассказывала мне много историй из детства Давида и его младшего брата Артура. Я сразу загрустила, вспоминая своего Артура, лучшего друга, с которым мы даже не успели толком ничего сделать… Даже не сходили в кино! Я надеюсь, что у нас еще будет возможность встретиться. Я очень на это надеюсь.

В общем, это был один из лучших вечеров в моей жизни. Он напомнил мне посиделки с моей бабушкой, и я даже всплакнула, вспоминая лучшую женщину в моей жизни. Она одна никогда не давала меня в обиду, а теперь… А теперь у меня от Елены такое же теплое чувство на душе. И это очень дорогого стоит.

Она уехала уже после полуночи, сказала, что пока не сможет появиться здесь, а сам Давид приедет через пару дней, чтобы не привлекать внимания к дому, ведь Олег явно будет меня искать и все это может спровоцировать его проверить все передвижения их семьи.

В доме еды столько, словно остаюсь тут не я одна, а минимум все гости с празднования моего дня рождения. Мне так приятно от этой заботы, что улыбка вообще не сходит с лица, даже щеки побаливают!

У меня другой телефон с новым номером, от старого мы избавились, и пока тут есть только контакт Давида и его мамы, но я ему не звоню. Мне сказали, что он приедет, значит, приедет, и нет никакого смысла в том, чтобы лишний раз его трогать.

Огромный двухэтажный дом кажется до жути уютным. А моя оливковая спальня и вовсе волшебной! Я почти не верю в то, что Давид на самом деле сделал ремонт в одной из комнат только ради меня… Вот для чего тогда был тот допрос о том, что я люблю. Чтобы узнать мой любимый цвет!

Сумасшедший.

Три дня после дня рождения проходят в абсолютном умиротворении. Я пишу в большой гостиной свою сказку, читаю книги на огромной кровати в спальне самых красивых оттенков, готовлю себе вкусные ужины на просторной кухне и выхожу на улицу дышать свежим, теплым весенним воздухом. Тут забор метра три высотой, меня не видно даже из соседних домов, поэтому прогулки по территории не являются опасными. А двор тут вау какой красивый! Моим любимым местом стали большие мягкие качели. Одним вечером я укуталась в плед прямо на них, включила фонарик и писала до самой глубокой ночи, пока совсем не замерзла.

Это было очаровательно.

Свобода вообще восхитительна! Никогда не думала, что мне может быть настолько тепло и тихо. Вот просто тихо… В мыслях, в сердце, в душе. Никаких лишних переживаний и опасений. Я просто живу. Ем, сплю, гуляю, варю вкусный кофе и не боюсь выйти из душа в одном только полотенце, зная, что за дверью не поджидает ненормальный идиот, готовый облапать меня в первом попавшемся углу.

Сегодня четвертый день моего счастья. Я готовлю пасту с креветками по рецепту из интернета (дома у Олега я не особо готовила, поэтому все эти четыре дня без перерыва ищу разные рецепты), когда слышу щелчок. Посторонний звук очень громко звучит в ушах, потому что за четыре дня в этом доме я уже привыкла к абсолютной тишине.

Сначала дрожь пробивает все тело, немного страшно, но я выглядываю из кухни, и…

– Давид!

Тело действует быстрее меня. Он раскрывает руки и широко улыбается, а я бегу к нему в объятия, и мы сжимаем друг друга так крепко, что на пару секунд становится даже трудно дышать.

Мы ведь не виделись еще после того, как у нас все получилось! Даже сообщением не перекинулись. Просто ждали, и…

Благодарность к этому невероятному мужчине уже давно возросла до самых небес. Я цепляюсь за него сильно-сильно, комкая руками рубашку, и не замечаю, как начинаю плакать. Слезы облегчения и всей пережитой боли льются по моим щекам, и я всхлипываю, не в силах удержать этот поток в себе.

Давид пахнет гармонией. Спокойствием души. Расслаблением и тишиной.

И я вдыхаю этот аромат, наполняя им легкие, и таю, когда он прижимает меня еще ближе и целует в макушку, поглаживая по волосам.

– Все закончилось, – шепчет он, – теперь все хорошо.

– Спасибо тебе, – шепчу в ответ. Не хочется громкости. Есть ощущение, что она может разрушить нежность момента. Я поднимаю голову, чтобы посмотреть на Давида, и совершенно не ожидаю того, что в этот момент он опустит свою, чтобы взглянуть на меня.

Я не знаю, что движет мной, но я встаю на носочки и прижимаюсь к его губам. Аккуратно и легко, в крошечном поцелуе, но даже от него огромная толпа мурашек сразу же пробегает по каждому кусочку моего тела и всем внутренним органам.

Давид… не отвечает. И я понимаю, что совершила ошибку.

Потому что это я влюбилась без памяти, словно у этого всего мог бы быть какой-то другой итог. А он просто помог мне, потому что поклялся себе помогать всем, кто будет нуждаться в этом, после того, как с его подругой произошла трагедия.

У него нет ко мне чувств, и я совершенно не могу винить его в этом, поэтому тут же отстраняюсь и стараюсь не реагировать на тот сильный укол боли, что тут же простреливает мое сердце.

– Кать… – начинает он.

– Нет-нет. – Я в панике делаю три шага назад и стараюсь не смотреть ему в глаза. Я допустила большую ошибку. – Прости! Я просто… от переизбытка эмоций, не обращай внимания и… забудь, ладно? Я что-то голову потеряла, очевидно. Спасибо тебе, правда, за все, что ты для меня сделал и делаешь до сих пор, я благодарна очень и даже не знаю, как могу отплатить тебе за это.

Нервно улыбаюсь. Заправляю прядь волос за ухо, разворачиваюсь и убегаю на кухню. Как раз уже пора перевернуть креветок.

Я понимаю свою ошибку, правда. Мне так хочется, чтобы он сейчас догнал меня, взял за руку, развернул меня к себе, поцеловал, но…

Но этого не происходит. Конечно. На что я вообще надеялась?

Это правильно. Это все ни к чему. Мне надо уехать из этого города и забыть обо всем как о страшном сне, поэтому ни в коем случае нельзя тащить сюда еще и какие-то чувства.

Поэтому я еще раз игнорирую боль в сердце и возвращаюсь к готовке, ощущая парящую в воздухе неловкость.

Я все испортила, да?

– Вкусно пахнет. – Давид заходит на кухню. Спасибо, что он первым заводит разговор и делает вид, что ничего не было, иначе я от неловкости могла бы просто сойти с ума. – Что готовишь?

– Пасту с креветками. Будешь? Тут как раз получилось много. Как будто бы знала, что ты придешь.

– Буду, спасибо.

Он присаживается за стол, мы все еще молчим. Я уже миллион раз пожалела о том, что сделала. Но я снова, в тысячный раз благодарю Давида за его взрослость и адекватность, потому что он разрушает всю эту неловкость и начинает рассказывать мне о том, как все прошло на дне рождении, когда вскрылось то, что меня там уже давно нет.

И вся неловкость, кажется, испаряется. За исключением того, что я все еще не могу нормально смотреть в глаза Давиду. Но мы спокойно болтаем и ужинаем, он даже хвалит мою еду, а потом сам варит кофе, и мы еще долго болтаем, сидя во дворе на качелях, и оба делаем вид, что я не влюбилась в него без памяти, а он не понимает и не видит этого…

Еще пару дней я провожу в комфортном мне одиночестве, за исключением вчерашнего вечера – приезжала мама Давида, и мы пили чай со сладостями. А в остальном… Читаю, работаю, готовлю, а еще смотрю авиабилеты и думаю, в какой город хочу уехать. На дне рождения мне надарили столько денег, что я смогу снять хорошую квартиру на целый год – единственный плюс от жизни в обществе этих богатеньких Буратин. За этот год смогу встать на ноги, буду учиться и работать, и… просто жить. Осталось решить, куда поехать, но, честно говоря, почему-то именно столица манит меня больше всего.

Есть ощущение, что именно в этом городе меня найти будет проще, но и сложнее всего. Ритм, люди, совершенно новая жизнь. Прятаться там – это как быть на ладони. С другой стороны, мало ведь кто ищет в самых явных местах…

Выбираю, куда буду поступать. Я обязательно хочу выучиться на сценариста, заниматься тем, что мне нравится, а не тем, чем заставлял Олег. Буду работать, писать свои сказки, а потом, может, и сниму когда-нибудь… Кто знает? А может, мне это завтра разонравится, и я стану поваром. По-моему, у меня неплохо получается! Или вообще уйду… в сварщики! Главное, что все это я могу выбрать самостоятельно. А этой роскоши в моей жизни еще никогда не было.

Сегодня, когда дверь открывается, я снова готовлю. Желание выбежать навстречу Давиду просто сумасшедшее, но я одергиваю себя и не разрешаю больше поддаваться эмоциям. И так все два дня корила себя за произошедшее и даже плохо спала, раз за разом прокручивая в голове этот крошечный поцелуй.

Аккуратно иду навстречу Давиду. У него в руках букет цветов, сегодня это чисто белые альстромерии, и я не могу скрыть улыбку на лице, когда он протягивает букет мне.

– Привет, – шепчу. Почему-то рядом с ним снова не хочется говорить в полный голос. Наверное, чтобы он не слышал, как я дрожу от его присутствия. – Спасибо!

– У тебя снова вкусно пахнет, – подмигивает он. – Покормишь?

– Конечно! Тут столько продуктов, что я готовлю целыми днями. Вчера еще доставили, куда столько? Я совершенно случайно испекла пирог и сделала салат. Там целая гора!

– Отлично. Как раз заедет братишка сейчас, ты не против? Он тут недалеко, а мы давно не виделись, куча дел, не успеваем. Познакомлю вас.

– Ох… хорошо! – киваю и чувствую, как волнение поднимается в горле. Я знакома с его отцом, отлично лажу с матерью, но брат – это совершенно другое! Как-то нам не удавалось пересечься еще ни разу, и тут вот так неожиданно… Теперь я переживаю, достаточно ли вкусный пирог, как я выгляжу и как вообще его брат относится к этой всей историей со спасением. Вдруг он против того, чтобы Давид помогал какой-то непонятной девушке? Или он вообще ничего не знает? Тогда еще хуже! Приедет к брату, а тут кто-то. Здравствуйте, давайте знакомиться, я Катя.

Боже-е-е… Он так легко подорвал мое спокойствие, что даже аромат моих любимых цветов не спасает.

Ставлю букет в вазу, пока Давид уходит переодеться, говорит, что его достали галстуки и брюки, продолжаю нарезать салат и слышу, как снова открывается дверь.

Это он, да? Больше никто не должен был приехать.

Ладошки потеют сразу же. Встряхиваю руки и шумно выдыхаю. Мне надо его встретить, да? Или дождаться, пока спустится Давид из своей комнаты?

Но он, кажется, вообще не торопится! А это уже просто неприлично: так долго держать человека на пороге.

Выхожу. Боже, я не понимаю, почему мне так страшно! Делаю шаг, второй, третий, и…

– Артур?!

– Катя?!

Боже. Мой.

Я что, сплю? Почему в пороге этого дома стоит мой лучший друг? Почему он, если должен был приехать брат Давида – Артур?

Мать моя… Серьезно? Это он брат? Они братья?

Один украл первый поцелуй, второй украл сердце. Вызовите мне вертолет, пожалуйста, мне надо срочно отсюда свалить.

Но вместо этого я лечу в объятия Артура, чуть ли не запрыгивая на него обезьянкой. Я так искренне счастлива, что наше прощание в парке оказалось ложным! Что мы смогли увидеться еще раз!

Он обнимает меня крепко-крепко и кружит по большой гостиной, мы смеемся, точно дураки, и, я уверена, чувствуем одинаковое счастье.

– Так это ты его брат?! – отстраняюсь, хотя все еще касаюсь его рук, и заглядываю прямо в глаза. Я вообще не верю в происходящее, вообще! Я же ему все рассказывала… Но и подумать не могла, что…

– Так это тебя он спасал, – усмехается Артур. Он что, еще и в курсе был?

– Вот почему у вас одинаковые улыбки, – продолжаю понимать происходящее и соединять все ниточки в одну.

– Так это в моего брата ты втрескалась?! – вскрикивает он, когда до него доходит, и я тут же закрываю его рот обеими ладонями, очень надеясь, что его осознание было такой громкости, которая не заставит меня еще сильнее смущаться Давида.

– Вы знакомы? – звучит за спиной, и я роняю голову на плечо Артура, тихонько завывая.

О, ну конечно, он все слышал, на что я вообще надеялась?

Где. Мой. Чертов. Вертолет?!

– Мы учимся вместе, – улыбается Артур и поглаживает меня по спине. Засранцу смешно! Он же видел, что Давид уже спустился и стоит у меня за спиной, кто его просил орать на весь дом о моей влюбленности?

Я готова убивать и провалиться под землю и даже не знаю, чего мне хочется больше.

– Это мой лучший друг, – бормочу, все еще не отрывая лба от Артура. Я останусь тут навечно, клянусь, никто не оторвет меня, потому что иначе мне придется взглянуть на Давида, а это совершенно не то, к чему я хоть когда-нибудь в жизни буду готова. – Я рассказывала о нем.

– Земля круглая, правда? – хохочет Артур.

Я все еще хочу убивать, напомню!

– Ну, я рад, что мне не пришлось вас знакомить. – Голос Давида сквозит весельем. Как я рада, что этим двоим тут весело, мне вот как-то вообще нет! – Можно пожму руку брату?

Он смеется надо мной.

Они!

Оба.

Я прищуриваюсь, думая о том, что не собираюсь кормить их своим наверняка божественно вкусным салатом, а потом отрываюсь от Артура и, сложив руки на груди, с полным ощущением провала сбегаю на кухню.

А хотелось бы на Луну…

* * *

Они собираются уезжать вместе часа через три. Через три самых напряженных часа в моей жизни!

И нет, на деле все прошло классно, мы много болтали, удивлялись совпадению, обсуждали все подряд и много смеялись. Но если общая атмосфера была крайне расслабленной, то я к концу третьего часа чуть не слегла с инсультом от напряжения. Потому что я все еще не отошла от того своего позора с поцелуем, как Артурик подкинул мне новый, от которого мне отходить… сколько? Лет шесть?

Но все-таки, даже несмотря на то что я все еще готова убить своего лучшего друга, я была очень рада его видеть. Мы обменялись номерами и теперь спокойно сможем общаться. Когда я перестану хотеть его прибить, конечно.

Они уезжают, потому что ради безопасности в этом доме ночую только я, и я впервые за все время пребывания здесь выхожу проводить их за забор. Ни разу я еще не выходила на улицу, но от десяти минут ведь ничего не случится? Я уже неделю живу тут, и никаких предпосылок к тому, что кто-то меня ищет и находит, не было. Давид рассказывал мне в двух словах о том, как нервничает Олег и пытается рыть землю, но не акцентировал на этом внимания. Подозреваю, чтобы меня не расстраивать.

Они оба обнимают меня по очереди, и, когда Артур подходит и оставляет крошечный поцелуй на моей щеке, он шепчет:

– Не грусти, Катюша, мой брат просто слепой осел, если все еще не влюбился в тебя в ответ.

Я краснею и бледнею, совершенно не зная, как реагировать на его слова. Он сам признавался мне в симпатии и теперь говорит такие слова… Я чувствую себя отвратительно. Это что еще за треугольник, который никогда и ни при каких раскладах не должен был случиться?

Мягко улыбаюсь Артуру, потом Давиду (мне все еще стыдно), а потом смотрю, как они рассаживаются по своим машинам и уезжают, и еще пару минут просто смотрю им вслед.

И сильно вздрагиваю от громкого гудка автомобиля в спину. Подпрыгиваю, понимая, что встала почти посередине улицы и мешаю кому-то проехать. Оборачиваюсь, чтобы вернуться во двор, и от страха забываю, куда мне нужно идти.

Потому что это машина Олега… И он сам разъяренный уже выходит с водительского, направляясь прямо ко мне.

Глава 23. Катя

Alisha – Временно

Это все глупый сон. Нет, правда, абсолютно точно просто сон. Ужасный, ненастоящий, выдуманный моей сломанной психикой сон!

Потому что еще десять минут назад все было прекрасно, мы болтали и смеялись, я чувствовала себя как никогда живой и свободной, а сейчас…

Все как в замедленной съемке. Олег так близко, что я вижу каждую его морщину на лице. Каждую негативную эмоцию. Срываюсь с места сразу же, надеясь успеть забежать во двор и закрыться изнутри. Страх сковывает все тело, но я стараюсь двигаться как можно быстрее.

Я так сильно верила в то, что весь этот ужас остался в прошлом, но прямо сейчас он срывается с места за мной, и мое сердце падает тут же и разбивается на мелкие осколки.

Потому что я не успеваю забежать внутрь. Потому что Олег хватает меня за запястье у самого забора и тянет на себя так сильно, что я почти падаю, с трудом удерживаюсь на ногах.

– Никуда не пойдешь! – рявкает он. Я пытаюсь вырваться, но мое положение крайне плачевно: Олег стоит сзади меня и заламывает руку за спину. Мне больно. Так больно, что перед глазами сразу же темнеет, а из горла вырывается хриплый крик. – Больше не убежишь, сука! Лежать!

Он отшвыривает меня. Так сильно, что я падаю на землю, сдирая колени и ладони о гравий. Мне страшно настолько, что все это кажется нереальным. Картинка смазывается от подступающих слез, я пытаюсь отползти хоть куда-нибудь, но этот урод снова не дает мне сделать и шага. Он хватает за волосы. Больно, до чертиков больно! Сжимает в кулаке прямо на затылке, поднимает с земли и тут же вдавливает меня лицом в капот своей машины, снова заламывая руки.