Текст книги "Развод. Я заслуживаю быть счастливой (СИ)"
Автор книги: Элли Лартер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)
21 глава. ВИТ
Как говорится, не было печали – купила баба порося!
Жил как у Христа за пазухой – и вдруг подвернулась мне Алина! Такая яркая, красивая, соблазнительная! Конечно, я захотел откусить от этого лакомого куска, конечно, я захотел ее попробовать, распробовать!
Но бросать жену, рушить семью я не планировал!
Вот только все пошло не по плану!
Точнее, может, и по плану... но не моему!
Сначала Алина решила, что ей мало быть тайной любовницей, ей нужны полноценные отношения, и как бы невзначай потеряла в сливе нашей ванны свою сережку!
Потом Марина эту сережку нашла, заподозрила меня в измене, начала землю носом рыть, чтобы вывести меня на чистую воду, перенервничала, и вот итог – разрыв кисты яичника! Врачи, конечно, утверждают, что дело не в этом, что она все равно бы разорвалась, но я свято уверен: все болезни – от нервов!
Параллельно с этим школьный попечительский совет точит на меня зуб и мечтает убрать с директорского поста, угрожая сократить бюджет на следующий учебный год.
Алина вдруг заявила, что она беременна!
Ну и вишенка на торте: мне написал некий Аркадий Павлович Кулибин, частный детектив, которого наняла моя жена, чтобы вычислить, изменяю я ей или нет... А я изменяю. И господин Кулибин в курсе. Но готов все понять, простить и отдать мне компромат за... всего-то двести семьдесят тысяч рублей!
Сущие копейки, правда же?!
«Кроме того, Виталий Сергеевич, у меня есть для вас очень интересная информация и по вашей любовнице, госпоже Алине Игоревне Мирановской», – добавляет Аркадий Павлович.
«Что еще за информация?!» – спрашиваю я гневно в ответном сообщении.
«Пятьдесят тысяч рублей», – не церемонясь и не размениваясь на ненужные прелюдии, смело озвучивает свой ценник детектив.
И мне бы сейчас послать его к черту, отнести эту переписку в прокуратуру, но... тогда моя измена точно всплывет наружу!
Триста двадцать тысяч рублей – большая плата или не очень, учитывая, что Марина после этого наверняка успокоится, поверив детективу, и перестанет меня подозревать?!
Да еще и про Алину что-то полезное узнаю.
Наверное, я действительно готов отдать эти деньги, и господин Кулибин знает это.
Он ведь не дурак: наверняка тщательно изучил выписки с моих банковских счетов и прекрасно знает, сколько просить, чтобы и себя удовлетворить, и меня не разорить...
В конце концов, если дело дойдет до развода, я потеряю гораздо больше!
И я не только про деньги, я еще и про репутацию, и про бизнес, и про семью!
Я люблю Марину... возможно, как-то неправильно, не самой чистой и преданной любовью, но все равно!
А еще не хочу, чтобы про мои измены узнала моя дочь!
Кем она будет считать своего отца?!
Предателем, уродом, который променял ее мать на какую-то малолетнюю финтифлюшку?!
Нет, не допущу!
Такие вещи оставляют в детях след.
Особенно в девочках.
Мила будет чувствовать себя преданной, недолюбленной, а потом и вовсе вырастет и влюбится в какого-нибудь мудака!
Решит, что не заслуживает любви, что если ее отец изменял ее матери – то и ее мужчина может ей изменять!
А моей дочери изменять нельзя!
Отец я, может быть, и не самый лучший, но своей дочери я все-таки желаю отношений честнее и вернее, чем сложились у нас с ее мамой.
В общем, делать нечего.
Я отвечаю господину Кулибину:
«Да, я готов заплатить, но только при личной встрече и подписании договора о том, что вы больше не будете преследовать меня, мою жену и мою любовницу, оставите нас в покое, удалите свои копии фото и видео, и мы с вами больше никогда не пересечемся».
«Легко!» – отвечает Аркадий Павлович – хотя, пожалуй, он не заслуживает того, чтобы я его по имени и отчеству называл! – и назначает мне встречу в какой-то незнакомой кофейне.
«А более людного места поблизости не нашлось?!» – иронизирую я.
«Можете выбрать сами, мне не принципиально».
И я выбираю.
Назначаю удобное время – три часа дня, – чтобы сразу после этой встречи поехать в больницу и забрать жену домой.
Аркадий оказывается очень импозантным, важным мужчиной, с виду и не скажешь, что он тот еще засранец и дурит собственных клиентов!
– Да уж, – говорю я при встрече. – И часто вы так поступаете?!
– Нечасто, – отвечает он уклончиво, но я ему не верю. – Да и какая вам разница?! Вы должны быть благодарны. Я спасаю ваш брак.
– Потрясающе! – фыркаю я. – То есть, по-вашему, я должен благодарить мошенника?!
Господин Кулибин пожимает плечами:
– Почему бы и нет. Вы ведь не хотите разводиться. Да и триста штук для вас – не такие уж большие деньги... Будьте уверены: я посчитал, сколько вы потеряете при разводе... Гораздо, гораздо больше!
– Ясно, – перебиваю я. – Что там с Алиной?! Вы сказали, есть дополнительная информация.
– Верно, есть, – он кивает. – Но сначала...
– Ну да, конечно, – я усмехаюсь и ползу за телефоном. Открываю банковское приложение, делаю перевод суммы, на которую мы договорились.
– Отлично, – Аркадий видит, что деньги пришли, и достает флешку: – Держите, здесь все, что вам нужно. Переписки вашей любовницы с ее подругой, которая и посоветовала ей забеременеть... как я понимаю, основной разговор был личным, но здесь тоже есть кое-что. История поиска в браузере и интернет-магазинах с тем, как имитировать беременность, где купить положительный тест и УЗИ плода.
– Значит, Алина не беременна?! – спрашиваю я.
– Нет, – хмыкает Аркадий.
– Слава богу! – выдыхаю я с облегчением.
– Рано радуетесь. Женщины коварны. И она не исключение. Ваша любовница твердо намерена разлучить вас с супругой. Особенно теперь, когда вы отправили ее на аборт. Она обижена – и она будет мстить. На вашем месте я бы попросил у нее прощения, – фыркает Аркадий. – Иначе деньги вам не помогут, и жена все равно узнает правду.
22 глава. МАРИНА
– Добрый день, Марина Максимовна! – говорит врач, переступая порог моей палаты с документами на выписку.
Вид у него серьезный, сосредоточенный, как и вчера, когда я только пришла в себя после операции, очки висят на самом кончике носа, того и гляди упадут, глаза щурятся, губы плотно сжаты.
– Здравствуйте, Георгий Валерьевич, – отзываюсь я, невольно радуясь тому, что снова начала замечать мир вокруг себя, видеть и оценивать людей, а не только то, что происходит внутри меня.
– Как ваше самочувствие? – спрашивает между тем врач, параллельно осматривая меня.
– Прекрасное.
– Медсестра уже проверяла швы?
– Да, утром. Все в порядке.
– Отлично... ниточки отпадут сами на пятый-седьмой день, снятие швов и перевязки не требуются.
– Да, мне сказали, – киваю.
Тороплюсь. Поскорей бы домой, к дочери.
Мила пять минут назад написала: она уже здесь, в больнице, ждет меня внизу, возле регистратуры.
А вот Вит еще не прибыл: какие-то рабочие дела задержали.
Но тем лучше: я буду только рада выписаться и отправиться домой, так и не встретившись с ним и его наигранными эмоциями.
– Рецепт с назначенными препаратами уже у вас, – напоминает доктор. – Самое главное – не забывайте про антибиотики и пробиотики... это очень важно для вашего восстановления.
– Да, конечно, Георгий Валерьевич, – киваю я.
– Через три дня жду вас на послеоперационном осмотре.
– Спасибо.
Он вручает мне документы и прощается, а я, подняв сумку, спешу прочь из палаты.
Внизу живота больше не ноет.
Разве что на месте швов чувствуется легкий дискомфорт, но это такая ерунда в сравнении с тем, что я пережила когда-то во время кесарева сечения... тогда было гораздо больнее и сложнее.
Я даже рада, что киста разорвалась: зато этой проблемы со здоровьем больше нет, нет боли, нет необходимости бегать по врачам.
Неизвестно, сколько еще времени я провела бы, страдая физически и эмоционально, в противном случае...
Говорят, даже УЗИ иногда не определяют эти дурацкие кисты! Бред какой-то! Мне кажется, толковый врач все должен увидеть!
Но у меня – не увидели.
Ну, или она слишком быстро развилась... теперь уже не узнать, увы.
Главное – я здорова и почти полна сил.
Сейчас три дня побуду на больничном, потом – выходные, чтобы окончательно восстановиться, а с понедельника – снова на работу!
Как раз будет время заняться предполагаемыми изменами мужа...
Надеюсь, Аркадий Павлович уже что-нибудь нашел...
– Мама! – едва увидев меня, Мила бросается навстречу и начинает обнимать.
Я обнимаю ее в ответ и улыбаюсь:
– Я здесь, милая... я с тобой... все хорошо!
– Я ужасно переживала, мам! – говорит дочь. Мне, конечно, горько осознавать, что ей пришлось пережить стресс, пока я была на операции, но вместе с тем приятно, что она беспокоится и любит меня.
– Не о чем волноваться, – отвечаю я ей. – Я уже иду на поправку.
– Тогда идем... я уже вызвала такси.
– Отец до сих пор в школе?!
– Ага, какая-то внеплановая встреча с попечительским советом... ну, с какой-то его частью.
– Видимо, что-то важное.
– Видимо, иначе он бы обязательно тебя забрал! – восклицает Мила.
Она защищает отца. Она не знает, что ее отец – возможно! – изменник и предатель, который развлекается с малолетней учительницей.
Конечно, ей это и не нужно знать.
Мала еще.
Да и зачем ей наши взрослые проблемы... своих полно.
Девятый класс, экзамены, сложное решение, идти в десятый или поступать в какой-нибудь колледж...
Мы с Витом, как родители и преподаватели, хотели бы, чтобы она закончила одиннадцать классов, но... Мила колеблется. Подумывает уйти после девятого и поступить на туризм. Дело, конечно, востребованное в Сочи, но нам кажется, что это ерунда какая-то, блажь...
И как бы я ни уговаривала себя и мужа, как бы ни объясняла себе и ему, что времена сейчас другие, что не обязательно учиться на «серьезную» профессию учителя, врача или юриста, чтобы быть у дел, старые советские воспитание и образование дают о себе знать...
Переживаю, что если мы с Витом вдруг разведемся и перестанем думать и действовать слаженно в отношении Милы, наша дочь не то что после девятого из школы сбежит, она и поступать никуда не станет... пойдет работать кассиром в продуктовый супермаркет, лишь бы никто мозги учебой не грузил.
Мила у нас очень эмоциональная, вспыльчивая, немного ленивая, как и все шестнадцатилетки, любит тусоваться с друзьями, а помогать по дому – не любит... я переживаю за ее будущее.
Мы добираемся до дома.
Вита все еще нет – зато у дверей квартиры курьером оставлен огромный букет роз с запиской от мужа:
«Прости, что не смог встретить: все еще торчу на работе... Люблю!»
– Какая прелесть, – восхищается Мила, поднимая букет, потому что мне наклоняться пока нельзя.
– Да, мило, – киваю я, а сама спешу в квартиру, чтобы быстро умыться, переодеться и добраться до своего мобильного телефона, который дочь принесла вчера из школы.
Я хочу посмотреть, не писал ли мне чего Аркадий Павлович?!
Писал!
Открываю наш диалог в мессенджере.
«Марина Максимовна, здравствуйте. Мы с вами договаривались на неделю работы, однако уже сейчас я могу дать предварительную информацию по нашему делу. По моим сведениям, ничто не указывает на измены вашего мужа Королева Виталия Сергеевича. Напротив: он максимально сосредоточен на сохранении вашей семьи, брака и отношений. Например, за двое с половиной суток наблюдений его поисковые запросы в браузере таковы: «как наладить отношения», «жена подозревает в измене а я не виноват что делать», «семейная психотерапия», «доставка цветов Сочи», «клининг», «что подарить жене после болезни», «ювелирные украшения авторские». Таким образом, думаю, ваши опасения по поводу его предполагаемой измены беспочвенны».
Я хмыкаю и пишу в ответ:
«Здравствуйте, Аркадий Павлович. Спасибо за информацию, но пожалуйста, продолжайте наблюдать».
Неделя еще не закончена.
И мой муж еще может проколоться.
Важно не упустить этот момент.
23 глава. АЛИНА
– Аборт! – голос Вита звучит как приговор, как чертово приглашение на казнь.
В первое мгновение я даже не верю, что он действительно произнес это, что он посмел!
Он! Человек, который много раз говорил, что любит меня!
Человек, в которого я сама по молодости и дурости своей искренне влюбилась!
Человек, с которым я готова была связать свою жизнь!
Потом у меня наконец прорезается голос – хриплый, возмущенный, полный боли и отчаяния, чего я сама от себя не ожидала, – и я почти кричу, позабыв о том, что нас могут услышать посторонние люди:
– Что значит – аборт?! Ты же сказал, что любишь меня! Что я – твое будущее! Что ты хочешь обеспечить нашим детям все самое лучшее! Но как, прости, эти дети появятся, если я все время буду ходить на аборты?!
– Ты драматизируешь, – Вит равнодушно качает головой, и я чувствую, как во мне начинает кипеть ненависть.
Нет, я, конечно, ждала, что он будет ошарашен, растерян, будет бормотать, что это невовремя, но что он так равнодушно, жестко, ледяным тоном предложит мне пойти на аборт – нет, я не знала, не верила до последнего...
Но Вит продолжает, ни на мгновение не задумываясь о том, что делает мне больно, что рушит все, что было между нами:
– Ты не будешь ходить на аборты все время. Только сейчас, раз уж умудрилась каким-то образом забеременеть. Таблетку забыла выпить, что ли?! И одновременно презерватив порвался?! Бред какой-то! Ты вообще уверена, что беременна?! Ты ходила к врачу – или только тест сделала?!
Ничего себе! Он еще и не верит мне! Подозревает!
– Пока только тест, – бормочу я, невольно растерявшись. – Но я...
– Тесты могут ошибаться, – перебивает он. – Пожалуйста, сходи к гинекологу, ладно?!
– Ладно, – я опускаю голову, понимая, что разговор закончен.
– Потом поговорим еще раз.
Не поговорим.
Не о чем здесь больше говорить: Вит не прошел проверку.
Что я буду делать дальше, я пока не знаю, но ясно одно: эти отношения мне больше не нужны.
Все-таки мысли о том, что мне нужен другой мужчина, помоложе, желательно свободный, были правильными.
И пусть Леся утверждает, что беременность – это идеальный способ привязать мужчину, это срабатывает не всегда.
С Витом, например, не сработало.
Думаю, это значит, что я ему безразлична... что его не интересует ничего, кроме моего молодого свежего тела.
Ну что же, окей.
Тогда пусть дальше развлекается со своей старой, дряхлой, рыхлой Мариночкой Максимовной.
А я уйду.
Но сначала – отомщу.
На следующий день мы с Лесей встречаемся в кофейне.
Я рассказываю ей обо всем, что случилось, и она качает головой:
– Ну ты даешь! Умно придумала! Не беременеть по-настоящему, а только притвориться! Пять баллов!
– Спасибо, – отвечаю мрачно. – Только что толку?! Не сработало.
– Очень даже сработало, – отрицает подруга. – Ты узнала его реакцию.
– И его реакция – дерьмо, – фыркаю я.
– Что поделать... мужчины – трусы. Но не расстраивайся: сейчас мы подумаем, каким будет твой следующий шаг...
– Я хочу отомстить, – перебиваю я. – Максимально жестоко.
– Зачем?! – удивляется Леся. – Ты его так точно потеряешь.
– Я уже его потеряла. Знаешь, я поняла, что вот это вот все... как ты умеешь и делаешь... мне это не нужно. Соблазнить чужого мужа?! Окей. Увести его из семьи?! Почему бы и нет. Соврать о беременности?! Готово. Но терпеть мужчину, который меня не уважает, который плевать хотел на мои чувства, который ледяным тоном отправляет меня на аборт... Нет. Я не буду терпеть это, Леся. Знаешь, спасибо за совет с беременностью. Мне это глаза открыло. Мне больше не нужен этот мужчина. Я найду другого: того, который, узнав, что я беременна, поймает меня на руки и будет кружить, того, который в тот же день бросит свою жену и сделает мне предложение...
Меня как будто прорывает.
Я говорю и говорю.
Чувство, что я прозрела.
Леся слушает, смотрит на меня, и ее глаза становятся все больше и больше... она удивлена.
Она не понимает меня.
И я ее не виню: она-то отлично устроилась, я ей завидую.
Но во мне, видимо, больше гордости, чем в ней, и меньше покорности.
А может, ей просто повезло с мужчиной: не со всеми прокатывает то, что прокатило с ее муженьком.
Ну а Вит – мертвый номер, теперь я точно это знаю.
Он до последнего будет цепляться за свою Мариночку Максимовну, за ее целлюлитную жопу и обвисшие сиськи.
А быть его бесплатной ручной давалкой я больше не готова.
Я хочу отомстить – и потом гордо уйти.
– Как именно ты планируешь мстить?! – спрашивает Леся.
– Пока точно не знаю, – пожимаю плечами. – Но я придумаю какой-нибудь изощренный способ... поверь.
– Верю, – подруга кивает. – И если ты еще не решила, что все мои советы – полное фуфло, у меня есть вариант.
– Валяй, – невольно улыбаюсь я.
Конечно, я не считаю, что советы Леси – фуфло.
Я лишь считаю, что ее вариант действий мне не подошел... бывает.
– Ты говорила, что у Вита есть любимая дочь...
– Да, Мила, – я киваю.
– И что она учится в вашей школе...
– Да.
– Отлично. Распусти сплетни о вашем с Витом романе между ее одноклассниками. Пусть она узнает раньше, чем жена.
– Вит будет в бешенстве, – говорю я, а потом повторяю еще раз, громко и радостно: – Вит будет в бешенстве!
– Именно, – улыбается Леся.
– Изощренно! Спасибо, подруга! Так я и поступлю!
– Удачи, красотка, – хмыкает она, а я уже потираю руки.
24 глава. МАРИНА
Пять дней спустя.
___
– Уверена, что доберешься сама?! – спрашивает Вит, сдвигая на переносице густые брови.
У меня сегодня первый рабочий день после операции и небольшого больничного.
И обычно мы с мужем ездим на работу вместе, но не сегодня.
Сегодня я поеду как обычно, к началу уроков, а он – пораньше, на очередную встречу с кем-то из попечительского совета.
Что там за дела, я не знаю, да и не хочу знать.
Если правда рабочие – пусть решает, как и положено руководителю гимназии, я в это лезть и лишний раз волноваться не буду.
Ну а если не рабочие... скоро я и так об этом узнаю.
Потому что сегодня Аркадий Павлович должен предоставить мне отчет о недельной работе.
И станет ясно: изменяет мне Вит или нет.
Я, с одной стороны, конечно, надеюсь, что не изменяет, что все мои подозрения – это просто бред воспаленного сознания ревнивой женщины.
Но с другой стороны... я как будто бы и без всякой слежки, чисто на интуиции, чувствую, что он лжет мне, и мне просто нужно подтверждение этому, какие-то фото, видео, скрины переписок... что-то, во что я смогу ткнуть его носом, как нашкодившего котенка, и сказать: вот, смотри, я не сумасшедшая, а вот ты – действительно козел, как я и думала...
Но пока я лишь слабо киваю и улыбаюсь:
– Конечно, доберусь.
Виту надо отдать должное: все эти дни он очень заботился обо мне, приносил в постель лекарства, воду, чай, еду.
Заказал для меня еще один букет цветов.
Смотрел вместе со мной любимый сериал.
Ежедневно исправно возил в школу нашу дочь.
В общем, вел себя, как самый настоящий идеальный муж... и все это, честно говоря, тоже до сих пор вызывает у меня подозрения.
Он, конечно, и раньше был заботливым, но теперь... как будто грехи замаливает.
Рабочий день начинается как обычно, с той лишь разницей, что каждый класс, который приходит ко мне на урок, приветствует сегодня особенно радостно, все – ученики и учителя, – расспрашивают о моем здоровье, просят долго не стоять, быстро не ходить... в общем, берегут, словно я ваза хрустальная.
С одной стороны – приятно, конечно.
С другой – хочется уже забыть наконец о своей болезни и вернуться в привычный рабочий ритм.
Софа, моя подруга, тоже носится со мной, как с писаной торбой.
– Ну, довольно уже, – прошу я ее во время обеда, когда она вызывается вместо меня сходить в магазин за йогуртом, который я забыла дома. – Я и сама в состоянии.
– Тогда пошли вместе, – предлагает она.
– Пошли.
– От детектива есть какие-нибудь новости?!
– Сегодня должен прислать отчет.
– Ооо... надеюсь, все будет хорошо.
– Посмотрим, – отвечаю скептически. – В прошлую среду, когда прошло всего два с половиной дня слежки, он уже писал мне, сообщал, что пока все чисто, но я... не знаю... – мотаю головой.
– Не веришь?! – поджимает губы Софа.
– Да. Не верю.
– Ну и зря. Ты отзывы на него в интернете читала?! Пишут, что хороший детектив. Профессионал своего дела. Думаю, если он скажет, что все чисто, значит, так оно и есть...
– Угу, – я мрачно киваю.
Во второй половине дня ко мне на урок приходит девятый класс, в котором учится моя дочь.
Я начинаю занятие, но довольно быстро – и десяти минут не проходит с начала урока, – замечаю, что с детьми сегодня что-то не так.
Они слишком взбудораженные, слишком шумные.
А моя Мила, напротив, какая-то притихшая, сидит, втянув голову в плечи, опустив лицо, пишет прилежно в своей тетреди, словно ничего и никого вокруг не замечает.
Странно.
Надо будет поговорить с ней после урока.
Ну а пока делать нечего: я просто продолжаю занятие.
Вот только, стоит мне отвернуться к доске, как за спиной снова и снова раздаются смешки.
Наконец я не выдерживаю, оборачиваюсь:
– В чем дело, класс?! Что за веселую тему вы обсуждаете?! Поделитесь со мной, может быть, мы обсудим ее вместе, а потом пойдем дальше по плану урока?!
Все сразу замолкают, но продолжают переглядываться и улыбаться.
Я опять поворачиваюсь к доске, а потом слышу, как что-то падает на пол за моей спиной.
Оборачиваюсь.
Сложенный в четыре раза тетрадный лист.
Записка.
– Ну что же, – говорю я. – Посмотрим.
Нагибаюсь, поднимаю, начинаю разворачивать...
Написано печатными буквами.
Умно! Почти невозможно понять, кто писал!
Читаю про себя:
«Коряш, в курсах, говорят, что наш дир какую-то училку пялит, прикинь?!»
На мгновение у меня темнеет в глазах, потому что несмотря на школьный сленг, я прекрасно понимаю, о чем речь.
Класс тем временем молчит и ждет.
– Кто и кому это отправил?! – спрашиваю строго.
Судя по тому, что записка упала между доской и первыми партами, кто-то сзади бросал.
Никто не признается, конечно.
В теории, я могу выяснить правду.
Могу заставить каждого написать что-то печатными буквами.
Могу проверить ручки: они ведь у всех разные, у кого шариковые, у кого гелевые, тон – у кого темнее, у кого светлее...
Но кем я буду, если сделаю так?!
Ревнивой дурой, которая верит детским сплетням?!
Учителем, который сам же сорвал свой урок?!
Поэтому я качаю головой, сминаю бумажку, бросаю ее в урну и говорю:
– Надеюсь, вы достаточно развлеклись... Теперь, пожалуйста, давайте вернемся к уроку.
Я снова поворачиваюсь к доске, и в этот раз дети ведут себя гораздо спокойней.
Я начинаю писать, объяснять, спрашивать, но то, что я увидела, никак не дает мне покоя.
Получается, дети знают, что мой муж спит с кем-то из учителей?!
