Текст книги "Развод. Я заслуживаю быть счастливой (СИ)"
Автор книги: Элли Лартер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)
Элли Лартер
Развод. Я заслуживаю быть счастливой
1 глава. МАРИНА
– Любимая... – ласковый голос мужа звучит над самым ухом, и я начинаю медленно выплывать из царства Морфея. – С добрым утром! И с восьмым марта!
– Спаси-и-ибо... – протягиваю я. – Доброе утро, любимый!
Поворачиваюсь к нему лицом, сладко потягиваюсь, а он уже вручает мне огромный букет розовых тюльпанов.
– Какие красивые! – восхищаюсь я. – А какой аромат!
– Да, Мила тоже оценила, – улыбается Вит. – Я ей такие же подарил, только букет поменьше.
– Она что, раньше меня проснулась?!
– Сам удивлен.
Обычно по выходным дочь спит до упора, до полудня, а то и дольше... Сейчас же на часах – всего десять утра.
Но тем лучше: больше времени проведем вместе, потому что вечером муж улетает в Москву.
Завтра утром, девятого марта, в воскресенье, у него встреча со столичными спонсорами нашей школы.
Вот не могли ведь до понедельника подождать!
Зачем устраивать бизнес-встречу в выходной день?!
Мы с Милой и так всю предыдущую неделю провели в Краснодаре у моей мамы, очень соскучились.
И вот – опять разлука... к счастью, в этот раз – всего на сутки.
Полчаса спустя, умывшись и перебравшись в гостиную, я спрашиваю у мужа:
– Какие планы на сегодняшний день? – потому что точно знаю, что планы есть. Без них вот уже двадцать лет брака ни один праздник не обходится. Муж обожает делать для меня сюрпризы и подарки.
– Я забронировал для нас столик в твоем любимом ресторане. А еще... – он, как фокусник, достает откуда-то огромную подарочную корзину.
– Ого! – я радуюсь, как ребенок. – И что у нас здесь?!
Начинаю разбирать: конфеты, соль для ванны с лепестками роз и новые беспроводные акустические наушники – именно те, про которые я ему говорила, когда две недели назад сломались старые...
– Ты знаешь, что ты – самый лучший муж на свете?! – спрашиваю я, закидывая руки ему на плечи, прижимаясь всем телом и глядя в любимые глаза.
– А как иначе, если у меня самая лучшая жена на свете?! – улыбается он в ответ.
В этот момент в гостиную заходит Мила.
Увидев нас целующимися, она, как и положено шестнадцатилетнему подростку, закатывает глаза и фыркает:
– Что, опять?!
– И тебя с праздником, дочь! – смеюсь я.
– Мам, пап, я в шесть вечера собираюсь к Машке... с ночевкой.
– Звучит, как будто ты не разрешения спрашиваешь, а ставишь нас перед фактом, – хмыкает Вит.
– Ма-а-ам? – дочь переводит взгляд на меня.
– Сегодня праздник – поэтому можно. Но папа прав: в следующий раз, пожалуйста, отпрашивайся, а не решай все заранее сама.
– Ла-а-адно, – протягивает Мила, снова закатывает глаза и скрывается в коридоре.
– Ну что, завтрак, прогулка и ресторан? – спрашивает муж.
– Ага, – я киваю.
День проходит прекрасно, но в шесть часов вечера я остаюсь в квартире одна: муж уезжает в аэропорт, дочь убегает к подружке.
Руки и мозг, конечно, так и тянутся к чему-нибудь полезному: то ли в квартире прибраться, то ли планы уроков на следующую неделю почитать...
Но я решаю для себя: праздник еще продолжается, надо отдыхать! – и достаю из мужниной подарочной корзинки морскую соль с сушеными лепестками роз.
Набираю ванну, насыпаю соль, приглушаю свет, ставлю специальный столик для ванны, а на него – планшет с любимым фильмом, бокал сока и коробку конфет...
Я просто обожаю лежать в ванне.
Вот и сейчас провожу в ней почти полтора часа, время от времени добавляя горячей воды, чтобы не замерзнуть.
Лепестки роз источают изумительный аромат! Да еще и, говорят, для кожи полезны: смягчают, увлажняют, напитывают витаминами.
Но когда заканчиваются вторая серия и коробка конфет, я решаю, что пора перебираться в постель, вытаскиваю пробку из слива ванной и ставлю вместо нее сетку-фильтр, чтобы в трубу не уплыли размокшие лепестки.
Сама выбираюсь на кафельный пол, вытираюсь полотенцем, убираю столик, уношу бокал и пустую коробку, начинаю сушить волосы феном...
Минут через десять понимаю, что вода уходит очень медленно.
Выскабливаю из сетки налипшие розовые лепестки, остальные вылавливаю с поверхности пальцами.
Не помогает.
Зная, что муж и дочь вечно забывают про сетку и засоряют слив своими волосами, я решаю воспользоваться вантузом.
Несколько активных движений, нагоняющих воздух в трубу, и на дно ванны выпрыгивает комок волос.
Ну вот, так я и знала!
Надеваю резиновую перчатку, достаю этот ком из ванны, чтобы бросить в мусорку... и вдруг чувствую пальцами, что внутри есть что-то твердое.
Нащупываю, вытаскиваю, выпутывая из сплетения волос...
Сережка-кольцо. Незнакомая какая-то. Точно не моя.
2 глава
Первая мысль – что это сережка Милы.
Вот только сережка золотая, а дочь предпочитает совсем иные украшения: серебро, черненое серебро или вообще хирургическую сталь.
У нее маленькое колечко в носу и штанга в языке, а еще она носит минималистичные чокеры, браслеты и кольца.
Уши у нее тоже проколоты, но там вот уже три года неизменно стоят только маленькие гвоздики.
Можно, конечно, уточнить у нее, но что-то подсказывает мне, что это не имеет смысла.
Во-первых, дочь точно скажет, что это не ее.
А во-вторых, тоже задастся вопросом: а чье тогда?! – и наверняка спросит об этом у отца.
А Вит... ну, если это сережка его любовницы, то он, конечно, попытается поскорее замести следы...
Так. Стоп!
Я что, только что подумала, что у моего мужа есть любовница?!
О боже, кажется, да, именно об этом я и подумала...
Ну, а как еще объяснить чужую женскую золотую сережку в сливе нашей ванны?!
Тем более что нас с Милой неделю не было дома!
Мало ли чем он здесь без нас занимался, мало ли кого приводил!
Кручу-верчу золотую сережку между пальцами и думаю: позвонить мужу прямо сейчас или подождать до завтра?!
В итоге решаю посоветоваться с Софой.
Она не единственная моя подруга, но единственная, кто тоже работает в «Scholars' Haven». Мой муж – наш директор. Софа – единственная из моих подруг, кто тоже ежедневно видит его и может что-то знать.
Впрочем, если бы она знала, неужели не рассказала бы мне?!
Софа приезжает ко мне домой следующим утром.
Муж в это время как раз на встрече в Москве, Мила еще не вернулась с ночевки.
Я показываю подруге сережку и говорю:
– Я нашла это в сливе ванны. Она точно не моя и вряд ли Милы.
– Думаешь, Вит изменяет тебе?! – почему-то шепотом спрашивает Софа, хотя в квартире мы одни.
– Не знаю, – пожимаю плечами, хотя где-то глубоко внутри уже все прекрасно знаю и понимаю.
– Спроси у него, как только вернется. Лучше – лично. Не по телефону.
– Да, ты права, – я киваю, а потом, помедлив пару мгновений, задаю еще один вопрос: – Ты в последнее время не замечала за Витом ничего... странного?
– Ты имеешь ввиду, ничего такого, что могло бы означать, что он изменяет? – уточняет подруга.
– Ну... да. Может, ты видела, как он воровато оглядывается, прежде чем ответить на чье-то сообщение, например...
– Не видела, – качает головой Софа. – Но это ничего не значит. Мужчина годами может изменять и скрывать это. Ты должна поговорить с ним, вот и все.
Поговорить – вот и все.
Да только не так-то это просто.
Я как будто боюсь рвать последнюю нить между нами.
Ведь пока я не показала ему эту сережку и не спросила, откуда она в сливе нашей ванны, между нами все хорошо, между нами мир и любовь, как и предыдущие двадцать лет нашего брака.
Но как только мы поговорим – все изменится, скорей всего – навсегда.
И все-таки я твердо решаю: скажу ему сразу же, как он приедет.
Однако обратный рейс Вита задерживают с вылетом, и я не дожидаюсь его – засыпаю прямо с телефоном в руках.
Потом сквозь сон слышу, как он наконец заходит в нашу спальню, мягко скользит по полу, чтобы не разбудить меня, тихо ложится рядом, чистый и вкусно пахнущий после душа, чмокает меня в шею...
Какая-то часть меня борется со сном, напоминая, что у меня есть важный разговор к мужу, но я и так вся изнервничалась, испереживалась... последнее, что я помню, это как я твердо обещаю себе поговорить с ним завтра утром...
Утро понедельника начинается со звонка будильника: пора собираться на работу.
Муж уже не в постели: видимо, пошел умываться.
Отлично, значит, в ванной комнате я его и перехвачу.
Так, а где я оставила вчера эту злополучную сережку?!
Кажется, в тумбочке со своей стороны кровати...
Я заглядываю туда, но украшения нет ни в одном из ящичков.
Смотрю на туалетном столике – тоже ничего.
Начинаю мучительно вспоминать.
Может, я ее вообще в кровати оставила?!
Вот ведь растяпа невнимательная!
Я перерываю все постельное белье, потом заглядываю под кровать...
В этот самый момент в спальню заходит Вит, и его голос застает меня врасплох:
– Доброе утро, любимая, ты что-то потеряла?
3 глава
– П-привет, – бормочу я, чувствуя, как вся моя решительность поговорить с ним сразу улетучивается...
Я потеряла самый главный – и единственный, если уж совсем честно! – аргумент!
Что я теперь ему скажу?! Любимый, я нашла у нас в сливе ванной чужую сережку, но уже успела ее потерять?!
– Тебе помочь? – как ни в чем не бывало спрашивает муж.
– Да нет, я... я уже вспомнила, что оставила блистер обезбола на кухне...
– Что-то случилось? Что-то болит? – он выглядит обеспокоенным.
– Просто ПМС, не обращай внимания, живот начало тянуть...
Ну что же, это даже не ложь. Внизу живота тянет со вчерашнего дня. Месячные действительно должны вот-вот начаться, по календарю сегодня – первый день нового цикла. Надо не забыть взять с собой на работу прокладки.
– Ладно, – кивает Вит. – Но если будет нужна помощь – зови.
– Конечно, – я выдавливаю из себя вымученную улыбку, и как только он скрывается за дверью, снова ныряю под кровать в поисках сережки.
Потом еще раз проверяю все ящики тумбы и столик.
Даже фонариком смартфона свечу.
Ничего.
Тогда я бегу в ванную комнату и в кухню: может, там оставила?!
Тоже нет.
Как странно!
Не могло же все это мне присниться, в конце концов!
Я чувствую себя очень разбитой.
Практически на автомате умываюсь, одеваюсь, собираюсь на работу.
– Ты завтракать не будешь? – удивляется Вит.
– Нет, спасибо, только кофе выпью.
– С тобой точно все в порядке, любимая?
– Да-да, – киваю я и поспешно увиливаю от его объятий, потому что сережку я, может, и потеряла, но в голове уже успела закрепиться четкая мысль: мой муж мне изменяет.
И обниматься, целоваться, даже просто касаться его уже совсем не хочется.
Вечером, вернувшись домой, я продолжу поиски.
Наверняка эта дурацкая сережка закатилась куда-нибудь: под тумбу, например.
А пока – пора на работу.
Обычно мы с мужем ездим в школу вместе: он – за рулем, я – на пассажирском сидении. Паркуемся на парковке для персонала, потом я иду в учительскую или проводить занятия, а он – в свой директорский кабинет.
Но сегодня я совсем не хочу ехать вместе с ним, пускай дорога и займет всего десять минут.
Поэтому прошу Софу заехать за мной – у нее тоже свой автомобиль.
– Нам с Софой нужно обсудить совместный открытый урок у пятиклассников, – объясняю я мужу.
– Окей, – Вит улыбается. – Без проблем.
Когда я сажусь в машину подруги, она сразу спрашивает:
– Ну что, поговорила с ним?!
– Нет, – признаюсь я. – Чертова сережка куда-то запропастилась.
– Вот блин... как же так?!
– Не знаю. Вечером буду искать ее снова... А пока – едем, не хватало еще опоздать. У меня сегодня седьмой класс первым уроком, сумасшедшие детки, хочу успеть выпить еще одну чашку кофе...
– Понимаю.
Мы добираемся до школы и поднимаемся в учительскую.
Там стоит кофеварка: роскошная, дорогая, у нас дома такая же.
– Будешь что-нибудь? – спрашиваю у Софы.
– Да, латте, пожалуйста.
– Договорились, – киваю я. – А себе американо сделаю.
Вот только у кофеварки, оказывается, уже целое собрание.
Алина, наша самая юная сотрудница в педагогическом составе школы – муж взял ее на работу в августе прошлого года, всего через два года после окончания университета, – о чем-то взволнованно вещает, а все остальные столпились вокруг нее и старательно пытаются помочь.
Когда я пробираюсь к кофеварке, то слышу, как Алина спрашивает подошедшую к ней Марию Петровну:
– Мария, может быть, вы видели мою золотую сережку?! Я потеряла ее перед праздниками...
4 глава
Меня сразу как будто кипятком ошпаривает.
Неужели мой муж спит с этой малолеткой?!
Алине двадцать четыре, она всего на восемь лет старше Милы!
Алина нам с Витом в старшие дочери годится!
Сразу следом в моем сознании возникает еще одна неприятная, липкая мысль: может, именно поэтому в августе, когда ушла на пенсию Ульяна Валентиновна, наш предыдущий преподаватель географии, мой муж так быстро взял на работу эту Алину, вчерашнюю студентку?!
Мы все тогда очень удивились: у нас элитная частная школа, для приема в педагогический состав обычно требуется опыт работы не менее пяти лет, а Алина тогда всего один учебный год отработала...
– Мне дали по ней очень хорошие рекомендации, – сказал тогда Вит на общем собрании, а потом и мне лично, и все поверили, в том числе я.
Но как было на самом деле?!
Может, они уже тогда спали?!
А значит, спят уже почти целый учебный год?! А может, и того дольше?!
Как я могла этого не замечать?!
Стараясь казаться дружелюбной, я обращаюсь к Алине:
– Алина Игоревна, а как выглядела ваша сережка? Кажется, ко мне в пятницу вечером подходила одна из учениц и говорила, что нашла сережку...
– Правда? – Алина поворачивается ко мне и аж расцветает, как будто искренне верит, что я могу ей помочь.
На ее лице – ни тени сомнения, недоверия, лжи.
Прямо чистый невинный ангел во плоти.
Ее, надо признать, очень любят в преподавательской среде. Она такая милая, дружелюбная, приветливая со всеми... ну, вот и ей тем же отвечают.
А я теперь смотрю на нее и сразу представляю ее обнаженной в нашей ванне, под душем...
– Да, – я киваю. – Только она ее, кажется, в общежитие унесла, чтобы отдать сразу, если кто-то из девчонок обнаружит пропажу...
– Вот оно что... Сережка-колечко, золотая, небольшая совсем.
Ну да, описание совпадает с тем, что я нашла позавчера вечером в сливе нашей ванной...
Но нельзя же раскрыть себя при всем педагогическом составе!
Поэтому я говорю:
– Ой, нет, там, кажется, был серебряный гвоздик.
– Эх... ну, ладно, все равно спасибо, Марина Максимовна!
– Да не за что, Алина Игоревна, – улыбаюсь я, а сама думаю: вот ведь дрянь!
Я делаю кофе себе и Софе, а потом отправляюсь в класс.
У меня сегодня два урока литературы и четыре урока русского языка.
Первыми – седьмой класс.
Классы у нас, конечно, небольшие, всего по двенадцать-пятнадцать человек, не то что в школах государственного образца, где я проработала десять лет и где никогда не бывало меньше двадцати пяти фамилий в журнале.
Но конкретно этот класс – даже в составе всего тринадцати человек! – любому утрет нос!
Что сказать – трудные подростки.
Пожалуй, самые трудные в нашей школе.
И ведь все – дети богатых родителей: политиков, бизнесменов, блогеров, актеров и музыкантов...
Впрочем, я все равно очень люблю их – как и всех наших учеников.
Быть педагогом – это мое призвание.
Я всегда знала это, но в последние десять лет, с момента, когда Вит основал «Scholars' Haven», быть учителем стало особенно круто.
В нашей школе – полный пансион: многие дети не только учатся, но и живут здесь, у нас много дополнительных занятий, кружков и секций.
С каждым ребенком ведется индивидуальная работа для лучшего раскрытия его потенциала – интеллектуального, творческого и спортивного.
Мы закупаем только самые лучшие учебные программы, у нас новейшее оборудование, каждый ребенок, начиная с пятого класса, имеет собственный учебный планшет, подключенный к общей системе.
В государственной школе мне приходилось самой, на свои деньги покупать учебные тетради и канцелярию, мел мерзко скрипел по старой доске, свет под потолком мигал, дети вечно сутулились за партами едва ли не советского образца... я уж молчу о том, какими были зарплаты!
В «Scholars' Haven» все иначе, все на высшем уровне, и можно сосредоточиться на науке и творчестве.
Работа мечты.
Мой муж создал такое прекрасное, яркое, творческое место, я восхищалась и гордилась им...
Разве мог такой человек изменять?!
Разве мог быть предателем?!
Мысли об этом разрывают меня изнутри...
Я думала, что дождусь вечера, вернусь домой и буду искать эту проклятую сережку, ведь у меня нет никаких доказательств мужниной измены, но... нет, я не вытерплю!
После первого урока, на десятиминутной перемене, практически сшибая все на своем пути, я бегу в его директорский кабинет.
– Что такое, любимая? – спрашивает он удивленно, когда я врываюсь внутрь и захлопываю за собой дверь. – Что-то случилось?
– Да, случилось! Ты изменяешь мне!
5 глава
– Что, прости?! – переспрашивает Вит, округляя глаза.
Лицо у него становится таким, словно я сказала нечто бредовое: что Земля плоская, например, или что Солнце вращается вокруг Земли.
Мне даже становится немного неловко, стыдно... доказательств-то нет!
Зато я вдруг понимаю: это не я засунула куда-то проклятую сережку, это Вит забрал ее!
Скорей всего, я, как и запомнила, положила ее в свою тумбочку, а Вит вернулся домой и полез туда за кремом для ног: он иногда берет его, я даже предлагала ему купить точно такой же, но он отказался!
В ящичке мой муж увидел сережку, узнал ее и забрал, чтобы вернуть любовнице, а утром притворился, что ни при чем!
Вот только любовницу предупредить забыл, чтобы не искала свою пропажу и не расспрашивала коллег!
Вот гад!
Злость придает мне сил, и я говорю:
– Я нашла чужую женскую сережку в сливе нашей ванны, Вит! Она не моя и не Милы! А ты целую неделю провел в квартире без нас! Кого ты водил в наш дом?! С кем спал в нашей супружеской постели?!
– О боже, Марина... – Вит хватается за голову. – Что за бред ты несешь... Сережка не колечко случайно?!
– Колечко, и что?! – фыркаю я. Конечно, он уже знает, как она выглядит! Сам же и стащил из моей тумбочки!
– Ну, значит, это сережка Нины.
– Твоей сестры?! – удивляюсь я, чувствуя, как лицо начинает покрываться красными пятнами...
– Ага, – говорит мой муж усталым тоном. – У них в четверг отключили воду из-за ремонта... даже холодную. Она приезжала ко мне помыться.
– Но... я...
Мне хочется сказать про Алину, про то, что она час назад разыскивала свою потерянную сережку в учительской, но я почему-то не решаюсь.
Что, если это совпадение?!
Две разные потерянные сережки, обе колечками... в конце концов, многие такие носят...
– Не веришь – позвони Нине и спроси сама, – говорит муж. – И отдай мне эту сережку, я верну ей. Ну, или сама верни.
– У меня ее уже нет, – говорю я и чувствую себя еще более по-дурацки.
– В смысле?! – не понимает муж. – Ты же нашла ее.
– Да, но утром она... пропала. И я решила, что ты взял.
– Зачем мне брать женскую сережку?!
В этот момент звучит звонок на урок – и я бросаюсь к двери, потому что не хочу опаздывать на урок.
Вит вслед бросает:
– Люблю тебя, хоть ты и дурная... – но я уже закрываю его дверь с обратной стороны.
Пока иду по коридору в класс, понимаю: я все равно не верю ему.
Объяснение про сестру – нелогичное.
Нина живет в районе, где часто выключают воду, но что-то раньше она не приезжала к нам! А все потому, что гораздо ближе у нее есть подруги и коллеги, к которым можно забежать помыться!
Звонить ей сейчас бессмысленно: она наверняка в сговоре со своим братом.
Только вот почему сестру он предупредить успел, а любовницу – нет?!
Почему Алина так громко и так смело искала свою сережку?!
Может, была уверена, что обронила ее где-то в школе?!
Вот бы поговорить с ней...
Интересно, что она скажет?!
Будет отнекиваться или признает измену?!
В конце концов, я все равно уже себя выдала.
Надо быть быть умнее: сережку спрятать получше, не болтать об этом сразу, понаблюдать, может, найти еще доказательства, чтобы Вит не отвертелся...
Но я всю жизнь была нетерпеливая, эмоциональная, душа нараспашку, врать не умела...
А вот муж мой, похоже, просто мастер лжи.
Но ничего... я все равно правду узнаю.
И раз уж муж с первого раза признаваться не стал – расспрошу Алину.
6 глава
По расписанию и у меня, и у Алины сегодня по шесть уроков, перемены слишком короткие, чтобы затевать такой серьезный разговор, да и кабинеты наши далеко друг от друга, плюс вокруг будет много лишних ушей.
Но зато между третьим и четвертым уроком есть обед – он длится целый час!
А чтобы выиграть себе еще немного времени – вдруг мой муж уже предупредил любовницу, и она сорвется с места, как только прозвенит звонок, я и добежать до нее не успею?! – я отпускаю своих девятиклассников за десять минут до звонка.
– Вау, Марина Максимовна, спасибо! – благодарят меня ученики, а я прошу их об одном:
– Только не шумите в коридорах. Сразу спускайтесь в столовую.
Они кивают, быстро собирают свои сумки, видимо, боясь, что я могу передумать, и сматываются, а я закрываю свой кабинет и иду в сторону класса географии.
Добираюсь и останавливаюсь в коридоре.
Голос Алины слышно из-за двери.
Отлично, значит, она здесь!
Щебечет, как весенняя птичка, бодро рассказывая пятиклашкам о Монголии и пустыне Гоби, потом дает домашнее задание: прочитать два параграфа из учебника, сделать упражнение по контурной карте и выбрать тему для нового парного проекта по Азии.
– На сегодня все, – говорит она, и ровно в этот момент звенит звонок.
Ничего себе у нее точный тайминг уроков!
– Спасибо, до свидания, Алина Игоревна! – кричат пятиклашки, двигая стулья и звеня ремнями сумок.
Я специально отхожу подальше от двери: знаю, что могут снести.
Пробегая мимо, дети здороваются со мной:
– Здрасьте, Марина Максимовна! – но больше всего их сейчас, конечно, интересует обед.
Как только из класса выбегает последний ученик, я переступаю порог.
Алина стоит ко мне спиной, стирает с доски какие-то записи.
Я останавливаюсь и молча жду, сложив руки на груди.
Потом она оборачивается и, заметив меня, вздрагивает, чуть не подпрыгивая на одном месте.
Меня это почему-то забавляет.
– Напугали, Марина Максимовна! – говорит она громко, весело.
Я между тем закрываю дверь в класс и подхожу ближе:
– Простите, Алина Игоревна.
– Да ничего, ничего... Вы что-то хотели?!
– Да, хотела помочь с поисками сережки... где вы ее видели в последний раз?!
Мне кажется, что в этот момент она прочтет по моим глазам, что я все знаю, но вместо этого девчонка начинает рыться в свой сумочке:
– Ой, спасибо, Марина Максимовна, но я уже нашла ее! Сама, представляете?! В своем кабинете! Вон там, под столом! Вот, смотрите! – она вытаскивает из своей сумочки пару сережек и показывает мне, сияя от радости.
Я бросаю лишь один взгляд и понимаю, что это не те серьги.
Тоже колечки, тоже золотые, но поменьше, потоньше.
Серьга, которую я нашла, была более широкой, с поперечными полосками, словно немного гофрированная...
Что за бред?!
Как такое возможно?!
Я чувствую себя растерянной, а девчонка уже щебечет:
– Но я все равно очень благодарна, что вы хотели помочь, Марина Максимовна! Идемте вместе обедать?!
– Нет, спасибо, – говорю я мрачно и выхожу из ее кабинета.
В голове стучит мысль: неужели я ошиблась?!
Неужели это правда было всего лишь дурацкое совпадение?!
В конце концов, люди каждый день теряют украшения...
Или интуиция не обманула меня, и что-то здесь нечисто?!
