Текст книги "Развод. Я заслуживаю быть счастливой (СИ)"
Автор книги: Элли Лартер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)
17 глава. АРКАДИЙ ПАВЛОВИЧ
Моя работа – мой хлеб.
Много лет подряд я думал именно так – и честно выполнял все свои обязанности.
Трудился, как раб на галерах, пахал, как папа Карло, так сказать.
Конечно, моя исключительно положительная репутация шла впереди меня, ценник тоже рос, и в какой-то момент я стал одним из самых лучших частных детективов Сочи.
Я открыл собственное агентство, нанял несколько сотрудников... в этот момент я мог бы начать почивать на лаврах, жить красивой жизнью где-нибудь на островах в Тихом океане, но... мне всегда было мало.
И однажды в мою гениальную голову пришел не менее гениальный план.
Обратилась ко мне милая барышня, назовем ее – Нонна.
Не знаю, почему Нонна, в реальности-то имя другое было, но я его уже не помню... пускай будет Нонна.
Нонна была супругой нефтяного магната и подозревала своего мужа в изменах.
Сам муж при этом измены всячески отрицал и утверждал, что верен своей жене.
Не хотел он, в общем, разводиться, делить имущество, портить репутацию и вот это вот все...
Я принял заказ.
Установил скрытые видеокамеры, прослушку на телефоны.
Нонна отвалила мне деньжат – и мы стали ждать.
Не прошло и недели, как измены подтвердились.
Тогда-то я и понял, что могу срубить на этой ситуации в два, а то и в три раза больше.
Потому что Нонна была, безусловно, богата, но ее муж-магнат был намного богаче!
И он совершенно не хотел развода!
Назовем мужа Нонны, скажем, Афанасием.
Я написал ему, мол, уважаемый Афанасий, так и так, ваша жена обратилась ко мне в агентство, чтобы узнать про ваши измены, измены имеют место быть, но если вы заплатите мне – я скажу вашей жене, что вы верны, как лебедь, и чисты, как стеклышко, покажу ей смонтированные по кругу кусочки видеозаписей, где вы книжки читаете и рабочие договоры подписываете, все.
Афанасий, конечно, поначалу взбесился, называл меня зажравшимся говнюком.
Но потом понял, что я – его шанс сохранить брак.
В общем, он заплатил мне в три раза больше, чем до этого заплатила его жена.
Я отдал Афанасию весь компромат, и он побежал налаживать отношения со своей милой Нонной, а я остался в шоколаде.
Такая схема мне, безусловно, понравилась.
Да, нечестно, но с другой стороны – брак людям сохранил, доброе дело!
Ну, и пошло-поехало...
С той поры пять лет прошло, и вот теперь ко мне обратилась милая барышня по имени Марина. Марина Максимовна Королева, если точнее. Супруга Виталия Сергеевича Королева, директора элитной частной сочинской школы-пансиона «Scholars' Haven».
Небедные люди, в общем.
История – один в один, как у Нонны и Афанасия.
Марина подозревает мужа в измене, тот отрицает.
Я сделал Марине комплексное предложение.
Установить камеры-невидимки в их квартире, пока Виталия нет дома, наблюдать неделю, предоставить отчет – двадцать восемь тысяч рублей.
То же самое в директорском кабинете, под видом интернет-техника, – двадцать три тысячи рублей.
Прослушка на телефон – пятнадцать тысяч рублей.
Взлом социальных сетей и проверка по ключевым словам – двадцать одна тысяча рублей.
Общая сумма – восемьдесят семь тысяч рублей за неделю работы.
Вот только сегодня всего-то второй день, а мне уже все ясно: измена имеет место быть.
Прямо сейчас я смотрю и слушаю, как Виталий болтает со своей любовницей, по совместительству – учительницей географии в той же школе.
– Я беременна, – говорит любовница по имени Алина.
Виталий аж глаза вытаращивает:
– Что значит – беременна?! Мы ведь предохранялись! Таблетки плюс резинки!
Она пожимает плечами:
– Так вышло...
– Какой срок?!
– Пять недель... ты не рад?!
– Алина... Ты ведь и сама прекрасно знаешь, что это невовремя, чертовски невовремя...
Я наблюдаю за этим прекрасным диалогом, параллельно хрумкаю чипсы и запиваю лимонадом.
Скажете – я черствый?!
Равнодушный?!
Жестокий?!
Что у людей драма, а я жру?!
Пффф... я таких диалогов посмотрел и послушал сотни раз за годы работы!
Да и кому здесь сочувствовать?!
Любовнице?! Сама виновата, дура, если залетела.
Незадачливому будущему папаше?! Он, поверьте, в шоколаде гораздо больше, чем я.
Я пробил Виталия Сергеевича по базам – общедоступным и не только.
У него денег куры не клюют.
Не живет, а как сыр в масле катается.
Уверен, он без труда отстегнет мне триста штук, чтобы его женушка ничего не узнала об изменах.
– Что же мне теперь делать?! – вопрошает, между тем, любовница Алина, театрально заламывая руки.
Я мысленно фыркаю, предугадывая реплику Виталия: аборт!
– Аборт! – произносит Виталий одновременно с моим внутренним голосом.
Я фыркаю еще раз и снова запускаю руку в пачку с чипсами.
Все-таки «Сметана и лук» – лучший вкус на все времена!
– Что значит – аборт?! – возмущается тем временем Алина. – Ты же сказал, что любишь меня! Что я – твое будущее! Что ты хочешь обеспечить нашим детям все самое лучшее! Но как, прости, эти дети появятся, если я все время буду ходить на аборты?!
– Ты драматизируешь, – качает головой Виталий. – Ты не будешь ходить на аборты все время. Только сейчас, раз уж умудрилась каким-то образом забеременеть. Таблетку забыла выпить, что ли?! И одновременно презерватив порвался?! Бред какой-то! Ты вообще уверена, что беременна?! Ты ходила к врачу – или только тест сделала?!
– Пока только тест, но я...
– Тесты могут ошибаться. Пожалуйста, сходи к гинекологу, ладно?!
– Ладно, – опускает голову Алина.
– Потом поговорим еще раз.
Алина, явно обиженная, уходит из кабинета, а я задумываюсь: может, она и не беременна вовсе?! Может, притворилась?! Я уже встречал такие финты ушами ради удержания мужиков.
Пожалуй, если я выясню это, то Виталий прибавит к изначальной сумме еще штук пятьдесят... Неплохо. Работаем.
18 глава. МАРИНА
Аркадий Павлович работает не только профессионально, но и быстро, и мне это очень нравится.
Договор мы подписали с ним в воскресенье – а вчера, в понедельник, все видеокамеры уже были на месте!
У нас дома он установил их утром, когда муж умчался на работу, а я осталась дома, потому что у меня не было двух первых уроков.
В директорском кабинете – днем, притворившись интернет-техником.
Единственное – я спросила у Аркадия Петровича, а нельзя ли мне получить к этим камерам доступ, но он сказал, что и рад бы, но нет технической возможности... вот это жаль, конечно, но с другой стороны, зато я не буду отвлекаться, пялясь к эти камеры денно и нощно...
В общей сложности за работу пришлось отдать восемьдесят семь тысяч рублей: это установка всех видеокамер и прослушки, взлом социальных сетей Вита, наблюдение в течение недели и отчеты.
Если вдруг недели окажется мало, вторая неделя будет стоить уже меньше, пятьдесят три тысячи рублей.
Третья, со скидкой постоянного клиента, – сорок пять тысяч.
Но я, конечно, очень надеюсь, что недели хватит, потому что я ограничена в средствах.
Да, деньги есть, но тратить все на частного детектива я не хочу.
К тому же, если выяснение правды затянется, затянется и решение с беременностью... а до приема у гинеколога всего три дня.
Живот сегодня по-прежнему тянет, и даже сильнее, чем вчера, поэтому я все больше думаю о своей беременности.
О том, что я буду делать, если окажется, что Вит действительно мне изменяет.
И о том, что я буду делать, если выяснится, что он ни в чем не виноват... придется извиняться!
Обычно я не люблю извиняться, но это – тот самый случай, когда я буду рада оказаться неправой! Буду рада отказаться от всех своих подозрений, попросить прощения и жить дальше счастливой семейной жизнью!
Только вот что-то подсказывает мне, что этого не будет. Что-то подсказывает мне, что вот-вот разразится настоящая буря...
Именно так я говорю и Софе, когда во время обеда мы, вместо того, чтобы поесть в учительской или спуститься в столовую, остаемся в моем кабинете, по-очереди засовываем в микроволновку наши контейнеры с домашней едой, кипятим чайник, достаем печенье и конфеты и обсуждаем, как мне работается с частным детективом.
– Я рада, что ты последовала моему совету и решилась к нему обратиться, – говорит Софа, явно гордая тем, что смогла быть полезна. – Но я думаю, что ты слишком много об этом... думаешь, уж прости за тавтологию. Просто доверься профессионалу и жди результатов. И не загоняй себя тяжелыми мыслями, ни к чему хорошему это не приведет. Особенно если ты беременна! Беременным вообще нельзя волноваться!
– Легко сказать! – фыркаю я и инстинктивно кладу руку на живот... или это просто снова начало тянуть, и я схватилась за него от боли?!
Софа, конечно, потрясающая подруга.
И очень умная!
Ведь это именно она посоветовала обратиться к частному детективу.
И это именно она предложила сделать тест на беременность.
И, в конце концов, это именно она страховала меня на случай, если Вит решит узнать, где я, пока я встречаюсь с Аркадием Павловичем.
Но совсем не волноваться – это уж слишком!
Как всегда, обед пролетает очень быстро.
Через пять минут прозвенит звонок – так что мы с Софой прощаемся.
Она пожимает мне руку, говорит:
– Все будет хорошо, – и уходит, а вместо нее класс начинает наполняться детьми... впрочем, одиннадцатиклассники – это уже совсем не дети! Уверена, у некоторых из них опыта в любовных делах побольше, чем у меня в мои годы!
– Здрасьте, Марина Максимовна!
– Добрый день!
– Здравствуйте!
Я в ответ улыбаюсь:
– Всем доброго дня, мои хорошие... рассаживайтесь.
В этот момент звенит звонок, а вместе с ним, словно синхронизировавшись, вдруг начинает звенеть и моя голова.
Меня окутывает жар, пальцы дрожат.
Мне приходится встряхнуть головой, чтобы прийти в себя.
Живот тянет все сильнее... временами даже простреливает, как когда-то давно, в молодости, до родов, когда у меня были болезненные месячные, а все врачи разводили руками и говорили, что я никогда не смогу иметь детей... я давно уже отвыкла от таких ощущений – а теперь они буквально пронзают меня насквозь!
– Марина Максимовна, у вас все окей?! Вы какая-то бледная...
– Да, Рита, все в порядке, спасибо, – улыбаюсь я и сажусь на стул, надеясь, что так мне станет полегче.
На несколько минут и вправду отпускает, я даже начинаю урок, но как только одиннадцатиклассники погружаются в самостоятельное выполнение первого упражнения, как низ живота снова скручивает...
Я едва не вскрикиваю.
Понимаю, что ждать пятницы и планового приема нельзя, поеду прямо сегодня, сразу после уроков...
Проходит несколько минут, меня снова немного отпускает, и я спрашиваю класс:
– Все выполнили упражнение?
В ответ раздаются возгласы:
– Да, Марина Максимовна!
– Можем проверять!
Я киваю:
– Отлично, – и встаю с места, чтобы подойти к доске.
Начинаю писать на ней, подавляя боль, потом слышу, что за моей спиной начинаются какие-то перешептывания и смешки...
Какого черта?!
Едва разворачиваюсь, как ко мне подбегает одна из учениц.
– В чем дело, Карина?! – спрашиваю я, а она наклоняется к моему уху и шепчет:
– Марина Максимовна, у вас сзади на юбке кровавое пятно... вам лучше пойти в уборную. Проводить вас?!
Я ничего не успеваю ответить, потому что в этот момент низ живота снова простреливает, сильнее, чем во все предыдущие разы, я сгибаюсь напополам, одновременно понимаю, что в глазах темнеет, а ноги и руки становятся ватными...
Карина едва успевает подхватить меня, чтобы я не ударилась головой.
Я теряю сознание.
19 глава
Я прихожу в себя и сразу понимаю: я в больнице.
Тишина палаты нарушается только мерным писком аппарата, который считает мой пульс, и едва слышными голосами персонала где-то в коридоре.
Тяну носом: специфический больничный аромат лекарств и чистящих средств, который ни с чем не перепутать...
С трудом открываю глаза: надо мной – белоснежный потолок.
Вокруг – никого: палата явно одноместная.
Тело непослушное. Веки тяжелые. Язык прилип к небу. Голова кружится.
Думать почему-то тяжело, мысли с трудом перетекают одна в другую.
Наверное, я напугала детей.
Наверное, они вызвали скорую.
Наверное, Вит уже в курсе и даже находится где-нибудь в больнице, ждет, пока к нему выйдет врач и расскажет о моем состоянии.
Потом в воспаленное сознание наконец врезается первая по-настоящему болезненная мысль: о боже, я что, потеряла ребенка?!
Следующая мысль – еще больнее: сама виновата, сомневалась, что хочу еще раз стать мамой, и вот – вселенная наказала меня, лишила этого шанса!
Мне хочется заплакать, но слез почему-то нет.
Зато аппарат сразу улавливает изменение моего сердечного ритма и то, что я волнуюсь, и начинает призывно пищать.
Не проходит и минуты, как дверь открывается, и на пороге оказывается женщина в белом халате.
Видимо, врач.
– Здравствуйте, Марина Максимовна, – улыбается она мягко и подходит ближе, а потом берет меня за запястье, проверяя пульс. – Меня зовут Арина Степановна Бережная, я врач-анестезиолог, как вы себя чувствуете?
– Н... нормально, – лепечу с трудом. – Что со мной случилось?!
– Три часа назад вы поступили в гинекологическую хирургию с разрывом кисты яичника. Требовалось срочное хирургическое вмешательство. Перед операцией я ввела вас в наркоз. Переживать ни о чем не нужно: операция прошла успешно, скоро вы полностью восстановитесь.
– Ого, – от такой новости у меня округляются глаза. Я и не знала, что у меня есть какая-то киста. – И что, я все это время была без сознания?!
– Нет, – женщина качает головой. – Вы подписывали согласие на операцию, а также приходили в себя сразу после прекращения подачи наркоза, я спрашивала ваше имя и проверяла жизненные показатели.
– Как странно... я ничего не помню, – говорю, чувствуя, как начинает колотиться сердце, но Арина Степановна меня успокаивает, по-прежнему держа за руку:
– Не волнуйтесь, это нормально, после наркоза иногда наступает краткосрочная амнезия, когда пациент не помнит того, что случилось непосредственно перед наркозом.
– Ого, – лепечу я снова.
– Что последнее вы помните, Марина Максимовна?
– Как я упала в обморок в классе во время урока...
– Сочувствую. Ваши ученики молодцы: они быстро сориентировались, позвонили вашему мужу и в скорую. Ваш муж, кстати, здесь, совсем скоро ему будет позволено вас увидеть.
– Ясно, – отвечаю я мрачно, потому что у меня нет никакого желания общаться сейчас с Витом.
– Сейчас мне нужно будет снова проверить ваши жизненные показатели и заполнить небольшой опросник... вы не против?
– Я не против, но... что с моим ребенком?! Я его потеряла?! – задаю самый страшный вопрос.
– Простите, но я не гинеколог, я не могу...
– Тогда позовите того, кто может говорить со мной об этом, – перебиваю я.
– Конечно, сразу после осмотра и опроса.
– Ладно, – я сжимаю зубы, понимая, что она действует по протоколам, и я ничего не могу с этим сделать.
Через пятнадцать минут наконец приходит другой врач, хирург-гинеколог, который меня оперировал.
– Марина Максимовна, меня зовут Георгий Валерьевич Аваресов, приятно познакомиться.
– Скажите, я потеряла ребенка?! – спрашиваю сразу и в лоб.
– Ребенка?! – удивляется доктор. – Вы не были беременны.
– Вы уверены?!
– Совершенно.
– Но я делала тест, и он показал, что...
– Тесты на беременность иногда показывают ложноположительный результат при кисте яичника, которую мы сегодня и оперировали. То же касается и тянущих ощущений внизу живота, которые вы описали моей коллеге Арине Степановне. Мне очень жаль.
– Да нет, это... – я не решаюсь сказать это, но про себя думаю: это облегчение! Ведь если беременности не было – нет места и мыслям о том, что я сама виновата, что потеряла ребенка, и мыслям о том, оставлять его или нет, и как рассказывать или не рассказывать все Виту, и как жить дальше...
– Вы останетесь в стационаре на два дня, чтобы мы немного за вами понаблюдали, хорошо? Послезавтра можно будет ехать домой.
– Хорошо, спасибо, – я киваю.
– Мне позвать вашего мужа? – спрашивает Георгий Валерьевич. – Он у вас очень нервный... весь извелся, пока ждал.
– Да, зовите, – киваю я, сдерживая тяжелый вздох. Выбора-то все равно нет: не посылать же Вита к черту!
Муж вламывается в мою палату с огромный букетом гортензий, и я невольно шучу:
– Мне скоро можно будет открывать собственный цветочный салон и все это перепродавать...
– Как скажешь! – сразу соглашается Вит. – Ты меня так напугала! Врачи сказали, что тебе сделали операцию! Как ты?! Как ты себя чувствуешь?!
– Все нормально, – говорю я сдержанно. – Спасибо, что пришел. Где Мила? Она в курсе?
– Да, она дома, я отвез ее, а потом приехал к тебе.
– Ясно, я должна позвонить ей.
– Конечно... Твой телефон, кажется, остался в школе, возьми мой, – он протягивает мне свой мобильный.
Я беру его, и в этот момент на экране вдруг высвечивается:
«Алина Мирановская».
Она звонит ему!
Вместо того, чтобы вернуть телефон мужу или сбросить вызов, я принимаю его и прикладываю трубку к уху.
20 глава
Первые пару секунд я молчу.
Мне кажется, что если никак себя не обнаружить, то я вот-вот услышу в трубке что-нибудь типа: привет, любимый! – ну или как там обычно любовницы обращаются к своим мужчинам, и секрет Полишинеля в то же мгновение будет раскрыт! Я поймаю Алину и Вита с поличным!
Но вместо этого я слышу лишь осторожное:
– Алло?
Делать нечего, приходится ответить:
– Алло.
Вит все это время сидит на стуле возле кушетки и пристально смотрит на меня. Я пытаюсь прочитать на его лице тревогу, беспокойство, но он либо реально не волнуется, либо хорошо притворяется.
– Ой... – Алина в первую секунду как будто бы смущается, но потом тоже быстро берет себя в руки: – Марина Максимовна, это вы?!
– Да, это я, – говорю мрачно, понимая, что дальше ей будет уже проще выкручиваться. – А вы зачем звоните Виталию Сергеевичу?!
В этот момент мой муж наконец немного хмурится и одними губами спрашивает:
– Кто это?
Я, прикрыв микрофон рукой, тоже одними губами отвечаю:
– Алина Игоревна.
Вит пожимает плечами и одновременно кривит рот: мол, понятия не имею, что ей надо!
Сама Алина тем временем отвечает мне:
– Звоню, чтобы узнать, как вы, конечно! Вас ведь на скорой увезли, половина школы это видела! Ну а Виталий Сергеевич сразу за вами помчался!
– Вот оно что, – хмыкаю я.
Да уж, наделала я шуму.
Неприятно.
Не люблю доставлять людям столько беспокойства... а здесь – и урок сорвала, и детей напугала, и учителей.
А Алина с Витом либо правда ни в какой любовной связи не состоят, либо притворяются, как самые талантливые голливудские актеры!
То, что телефон мужа сейчас у меня в руках, конечно, соблазняет залезть в их с Алиной переписку, но что-то мне подсказывает, что я там ничего не найду: Вит наверняка уже все подчистил.
Лучше дождаться отчета от Аркадия Павловича.
Он-то и удаленные сообщения сможет прочитать, и скрытые, и под паролями...
Тем временем, Алина спрашивает:
– Ну так что, как вы, Марина Максимовна?! Вам получше?!
– Да, мне гораздо лучше, спасибо, Алина Игоревна, и всего доброго, – говорю я и отключаюсь.
Смотрю на мужа.
Он опять пожимает плечами:
– Беспокоится. Кроме нее, еще позвонили Софья Андреевна, и Мария Петровна, и Лидия Юрьевна, и Вера Вячеславовна, и даже Богдан Альбертович!
Я мысленно фыркаю: ну да, раз уж даже наш учитель физкультуры позвонил – то волноваться не о чем!
В общем, можно было и не брать трубку: ничего нового и полезного я не узнала.
– Тебя любят в школе, – добавляет Вит. – И я люблю. Чуть с ума не сошел, пока ждал... Но потом наконец вышел из операционной врач и сказал мне, что твоей жизни ничего не угрожает...
– Ну, хоть какая-то хорошая новость, – хмыкаю я и наконец звоню дочери.
– Папа! – раздается в трубке взволнованный, зареванный голос дочери. – Что с мамой?!
– Это я, милая, – говорю мягко.
– Мама, мамочка! – Мила снова чуть ли не рыдает. – Ооо, ты жива! Слава всем богам! Что с тобой было, что сказали врачи?!
– Разрыв кисты яичника, прооперировали, уже пришла в себя. Ничего не болит, – говорю я спокойно.
У самой сердце разрывается от того, как волновалась за меня моя малышка, но я знаю, что нужно держаться – ради нее и ради себя. Позволю себе эмоции, разревусь – напрягутся мышцы живота, а это – боль.
Ну а Мила... слава богу, что несмотря на свои подростковые капризы, она по-прежнему любит меня и волнуется за мое здоровье.
– Мам, я чуть с ума не сошла! – кричит в трубку дочь. – Говорила отцу, что с ним в больницу поеду, но он не позволил, отвез меня домой, да еще и запер там! Нормальный?!
– Ну, запирать, может, и не стоило, – говорю я ей и одновременно укоризненно смотрю на Вита. – Но в остальном папа все правильно сделал: нечего тебе было делать в больнице, незачем было тратить время и нервы...
– Какая разница, где тратить время и нервы?! – возмущается она. – Я все равно ничего делать не могла, пока ты не позвонила, металась из угла в угол! А так бы хоть рядом с тобой была!
Ага, а если бы со мной что-то, не дай боже, произошло?!
А если бы врач вышел и сказал, что меня больше нет?!
Как бы она восприняла такое?!
Никто ведь не знал, что это всего лишь киста...
Так что Вит поступил правильно.
– Ничего страшного, – говорю я дочери. – Приедешь ко мне завтра, заберешь меня домой.
– А тебя завтра уже выписывают?! – удивляется Мила.
– Да, это же была лапароскопическая операция, вмешательство небольшое, швы вообще очень маленькие, все быстро заживет.
– Ой, ну и хорошо, – говорит дочь.
– А теперь успокойся и пообещай мне, что займешься домашним заданием.
– Да, мам, окей.
– Вот и умница. Люблю тебя.
– И я тебя, мам.
– Ну... – протягивает муж, когда я отдаю ему телефон. – Хорошо, что все хорошо закончилось.
Я ничего не отвечаю, но замечаю в его взгляде и движениях какую-то легкую, едва уловимую скованность, неловкость.
Мысли снова возвращаются к его предполагаемым изменам.
Как же меня уже достало думать об этом, гадать, сомневаться!
Я бы прямо сейчас написала Аркадию Павловичу – но у меня даже телефона с собой нет остался в школе!
Хорошо хоть, я догадалась поставить на него пароль, когда начала работать с частным детективом, а то соблазн покопаться в супружеском телефоне мог возникнуть не только у меня, но и у Вита!
Было бы очень тупо, если бы он выяснил, что я установила за ним профессиональную слежку!
Ну, ничего: завтра я вернусь домой и напишу Аркадию Павловичу.
Надеюсь, за три дня он узнает что-то полезное.
