Текст книги "Развод. Я заслуживаю быть счастливой (СИ)"
Автор книги: Элли Лартер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)
45 глава. ИННОКЕНТИЙ ИВАНОВИЧ
– Прошу обратить внимание и запомнить: отныне все важные вопросы должны решаться через меня, – говорит с трибуны Роман Валерьевич Зеленцов, новый временный директор школы, а я слушаю его, сидя среди других преподавателей в актовом зале, и поверить не могу: мой план сработал!
Время от времени осторожно поглядываю на Марину Максимовну – супругу нашего теперь уже бывшего директора. Марина Максимовна сидит недалеко от меня, двумя рядами ниже, такая красивая, рыжеволосая... и как только этот болван посмел изменять ей?! И с кем! С Алиной, малолетней географичкой, у которой ни рожи, ни кожи... Ну, ладно, вру: рожа и кожа на месте, как и точеная фигурка, но вот мозги – куриные, и сердце – пустое... Как можно было променять роскошную, породистую, умную женщину на это?!
– В ситуации, когда вы не уверены, важный вопрос или нет, лучше обратиться ко мне, чем не обратиться, – продолжает тем временем Роман Валерьевич. Дотошный – но тем лучше для будущего нашей школы, которой я желаю только процветания. – Первое время я буду особенно внимателен к деталям, так как моя первостепенная задача – глубоко погрузиться в работу школы, познакомиться с каждым сотрудником и каждым классом, узнать все сильные и слабые стороны, все проблемы, все неразрешенные ситуации. Я буду штудировать классные журналы, методические рекомендации, планы и отчеты, я буду присутствовать на уроках и проводить личные беседы с каждым сотрудником и учеником, который вызовет мой интерес...
С ума сойти можно, конечно.
Но со мной он беседовать вряд ли будет.
Зачем?!
Ведь я никогда не был замечен ни в одном школьном скандале.
Мои ученики имеют отличные показатели... ну, в большинстве своем.
И я – обычный, рядовой и скромный учитель информатики.
Роман Валерьевич даже не заметит меня – как никогда не замечали ни Виталий Сергеевич, ни его жена Марина Максимовна...
Но если безразличию директора я всегда был только рад и старался никогда не привлекать внимания, не попадаться на глаза, то равнодушие его рыжеволосой красавицы жены всегда меня расстраивало...
Я работаю в «Scholars' Haven» десять лет – и все эти годы влюблен в прекрасную Марину Максимовну.
Как увидел ее первый раз в свой первый рабочий день – так все, сердце бьется только ради нее одной.
И плевать, что ей сорок семь, а мне тридцать девять... любви все возрасты покорны... да и разница не такая уж большая.
Вот только на взаимность я никогда надеяться не смел... до этого момента, до сегодняшнего дня.
Теперь, когда выяснилось, что ее муж изменял ей, теперь, когда его сняли с должности, у меня есть шанс показать себя... есть шанс обратить на себя ее внимание... и даже есть шанс самому получить высокую должность.
Несколько дней назад я занимался настройкой новых вай-фай-роутеров в административном блоке школы. Вообще, это не моя обязанность, а лицензированных и закрепленных за школой специалистов аутсорсинга, но в этот раз дожидаться их было долго – и меня попросили подменить.
Я принялся за дело и довольно быстро заметил какие-то устройства, не зарегистрированные в школьной базе.
Немного растерянный, я попытался поймать непонятный сигнал – и неожиданно обнаружил несколько зашифрованных потоковых видео.
Мне это показалось чертовски любопытным.
Я решил ничего никому не сообщать – потому что тогда бы меня отстранили, – и попытался взломать коды.
На это у меня ушло два дня – и то, что открылось мне потом, стало для меня настоящим откровением и шоком.
Я узнал, что в директорском кабинете установлены скрытые видеокамеры, которые в режиме потокового видео передают трансляцию на устройства некого Аркадия Павловича Кулибина – частного детектива.
Я, конечно, задумался, кто и по какому праву организовал скрытую запись в кабинете Виталия Сергеевича, но гораздо интереснее было другое, то, что я увидел на видео!
А увидел я нашего многоуважаемого директора вместе с географичкой Алиной... целующимися, обнимающимися!
Было сложно поверить, что Виталий Сергеевич изменяет своей жене, прекрасной Марине Максимовне, и было бы правильно забыть обо всем этом, но... я не смог.
Сделал скриншоты, зашифровал их таким образом, чтобы не было понятно, откуда пришли снимки, и отправил их анонимно на электронную почту школьного попечительского совета, прекрасно понимая, что они не оставят это без внимания, приедут разбираться и наверняка попросят Виталия Сергеевича с его должности...
Так оно и произошло, причем гораздо быстрее, чем я ожидал.
Конечно, можно было бы отправить снимки Виталию Сергеевичу или самой Марине Максимовне, но я побоялся: решил, что тогда меня могут вычислить.
А вот попечительский совет не станет выяснять источник информации – им будет важнее разобраться в самой ситуации.
И они разобрались.
Роман Валерьевич вызывает в свой кабинет Марину Максимовну, а я встречаюсь с ней уже после, в школьной столовой, где она сидит в гордом одиночестве за дальним столиком с горячим чаем и свежей лепешкой с томатом и базиликом... но не ест: видно, слишком встревожена происходящим.
Я решаюсь подойти к ней:
– Добрый день, Марина Максимовна.
– Добрый, Иннокентий Иванович, – отзывается она рассеянно, явно не слишком заинтересованная в общении.
Но я все же спрашиваю, показывая на место рядом с ней:
– Можно?
– Прошу вас, – она кивает.
– Я просто хотел узнать, как ваши дела, – говорю я. – И сказать, что я очень сочувствую вашей ситуации... ведь школа принадлежит и вам тоже...
– Думаю, все к лучшему... для школы и для нашей семьи, – говорит Марина Максимовна, и я невольно улыбаюсь: да, я тоже думаю, все к лучшему...
46 глава. МАРИНА
Два месяца спустя.
___
– Мариш! – кричит Софа, как только я переступаю порог учительской.
Она меня что, по шагу, что ли, узнает?!
Я невольно улыбаюсь своим мыслям и спешу к подруге.
Вообще, она нас с Милой теперь почти каждое утро забирает у дома, и мы вместе едем на работу и учебу в школу.
Но конкретно сегодня я ездила с утра к стоматологу – делала ежегодную профессиональную чистку, – и поэтому опоздала...
– Что такое?! – спрашиваю, подходя к подруге.
– Ты посмотри! – она кивает в сторону кофеварки.
Возле нее на столе стоит две вазы, обе – с огромными букетами.
Один – из роскошных розовых пионов.
Другой – из не менее роскошных белых лилий.
Сразу видно: дарители соревновались между собой, у кого больше, красивее, дороже...
Я сразу краснею, потому что знаю: это – мне.
Да, оба букета.
Один от мужа – да, мы в процессе развода, но официально все еще женаты, – а второй – от Иннокентия Ивановича... ну, или просто Иннокентия... он мне, правда, вообще вот уже месяц предлагает называть его Кеном, но... я-то, блин, не Барби!
Да, они оба ухаживают за мной.
Вит, как перебрался после того скандала к сестре, так вот уже два месяца и живет у нее, дает мне и дочери личное пространство, но его собственным словам, но... на самом деле, я чувствую только страшное давление.
Он постоянно посылает мне цветы, клубнику в шоколаде, звонит, пишет сообщения, просит прощения, говорит, что мы должны оставить прежние обиды ради семьи и бизнеса, что он бросил Алину и вообще давно уволил бы ее, если бы не передал бразды правления Роману Валерьевичу...
Иннокентий тоже заваливает подарками. Говорит, что влюблен в меня вот уже десять лет, с первого своего рабочего дня в школе, но раньше не решался сказать об этом, я же была замужней женщиной и матерью... теперь же я в разводе, дочка почти выросла, и у него вроде бы появился шанс...
Иннокентий кажется мне милым, интересным, заботливым, но он намного меня младше, у него за плечами ни браков, ни детей... зачем я ему?!
К тому же, не знаю, нравится он мне как мужчина или просто как человек... скорее второе, все-таки.
Что до мужа, то его я прощать не намерена.
И развод наш в полном разгаре, у меня прекрасный адвокат, Сверчкова Вера Юрьевна, и я думаю, что все закончится довольно быстро.
Правда, есть кое-что, что нас с Витом сейчас объединяет... кроме дочери.
Мы оба судимся с Аркадием Павловичем, частным детективом, который нас обоих поимел.
Сначала я наняла его, чтобы узнать, не изменяет ли мне муж, а он написал мужу и предложил за деньги скрыть от меня факт измены.
Потом уже Вит стал жертвой его непрофессиональной работы: из-за плохо защищенных каналов потокового видео кадры со скрытых камер в директорском кабинете Вита были кем-то перехвачены и попали в руки школьного попечительского совета.
Сейчас, конечно, камеры уже убраны.
Но кто и как перехватил видео – до сих пор непонятно... чтобы разобраться, нужен доступ к электронной почте попечительского совета, но Лидия Викторовна отказалась сотрудничать.
Конечно, мы с Витом подали в суд на Аркадия Павловича не вместе, а по-отдельности, но поскольку это, по сути, одно дело, нам назначили одного судью, и мы вот уже дважды выступали друг у друга на слушаниях в качестве свидетелей. В конце концов, мы оба заинтересованы, чтобы этот нечистоплотный детектив получил по заслугам.
– Какой больше нравится?! – улыбается, толкая меня в бок, Софа.
Я только глаза закатываю:
– Оба хороши, – имея ввиду то ли букеты, то ли мужчин, которые их подарили...
Потому что это меня тоже страшно раздражает: то, что Вит и Иннокентий как бы соревнуются между собой, пытаясь привлечь мое внимание... Кто больше букет подарит?! Чья клубника слаще?! Чей плюшевый медведь больше?! Честное слово, мне ведь не шестнадцать! Это мою дочь Милу можно было бы покорить такими ухаживаниями и такой настойчивостью, но я испытываю лишь раздражение.
Хорошо, что уже конец мая, последняя учебная неделя, а потом часть коллег уйдет в отпуск, и косых взглядов в мою сторону станет меньше...
Ну а пока я лишь в последний раз смотрю на букеты, забираю журнал класса, к которому иду на урок, и поскорее покидаю учительскую.
По дороге мне попадается Вит.
– Доброе утро! – говорит он мне, и приходится ответить:
– Доброе.
Вит, кстати, вернулся на преподавательскую должность. Снова преподает экономику и право, как когда-то, давным-давно. По заработку это, конечно, не сравнится с тем, сколько он получал, будучи директором школы, но его основной интерес – не финансовый. В первую очередь, ему важно оставаться в школе, знать, что происходит, слышать, о чем говорят, видеть, как работает Роман Валерьевич... И я могу понять его. Но сталкиваться вот так в коридорах каждый день – это сущий ад.
– Как тебе мои цветы?! – спрашивает Вит.
– Красивые... а которые – твои?! – уточняю я и вижу, как на его лице появляется мрачная гримаса ревности:
– Лилии. Ты ведь любишь лилии.
– Я и пионы люблю, – пожимаю плечами.
– Значит, он подарил тебе пионы?!
– Да, кажется...
– Вот урод! А ведь я несколько раз просил его отвалить от тебя... Сколько можно?! Какое он имеет право лезть к чужой жене?!
– Мы в процессе развода, – напоминаю я.
– Мне плевать! – отрезает Вит. – Я ему покажу! – и, резко развернувшись, направляется в сторону кабинета информатики.
Он что, собирается подраться с Иннокентием?!
47 глава
Бо-о-оже, и зачем только я завела этот дурацкий разговор про цветы?!
Зачем только уточнила, что он подарил, лилии или пионы?!
Зачем только сказала, что люблю и то, и другое?!
Ревность почти бывшего мужа – и смешно, и грустно одновременно!
А самое тупое – он ведь и правда может побить своего соперника в борьбе за мою любовь... любовь, которой нет! Ни к одному из них!
Вит, конечно, не спортсмен, но до недавнего времени регулярно занимался в тренажерном зале и бассейне, мышцы у него – крепкие, удар – сильный, а уж самомнение – и вовсе выше крыши! Такой кого угодно повалит!
Что до Иннокентия, то он хоть и приятный мужчина, но выглядит типичным ботаником – это почему-то свойственно многим, кто занимается точными науками, – невысокий, субтильный, тонкорукий, тонконогий, постоянно одет в какие-то клетчатые свитера и жилеты...
Боже, только бы Вит не разбил ему очки!
А то так недолго и без зрения оставить, если стекло в глаз попадет!
Да и стоят они наверняка как крыло самолета! В металлической премиум-оправе, с поляризацией и затемнением... он сам мне рассказывал!
– Стой, пожалуйста, стой, мать твою! – кричу я мужу, чередуя мольбы и угрозы, но он все так же решительно несется по школьному коридору, полностью игнорируя, совершенно не слыша и не видя меня, злой, как пес.
Я, напуганная, бегу за ним, цепляюсь сзади за руки, плечи, полы пиджака, но все бесполезно...
Учителя и ученики с недоумением оглядываются нам вслед.
Какой ужас!
А потом Вит влетает в кабинет информатики, с грозным видом озирается, определяет взглядом Иннокентия – и направляется к нему.
Рычит прямо на ходу:
– Ты! – и тычет в него пальцем.
Я пытаюсь встать между ними, но оказываюсь практически отодвинута в сторону сильными руками.
– Не мешай! – рыкает мне муж, а потом снова поворачивается к своему бывшему подчиненному: – Ты совсем страх потерял, что ли?!
Я вижу, как ученики – их в классе немного, к счастью, – начинают доставать телефоны, чтобы снять на видео это представление.
Дичь творит мой муж – а стыдно мне.
Я так и чувствую, как все лицо у меня заливает жаркой краской.
Меня трясет, но все, что я могу, это запоминать, кто именно снимает видео, чтобы потом можно было через директора и психолога попросить их удалить это, никуда не выкладывая... хотя не факт, что успеем, конечно...
– В чем дело, Виталий Сергеевич?! – спрашивает Иннокентий.
Он явно понимает, в чем дело, но притворяется, что нет...
– Ты шутишь, что ли?! – снова рычит Вит. – Я сколько раз говорил тебе: не лезь к моей жене! – а ты что?! Лезешь! Снова! Цветы ей даришь! Ты что, никак не можешь вдуплить в свою тупую голову, что она – моя?!
– Вы в процессе развода, – напоминает ему Иннокентий.
– Как поругались – так и помиримся! – практически хрипит Вит, сверкая яростно глазами. – Десять лет ходил вокруг нее, вынашивал свои планы, а только наш брак пошатнулся – налетел, как шакал, как гиена! Нормально?! Не лезь в чужую семью, ясно?! Она тебе не принадлежит!
– Я никому не принадлежу! – вмешиваюсь я. – Только самой себе!
– Молчи, женщина! – рявкает Вит.
– А ты не смей затыкать ее! – парирует Иннокентий, и тогда мой муж, не выдержав, бьет его по лицу.
Дети визжат, продолжая снимать, а я закрываю глаза ладонями, не в силах смотреть на этот ужас.
Полчаса спустя мы трое уже сидим в кабинете Романа Валерьевича, нашего нового директора.
На правом глазу Иннокентия – пачка замороженной брокколи, которую кто-то из секретарей купил в ближайшем продуктовом. Под брокколи – огромный синяк. Очки разбиты и лежат на столе перед своим хозяином.
На подбородке Вита – еще одна пачка брокколи. Синяк поменьше, но тоже есть.
Я, слава богу, цела, но меня до сих пор трясет.
Роман Валерьевич в ярости:
– Как это вообще могло произойти?! Взрослые уважаемые люди, а поведение – как у детей! У меня слов нет! Виталий Сергеевич, вы вообще в своем уме?! Это же ваша школа, ваш бизнес, ваша репутация! Зачем вы своими собственными руками хотите это похоронить?!
– Потому что это не только моя школа, но и моя жена! – буркает Вит недовольно.
– Я понимаю, но... нет, я не понимаю! Такие вопросы должны решаться словами через рот, а не в драке посреди школьного класса! Вы хоть представляете, какой это удар по репутации школы?!
– Мне плевать!
– А мне нет. Вы уволены.
– Что, простите?! – фыркает Вит. – Вы не можете уволить меня!
– Могу. И увольняю.
– Но это моя школа!
– Сейчас школой управляю я. И это мое решение. Не согласны с ним – обратитесь в попечительский совет. Посмотрим, что там скажут.
У Вита аж язык отнимается от того, как жестко и бескомпромиссно действует Роман Валерьевич.
– Ну а вы, – продолжает директор, глядя уже на Иннокентия. – Почему вы позволяете себе ухаживания за пока еще замужней женщиной, да еще и на рабочем месте?! Вы в курсе, что это мешает учебному процессу?! И учителям, и ученикам?! Вы в курсе, что провоцируете другого человека?! Вам это нравится?! У вас соревнование какое-то между собой?!
– Простите, Роман Валерьевич, я...
– Испытательный срок – три месяца, – перебивает его директор. – А теперь – оба вон.
Я встаю вслед за Витом и Иннокентием, но Роман Валерьевич говорит:
– А вы задержитесь, пожалуйста, Марина Максимовна.
– Да, конечно, – киваю я, а сама думаю: я-то в чем виновата?!
48 глава. РОМАН
Драка Виталия Сергеевича и Иннокентия Ивановича выводит меня из себя, а ведь вывести меня из себя – задачка непростая.
Отчитав их, первого я без капли жалости увольняю, второму – даю испытательный срок в три месяца.
Да, строго, даже сурово, они оба шокированы и растеряны, совершенно не понимают, почему я так жестоко с ними поступаю... но таково мое решение, ведь теперь главный в этой школе – я.
Потом я прошу Марину Максимовну остаться ненадолго в моем кабинете.
– Да, конечно, – кивает она послушно, но я вижу, что она напряжена, даже напугана, ей некомфортно.
Неудивительно: конфликт-то, по сути, произошел именно из-за нее.
Не по ее вине, но именно она – яблоко раздора между Виталием Сергеевичем и Иннокентием Ивановичем.
Один – почти бывший муж, другой – влюбленный в нее поклонник.
Один мечтает заполучить прощение и второй шанс, второй лелеет надежду на отношения с женщиной, которая нравится ему уже долгие годы.
На чьей я стороне в данной истории?!
Да ни на чьей!
Виталий Сергеевич – меркантильный, самовлюбленный, а теперь выяснилось, что еще и агрессивный, ревнивый, с замашками собственника человек, который изменял Марине Максимовне со своей же подчиненной...
И что, заслуживает ли он прощения?! По-моему, нет.
Я буду очень разочарован, если Марина Максимовна примет его обратно.
Иннокентий Иванович – вроде бы, интеллигентный, вежливый, милый мужчина, старательный сотрудник и хороший учитель, но... слишком уж простой и нерешительный для такой роскошной женщины. Десять лет был влюблен – и все эти годы молчал, не желая разрушать семью.
Разве так поступают по-настоящему влюбленные мужчины?!
Нет, по-настоящему влюбленные мужчины горы сворачивают во имя своей женщины!
В общем, оба варианта – так себе.
К тому же, оба проявили себя не лучшим образом, устроив эту самую публичную драку.
Но решать, конечно, Марине Максимовне.
А я... не знаю даже, почему меня задевает вся эта история... причем гораздо глубже и сильнее, чем должна бы.
Тем не менее, как директор, я обязан поговорить с ней.
– О чем?! – спрашивает Марина Максимовна, искренне не понимая. – Мне, конечно, очень неловко и даже стыдно, что так произошло, но... это не моя вина.
– Безусловно, не ваша, – я киваю. – Но нам с вами нужно подумать, как можно предотвратить повторение такой ситуации в будущем.
– Вряд ли я как-то могу на это повлиять, – она пожимает плечами. – Кроме того, вы ведь уже уволили Виталия...
– Да, но вы же не думаете, что это его остановит, что он перестанет приходить в школу?! Увы, но школа – его бизнес и его собственность, и он имеет полное право быть здесь... даже не будучи на посту директора или преподавателя.
– Да уж...
– Может быть, мне стоит уволить и Иннокентия Ивановича?!
– В сравнении с моим мужем, он совершенно безобиден.
– Возможно, но... он ведь тоже ведет себя довольно провокационно. И его совсем не смущает ни ваше замужнее – пока что! – положение, ни то, что вы не отвечаете ему взаимностью...
– Почему вы решили, что я не отвечаю?! – удивляется Марина Максимовна.
– А вы отвечаете?!
– Ну... нет, но... какое вам дело?!
– Никакого, наверное, – я почему-то краснею.
И правда, какое право я имею обсуждать, осуждать, высказываться об этом?! Выглядит максимально непрофессионально.
Тогда почему же меня это беспокоит?!
Неужели...
Нет-нет, невозможно.
И все-таки...
Наш с Мариной Максимовной разговор заканчивается, она отправляется работать, а я задумываюсь: не начал ли я относиться к ней иначе, чем просто к своей подчиненной или коллеге?!
Потому что если это так – это полное фиаско.
Мало ей Виталия Сергеевича и Иннокентия Ивановича!
Если еще и я проявлю к ней личный интерес – будет совсем уж нелепо.
Надо взять себя в руки.
К счастью, я довольно быстро отвлекаюсь от тревожных мыслей, потому что меня занимают другие проблемы.
Ко мне приходит Алина Игоревна.
Она вот уже два месяца, как я и ожидал, приносит мне вести с полей... делится всем, что удается узнать, подслушать, подсмотреть в стенах школы...
Надо сказать, за это время ее стараниями я действительно выяснил очень много, успел сделать пять замечаний по поводу опозданий, два выговора за непрофессиональное поведение – в одном случае преподаватель молчаливо поощрял травлю ученика, в другом позволял себе пить кофе прямо во время уроков, – и даже уволить одного из учителей: он брал у родителей взятки, обещая взамен ставить ребенку более высокие оценки, чем тот заслужил...
И я, конечно, благодарен Алине Игоревне.
Но есть нюанс: она все еще надеется, что между нами будет что-то, кроме сугубо профессиональных отношений.
Вот и сейчас: садится напротив, чуть спустившись в кресле, смотрит игриво исподлобья, играет выбившейся из прически прядкой, улыбается, флиртует, отвечая на вопросы...
Меня это чертовски утомляет.
Но я пока терплю: знаю, что она наверняка принесла мне очередную полезную информацию.
Так и есть!
– Боюсь, вы мне не поверите, – говорит она.
– Ну, вы скажите, а там посмотрим, – предлагаю я.
– Дело в том, что это касается Марины Максимовны, а вы, я знаю, очень ее уважаете... и можете подумать, что я специально на нее наговариваю.
– И все же, я слушаю вас.
– В общем... она брала взятку.
– Неужели! – хмыкаю я недоверчиво.
– Вот, говорила же, вы не поверите! Но у меня есть доказательство. Видео-доказательство, – говорит она гордо и лезет в карман за телефоном.
