Текст книги "Развод. Я заслуживаю быть счастливой (СИ)"
Автор книги: Элли Лартер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)
49 глава
Марина Максимовна?! Взятку?!
От удивления и неверия мне у меня невольно расширяются глаза – и я с огромным трудом сдерживаюсь, чтобы не показать слишком много эмоций, потому что Алина Игоревна – не тот сотрудник, которому можно доверять...
Но неужели и Марина Максимовна – не тот сотрудник, которому можно доверять?! Потому что я доверял! Не слепо, конечно, с осторожностью, как и следует в моем положении, но все же... Я был уверен, что между нами за эти два месяца сложилось комфортное, разумное сотрудничество. Что мы оба заинтересованы в том, чтобы школа успешно процветала. Что Марина Максимовна – моя правая рука во всем, что касается управления и организации. А теперь... неужели я ошибся?!
Алина Игоревна тем временем достает телефон, ищет в нем то самое разоблачительное видео, поворачивает ко мне экран и начинает взволнованно комментировать то, что происходит в кадре.
– Не поймите меня неправильно, – говорит она. – Я не собиралась следить за Мариной Максимовной. Я просто увидела Ирину Александровну Кандинскую – маму одного из наших учеников, – и пошла за ней, чтобы поговорить об успеваемости ее сына... Ричард просто сильно скатился в последние полгода, в том числе и по моему предмету. Но когда Ирина Александровна вошла в кабинет Марины Максимовны, я решила подождать снаружи. А потом услышала что-то странное и... в общем, включила видеокамеру. Пристроила ее осторожно к дверной щели. Был уже поздний вечер, все уроки закончились, в коридоре было пусто, да и вообще в школе... Странно, что Ирина Александровна вообще пришла в такое время, подумала я. А потом поняла: это неспроста! Ну и... сами видите.
Пока она болтает, видео успевает проиграться раза три.
Оно короткое, но довольно информативное.
И то, что я вижу и слышу, действительно похоже на взятку...
– Марина Максимовна, огромное спасибо, что позволили Ричарду исправить оценку за годовую контрольную работу! – благодарит Ирина Александровна. – Учебный год выдался у нас непростым, вы уж простите...
– Ничего страшного, я все понимаю, – кивает Марина Максимовна. Ее лицо прекрасно видно на записи, как и ее голос.
– Кстати... как я и обещала... вот, – родительница вытаскивает из сумки бумажный конверт и передает его Марине Максимовне.
– Спасибо! – благодарит моя сотрудница.
Потом они начинают прощаться, и Алина Игоревна, чтобы не быть замеченной, прерывает запись.
Какого черта?!
Неужели такое возможно?!
Может, в конверте были не деньги, а что-то другое?!
Я и Алине Игоревне задаю этот вопрос, но она лишь пожимает плечами:
– Откуда же мне знать...
– Вы поговорили в итоге с мамой мальчика?!
– С Ириной Александровной?! Да.
– Вам она взятку не предлагала за исправление оценки?!
– Нет... Но, возможно, дело в том, что по географии Ричард скатился всего лишь с пятерок на четверки, а вот по русскому языку – на тройки.
– Понятно, – я тяжело вздыхаю. – Спасибо за информацию, Алина Игоревна. Сможете послать мне это видео в каком-нибудь мессенджере?!
– Конечно.
– Отлично, жду.
Алина Игоревна, явно чувствуя себя победительницей, удаляется, а я еще раз пять пересматриваю видео и думаю, что же делать дальше.
Все осложняется тем, что уже двадцать седьмое мая, осталось четыре обычных рабочих дня, а потом школа перейдет на летний режим, часть учителей уйдет в отпуск, а те, что останутся, будут проводить курсы подготовки к Единому Государственному Экзамену. В том числе и Марина Максимовна. И если я буду отвлекать ее в эти дни, могу нанести вред будущим выпускникам. Лучше бы решить все в ближайшие дни. Завтра-послезавтра.
Так что, не откладывая в долгий ящик, я пишу Марине Максимовне сообщение:
«Пожалуйста, зайдите ко мне завтра утром, до начала занятий».
Ответ приходит почти сразу:
«Мне казалось, мы закончили наш разговор».
«Речь пойдет не про сегодняшний инцидент, не про Виталия Сергеевича и Иннокентия Ивановича», – пишу я.
«А про что же?!»
«Сообщу завтра».
«Окей».
Наверное, Марина Максимовна и представить не может, какую серьезную тему я планирую поднять.
Тем лучше.
Мне важно, чтобы она пришла неподготовленной.
А вот мне самому надо подготовиться.
Я в очередной раз изучаю ее профессиональное досье, а также протоколы родительских собраний, раз десять пересматриваю видео, пытаясь найти какие-то зацепки – безуспешно, кстати, – и составляю примерный список вопросов, которые собираюсь ей задать.
Вот только все это все равно не дает мне покоя.
Сплю я очень плохо, вовлекаясь в эту ситуацию эмоционально.
Я искренне считал Марину Максимовну своим товарищем, другом, педагогом от бога, хорошим человеком и мудрой женщиной, а теперь... я боююсь, что мои представления о ней рассыплются в пыль...
На следующее утро я прихожу на работу ни свет ни заря, кажется, даже раньше уборщиц... они смотрят на меня с удивлением, неловко здороваются, спрашивают, надо ли мне что-нибудь...
Я от всего отказываюсь и просто жду Марину Максимовну в своем кабинете.
Она приходит за полчаса до начала уроков, совершенно спокойная, уверенная в себе, действительно ни о чем не подозревая.
– В чем дело, Роман Валерьевич?! – спрашивает с порога.
А я, вместо того, чтобы ответить, просто включаю ей со своего телефона то самое видео... и замираю, глядя на нее и пытаясь поймать ее реакцию.
50 глава. МАРИНА
Два месяца назад.
___
– Без Милы постановка бы точно провалилась, – говорит мне Ирина Александровна.
Речь о последнем школьном спектакле, в котором моя дочь участвовала в качестве пиар-менеджера – да, вот такие вот важные и серьезные должности нынче в школьном театре! – а младший сын Ирины Александровны Ричард играл одну из главных ролей.
Наши дети любят театр и вообще искусство – на этой почве мы с Ириной Александровной и сошлись еще года три назад.
Кроме того, Ирина Александровна – администратор в одном частном экспериментальном театре Сочи, и время от времени она урывает для нас с Милой самые лучшие билеты: первые ряды, посередине, премьерные показы.
Дело в том, что такие места, стоит только стартовать онлайн-продажам, сразу же разбираются.
А я в это время обычно работаю, не могу сидеть на сайте, ждать, когда включат продажи, и быстро-быстро брать лучшие места.
Ирина Александровна делает это за нас – а потом приносит распечатанные билеты, получая взамен перевод на свою банковскую карту.
И я ей за это очень благодарна, как и за то, что она говорит сейчас добрые слова о моей дочери.
Впрочем, благодарность не мешает мне засмущаться:
– Ну что вы, Ирина Александровна! Спектакль – это огромная совместная работа! И его бы не было точно так же и без Ричарда, и без Алана Германовича, нашего режиссера, и без Нонны Михайловны, которая пишет нам прекрасную музыку, и без Лилии Эрнесовны, которая ставит свет... а уж про ребят-актеров вообще молчу! Так что вклад Милы – ценный и важный, безусловно, но не больше, чем у остальных членов коллектива...
– Ой, ну все, уже и похвалить нельзя! Какая коллективистка! – смеется Ирина Александровна. – Кстати, я вам во второй половине мая могу достать билеты на «Ефросинью Егоровну, дочь Петра», надо?!
– Конечно, надо! – восторгаюсь я, потому что давно знаю об этой новой постановке... ну, то есть, она еще не вышла, как раз в мае премьера, но разговоров о ней в театральной среде уже много-много!
– Отлично. Значит, будут.
– Спасибо огромное! Выручаете нас, как всегда!
– Не в службу, а в дружбу, Марина Максимовна!
___
Два дня назад.
___
И снова мы с Ириной Александровной беседуем, только тема в этот раз – не самая приятная...
– Марина Максимовна, огромное спасибо, что позволили Ричарду исправить оценку за годовую контрольную работу! Учебный год выдался у нас непростым, вы уж простите...
– Ничего страшного, я все понимаю, – киваю.
Я и правда понимаю: Ричард много болел, много занятий пропустил, его и в спектакле-то чудом не заменили!
А полтора месяца назад вообще трагедия в семье произошла: умерла мама Ирины Александровны.
Ричард очень тяжело переживал смерть любимой бабушки, ушел в себя, мы даже психолога школьного подключали...
Оценки стали низкими почти по всем предметам, а ведь он учился на отлично!
Конечно, я позволила ему пересдать контрольную!
Я бы и еще раз позволила... и еще... и еще...
– Кстати... как я и обещала... вот, – моя давняя приятельница вытаскивает белый конверт и протягивает мне.
Ого!
Билеты в театр!
– Спасибо! – благодарю я, а сама поверить не могу своему счастью!
Я-то думала, что в связи со смертью родительницы Ирина Александровна позабудет о данном мне обещании!
Я и просить не смела, не до того ей!
Но она не забыла и все-таки достала нам с Милой премьерные билеты!
Вот это да!
___
Вчера.
___
– Ну, Мила, готова завтра идти на премьерный показ «Ефросиньи Егоровны, дочери Петра»?!
– Ой, нет, – дочь неожиданно отмахивается. – Прости, мам, конец учебного года, девчонки собираются на ночевку, я тоже собираюсь пойти... можно же?! Наш последний шанс побыть вместе перед летними каникулами!
– Можно, конечно, но... ты уверена?! – переспрашиваю на всякий случай, но настаивать не собираюсь: она и так со мной за год раз семь в театр сходила! Теперь пускай и на вечеринку сходит, я не против!
– Уверена.
– Тогда иди.
– Отлично, мам, спасибо! А на спектакль я обязательно с тобой сгоняю осенью, когда новый сезон начнется!
– Окей.
– Возьми кого-нибудь другого, с кем пойти...
– Ага, да только кого же...
___
Сейчас.
___
– В чем дело, Роман Валерьевич?! – спрашиваю я у нашего нового директора, который сегодня с утра пораньше зачем-то вызвал меня в свой кабинет... да еще и не сообщил причину! Что за интриги?!
Вместо ответа он кладет передо мной свой телефон и включает на нем какое-то видео.
Я вглядываюсь: да это же я! В своем кабинете! Разговариваю с Ириной Александровной два дня назад! И билеты в театр у нее беру! Вот только выглядит ли это, как билеты в театр?! Белый непрозрачный конверт. Да еще и разговор этот на фоне, про исправленную оценку...
– Да уж, – фыркаю невольно. – Представляю, что вы обо мне подумали. Марина Максимовна принимает от родителей взятки!
– Прошу прощения, мне и самому неловко и неприятно, но... я обязан выяснить правду!
– Понимаю. Но в конверте не деньги. Там билеты в театр. Он у меня с собой, кстати... – я вытаскиваю конверт из сумки и показываю своему начальнику. – Спектакль-то сегодня. Не верите – спросите у самой Ирины Александровны, или у ее сына Ричарда, или у моей дочери Милы, или у Алана Германовича, Нонны Михайловны и Лилии Эрнесовны – они все в курсе...
– Я непременно спрошу, – кивает Роман Валерьевич, но по выражению его лица я понимаю, что он верит мне, что все хорошо.
– Кстати, – говорю я вдруг. – У меня один билет свободен. Буду рада, если составите компанию.
51 глава. РОМАН
Марина Максимовна реагирует очень спокойно.
Гораздо спокойнее, чем я того ожидал... и это хорошо: есть шанс, что все это – какое-то сплошное большое недоразумение, и Алина Игоревна ошибается...
– Да уж, – фыркает моя подчиненная с явной насмешкой над показанным видео. – Представляю, что вы обо мне подумали. Марина Максимовна принимает от родителей взятки!
Ну да, конечно, она сразу все поняла... поняла, на что я намекаю, в чем подозреваю...
Она ведь умная женщина!
Мне сразу становится как-то стыдно, и я как будто бы даже начинаю оправдываться, по крайней мере, мой голос звучит именно таким образом:
– Прошу прощения, мне и самому неловко и неприятно, но... я обязан выяснить правду!
– Понимаю. Но в конверте не деньги, – говорит она, и у меня как будто бы сразу от сердца отлегает... даже при том, что она еще ничего не объяснила, не предоставила никаких доказательств! Один только ее уверенный голос и открытый взгляд заставляют думать: она говорит чистую правду! – Там билеты в театр, – продолжает она и начинает рыться в сумке. – Он у меня с собой, кстати... – протягивает конверт мне, я открываю: и правда билеты! – Спектакль-то сегодня. Не верите – спросите у самой Ирины Александровны, или у ее сына Ричарда, или у моей дочери Милы, или у Алана Германовича, Нонны Михайловны и Лилии Эрнесовны – они все в курсе...
– Я непременно спрошу, – киваю я, но уже понимаю: вопрос исчерпан.
– Кстати, – говорит она вдруг. – У меня один билет свободен. Буду рада, если составите компанию.
– Что?! – переспрашиваю, опешив. Она меня в театр зовет?!
– Ну... – Марина Максимовна немного смущается, но все же говорит: – Я собиралась идти со своей дочерью, но у нее возникли другие, не менее важные дела. Лучшая подруга театр не очень любит. Мама старенькая и постоянно болеет, с ней на такое мероприятие уже не выбраться. А с мужем... ну, вы и сами знаете, что мы в процессе развода.
– А как же Иннокентий Иванович?! – спрашиваю я с улыбкой.
– Думаю, он все-таки не мой типаж.
– А я, значит, ваш?! – спрашиваю невольно, а потом, сообразив, какую глупость сморозил, быстро себя поправляю: – Простите, я не то имел ввиду...
– Все нормально, – кивает Марина Максимовна. – Просто вы – приятный и адекватный мужчина, и я буду рада, если вы составите мне компанию как коллега и друг.
– Ну что же, – подвожу я итог. – Почему бы и нет. Я с удовольствием!
– Вот и отлично. Начало в девятнадцать часов. Встретимся с вами в фойе?
– Да, за пятнадцать минут до начала.
– Договорились.
Мы прощаемся, Марина Максимовна уходит, а я задумываюсь, как же забавно все вышло!
Когда она вошла – я боялся, что мне придется ее уволить.
А теперь она вышла – и между нами уже есть договоренность пойти вместе в театр.
Ну не удивительно ли?!
Эйфория проходит минут через десять, и меня начинают грызть вопросы.
Правильно ли я поступил?!
Имел ли я право согласиться?!
Профессионально ли это, этично ли?!
И почему вообще я сказал «да» так легко, практически не задумываясь?!
Обрадовался, что она не виновата и не брала взятку?!
Или все сложнее, глубже, и она... нравится мне?!
Ну, то есть, не просто как подчиненная, коллега, человек... как женщина!
Разве так можно?!
Она ведь все еще замужем – и несмотря на ее протесты, муж не планирует отпускать ее, а еще он – владелец бизнеса, которым я сейчас управляю!
К тому же, у нее есть еще один ухажер!
А я что?!
Я все равно через год-полтора вернусь в Москву, закончив с этой работой.
Стоит ли мне начинать здесь какие-то близкие отношения?!
И почему я вообще думаю про отношения с Мариной Максимовной?!
Чтобы отвлечься от мыслей, которые крутятся бешеным хороводом в моей голове, а заодно и окончательно закрыть дело, я решаю пообщаться со свидетелями, которые должны подтвердить, что Марина Максимовна не берет взятки, зато очень любит театр, и между ней и мамой одного из учеников давняя договоренность о том, что та достает для нее билеты.
Я звоню Ирине Александровне, а потом поочередно вызываю в свой кабинет Алана Германовича, Нонну Михайловну и Лилию Эрнесовну: все они, как один, подтверждают то, что сказала Марина Максимовна.
Меня окончательно отпускает, и я наконец начинаю заниматься своими стандартными ежедневными делами.
Заканчиваю около пяти и понимаю, что ехать перед спектаклем домой уже нет смысла.
Зато есть смысл переодеться, точнее – приодеться перед театром!
К счастью, у меня в кабинете есть несколько смен костюмов на случай, как говорится, важных переговоров.
Два черных, один синий, один костюм-тройка серого цвета, менее официальный, и несколько рубашек и галстуков на все случаи жизни.
Вот бы знать, в чем будет Марина Максимовна, чтобы подобрать костюм в тон ее наряду!
Но, увы, я этого не знаю.
Можно позвонить и спросить, конечно, но это, думаю, перебор.
В итоге, я выбираю серый костюм-тройку, решив, что все остальное – слишком пафосно.
Театр-то не классический, а экспериментальный!
В шесть вечера я заказываю такси, чтобы успеть.
Когда оказываюсь в театре, то не сразу замечаю Марину Максимовну, настолько она преобразилась!
В школе она всегда выглядит скромно: блузы пастельных тонов, юбки-карандаши, брюки со стрелками, строгие миди-платья прямого кроя.
Сейчас же на ней роскошное золотисто-желтое платье точно по фигуре, красиво подчеркивающее каждый изгиб, и туфли на невысоких, но очень изящных каблуках.
Волосы не убраны в строгий узел на затылке, а завиты и рассыпаны по плечам.
На лице – немного косметики.
Подхожу ближе: какой изумительный аромат парфюма!
Если бы я не знал, насколько это скромная и приличная женщина, я бы подумал, что у нас свидание!
52 глава
– Вы прекрасны, Марина Максимовна! – говорю я, не сдерживая своего искреннего восхищения.
– Спасибо, Роман Валерьевич, – моя коллега и подчиненная, зардевшись щеками, опускает глаза в пол.
Видно, что ей приятно, но в то же время она смущена, как будто ей давно не делали комплиментов...
Странно. А как же муж?! А как же настойчивый информатик?!
А может, их комплименты ее совсем не трогают?!
Тогда что же мои?!
Мне кажется, что все мои мысли, чувства и эмоции буквально написаны на лице, поэтому стараюсь не пересекаться с ней взглядами, а еще старательно меняю тему:
– Какой у нас ряд и какие места?
– Партер, третий ряд... места не помню, – поджимает Марина Максимовна. – Где-то по центру... Ирина Александровна всегда старается взять для нас с Милой хорошие места.
– И давно вы с ней дружите на этой почве? – спрашиваю я.
– Уже три года, – признается Марина Максимовна.
– Ого! Немало! Значит, вы очень любите театр?
– Очень! А вы?
Вопрос Марины Максимовны застает меня врасплох.
Наверное, можно сказать, что я люблю театр, но сказать, что я часто бываю в театре, ну никак нельзя... Увы.
Раньше, когда был молодым и у меня было больше свободного времени, я довольно часто ходил в театр. И в Большом бывал, и в том, что имени Чехова, и в Ленкоме, и в других... Москва большая, театров много. В Питере тоже приходилось бывать и в Мариинке, и в Михайловском, и в Александринском...
Но с годами дела, работа, обязательства, быт, семья, отцовство захватили меня полностью, и я почти перестал приобщаться к этому прекрасному искусству.
Последний раз был в театре, смешно сказать, десять лет назад! И ладно бы один, или с женщиной, или хотя бы с другом... нет, с дочкой! Марисе тогда четырнадцать было, и мы ходили вместе на какой-то подростковый спектакль...
Стыдно.
Не за то, что с дочкой был.
А за то, что она стала единственной причиной выбраться посмотреть какой-то спектакль.
Но я все-таки отвечаю честно:
– Я люблю театр, это прекрасное и великое искусство, но... я редко бываю там и мало в этом разбираюсь. Настолько мало, что когда я прочитал название спектакля, на который вы меня пригласили, то сначала подумал, что там ошибка в названии. Ну, понимаете...
– Понимаю! – смеется Марина Максимовна. – «Ефросинья Егоровна, дочь Петра». Какая же она Егоровна, если у нее отца Петр зовут, да?!
– Да, именно!
– Ничего, это нормально... Название ведь специально такое, провокационное, чтобы будущие зрители задумывались, задавали вопросы, пытались понять, ошибка или нет... В этом и экспериментальный вызов, и банальный маркетинг.
– Звучит интригующе.
– Уверена, спектакль будет прекрасным. Пьесу написал Вольф Немирович, он же и постановку сделал. Он по-настоящему гениальный драматург и режиссер, если говорить о его поколении... а ему всего тридцать семь! Поверьте, вы будете под впечатлением!
– Я верю, – говорю я, и мы идем в зал, потому что уже прозвучал второй звонок.
Места и правда оказываются очень хорошими, удобными.
Обзор сцены – просто невероятный!
Я доволен, что согласился пойти... а ведь мог и отказаться! Думал об этом! И все-таки – я здесь!
Большая часть зрителей – молодежь, меня это приятно удивляет.
А вот неприятно удивляет то, что миллениалы и зумеры, кажется, совершенно забыли и забили на театральный дресс-код.
Мужчин в костюмах – ни одного, кроме меня.
Да и женщин в нарядных платьях – единицы.
Зато мы с Мариной Максимовной очень выгодно выделяемся на фоне остальных зрителей... на нас даже посматривают, косятся.
Ну и ладно: мне не стыдно!
Между тем, звенит третий звонок, свет в зале постепенно приглушается, зато зажигаются софиты, направленные на сцену, и все зрительские взгляды тоже направляются туда...
Выходят первые артисты, и начинает происходить магия театра...
Я, как завороженный, наблюдаю за происходящим на сцене, и мне очень нравится спектакль.
Мы даже на антракт никуда не выходим, настолько впечатлены.
Второе отделение и вовсе разносит нас в щепки, и я, не скрываясь, вытираю со щек слезы боли – от рассказанной истории, – восторга – от того, как это было прекрасно, – и благодарности – в адрес режиссера и актеров.
Мы всем залом долго аплодируем, и артисты выходят на поклон снова, и снова, и снова...
Когда все заканчивается, и мы оказываемся в очереди на выход из зала, Марина Максимовна спрашивает:
– Какие впечатления?
– Если честно, они настолько яркие и бурные, что пока сложно описать...
– Понимаю, – кивает она. – Обычно нужно время, чтобы переварить.
– Да, но мне правда очень хочется обсудить это с вами. Может быть, я позвоню в пару любимых ресторанов, спрошу, где есть свободные столики, и мы поедем туда, чтобы пообщаться, а заодно и перекусить?
Марина Максимовна смотрит на меня, словно испытывает, проверяет взглядом, потом все же кивает:
– Да, можно.
– Отлично, – улыбаюсь я, а про себя думаю: это ведь все еще не свидание, верно?! Или мы уже переходим черту, которую переходить нельзя?! Буду ли я жалеть об этом завтра?!
Так или иначе – отступать поздно.
Так что я действительно звоню в два любимых ресторана, в первом отказывают, а вот во втором нас готовы принять, я бронирую столик – и сразу заказываю туда такси.
