Текст книги "Развод. Я заслуживаю быть счастливой (СИ)"

Автор книги: Элли Лартер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

57 глава. МАРИНА

– Как мы рады вас видеть, Марина Максимовна!

– И я вас тоже, Любовь Анатольевна!

– Поздравляем с потрясающим приобретением!

– Спасибо, спасибо! – благодарю я.

Потрясающее приобретение – это половина школы.

Теперь мы с бывшим мужем владеем ею ровно напополам.

Кроме того, мне отошла квартира, потому что дочь осталась со мной, она все еще несовершеннолетняя, и это ее единственное жилье.

Вит забрал себе автомобиль.

И конечно, мы разделили все семейные деньги.

В принципе, все прошло довольно гладко, и именно в школе была единственная загвоздка, по причине которой процесс был таким долгим.

Дело в том, что изначально Вит претендовал на всю школу.

Оно и понятно: он не хотел делить со мной этот драгоценнейший актив, дело всей своей жизни, хотел остаться единственным ее владельцем.

Но он не мог забрать ее, даже отдав мне все остальное: и квартиру, и машину, и все деньги...

Конечно, он мог бы выкупить мою долю – но его средств оказалось недостаточно, тем более что после увольнения зарплата резко упала.

Так что теперь мы равноправные владельцы: у каждого – по пятьдесят процентов. Все важные решения тоже должны приниматься совместно, разумеется, под контролем попечительского совета.

И первым таким решением стало то, что ради имиджа школы Вит больше не будет здесь работать, преподавать и вообще появляться.

Насколько я знаю, он устроился в краснодарский университет, теперь преподает право и экономику студентам.

Зарплата, конечно, намного меньше, но это лучше, чем если бы его вообще никуда не взяли... все-таки слухи о том, как он изменял жене и ронял показатели школы, распространились по образовательной среде очень быстро.

Еще, насколько мне известно, у него новые отношения... вряд ли серьезные.

Но он так долго уговаривал меня простить его и восстановить нашу семью, а я так долго боролась за свою независимость и доказывала, что никакой семьи больше нет, что теперь даже рада, что теперь у него кто-то есть...

Главное, чтобы этот «кто-то» не заявился однажды в мой дом и в мою школу, не беспокоил меня и мою дочь.

Мила, кстати, не пошла в десятый класс.

Вместо этого она, как и мечтала, поступила на туризм в колледж... и тоже умотала в Краснодар, живет в общежитии.

Вит считает, что она сделала это ему назло, но я верю, что наша дочь вовсе не дура, что она прекрасно разбирается в том, что выбрала для себя, и что она будет замечательным специалистом.

С отцом Мила по-прежнему не общается, даже при том, что они в одном городе, считает, что он предатель, и ему нет прощения.

Я, с одной стороны, согласна, а с другой, не хочу, чтобы она росла без отца.

Пыталась объяснить ей, что она не обязана рвать с ним так же, как порвала я.

Пока бесполезно.

Может, со временем и с возрастом что-то изменится, но даже если нет – я всегда буду на ее стороне.

В конце концов, мой бывший муж и ее отец действительно сделал нам обеим очень-очень больно.

Теперь он, по большому счету, одинок и в чужом городе, все его мечты о масштабировании бизнеса и открытии новых школ под единым брендом рассыпались в пыль, и он строит преподавательскую карьеру с нуля.

– Марина Максимовна! – раздается за спиной очередной радостный, полный восторга и обожания голос, но на этот раз – не женский, а мужской, и я оборачиваюсь, сразу же чувствуя, как приятное волнение сменяется тревожным мандражом.

Передо мной стоит Иннокентий Иванович, держа роскошный букет роз, который он протягивает мне:

– С праздником, с началом учебного года!

– Спасибо, Иннокентий Иванович, – говорю я, но цветы не принимаю. – Пожалуйста, можем мы с вами поговорить наедине?

– Да, конечно, все, что пожелаете!

Мои, получается теперь, подчиненные переглядываются и перешептываются между собой, но меня это не беспокоит.

Куда важнее сейчас поговорить с Иннокентием Ивановичем и расставить все точки над «и».

Все лето он звонил мне и писал, но я не брала трубку и не отвечала.

Сначала оправдывала это тем, что много дел, развод и суды, плюс выпускной и поступление Милы, но потом поняла: мне просто неловко, странно... даже страшно.

Ведь Иннокентий Иванович, как верно заметил Вит, практически маньяк!

Он подставил моего тогда еще мужа, провернул настоящую айти-аферу, чтобы сместить Вита с поста директора и попытаться добиться моего расположения.

В какой-то степени я ему даже благодарна: без него, возможно, Вит до сих пор был бы директором, а я так и не познакомилась бы с Романом Валерьевичем, но... он все-таки поступил дурно.

– О чем вы хотели поговорить, Марина Максимовна?! – спрашивает Иннокентий Иванович. – Может быть, перенесем это на вечер, когда завершатся все рабочие и учебные мероприятия?!

– Нет, – я качаю головой, чувствуя неловкость от того, что он, в общем-то, намекает на свидание. – Мы ничего никуда не перенесем, Иннокентий Иванович. Никогда. Я искренне надеялась, что за лето вы остынете ко мне...

– Ну что вы, как можно! – перебивает он.

– Но этого, судя по всему, не произошло, – я киваю. – И я вынуждена сказать честно и прямо: нам с вами не по пути. Поначалу я думала, что что-нибудь получится. Вы были тактичным и заботливым. Потом поняла, что нет, увы, но не могла признаться, потому что считала вас другом и вообще прекрасным, порядочным человеком. Боялась обидеть. Но потом... потом я узнала, что это вы отправили компромат попечительскому совету. И с этого мгновения мое отношение к вам изменилось. Я понимаю, какими были ваши мотивы, но не принимаю этого. Я считаю, что это было ужасно...

– Но вы ведь на тот момент уже знали про измены! – не понимает Иннокентий Иванович моего недовольства. – Я лишь помог вам избавиться от мужа-предателя!

– Вы вмешались в чужую личную жизнь, чтобы получить пользу лично для себя, – говорю я. – И это непростительно. Я хочу, чтобы отношения между нами снова были исключительно профессиональными... особенно если вы хотите остаться работать в этой школе.

– Марина Максимовна, вы меня обижаете! – вскрикивает он и вдруг вцепляется пальцами в мой локоть.

От неожиданности я вскрикиваю, и в этот момент рядом с нами появляется Роман Валерьевич:

– Отпустите ее немедленно!

58 глава. РОМАН

Увидев Марину Максимовну, я направляюсь к ней, но на половине дороги притормаживаю, замечая, что она не одна. С ней рядом стоит Иннокентий Иванович, и они о чем-то разговаривают.

Я останавливаюсь немного в стороне, время от времени бросая взгляды, чтобы подойти, как только они закончат.

Понимаю, что разговор неприятный: у Марины Максимовны между бровями – вертикальная морщинка, полная тревоги. Да и голос – издалека слышу, – немного подрагивает.

Я сразу догадываюсь, о чем они говорят.

Марина Максимовна еще в конце мая призналась мне, что это Иннокентий Иванович отправил тогда фотографии Виталия Сергеевича и Алины Игоревны попечительскому совету...

– Надо его уволить, – сказал я сразу.

– Не надо, – попросила она. – Он в этой школе десять лет преподает, ему будет сложно устроиться куда-то с нуля...

– Но он нарушил школьный устав... не говоря уж о том, что он и административный кодекс нарушил, и личные границы других людей...

– Знаю, – кивнула она. – Но я хочу попробовать быть к нему милосердной. Я поговорю с ним, и надеюсь, он больше никогда не будет так делать...

– Надеюсь, – я пожал плечами.

Да, я – директор, но она на тот момент уже почти что была полноправным владельцем школы, и ее мнение имело вес.

Я решил, что если Иннокентий Иванович впредь будет вести себя хорошо – как и все десять лет работы до этого, – то можно простить его и не увольнять за один-единственный проступок... к тому же, обусловленный чувствами.

Вот только в мае Марина Максимовна, кажется, так с ним и не поговорила.

Летом тоже.

И только теперь, первого сентября, решилась.

Да, пора бы.

И она говорит, причем весьма решительно, хотя Иннокентию Ивановичу и не нравится этот разговор.

– Я понимаю, какими были ваши мотивы, но не принимаю этого. Я считаю, что это было ужасно...

– Но вы ведь на тот момент уже знали про измены! – возмущается он. – Я лишь помог вам избавиться от мужа-предателя!

– Вы вмешались в чужую личную жизнь, чтобы получить пользу лично для себя. И это непростительно. Я хочу, чтобы отношения между нами снова были исключительно профессиональными... особенно если вы хотите остаться работать в этой школе.

– Марина Максимовна, вы меня обижаете! – сердится Иннокентий Иванович, и его пальцы неожиданно сжимаются на локте Марины Максимовны. Я напрягаюсь и подбираюсь, готовый подскочить к ним... А уж когда женщина от неожиданности вскрикивает, и вовсе не выдерживаю. В три шага оказываюсь рядом:

– Отпустите ее немедленно!

Марина Максимовна и Иннокентий Иванович одновременно вздрагивают.

Он отпускает ее, а она говорит:

– О, Роман Валерьевич! Здравствуйте! Как я рада вас видеть! Ничего страшного, все в порядке...

– Ничего не в порядке, – я качаю головой, а потом поворачиваюсь к Иннокентию Ивановичу: – Зайдите в мой кабинет через час.

– Ладно, – буркает наш учитель информатики и, смущенный, скрывается за какой-то дверью.

Я же обращаюсь к Марине Максимовне:

– С вами все нормально?!

– Да, не переживайте, – улыбается она.

Видно, что она даже виноватой себя немного чувствует.

Но это зря: виноват здесь только Иннокентий Иванович, и если раньше я поддавался на уговоры, то теперь не поддамся и уволю его.

Он в полной мере заслужил это.

Марину Максимовну я не видел два месяца – в июне мы еще все-таки встречались в школе, потому что шли экзамены, а в самом начале июля были выпускные, – и за это время она, кажется, стала еще краше.

Многолетний предательский брак позади, она свободна.

Теперь еще и на пятьдесят процентов владелец школы.

Но сути, она теперь – мой босс.

И меня это, с одной стороны, радует, потому что она – очень внимательный, чуткий, мудрый руководитель.

А с другой стороны... я переживаю, что это помешает нашим отношениям... отношениям, которых пока нет, но о которых я мечтаю.

О том, что Марина Максимовна нравится мне, я понял буквально с первой встречи.

Но о том, что я испытываю к ней чувства, я очень долго не признавался даже сам себе... говорил про себя: она просто хороший друг, просто прекрасная коллега, просто замечательный преподаватель...

Но когда она пригласила меня в театр, а я ее – в ресторан, все стало слишком очевидно для меня.

Я влюбился... и еще три месяца боролся с этим.

Думал, за июль-август остыну.

Но я не остыл.

И теперь, кажется, должен признаться ей в этом.

Чтобы все было честно: пан или пропал.

И если она решит, что это неправильно, непрофессионально – я и сам думал так поначалу! – то я оставлю ее.

Но если она ответит взаимностью...

– Нам пора на торжественную линейку, – говорит Марина Максимовна.

– Да, но... я хотел бы поговорить с вами наедине, – прошу я, потому что знаю: если не решусь сейчас – не решусь никогда.

Не потому, что стыжусь своих чувств, а потому, что боюсь ее отказа... словно я мальчишка, а не взрослый мужчина, которому пятьдесят пять лет, у которого за плечами брак и есть взрослая дочь...

– Да, конечно, – она кивает, и мы идем в мой кабинет, который совсем недалеко. Там нас никто не увидит и не услышит.

– Марина Максимовна, заранее прошу прощения за свои слова... знаю, вы пережили непростой период своей жизни, и вы все еще справляетесь с последствиями и учитесь жить заново... и возможно, вам совершенно это сейчас не нужно, но я... я понял, что мои чувства к вам – это не только уважение как к коллеге, подчиненной, а теперь и начальнику, это не только благодарность за помощь лично мне и всей школе, это не только симпатия к хорошему, интересному, яркому человеку... вы нравитесь мне как женщина.

Мой голос дрожит, а Марина Максимовна смотрит на меня во все глаза и молчит, и я продолжаю:

– Мне было очень трудно не считать тот поход в ресторан свиданием. И мне было очень трудно не пригласить вас куда-то снова. Я сопротивлялся, считая, что это неправильно, непрофессионально... но потом понял: жизнь одна, и мы имеем право прожить ее так, как нам хочется. Мы имеем право любить и быть любимыми. И если этим отношениям суждено быть – то я хочу попробовать.

59 глава. МАРИНА

Роман Валерьевич оказывается рядом так неожиданно и при этом так вовремя, что я вздрагиваю и смущаюсь, но мысленно его благодарю.

Да, я искренне считала, что Иннокентий Иванович оставит меня в покое, когда я признаюсь, что в курсе его аферы, но... видимо, не судьба.

Кажется, Роман Валерьевич был прав: его лучше уволить.

Какой смысл жалеть и держать за человеком место, если он не в состоянии отделить личное от рабочего и соблюдать границы?!

Даже Вита, владельца школы, без жалости уволили, когда он перешел грань, что уж говорить об учителе информатики, которого запросто и с удовольствием заменит любой выпускник информационных технологий?!

Да, так всем будет проще...

Наконец-то, спустя долгие недели, что я думала об этом, меня отпускает.

И я готова уже идти на торжественную линейку, как вдруг Роман Валерьевич просит поговорить наедине... ну вот, еще один!

Я соглашаюсь, и мы идем в его кабинет.

Честно говоря, я сразу начинаю понимать, о чем пойдет речь.

О том, в чем мы с ним так и не признались друг другу три месяца назад.

О том, что мы нравимся друг другу.

Вот только... правильно ли это?! Мы ведь работаем вместе, я – владелец школы, он – директор, на нас – огромная ответственность. Можно ли смешивать личное и рабочее?! Иннокентию Ивановичу я не позволила. Позволю ли Роману Валерьевичу?!

Но мои сомнения быстро рассеиваются, когда он говорит, что жизнь одна, и мы имеем право прожить ее, как хотим, любить и быть любимыми...

Я любила. Но была ли любимой?! Мой муж изменил и разбил мне сердце. Да, он пожалел о своем проступке, он просил прощения и хотел вернуться, но я не смогла принять его обратно. Предательство – это всегда предательство. Нет ему оправданий. Но если даже он нашел кого-то, неужели я не заслуживаю?! Неужели я не могу быть счастлива?! Неужели мне нельзя снова любить и быть любимой?!

Роман Валерьевич нравится мне, как руководитель, как коллега, как человек, как друг и... как мужчина.

Он вежлив, тактичен, щедр, честен, ведет себя по-джентльменски.

У него есть чувство юмора и чувство стиля, оон прекрасно выглядит и приятно пахнет.

Он свободен, как и я, и никого не обманывает.

А самое главное – меня тянет к нему.

Поэтому, когда он заканчивает говорить и впивается в меня взглядом, ожидая реакции, я, не найдя правильных слов, поддаюсь порыву, просто делаю шаг ему навстречу, сокращая расстояние между нами до минимума, кладу ладони ему на плечи и целую в губы, как бы говоря: я согласна.

Полгода спустя.

– Мариш, ты готова? – Рома заглядывает в комнату, а я как раз надеваю платье.

– Да, почти... поможешь застегнуть? – я поворачиваюсь к нему спиной.

Роман подходит ко мне, встает сзади и, прежде чем потянуть язычок молнии, целует меня нежно в шею:

– Какая же ты у меня красивая... люблю тебя.

– И я тебя люблю, – таю я от его слов и прикосновений.

– Ну что, опять милуетесь?! – появившись на пороге, Мила закатывает глаза.

Мне немного неловко перед дочерью, но я знаю: она нашему с Ромой союзу рада. Мы говорили об этом, и оона честно сказала: вы классно вместе смотритесь, надеюсь, ты счастлива, мама!

И я счастлива.

Между прочим, Мила так и не простила отца, они-по-прежнему не общаются, хоть Вит и пытался наладить отношения с дочерью...

Да и вообще, у моего бывшего мужа сейчас какая-то черная полоса.

Сначала он не поделил что-то с ректором университета, куда в начале учебного года устроился преподавать... пришлось уволиться.

Следующим местом работы стала государственная школа, где он, судя по всему, совсем просел в доходах...

При этом умудрился взять в кредит роскошный автомобиль, потому что отказываться от прежнего уровня жизни не хотелось.

Ну и вишенка на торте, на него подали в суд бывшие партнеры нашей школы, поставщики, которые снабжали нас компьютерной техникой и периферийными устройствами к ней, а также программным обеспечением, бумагой для принтеров и даже мебелью – компьютерными столами и креслами.

Выяснилось, что минимум пять лет Вит приобретал все по оптовым ценам, а потом перепродавал по рыночным, а для школы брал попроще, подешевле, а то и вовсе у пиратов. Конечно, не всегда и не во всем – чтобы не было подозрений у рядовых сотрудников, детей и родителей, – но в общей сложности он заработал таким образом не менее десяти миллионов рублей.

Теперь у него проблемы и с поставщиками, и с контролирующими органами.

Чтобы нанять хорошего адвоката, откупиться от возмущенных поставщиков и не загреметь в тюрьму, ему нужны деньги... много денег.

Именно поэтому сегодня у нас сделка, по которой вторая половина школы тоже станет моей... практически за бесценок, всего пятнадцать миллионов рублей.

Чем займется Вит, полностью потеряв и дело своей жизни, и все деньги, и репутацию, и работу, и семью, я не знаю. Меня это не очень волнует.

Ну а я собираюсь развивать школу, наблюдать за тем, как учится в колледже мечты моя дочь, и... выйти замуж, потому что два месяца назад Рома сделал мне предложение, прямо под новый год.

Свадьбу мы назначили на апрель, и пока я занята подготовкой, Рома занят тем, что переносит свою многолетнюю, привычную, устоявшуюся московскую жизнь в Сочи.

Думаю, он останется директором, а я останусь преподавать и просто помогать ему, несмотря на свой громкий статус владельца... для меня это привычней и родней, чем стоять у руля.

Но самое главное – я правда снова полна счастья и любви.

Я думала, что с разводом моя жизнь закончится, но она лишь сделала новый виток и начала набирать обороты...

Надо просто верить, и все будет хорошо.

И все будет.