Текст книги "Развод. Я заслуживаю быть счастливой (СИ)"
Автор книги: Элли Лартер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)
29 глава
Катька берет все на себя.
Не зря же она дочка детектива и прокурора, у нее это в крови: жажда исследований, пылкое желание выяснить, кто прав, кто виноват.
Я ей просто доверяюсь: хуже-то все равно не будет.
Ранним утром вторника, до начала уроков, мы собираемся с ребятами, которым доверяем, в так называемой курилке: закутке коридора между туалетом и черной лестницей, где старшеклассники курят и целуются, младшеклассники дергают друг друга за волосы и макают бошками в унитазы, и все – списывают домашки и прячутся во время контрольных работ и экзаменов, когда надо беспалевно погуглить какой-нибудь вопрос.
Администрация, в принципе, в курсе, что такое место существует, как оно называется и для каких целей используется, но по совету школьного психолога – храни бог Лилию Анатольевну! – мягко игнорирует, если только не происходит что-то совсем из ряда вон...
Курилка – это наше убежище, безопасное место, где нас обычно никто не трогает.
Сюда же приходят обсудить сплетни, назначенные друг другу стрелки и все остальное.
Вот и мы собираемся.
Компания, кстати, получается довольно большая: мы с Катькой, наши парни – правда, мой Гришка пока участвует удаленно, потому что все еще сидит на больничном, – Лешка, который в меня влюблен и просто не мог отказать, его лучший друг Марат Лопырев, двое девчонок из нашего класса – Вера, Маша, – и Зина из параллельного.
Всего – девять человек.
– Нифига себе, – говорит Лешка. – Целый отряд.
– Отряд Дамблдора, – фыркает Марат.
Наше поколение не фанатеет по Гарри Поттеру, как миллениалы, но Марат – редкое исключение из правил: у него дома не только коллекционные издания книг и дисков с фильмами, но еще и куча мерча: шмотки, сувенирка, что-то еще... даже волшебные палочки ключевых персонажей!
Катька начинает собрание с того, что обрисовывает ситуацию, потому что не все видели вчерашние нападки Кострюченко и его драку с Лешкой.
– Вот это он урод! – офигевает Зина.
– И он такой не один, – кивает Маша.
– Наша задача – выяснить, кто начал распространять слухи, – говорит Катька. – И мы с Милой подозреваем, что это не из наших, не из ребят, мы думаем, что это кто-то из учителей.
Мне нравится, как она говорит – мы! – хотя, по сути, это она подозревает и думает, а я просто соглашаюсь с ее мнением.
– Ого! Вот это предположение! – присвистывает Петька.
Получается немного театрально, потому что он-то точно со вчерашнего дня в курсе, что Катька думает... они же пара!
– Я тоже сразу об этом подумала, – задумчиво говорит Вера, а потом соглашаются и все остальные.
Катька создает общий чат, куда добавляет всех нас, деловито раздает указания, кому как действовать, и мы отправляемся на занятия, полные решимости вычислить стерву.
До обеда мы с ребятами составляем список учителей нашей школы, которые могут быть причастны к распространению сплетен.
Всего в школе работает сорок два учителя.
Минус восемь учителей начальных классов.
Минус семь учителей мужского пола: они, если и хотели бы как-то насолить моим родителям, наверняка действовали бы иначе.
Минус пять учителей пятьдесят пять плюс: таким тоже не до сплетен и влюбленностей в коллег и директоров, уже пенсия на носу, а по выходным – внуки и дачи.
Остается двадцать две училки.
Конечно, еще есть заведующие, так называемый вспомогательный персонал – от психолога и медсестры до уборщиц и дворников, – но их мы решаем пока не трогать, а заняться чисто преподавательским составом.
В первую очередь – молодыми незамужними учительницами.
Таких из двадцати двух оказывается десять, то есть, круг подозреваемых сужается еще сильней.
– Что дальше?! – спрашивает Лешка, когда во время обеда все тем же составом в девять человек – точнее, восемь плюс Гришка в чате, – мы собираемся в столовой, устраиваемся за самым дальним столом и, параллельно поедая первое, второе и третье, обсуждаем наше дело.
Я, честное слово, в какой-то момент даже начинаю чувствовать себя героиней детективного сериала.
– Петька, Лешка, Марат, вы возьмете на себя самое сложное и рискованное, – командует Катька. – Нужно будет подбросить каждой по записке и понаблюдать за реакцией. В записках пишем следующее: «Все уже в курсе, что тебя пялит наш дир, будешь отбрыкиваться или уволишься по собственному, чтобы это не всплыло?!» – ну, или что-то такое...
– Принято, – рапортует Лешка.
Катька продолжает распределять обязанности:
– Вера, Маша, Зина – вы наблюдаете за каждой в пределах школы... С кем говорят, куда перемещаются, не заглядывают ли к Виталию Сергеевичу?!
– Окей, – кивает Вера.
– Гришка изучит социальные сети каждой и предоставит инфу нам с Милой. Остальные – тоже сразу пишите, если заметите что-то странное. Я буду координировать всех нас. А тебе, Мила, задание: поговорить с матерью.
– О чем?! – спрашиваю я.
– Ты должна попытаться выяснить, есть ли у нее какие-нибудь терки с кем-то из учителей.
– Так она мне и рассказала! – фыркаю я.
У нас с мамой неплохие, конечно, отношения, учитывая мой возраст, но вряд ли она станет делиться такими вещами.
– Используй в разговоре имена тех, кого мы сейчас проверяем. Не спрашивай ничего в лоб. Просто рассказывай, делись, и как бы невзначай упоминай их по-очереди. Можешь растянуть это на пару разговоров или даже на пару дней. Скажи, например, что Борислава Витальевна поставила тебе тройбан по физике, посмотри на ее реакцию... Потом расскажи, какой тупой доклад просит написать Валерия Дмитриевна... поняла?!
– Поняла, – киваю, морщусь, но понимаю, что придется сделать это.
Раз уж все мои друзья подписались на это – кто я такая, чтобы отлынивать?!
30 глава. МАРИНА
Знаю, что мне нельзя нервничать: об этом предупреждал гинеколог, который меня оперировал.
Но у меня ни черта не получается!
Я вся – оголенный нерв!
Жизнь, кажется, встала на паузу, и все мысли в моей голове – о том, изменяет мне мой муж или нет?!
Он сам в неверности не признается, напротив – клянется в любви до гроба, заботится как никогда, дарит цветы, делает все возможное, чтобы я отбросила прочь дурацкие, по его словам, мысли...
Но это-то и подозрительно!
Он ведет себя, словно извиняется за что-то, словно прощения просит!
Детектив тоже сказал, что все чисто, что у него нет ни одного подтверждения неверности моего супруга.
Мог ли он ошибиться?!
Мог ли он соврать?!
Например, связаться с моим мужем и договориться о том, что я не должна узнать правду?!
Не знаю... я уже никому, кажется, не верю, никому не доверяю.
Да, Алина якобы нашла свою потерянную сережку в школе, а Нина подтвердила, что найденная мною сережка – ее.
Тогда почему же у меня ощущение, что мне все врут?!
Теперь еще и эти записки, которые кто-то распространяет среди старшеклассников нашей школы.
Разве могло так совпасть, что и я подозреваю мужа в измене, и мои ученики считают, что он спит с какой-то учительницей?!
Странно, подозрительно!
И еще больше подталкивает меня к мысли, что все не так-то просто...
Два дня подряд я прихожу домой рассеянной и растерянной.
Почти ничего не готовлю.
Либо заказываю доставку, либо делаю что-то максимально простое: закидываю порезанные овощи в пароварку, отвариваю сосиски, достаю из холодильника хлеб, кабачковую икру, сыр, колбасу...
Вит не настаивает, не заставляет меня.
Видно, что он очень старается мне угодить.
А еще – очень переживает о чем-то своем, рабочем.
Я, честное слово, не лезу в это: мне неинтересно, да и не хватает ни сил, ни времени, ни ресурса, чтобы разбираться с его делами и проблемами.
Я с ним вообще почти не разговариваю.
Просто иду в комнату и ложусь в постель.
То, вымотанная собственными бесконечными мыслями, сразу засыпаю.
То подолгу лежу, читаю что-то на женских форумах, где делятся своими историями про мужнины измены, пока сон не победит окончательно...
В ночь между вторником и средой я засыпаю рано, а потом просыпаюсь посреди ночи, понимая, что голодна... живот прямо урчит!
Встаю с постели и шагаю в кухню.
Там натыкаюсь на Милу, которая стоит возле холодильника и уплетает бутерброды с хлебом и колбасой, которые прямо там на ходу и делает.
Просто берет кусочек хлеба из нарезки, потом кусочек колбасы из такой же нарезки, складывает их между собой – и сразу в рот.
Жует с таким аппетитом, что аж за ушами, как говорится, трещит!
– Вкусно? – спрашиваю, чувствуя легкий стыд: что я за мать такая, что не могу ребенка накормить нормально?! Погрязла в своих страданиях и совсем позабыла о быте...
– А?! А... да, вкусно, – отзывается дочь, оборачиваясь. – Будешь?! – и протягивает мне только что сделанный бутерброд.
– Нет, спасибо. Хочешь, сварю куриный бульон?!
– Ну... можно, – кивает она.
– Хорошо. Но придется подождать, – говорю я и наклоняюсь, чтобы достать из морозильной камеры кусок курицы и положить его в миску с теплой водой размораживаться.
– Я подожду. Все равно пока спать не хочется.
– И мне теперь не хочется... выспалась, – фыркаю, глядя на часы.
Три часа ночи.
Да уж. Режим сна ни к черту теперь.
Но ладно я! Я уже взрослая...
А вот что Мила не спит нормально ночью, меня очень расстраивает.
– Мне завтра ко второму уроку, – признается между тем она.
– Ладно... Чаю налить пока?!
– Давай, – соглашается она. – А я достану печенье.
– Только немного, – прошу я.
– Окей.
Мы с ней садимся за стол друг напротив друга.
– Ну, рассказывай, как в школе дела?!
– Если ты про записки, то они все еще появляются, – хмыкает Мила.
– Ясно... а в остальном?!
– Ну, типичные проблемы подростка, – она пожимает плечами. – И типичные учителя нашей школы, с которыми невозможно сладить...
– Например?! – хмурюсь я.
– Например, Борислава Витальевна поставила мне тройбан по физике за то, что я допустила всего одну ошибку в контрольной... Сказала, что ошибка слишком серьезная для четверки! Нормально, а?!
– Ну, вообще-то, это не очень правильно, – отвечаю я, разливая чай по чашкам. – Может, я поговорю с ней?
– Не-а, – дочь мотает головой. – Я уже исправила на четверку, решив аналогичную задачу.
– Умница.
– Ага... А Валерия Дмитриевна велела написать реферат про суфражисток на десять, блин, листов... Перебор, как по мне. Столько информации нет в интернете!
– Попробуй сходить в библиотеку, – предлагаю я.
– Мам, ты реально считаешь, что в библиотеке я найду что-то, чего нет в интернете?!
– Все возможно.
– Бред! Ну и еще Алина Игоревна...
– А она что?! – я сразу невольно напрягаюсь.
– Отдала тему для проекта, которую я мечтала получить и несколько раз об этом говорила ей, Ване Дмитриенко и Лесе Скобцевой.
– Обидно, – соглашаюсь я. – Но я уверена, вы с Катей найдете другую интересную тему.
– Может, ты поговоришь об этом с Алиной Игоревной?! – спрашивает дочь.
Я невольно смущаюсь и думаю про себя, что мне что-то совсем не хочется разговаривать с Алиной Игоревной.
Но вслух говорю иное:
– Ну... если тебе нужно... то я могу, конечно...
– Да, пожалуйста, – просит Мила.
– Окей, – я киваю, а потом быстро перевожу разговор на другую тему: – А с математикой как дела?!
31 глава. АЛИНА
Я следую гениальному совету своей гениальной подруги – и сплетня, которую я распускаю, распространяется очень быстро.
Пятница, суббота, воскресенье, понедельник, вторник.
Всего пять дней – в том числе два выходных! – а о том, что многоуважаемый Виталий Сергеевич Королев, директор элитной частной школы-пансиона «Scholars' Haven», изменяет своей жене, говорят уже все старшие классы: одиннадцатые, десятые, девятые и даже восьмые!
Еще немного – и информация потечет еще ниже, в седьмые классы, шестые, пятые... а потом и в начальную школу...
Малышне, конечно, будет совершенно неважно, кто с кем спит из учителей и администрации – они и не поймут-то ничего толком, – а вот их родителям... ммм, они наверняка будут в ярости!
Старшеклассники, ясное дело, не торопятся рассказывать предкам о происходящем, а вот дети младшего и среднего звена не смогут удержать в себе такую информацию... будет настоящий скандал!
А самое главное – в центре этого скандала окажутся Вит, его женушка и их драгоценная дочка.
Конечно, вредить Миле – это не то, что доставляет мне удовольствие.
Но ведь Вит наплевал на нашего с ним потенциального ребенка.
Почему же я должна поступить иначе с его ребенком?!
Отчаянные времена требуют отчаянных мер!
Пусть Мила страдает за грехи своего отца, пусть видит, как на нее косятся ровесники, пусть слышит, как шепчутся у нее за спиной, посмеиваются, пусть знает, что такое позор.
Вит, конечно, поначалу заподозрил, что это я распустила по школе сплетню, но мне удалось довольно быстро его разубедить: я выпятила обиженно нижнюю губу, посмотрела на него честным взглядом, сказала, что меня оскорбляют его обвинения, и он отпустил меня, сдался...
Может, и не поверил до конца, но отвалил.
А мне этого и достаточно.
Мне уже плевать, что он думает.
Плевать, любит ли он меня.
Потому что свой шанс он уже упустил.
Мне не нужен мужчина, который не способен взять ответственность за свою женщину.
Мне не нужен мужчина, который говорит, что любит, но по факту выбирает другую... жену... ту, которую презирает... но все равно не может от нее уйти... жалкий, слабый... убожество.
Сегодня у меня пять уроков.
Я прихожу в школу в приподнятом настроении.
Знаю, что сегодня я снова буду наблюдать за тем, как сплетня расползается по классам, обвивает каждого ученика, каждый кабинет, каждый урок, становясь новостью номер один, главной темой для обсуждения...
О, сладкая месть.
– Глава номер двенадцать. Поволжье. Географическое положение, природа и ресурсы, – говорю я громко, потому что знаю: если не рявкнуть – девятиклассники могут и учебники не открыть.
Ребята переглядываются, перешептываются, но в целом ведут себя довольно спокойно.
У меня хорошая репутация, дети меня любят.
– Даю вам пятнадцать минут на то, чтобы прочитать главу и законспектировать ключевые моменты по плану нашей таблички... Лопырев! Тебе нужно отдельное приглашение?!
– Нет, Алина Игоревна, – сконфуженный, Марат открывает учебник.
– Отлично. Я дойду до учительской – чтобы ни звука, ясно?!
Девятиклассники уверяют меня, что будут сидеть спокойно.
Конечно, это невозможно – как только я выйду за дверь, начнется болтовня, – но главное, чтобы не слишком шумно.
На самом деле, мне не надо в учительскую, только в туалет, потому что утром я выпила две чашки кофе – а от него постоянно хочется по-маленькому.
Возвращаюсь я минут через пять.
Даже удивительно, но класс особо не шумит.
Подхожу к кабинету – тишина.
Захожу внутрь – все сидят на своих местах и прилежно пишут в тетрадях.
Чудеса просто.
Я сажусь за стол и вдруг замечаю на нем, поверх папки с рефератами, сделанный из бумаги самолетик, и не просто самолетик – на нем явно что-то написано.
– Чья-то записка ошибочно попала на мой стол, – говорю я громко.
А может, и не ошибочно?!
Иначе неужели не забрали бы, пока меня нет?!
Что, это для меня сообщение?!
Кто-то поиграть решил, подразнить меня?!
– Ладно, посмотрим, что там, – говорю я, беру самолетик, раскрываю его и читаю:
«Может, пора перестать притворяться?! Вся школа уже в курсе, что тебя пялит наш директор! Не стыдно?! Подаешь плохой пример деткам! Может, уволишься по собственному, чтобы это не всплыло?!»
Мои щеки моментально загораются пунцовым цветом.
Сердце начинает колотиться.
Что за бред?!
Откуда они узнали?!
Кто бросил эту записку?!
Стараясь сохранять спокойствие и самообладание, я комкаю записку, швыряю ее в урну, а потом встаю из-за стола и обращаюсь к классу ледяным голосом:
– Кто это сделал?! Вы вообще понимаете степень своей ответственности за клевету?!
Дети смотрят на меня прямо, открыто.
Они все в курсе.
Все в сговоре.
Проклятье.
– Я пожалуюсь на это директору, и он...
– Что, отшлепает тебя?! – несется с одной из задних парт.
– Кто это сказал?! – рычу я. – Иваненко, ты?!
– Нет, это был я, Алина Игоревна! – кричит Миронов.
– Нет, это я! – вторит ему Капербаум.
– Я! Я! – орут наперебой Воронцов и Глейхенгаузен.
А я так напугана, так растеряна, что реально не могу понять, кто виноват.
Кто кричал?!
Кто написал записку?!
– Вы у меня все за это ответите! – рычу я снова, чувствуя свое бессилие.
Прямо сейчас мне кажется, что они не просто издеваются надо мной, что они правда все знают...
Но откуда?!
32 глава. МИЛА
– Ты поговорила с матерью?! – громким взволнованным шепотом спрашивает у меня Катька.
– Поговорила, – киваю я.
Во время обеденного перерыва мы с ребятами собираемся в нашей любимой курилке, чтобы обсудить последние новости.
Предварительно выгоняем всю малышню, чтобы не грели уши.
– И?! – нетерпеливо смотрит на меня подруга, а вместе с ней – и все остальные. Я даже начинаю чувствовать себя неловко.
Давление. Ответственность.
– Ну... как будто бы с географичкой какие-то нелады, – пожимаю я плечами, потому что мне кажется, что несмотря на мои интуитивные подозрения, ничего по-настоящему стоящего я не выяснила.
– С Алиной Игоревной?! – хмыкает Катька.
– Ага.
– Любопытно...
– Почему – любопытно?!
– Потому что парни подбросили записки пяти из десяти изначально оговоренных училок – и ее реакция оказалась самой неадекватной.
– В плане?!
– Ну, все остальные тоже не в восторге были, конечно, но она... парни говорят, она раскраснелась, как помидор, визжала на весь класс, металась, угрожала... как будто ее спалили, знаешь...
– Хм, – только и говорю я.
– Ну а мать-то твоя что сказала?!
– Пообещала поговорить с ней сегодня по поводу темы моего проекта... но было видно, что она явно не в восторге от этой идеи. Я заметила, что мама сразу напряглась, когда про Алину Игоревну речь зашла...
– Вера! Маша! – сразу же командует Катька. – Надо проследить и подслушать.
– Сделаем! Без проблем! – кивают девчонки.
Я только и успеваю наблюдать за тем, как ловко и смело моя лучшая подруга руководит процессом.
Ну точно в детективы пойдет, как ее родители!
– Думаю, это она, – говорит Катька.
– Алина Игоревна?! – хмыкаю я, а сама задумываюсь: вообще-то, вполне возможно.
Может, поэтому она не дала мне тему, которую я просила?!
Назло, из вредности?!
Может, она уже давно с моим папашей шуры-муры крутит?!
Может, давно уже хочет увести его из семьи, от меня и мамы?!
Потому что еще в начале учебного года, когда Алина Игоревна только пришла работать к нам, все – и учителя, и ребята, – удивлялись ее назначению. Вчерашняя студентка, и сразу – в элитную школу! Редко такое бывает... но через постель и не такое возможно...
Спустя еще урок Вера и Маша сообщают, что не смогли проследить, как Алина Игоревна разговаривает с Мариной Максимовной, возможно, это было в самом начале дня, зато видели, как она входила в кабинет Виталия Сергеевича.
– Удалось что-нибудь подслушать?! – спрашивает Катька, и мы все напрягаемся, настораживаемся.
– Да! – гордо провозглашает Маша. – Я решила, что постучусь к директору, чтобы отпроситься к стоматологу, потому что наша классная руководительница болеет...
– Отличная идея! – одобрительно кивает Катька.
– Ну и вот... Я подошла к двери, занесла руку, как будто собираюсь постучать... И в этот момент услышала из-за закрытой двери, как Виталий Сергеевич там, в кабинете, кричит на Алину Игоревну: «ты что, шлюха, совсем страх потеряла?!»
– Прямо так и кричал?! – восхищается Марат.
– Ага, – восторженно кивает Маша.
– Что потом?! – спрашиваю я, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.
Значит, это все не просто сплетни, это правда.
Мой отец изменяет моей матери... да еще и с жалкой малолетней училкой!
Бедная мама!
– Потом я постучалась и вошла, – продолжает Маша. – Они сразу сконфузились и замолчали. Алина Игоревна была красная, как помидор, от стыда, а Виталий Сергеевич – от гнева. Алина Игоревна убежала прежде, чем я рассказала, зачем пришла. Виталий Сергеевич отпустил меня, но было видно, что его волнуют совсем другие дела и проблемы...
– Ну вот и все, – говорит Катька голосом победителя. – Мы молодцы – мы справились. Уверена, это она, Алина Игоревна. Сначала она назло Миле дала ей не ту тему проекта. Потом бесилась больше всех от записки. Потом побежала директору жаловаться, а он ее шлюхой назвал. Да еще и Марина Максимовна, судя по всему, ее подозревает. Все очевидно.
– Да, скорей всего, так оно и есть! Ты права! Мы классные! Можно детективное агентство, блин, открывать! – радуются ребята, а я спрашиваю:
– И что теперь?!
– А это тебе решать, – говорит Катька. – Хочешь – расскажи об этом матери. Хочешь – мы сами ее к стенке припрем и размажем.
– Я подумаю, – киваю я, потому что пока реально не понимаю, как быть.
С одной стороны, хочется, чтобы мама поскорее узнала правду.
С другой – не хочется, чтобы мама опять волновалась, после операции совсем немного времени прошло...
А еще... вдруг мы ошиблись?!
Вдруг на самом деле Алина Игоревна не виновата?!
Остаток учебного дня проходит в каком-то тумане.
Катька время от времени пытается меня растормошить, но я лишь жду, когда прозвенит звонок с последнего урока, чтобы поскорее рвануть домой.
Отца там, к счастью, не оказывается, зато есть мама.
К ней я и направляюсь.
Увидев мое взволнованное выражение лица, мама сразу спрашивает:
– Что-то случилось?!
– Да, мам, – говорю я честно. Все-таки молчать у меня не выйдет. – Помнишь, мы говорили про записки и про то, что отец может тебе изменять?!
– Помню, конечно, милая, – мама садится напротив и берет мои ладони в свои.
От этого почему-то сразу становится легче, и я продолжаю:
– А у тебя нет подозрений, кто именно это может быть?! С кем он изменяет?!
– Ну... есть, – она кивает.
Вижу, что ей неприятен этот разговор, что ей тяжело, но она понимает, что я взрослая, что нет смысла от меня прятаться и скрывать что-то, особенно если я сама поднимаю эту тему.
– И у меня есть, – говорю я.
– И кого же ты подозреваешь, дочь?! – мама смотрит мне в глаза, а я опускаю взгляд:
– Я... мне немного неловко... не знаю...
– Все хорошо, я понимаю, милая, – она пожимает мои пальцы.
– Давай назовем имя одновременно, – предлагаю я.
– Давай.
– На счет три, – я начинаю считать. – Один... два... три... Алина Игоревна!
– Алина Игоревна! – в это же мгновение произносит моя мама, и мы замираем, держась за руки, глядя друг другу в глаза и понимая, что если мы обе так думаем – это не ошибка, это правда.
