Текст книги "Развод. Я заслуживаю быть счастливой (СИ)"
Автор книги: Элли Лартер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)
7 глава. АЛИНА
Четыре дня назад.
___
– Ну какая же ты... – сладко потягиваясь, шепчет Вит. Его голос – одновременно и шелк, и бархат, и кашемир...
Он протягивает ладонь и ведет нежными пальцами по моему обнаженному бедру, а я игриво спрашиваю:
– И какая же я?!
– Потрясающая, – говорит Вит. – Фантастическая. Сногсшибательная. Просто нереальная!
– Ого, сколько эпитетов! – улыбаюсь я, а потом зачем-то по-дурацки, очень неудачно шучу: – Неужели это тебя твоя училка русского научила?!
Вит сразу мрачнеет:
– Зачем ты так?!
– Прости, – я мотаю головой, но момент уже испорчен.
Вит убирает руку и садится в постели спиной ко мне:
– Думаю, тебе пора в душ. Утром вернутся Марина и Мила. А мне еще нужно помыть все, поменять белье, проветрить, чтобы... ну, сама понимаешь.
– Ага, – хмыкаю обиженно. – Чтобы не воняло мной... нами... Вит, сколько еще ты будешь скрывать от жены, что мы встречаемся?! Мы вместе семь месяцев! Пора бы ей узнать, что тебя не устраивают ее обвисшие сиськи и рыхлые бедра! Что ты предпочитаешь молодое, красивое тело... мое тело!
– Пока рано, – качает головой Вит.
Отмахивается от меня.
Снова!
Уже в миллионный раз.
Иногда его аргумент – банальное «не сейчас», иногда – что-нибудь пооригинальней: например, «дочка еще несовершеннолетняя, не хочу ее травмировать», или «если мы разведемся, это будет плохо для репутации школы», или даже «ну точно не в ближайшее время, у жены день рождения!»
При этом он постоянно обещает, что разведется, строит со мной совместные планы и даже мечтает о детях... когда-нибудь.
Вот только я не уверена, что хочу рожать ему детей.
И вообще не уверена, что хочу быть с ним.
Вит, конечно, мужчина импозантный, щедрый, обеспеченный, и я правда влюблена в него, как может быть влюблена юная неопытная девушка в своего сильного и заботливого покровителя.
Но еще он годится мне в отцы, и чем больше продолжается наш роман без серьезных шагов с его стороны, тем чаще я задумываюсь: а надо ли оно мне?! Не проще ли найти вариант помоложе и попроворней?!
Наслушавшись советов подруг, я решаю поторопить события, вынудить его признаться жене в изменах.
Как это сделать?!
Решение приходит само собой.
Пока я мою голову, волосы цепляются за сережку. Я начинаю осторожно распутывать их – и сережка расстегивается, падая вниз, в мыльную пену. Испугавшись, я наклоняюсь, чтобы поднять ее, но потом замираю.
Я ведь прекрасно знаю, что труба здесь довольно узкая, да еще и изгибается лежачей буквой «S». Время от времени в сток набиваются волосы, и Мариночка Максимовна вытаскивает клочки с помощью вантуза. Вит этим никогда не занимается: он сам как-то сказал мне, что ему противно.
А значит, мою застрявшую в волосах сережку обнаружит именно его жена. Произойдет это через день, два, три... нужно только подождать.
Она, конечно, сразу поймет, что это не ее сережка и не сережка ее дочери.
А значит...
– Ты долго, – говорит Вит, когда я выхожу из ванной комнаты.
А я, блин, никак не могла снять вторую сережку, чтобы он не увидел, что она у меня только с одной стороны, а значит, вторая потерялась.
– Прости, милый, – я чмокаю его в губы и начинаю собираться. – Вызовешь для меня такси?!
– Конечно.
– Спасибо.
Я уезжаю, оставив в трубе их ванной свою сережку.
8 глава
Ночь с восьмого на девятое марта Вит проводит со мной, наврав своей жене, что у него срочное рабочее собрание в Москве.
На самом деле, ни в какую Москву мы не летим.
Кому нужна промозглая, слякотная московская весна, когда в Сочи уже плюс пятнадцать, солнце и цветет мимоза?!
Мы просто снимаем номер на первой морской линии в Сириусе и наслаждаемся друг другом, погодой и вкуснейшей едой.
Жене Вит дарит цветы, конфеты, соль для ванны и акустические наушники за тридцать тысяч, а мне, помимо цветов и конфет, конечно, – абонемент в СПА за пятьдесят тысяч и новый смартфон за сто пятьдесят.
Я довольна, но еще больше я довольна своей гениальной идеей с сережкой.
Я жду не дождусь, когда же Мариночка Максимовна обнаружит мою якобы пропажу.
И это случается.
Десятого числа, в понедельник, как раз после полуночи Вит вдруг начинает названивать мне.
Оставляет семь или восемь пропущенных.
Потом начинает строчить сообщения:
«Какого хрена, Алина?! Ты просрала у нас в квартире свою сережку! Я обнаружил ее в тумбочке Марины! А это значит, она нашла ее! Она наверняка что-то заподозрила! Твою мать! Ты что, даже не заметила, как потеряла ее?!»
Я ничего не отвечаю, я даже не открываю, читаю только из предпросмотра в уведомлениях.
Не захожу в сеть и вообще притворяюсь, что меня нет, я сплю.
А на следующее утро, приехав на работу и обнаружив, как в учительскую заходят Мариночка Максимовна и ее подруженька Софочка Андреевна, сразу начинаю расспрашивать коллег, не видел ли кто мою потерянную сережку...
Когда женушка Вита подходит ближе, к самой кофеварке – я специально стою именно там, потому что точно знаю, что она каждое утро начинает с чашечки американо, – обращаюсь к очередной коллеге:
– Мария, может быть, вы видели мою золотую сережку?! Я потеряла ее перед праздниками...
И конечно же, Мариночка Максимовна клюет!
– Алина Игоревна, а как выглядела ваша сережка? – спрашивает она у меня, и у нее очень даже получается изображать дружелюбную заинтересованность. – Кажется, ко мне в пятницу вечером подходила одна из учениц и говорила, что нашла сережку...
– Правда? – улыбаюсь я широко, притворяясь не хуже своей собеседницы.
– Да. Только она ее, кажется, в общежитие унесла, чтобы отдать сразу, если кто-то из девчонок обнаружит пропажу...
– Вот оно что, – я выпячиваю нижнюю губу и уточняю, чтобы она убедилась: – Сережка-колечко, золотая, небольшая совсем.
– Ой, нет, там, кажется, был серебряный гвоздик, – говорит она в ответ, и в этот раз мне удается уловить в ее тоне фальшь... голос дрогнул!
– Эх... ну, ладно, все равно спасибо, Марина Максимовна!
– Да не за что, Алина Игоревна!
Ну все, дело сделано.
Довольная собой, я отправляюсь на занятия.
Вот только во время второго урока ко мне практически врывается Вит.
Лицо у него пылает гневом – это видно издалека.
Даже девятиклассники, обычно шумные и наглые, замолкают.
– Виталий Сергеевич, здравствуйте! – щебечу я как ни в чем не бывало. – Что-то случилось?!
– Да, Алина Игоревна, серьезная ошибка в классном журнале, надо ее срочно исправить, – Вит придумывает ложь прямо на ходу. – Пройдите в мой кабинет, пожалуйста.
– Пока меня нет – прочитайте, пожалуйста, три параграфа, – прошу я своих учеников и спешу за директором.
Как только мы оказываемся наедине в его кабинете, он припирает меня к стене и рычит:
– Что ты натворила, дура?!
9 глава. ВИТ
Я пишу Марине, что мой рейс задержали, надеюсь, она не будет проверять шереметьевское табло вылетов.
На самом деле, я и не был ни в какой Москве, провел ночь в отеле с Алиной.
Возвращаюсь домой уже после полуночи и первым делом отправляюсь в душ.
Конечно, я уже мылся в отеле – еще и часа не прошло, – но дома тоже надо.
Во-первых, чтобы у жены не возникло подозрений: мол, как же так, с самолета – и не помылся?!
А во-вторых, чтобы на коже и волосах уж точно не осталось никаких лишних запахов.
Всю одежду сразу бросаю в стиралку и запускаю ее.
Потом иду в спальню. Марина уже спит. Я ложусь рядом, целую ее в висок и приобнимаю, прижимаясь к до боли родному телу.
Все-таки люблю я ее.
Да, она неидеальна. Алина правильно сказала: уже и грудь не такая упругая, и бедра не такие покатые... Уже нет такой энергии, какой пышет двадцатичетырехлетняя девчонка...
Но Марина – это семья. Она родила мне прекрасную дочь. Она поддерживала и помогала на каждом этапе построения моего бизнеса. Она – моя правая рука, мой лучший друг, она за мной в огонь и в воду...
Разве я могу уйти от нее?!
Нет. Никогда.
Алина пока не понимает этого, но однажды поймет... И тогда либо смирится, либо уйдет.
Я бы предпочел, конечно, чтобы смирилась.
Потому что Алину я тоже люблю.
Она – вихрь эмоций, сгусток энергии, возможность снова чувствовать себя молодым, сильным и желанным.
Я не хочу выбирать.
Почему-то долго не могу уснуть.
Видимо, из-за того, что слишком много плескался в воде, кожа ног ощущается сухой, потрескавшейся... у меня такое бывает.
Тихонько, чтобы не разбудить жену, встаю, босиком обхожу кровать и открываю ящичек Марининой тумбочки: там должен быть крем для ног, я беру его иногда.
Начинаю шарить пальцами в полутьме и вдруг натыкаюсь на какое-то кольцо.
Наклоняюсь рассмотреть.
Нет, это не кольцо, это сережка!
Алинина сережка!
Я подарил ей такие серьги на четырнадцатое февраля, день влюбленных!
Она что, потеряла ее у нас дома, а Марина нашла?!
Сердце сразу начинает колотиться как бешеное.
Сам себя не помня, я забираю сережку, а потом, по-прежнему стараясь быть как можно тише, выскальзываю из спальни и иду на другой конец квартиры.
Там начинаю названивать Алине.
Она не берет трубку, не читает сообщения, да и вообще ее нет в сети.
Неужели спит?!
Она ведь обычно такая полуночница, смотрит по ночам фильмы под печенье со сгущенкой!
Не сумев дозвониться и дописаться до любовницы, я звоню Нине, сестре, она трубку берет сразу:
– Привет, братик, что-то случилось?! – и голос ее звучит взволнованно.
Еще бы: уже два часа ночи!
– Случилось, Нин, – признаюсь я. – Выручи, а, подстрахуй!
Я рассказываю ей о случившемся и прошу, если Марина будет ей звонить, сказать, что это она приезжала к нам и потеряла свою сережку.
– Без вопросов, братик, – хмыкает Нина.
Она в курсе моего романа с Алиной... давно уже.
И тоже считает, что Марине это знать ни к чему.
Утром я веду себя как обычно, а сам думаю только о том, как бы поскорее поймать в школе Алину и поговорить с ней.
Но, как назло, рабочие обязанности заставляют оставаться в кабинете ровно до момента, пока туда после первого урока не врывается Марина и не вываливает на меня свои подозрения.
Тогда уже, не выдержав, прямо в начале второго урока я бегу к Алине и заставляю ее, оставив класс, пойти в мой кабинет.
Как только за ней закрывается дверь, я в прямом смысле слова прижимаю ее к стене и рычу, глядя в глаза:
– Что ты натворила, дура?!
– Я... ой... прости, – в ее глазах сразу появляются слезы.
– Рассказывай все, чего я не знаю! – приказываю я.
10 глава
Когда Алина рассказывает мне свой дурацкий план с сережкой, я просто прихожу в ярость.
– Чем ты думала?! – рычу я, с трудом сдерживая крик, потому что боюсь, что нас услышат учителя или ученики.
– Прости, – щебечет моя любовница несчастной подбитой птичкой. – Я ведь как лучше хотела... Ты столько раз обещал мне, что уйдешь от своей Мариночки, что мы будем вместе, что у нас будут семья, брак и дети... Но я понимала, что ты боишься сделать первый шаг, и просто хотела немного подтолкнуть тебя...
– Нет, милая, – шиплю я. – Ты хотела сделать так, чтобы у меня не осталось выбора! Чтобы Марина сама меня бросила! И теперь, твоими стараниями, она начала подозревать меня в измене!
– Но... – Алина кривит свое очаровательное личико. – Ведь это правда. Ты ей изменяешь. Уже больше полугода.
– И что с того?! Я не собирался ее бросать!
– Но ты говорил...
– Мало ли что я говорил?! – рычу, теряя самообладание. Кажется, в этот момент мне плевать, даже если она скажет, что уходит от меня. – Раз я пока с ней – значит, не готов к расставанию! И ты не имеешь никакого права рушить мою семью!
– А ты, значит, имеешь право обещать семью мне – и не давать ее?! – парирует Алина. Смелая девчонка. И меня это заводит.
– Я думаю на перспективу! О будущем, Алина! Напоминаю: у меня несовершеннолетняя дочь, я не хочу, чтобы она разочаровалась в своем отце и выросла неуверенной в себе, недолюбленной девушкой! Я не хочу, чтобы мой развод и наш с тобой брак повлияли на мой бизнес! Ты ведь тоже должна быть в этом заинтересована, правда?! Ты ведь хочешь продолжать работать в самой элитной частной школе Краснодарского края?! Ты ведь хочешь продолжать получать высокую зарплату?! И ты ведь хочешь, чтобы в будущем у нас было достаточно денег на общую недвижимость и воспитание детей?!
Говоря все это, я, кажется, здорово заигрываюсь, потому что я не уверен, что у нас с Алиной есть будущее и будут дети...
Но зато это действует ровно так, как мне надо.
Алина сразу понижает голос:
– Да, прости... я все понимаю... ты прав...
– Вот и отлично, – киваю я и, чтобы закрепить эффект, обнимаю ее.
Пусть знает и чувствует, что она небезразлична мне, нужна и важна.
Алина плачет мне в грудь, но если честно, времени на сопли-слюни особо нет:
– Тебя ждут твои ученики.
– Да, точно, прости, я пойду...
– Погоди. В учительской ты сказала, что потеряла золотые серьги-кольца, это все?! Ты не показывала фото?!
– Нет, – она мотает головой и шмыгает носом.
– Отлично. Иди на урок, я быстро куплю похожие сережки и принесу тебе. Если заявится Марина, покажешь ей обе сережки и скажешь, что нашла их в своем кабинете, ясно?!
– Д-да...
– Умница, – я чмокаю ее в лоб и отпускаю.
Сережки я покупаю чудом, заказав их курьером из ближайшего ювелирного.
А еще через урок, когда во время обеда к Алине действительно приходит Марина, она делает все, как я велел.
Что касается сережки, найденной Мариной, я решаю засунуть ее под тумбу, чтобы во время уборки жена обнаружила свою пропажу.
Вторую сережку из пары я собираюсь забрать у Алины и отдать Нине.
Потом устроим сережкам счастливое воссоединение.
Ну а Марина, надеюсь, перестанет подозревать меня и успокоится.
Мне, конечно, тоже урок: Алину я больше в свою квартиру не пущу.
11 глава. МАРИНА
Пять дней спустя.
___
Утро субботы начинается с того, что я начинаю готовить обед и ужин, а Вит идет в магазин.
Обычно мы заказываем курьерскую доставку продуктов, но в этот раз муж почему-то высказывает желание пойти сам.
Я пожимаю плечами и отпускаю его.
Через час, вернувшись домой, Вит приносит с собой цветы.
Я смотрю на него с подозрением, а муж протягивает букет мне:
– Ну, те, что я на восьмое марта дарил, подвяли уже... эти на замену.
– Обычно ты не даришь мне цветы так часто, – напоминаю я, сразу интуитивно ощущая, что таким образом он как будто бы просит прощения за свою измену... измену, которую я так и не смогла доказать.
– Так и ты обычно не ходишь с мрачным видом целую неделю, уверенная в том, что я тебе якобы изменил, – Вит пожимает плечами. – Так что вот... доказываю свою любовь, как могу...
Букет, конечно, никак не доказывает ни любовь, ни верность, но зато вызывает у меня чувство вины.
Мол, как же так, он обо мне заботится, цветы мне дарит, а я уже несколько дней кошусь на него исподлобья и не позволяю к себе прикасаться?!
А может, на то и рассчитано?!
Вызвать у меня чувство вины?!
Сделать все, чтобы я считала себя плохой, а его – хорошим?!
Как же сложно...
Нина, кстати, подтвердила, что потеряла свою сережку.
И что была у нас дома, тоже.
У них тогда по всему району воды не было из-за аварии, вот она и попросилась помыться к брату, а не к подругам, как обычно.
Нина даже фотографию приложила – в вечернем образе с теми самыми сережками, одну из которых я нашла восьмого марта в сливе нашей ванной.
Нашла – а потом потеряла... и снова нашла.
Да-да, вчера вечером, во время уборки.
Выяснилось, что она закатилась за тумбу.
Стоило отодвинуть ее от стены, чтобы пропылесосить, как сережка сразу обнаружилась возле плинтуса.
До этого я так тщательно не искала, разумеется.
Не думала, что в состоянии аффекта – я же была тогда шокирована изменой мужа! – промахнулась и закинула ее не в ящик тумбы, а за саму тумбу!
Алина свои сережки тоже нашла и показала, обе.
И теперь получается, что я, вроде как, ошиблась.
Зря обвинила своего мужа, не изменял он мне.
Я просто придумала что-то, накрутила сама...
А он теперь терпеливо ждет, когда я приду в себя.
Вот только... не получается у меня в себя прийти. Словно интуиция едва слышно шепчет: он лжет... они все лгут... и Вит, и Нина, и Алина...
Доказательств у меня нет.
И устраивать скандал, уходить из дома, выгонять мужа, подавать на развод в такой ситуации как-то странно.
Тем более что у нас несовершеннолетняя дочь-подросток, для которой подобные новости станут большим стрессом.
Зачем ее зря дергать, волновать?!
Поэтому все, что я могу, – это всеми возможными и невозможными способами избегать мужа.
На работе и дома.
В кухне, в гостиной, в спальне.
Мы по-прежнему спим в одной комнате, чтобы дочь ничего не заподозрила, но между нами я положила большую подушку для беременных.
Мы никак не соприкасаемся и почти не разговариваем.
Вита все это, конечно, обижает и злит.
Но нужно отдать ему должное: он не давит на меня, старается быть заботливым и терпеливым...
Может, я не права?!
Может, действительно придумала себе все?!
Вечером, буквально сбежав из дома, потому что находиться на одной территории с Витом невероятно сложно, я встречаюсь в кафе с Софой.
– Что, никаких подвижек? – спрашивает у меня подруга, когда мы заказываем напитки, нарезку овощей и сыров и запеченную рыбу.
– Нет, – я качаю головой. – Все ведут себя так, словно это я дура...
– Но ты себя дурой, конечно, не считаешь, – замечает с иронией подруга.
– А что, должна?! – возмущаюсь.
– Не знаю.
– Думаешь, он правда был верен?!
– Ну... – Софа поджимает губы. – Он раньше давал тебе поводы для ревности и подозрений?!
– Нет, – качаю головой.
– Вот именно, – говорит она, а потом, подумав немного, продолжает: – Но с другой стороны, мужчины – они ведь хитрожопые, когда им это нужно... А твой – еще и умный очень.
– И не поспоришь.
– В общем, есть у меня для тебя один совет... но я не уверена, что ты согласишься воспользоваться им.
– Говори.
Что, мне все равно терять нечего!
– Найми частного детектива, – говорит Софа.
– Что?! Ого! Вот это предложение! Это ведь очень дорого, не?! – удивляюсь я.
Да и вообще, это какая-то история из фильмов, а не из реальной жизни!
– Недешево, конечно, – кивает Софа. – Но ты осилишь. В конце концов, не можешь ведь ты вечно так жить, подозревая мужа и ничего с этим не делая...
– Ты права.
– Нужно либо довериться и отпустить, либо... проверить и узнать правду. И зная тебя – ты предпочтешь второй вариант. Нужен лишь правильный способ. И я думаю, что частный детектив – это как раз то, что тебе нужно.
Я благодарю подругу за совет и, когда полтора часа спустя мы расстаемся, не могу перестать думать об этом.
Домой возвращаюсь, глубоко погруженная в свои мысли.
Дочь в своей комнате, муж в гостиной.
Я иду в ванную комнату, чтобы принять душ, и замечаю возле раковины использованную прокладку с кровью.
Мила, черт возьми!
На меня накатывает волна гнева – она постоянно забывает свои прокладки во время месячных! – и я бросаюсь было к ее комнате, но на половине дороги замираю, вдруг осознавая, что мои-то собственные месячные так и не пришли! Должны были еще пять дней назад – но не было и нет!
Я и забыла об этом, голова-то совсем другим занята была...
Неужели климакс?!
Еще и живот как-то противно тянет...
12 глава
Я знаю, что у моей матери предменопауза началась только в пятьдесят лет, а у ее мамы – вообще в пятьдесят два.
Мне же всего сорок семь с половиной.
Неужели – уже?!
Неприятно, конечно... я ведь прекрасно знаю, что все эти гормональные изменения очень скажутся и на здоровье, и на внешнем виде, и на психологическом состоянии.
А мне и так предстоят не самые легкие дни и недели, а возможно, даже месяцы.
Потому что пока я узнаю правду про мужа – пройдет немало времени.
Боже, дай мне сил!
Ну а пока – делать-то нечего! – я все-таки беру использованную прокладку дочери и совершенно бесцеремонно, без стука вламываюсь в ее спальню.
Обычно я так не делаю, вообще-то.
Стараюсь быть современной мамой, которая уважает личные границы своего ребенка
К тому же, знаю, что это может испортить наши и без того не самые простые отношения.
Но я зла, рассержена, и это не первый, не второй и даже не третий такой случай!
Сколько можно?!
Почему я должна любоваться ее окровавленными прокладками?!
– Мила! – рыкаю с порога, а в следующее мгновение вижу, как она и ее одноклассник Гриша резко отрываются друг от друга и, как тараканы, над которыми включили свет, отпрыгивают в разные стороны дивана.
– Какого черта, мама?! – рычит в ответ Мила, вскакивая с места и краснея как помидор: то ли от гнева, то ли от стыда, что я застукала ее за поцелуями с молодым человеком.
– Нет, Мила, это не я «какого черта», а ты! Что это такое?! – я сую ей в руки ее же прокладку.
– Откуда я знаю, это не мое! – дочка брезгливо отшвыривает прокладку в сторону двери.
– Что значит, не твое?! А чье еще?!
– Понятия не имею!
– Ну ясно! – я закатываю глаза. – А о том, что происходило в этой комнате, пока я не зашла, ты понятие имеешь?! Чем вы здесь занимались?!
– Здравствуйте, Марина Максимовна, – тихо и нерешительно подает голос одноклассник моей дочери.
– Здравствуй, Гриша! – поворачиваюсь я к нему. Мы, конечно, прекрасно знакомы. Они с Милой учатся в одном классе... девятом классе нашей частной школы. – Может быть, ты объяснишь, что делаешь у нас дома?!
– Мы... ну... русским занимались...
– Языком?! – спрашиваю я иронично, намекая вовсе не на школьный предмет, а на то, что они, возможно, буквально минуту назад засовывали друг другу в глотки...
Знаю, нельзя об этом говорить и даже думать, это неправильно, они ведь еще дети, они познают себя и друг друга, в этом нет ничего ужасного, но почему-то именно сейчас я очень зла.
Мила ни слова не сказала о том, что пригласит к нам в дом своего одноклассника.
Он сам врет мне о том, что они, видите ли, русским занимались.
Да еще и эта дурацкая грязная прокладка!
И боль в животе!
И муж-изменник!
В общем, сложно взять себя в руки...
К счастью, Гриша не улавливает суть моей язвительной шуточки и растерянно выдавливает:
– Ну да... русским языком...
– Ну ясно, – хмыкаю я снова, а потом отхожу немного в сторону и показываю ему пальцем на дверь: – Марш домой.
– Ладно... простите, пожалуйста, Марина Максимовна... – лепечет он, встает и плетется на выход. – До свидания...
– До свидания, Гриша.
– Мама! – снова рычит Мила, чуть не набрасываясь на меня с кулаками. – Как ты смеешь выгонять его?!
– А как ты смеешь приводить его без моего разрешения?!
– Мне папа разрешил!
– Что?! Серьезно?!
– Да! – буквально выплевывает мне в лицо дочь.
– Я поговорю с ним! А ты, в любом случае, должна получать разрешение и от меня тоже!
– Да что ты говоришь?! – язвит она. – А я-то думала, что у вас с папой равноценное родительство! Может быть, прежде чем орать на меня и то разрешать, то запрещать мне приводить кого-то в гости, вы разберетесь между собой и договоритесь, что можно, а что нельзя?!
Мила, конечно, права.
Я зря вспылила.
Но мне все равно стоит огромных усилий сменить тон на более благожелательный:
– Повторяю: мы с отцом поговорим. А пока, пожалуйста, убери свою прокладку. И в следующий раз будь внимательна. Я ведь свои прокладки не разбрасываю где попало, верно?
– А что, у тебя еще есть месячные?! – фыркает язвительно Мила, а потом с явным нежеланием поднимает прокладку и идет в ванную комнату.
Ну да, вообще-то... месячных нет.
Я снова возвращаюсь мыслями к этой проблеме.
«Тебе нужно сделать тест на беременность», – пишет Софа, когда я сообщаю ей о своей проблеме.
Серьезно, блин?!
Беременность?!
Быть этого не может!
Я ведь и Милу родила только в тридцать один, а до этого семь лет лечилась от бесплодия – сначала с первым мужем, потом со вторым.
Уже даже начала думать, что никогда не стану мамой.
А теперь... мне срок семь, я на пороге климакса, да и интима с мужем у нас не то чтобы много...
Но в последние два месяца секс был, надо признать.
Два или три раза.
Могла ли я залететь?!
Вряд ли.
Но Софа права: надо сделать тест и исключить этот вариант... на всякий случай, чтобы уже не думать...
Тест на беременность в доме находится... не первой свежести уже, но срок годности не истек.
Я запираюсь в ванной комнате, делаю все, что нужно, и присаживаюсь на край ванны, чтобы дождаться результата.
Сердце почему-то колотится.
Вроде и понимаю, что это невозможно, но... вдруг?!
И каким же оказывается мой искренний ужас, когда я беру чертов тест и вижу на нем знак «плюс».
Беременна!
